Смерть Ноунейма
Глава 1
- Слушай, ну как так может быть, чтобы человек услышал голос в голове и просто на силе шизухи возглавил армию, приведя её к победе в проигрышной войне. - С этими словами я отпил чай из кружки и глянул на установленный в дальнем углу кухни телек. Соловьёв раздраженно перебивал щуплого нервозного мужичка. Престарелые пацаны в костюмах весело и борзо обсуждали, кому на Руси жить хорошо. Тем временем на другом конце застеленного клеёнкой стола Лёха перебирал конфеты в вазе.
- Может быть, это просто красивая историческая легенда. В те времена всему нужно было крутое религиозное оправдание. Каким бы крутым стратегом ты не был, не могли же они просто сказать, мол вот эта баба теперь ваш командир. Средневековье же, всё такое. - Ответил Лёха, разглядывая фантик с цветастым рисунком.
- Короче говоря, ты считаешь, что голоса тут не при чём? - Я сделал усилие диафрагмой, чтобы протолкнуть в горле мокроту.
- Чувак, голоса в голове - это дичь. Если бы у неё реально были голоса в голове, она бы максимум с палкой по двору бегала, всех пиздила и отбивалась от воображаемых англичан. - Лёша взял лежавшую передо мной грязную тарелку с остатками чудом плохо приготовленного пюре, положил в свою и отнёс к раковине.
- Блин, ну она же ещё и прошла кучу испытаний, прежде чем ей разрешили рулить армией. Узнала нужного человека в толпе, предсказала результат битвы и всё такое. Понятное дело, что если ты приходишь и заявляешь, что с тобой говорили ангелы, то тащи с собой маленькую тележку пруфов. Но, если всё таки вывозишь за это, то... - Я спрыгнул с основной дороги рассуждения на скрытую в соснах тропу.
- Ты что, тоже начал жалиться винтиком и разговаривать с демонами? - Лёха откинулся на стуле, взял засаленный пульт и переключил канал. С души прям отлегло, когда диктор сообщил, что в Венесуэле наконец всё заебись.
- Не, я только за чистый горыч. Буду тоже с его помощью философский камень делать. - Я сократил диафрагму, чтобы издать смешок. - Ну Паштет, конечно, пацан жесткий. И как он, лечиться всё-равно не собирается?
- Жестчайший пацан. Конечно, не собирается, ведь намного лучше быть могущественным алхимиком, чем поехавшим наркоманом. - Сказал Лёха, и мы секунд на десять погрузились в сопереживание пострадавшим от наводнения.
- И всё-таки разница между Паштетом и Жанной Д’Арк есть. - Я перевёл взгляд с телевизора на Лёху и, выдержав паузу чтоб оценить его реакцию, продолжил. - Просто в последнее время мне кажется, что есть в этом мире что-то такое... Метафизическое, что ли. Что-то типа разумной воли с третьей стороны, направляющей человека с помощью какого-то априорного механизма в голове. Вроде... Слышал про концепцию провидения в католицизме?
- Ну, сходи в церковь. Если уж хочется духовной прухи, то лучше лицензированной. - Не поворачиваясь, ответил Лёха.
- Не, в пизду. Тронуться кукухой на религии - попса. - Парировал я, мысленно выдохнув, когда получил одну из двух прогнозируемых хороших реакций. - У тебя остался ещё Комел? Пошли покурим.
Я вышел от Лёхи, когда смотреть дальше видосики на ютубе стало решительно невозможно. Было часов девять вечера, на улице уже стемнело. Максимально упаковавшись в куртку, я пошел желто-серыми дворами. Промозглый ветер шелестел ещё не опавшими листьями и периодически по-вдовьи завывал. Во время очередного порыва я услышал неразборчивый голос где-то наверху. Свет горел в большинстве окон, так что определить источник звука было сложно. Когда ветер снова прошелся по кронам деревьев, я поднял голову и прислушался. В этот раз я был уверен, что звук исходил не от окон. Это вообще не было похоже на тембр человеческого голоса. Игра ветра в ветвях. Определённо. Можно было расслабиться и насладиться причудливыми происками природы. Проблема была лишь в том, что я точно слышал там, наверху. Разносившиеся и перескакивающие с ветки на ветку, отраженные в колыхании каждого листика. Слова. Отчётливо слышимые, но столь же неразличимые. Они обращались ко мне. Я точно знал это где-то внутри. Я был уверен.
Закрыв за собой дверь на несколько оборотов, я скинул кроссовки и облокотился на стену. Кровь волнами разливалась по рукам и ногам, мерзкая влага под одеждой заставила меня скинуть куртку на стоявшую в коридоре табуретку и не без облегчения стянуть прилипшую к спине футболку. Я достал из-за уха стреляную у Лёхи кэмэлину и, проведя пальцами по чесавшемуся и порозовевшему от приливающей крови шраму на груди, пошел на кухню, практически смеясь над тем, как минуту назад нёсся по ступенькам на перегонки со страхом, пытающимся успеть протиснуться в плавно закрывающуюся металлическую дверь подъезда.
Клубы дыма струились в желтом свете видавшей виды кухни. С тех самых пор, как пол года назад после отчисления из универа я начал снимать эту однушку, её пост-советская атмосфера казалась мне уютной. Но только не сегодня. Сейчас она внушала мне какую-то нервозность. Неосвещённый угол за газовой плиткой, клеёнчатая скатерть и даже стены отдавали незримым напряжением и настороженностью. Хотя со стенами, несмотря на ужасные, отходящие в некоторых местах обои, всё было в порядке. Больше меня напрягал доносящийся из них сдавленный гул. Видимо, старые трубы гудели под напором времени, хотя никогда раньше это не было так явственно давяще. Я начал вглядываться в эфемерные образы, нарисованные дымом в воздухе. Их абсолютная неразличимость и в то же время схожесть с элементами дремотных образов неприятно цепляли что-то глубоко в мозгу, невидимыми пальцами пощипывая в затылке. Перед глазами предстало одно особо изощрённое завихрение. На что похоже? Это птица? Нет, это самолет. Нет... Когда картинка в голове сложилась, я поспешно сдул клуб дыма, затушил сигарету и, ещё раз мельком оглядев кухню, поспешил в комнату.
К счастью, белое освещение комнаты внушало куда больше доверия. Запахнув шторы, я уселся на диван и включил больной пузатый телек. Пришлось немного подождать, пока я увидел перебирающую бумажки ведущую и следом перебивку новостей. Новостные телепередачи внушали спокойствие, отдавая чем-то из детства, когда вечером вы всей семьёй ужинаете перед телевизором и батя остроумно комментирует заявление очередного политика. Вот и по сей день в просмотре новостей для меня сохранился какой-то уютный семейный ритуал, означающий, что все тревоги дня остались позади. Но только, сука, не сегодня.
Ведущая подняла голову и, глядя на меня, выразительно произнесла: “Вернувшийся для исполнения своего долга...” Чуть не соскочивший с кнопки дрожащий палец переключил канал. Я распластался по дивану, чувствуя, как уши начинают гореть. Откуда мне было знать, что она обращается ко мне? Это же бред, просто сообщение о каком-нибудь чиновнике, который досрочно вышел из отпуска. Господи, но почему же я знал, что она обращается ко мне? Ответил мне ведущий уже другого канала: “Потому, что это чистая правда.” - Сказал странный мужик, манерно разведя руками. Меня начало сильно мутить, и я побежал к окну, расчитывая на пару бодрящих пощёчин от осеннего ветра. Под подъездом стоял, прислонившись к своей машине, какой-то мужчина. В его стиле одежды чувствовался прямо таки аристократичный вкус, хотя на взгляд она не была особо дорогой или вычурной. Чуть дальше, у скамьи под деревьями, стояли ещё два каких-то мужика. Вот они то меня и поджидали. Я даже не удивился, когда один из них посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на подъезд и сделал три быстрых затяжки сигареты. Мужики перекинулись парой фраз и направились в сторону подъезда. Хорошо, что дверь я запер. Не станут же они её выбивать. Живот содрогнулся в нервном смешке, и уши снова обдало жаром. Я вытер рукавом лоб и вернулся на диван, собираясь успокоиться чтением.
Положив книгу на журнальный столик у дивана, я уставился на свою тень на противоположной от меня стене. Необъяснимым образом она внушала мне спокойствие. Я открыл нужную страницу и рефлекторно прочёл первую попавшуюся взгляду строку. “Он, не смотря на все сомнения, должен был вернуться на родину для исполнения своего высшего предназначения. “ Я отбросил книгу на пол, но в этот раз паника меня не настигла. Вид собственной тени вновь меня успокоил. Однако же было в ней что-то странное, что я не заметил в первый раз. Может то, что в ней не особо угадывался мой вялый силуэт; может то, что единственный источник света - одинокая лампочка на потолке; а может и то, что тень не отреагировала на поднятие руки. Прежде чем я успел обработать эту мысль должным образом, на улице раздались выстрелы.
Двухкомнатная квартира, доставшаяся Паштету от деда, полностью отражала его внутренний мир. В спальне у кровати лежало три тарелки, сковородка с обугленными остатками картошки и пустая перекрученная упаковка от кетчупа. Посреди коридора лежал скотч и шариковая ручка, через которые он каждый раз методично переступал. Грязная посуда полностью занимала ёмкость ванны, не говоря уже о раковине в кухне. Вторая комната являла собой его алхимическую лабораторию. Помимо кучи баночек со смесями вроде уксус плюс зелёнка и наклееным сверху стикером с надписью “Зусус”, главным экспонатом там была свёрнутая из фольги ложечка, на донышке которой красовалась маленькая ляпка гашиша, усыпанная белыми вкраплениями соляги. Видимо, это был какой-то переходный этап на пути к созданию философского камня. В школе Паштет действительно неплохо шарил в химии, так что долгое время никто и не думал, что он ебанулся. Ну мало ли пацан из цикория пытается аналог амфетамина сделать, с кем не бывает. А потом он начал рассказывать - кто подсовывает ему такие идеи. Потом долгие споры с друзьями, скандалы с родителями, дурка и, как итог, полное отрешение от социума на благо своего великого дела. Выживать ему помогали только пенсия по инвалидности, которую ему присудили после второго залёта в дурку, и продажа своих зелий слабоумным наркоманам.
- Мне нельзя тебе рассказывать. Скоро они явятся тебе и сами всё расскажут. - Сказал Паштет, нанизывая кусок яичницы на вилку.
- Серьёзно, чувак, тот мужик умер на моих глазах, говоря что это ради меня. Ты должен помочь мне разобраться во всём этом пиздеце. - Даже сейчас я не особо доверял его словам, но большего у меня не было. По крайней мере, я собираюсь выжать из него всю хоть немного полезную инфу. - Что тебе поставили? Шизуху?
- Они всем её ставят. Но я тебе скажу, что на самом деле там практически все нормальные. - Паштет, откусив кусок хлеба, чавкнул. Мне пришлось, как обычно, сдержать взорвавшееся во мне желание избить его до полусмерти за это. - Просто все пациенты так или иначе знают о Стерлингах.
- Типа как валюта в Англии? - Уточнил я.
- Ага. У королевской семьи сговор с ними, поэтому они и правят всем миром. А так ведь ты видел, какая у них маленькая страна? Стерлинги насылают проклятия на Россию, потому что она им не подчиняется, - заключил Паштет, отхлебнув из кружки цикорий с громким сёрбаньем. Ментальный правый боковой полетел ему в бороду. - Но меня им не сломить, потому что ангелы дали мне силу бороться с ними. Они пытаются помешать мне создать философский камень, который их уничтожит. Они постоянно пытаются мне мешать: запутывают, нашептывают колдовские наговоры и насылают своих чернокнижников. Только нужные заклинания и молитвы помогают мне с ними справляться. Хорошо, что Путин не позволяет им действовать во всю силу, он очень сильный белый маг.
- Почему тогда от той тени я чувствовал такое спокойствие? - Теперь я понял, что мне нужно тщательно фильтровать все его слова, чтобы годика через пол не съехать к нему на квартиру бороться с колдунами. - И разве ангелы и вся эта христианская движуха не отрицают магию?
- Белую - нет, - ответил Паштет, и я подумал, что тут как бы и хуй с ним поспоришь. - Жанна Д’Арк тоже была магом Бога и смогла победить Стерлингов тогда, но они вернулись.
Я едва справился с помутнением в голове, уши на секунду вновь обдало жаром.
- Но... Откуда ты всё это знаешь? - Спросил я, пытаясь не паниковать.
- Мне рассказали. Жанна Д'Арк на самом деле была Марией Магдаленой, которая вернулась, чтобы помешать Стерлингам разрушить Собор Парижской Богоматери. А теперь они вновь пришли и сожгли его. - Ответил Паштет. Закинув в рот последний кусок хлеба и, отпив из кружки, он начал свой адский ансамбль из чавкающе-хлюпающих звуков. Я схватил его за плечи и повалил на землю, поливая размашистыми ударами. Когда он перевернулся на живот и захотел вырваться, я обхватил его шею левой рукой, а правой закрыл удушающий. Но просто отрубиться было не той участью, которой я хотел для этой твари, так что я отпустил его и начал пробивать в область уха размашистые деревенские пиздюлины. Когда он совсем перестал сопротивляться, я встал и пару раз пнул его голову как футбольный мяч, довершив кровавый фарш на его голове. После этого я выдохнул и вернулся к реальности. - И теперь им нужно сломить меня, чтобы сжечь храм Христа Спасителя и завладеть миром.
От градуса услышанного бреда мне прям полегчало. К счастью, между тем что происходило в голове у меня и тем, что творилось у Паштета, была пропасть. Сохранившееся критическое мышление стало моим маячком здравого рассудка. Однако, если я не банально поехал крышей, с другого конца палки ко мне стучится нихуя не иллюзорный ужас. Но в глубине души я всё-равно был доволен результатом сегодняшнего эксперимента.
- Ладно, спасибо большое за помощь. Теперь лучше скажи - ты ещё играешь в Варик? - С этими словами я достал из рюкзака две литровые бутылки разливного пива и пачку чипсов.
От дома Паштета возвращаться было дальше, чем от Лёхи. Ветер заиграл кронами деревьев. Я решил не спешить и прогуляться мимо спящих домов, наслаждаясь хорошо освещёнными ночными дворами и беззаботным шелестом листвы. Пока эта ебаная листва не решила снова обратиться ко мне. Чётко было слышно, как шелест превращается в слова, только мозг никак не мог соотнести их ни с одним известным мне словом русского языка. Я ускорил шаг, через пару метров перейдя на неуверенный бег, натянув на голову капюшон - пусть случайный прохожий лучше примет меня за понтового ночного бегуна, чем за поехавшего. Через два двора чья-то рука в голове дёрнула стоп-кран и я встал, уставившись на красивый плакат, расточительно наклеенный рядом с подъездной дверью. На нём, поверх крупного плана лица зализанного мужика с бородкой, на меня глядела надпись:
FROM
NOTHING
COMES
A KING
Над левым ухом будто проснулся вросший под кожу комарик, дёрнулся изо всех сил и издал свой истошный протяжный писк. Сознание помутилось, в ушах зазвучал оглушительный гул и где-то на оборотной стороне восприятия незримые руки сдёрнули занавес, демонстрируя свой собранный пазл. Остаток пути я вымерял чеканным шагом ватных ног. Зайдя в квартиру, я не стал запираться. Под гул, пронизывавший стены, я сел на диван, широко расставив ноги. Только теперь я знал, что это был не гул старых труб. Это был рёв толпы, выкрикивающей лишь одно слово. То же слово, что нашептывали листья. Я включил телевизор и ждал. Телеведущая незамедлительно начала свой репортаж: “Сегодня в Великобритании на лужайке перед Букингемским дворцом установили оригинальный памятник главному герою английского фольклора - королю Артуру. Настоящий меч в камне, попытаться извлечь который может теперь любой желающий.” Откинувшись, я запрокинул голову на спинку дивана и вслушался в оглушительный рёв толпы, которая, безумствуя, скандировала: “King! King! King!”
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
