Стул
Глава 1
Стул
- Погодите, я слышу звук шагов. Они идут.
В виду незначительности информации о том, кто призвал всех прислушаться, никто впоследствии и не помнил того, кто первым сообщил о грядущих новостях с неприятным послевкусием.
Все они попали сюда по какой-либо причине, но никто из них уже не помнил по какой. Почти все события из прошлойжизни, остались далеко за пределами их воспоминаний. Все картинки, вырисовывавшиеся в их сознании, связаны с периодом жизни, когда они уже были помещены за эти темные стены. Лишь иногда в их голове всплывали определенные персонажи из прошлого. Они лишь знали, причем были твердо в этом убеждены, что они виновны, но вот в чем - никого не волновало. Признание собственной вины было достаточным поводом для смирения с любым наказанием.
Другой важный факт - все десятеро не умели сидеть. Никто не знал, когда и почему это случилось: их мозг начисто стер информацию о том, как совершать это действие, и, проснувшись однажды утром, они обнаружили, что все стоят на ногах. Потому и обращение того, кто первых почуял неладное, было всего лишь констатированием факта. Ведь они все там стояли, все и так слышали, а кто-то и так шел.
Услышав скрип открывающейся двери, все, следуя правилам, отвернулись лицом к стене, и прижались к ней, пока надзиратели не вошли внутрь. Как правило, это почти всегда были люди одного возраста, телосложения и с густыми усами. Они переговаривались между собой, и иногда махали дубинками. Обитатели же камеры были сильно исхудавшими и больше походили на живые трупы, уже начавшие подгнивать.
Уткнувшись в холодные, грязные стены, заключенные отчаянно напрягали слух, пытаясь уловить любую новую информацию из внешнего мира. Однако единственное, что им удалось услышать, - это звук каблуков новой пары туфель, благодаря чему они поняли, что к ним привезли еще одного.
Как только держатели длинного ствола правосудия, вышли из грязной, сырой комнаты, обитатели которой делили ее с большими крысами (порой выступающими в качестве ужина), все отвернулись от стены и оцепенели от увиденного. Новый заключенный сидел (!) на деревянном стуле, положив ногу на ногу, и внимательно их изучал. Он не вскакивал от боли в мышцах, спокойно сгибал ноги.
- Как? Как ты это делаешь?! – воскликнул один из заключенных. - Ты сидишь!
- Я - не один из вас, - отмахнулся от вопроса их новый сосед. - Мы с вами длительное время были по разные стороны баррикад. Всего лишь недопонимание, они обязательно меня отсюда вытащат.
- Слушай, - сказал, не обратив на его слова никакого внимания, толстый старожил, протягивая свою грязную руку, успевшую побывать во всех щелях, которые только можно было найти в камере. – А почему они не отучили тебе сидеть? Ведь тут так не принято. А насчет выйти – даже не надейся, ты уже влип. Кстати, я - Бронетранспортер.
- Это профессия? – удивился новичок, брезгливо пожав кончиками пальцев протянутую руку.
- Это имя. После пробуждения сложно запоминать такие имена, поэтому можешь называть меня просто Брон.
- Я не пробуждался. Точнее меня не вырубали. Меня зовут Фархад, и я такой же бывший надзиратель. Только меня обрили и переодели в вот это. А как остальных звать?
По комнате снова прокатился гул удивления.
- Я - Звезда. На самом деле я «Четыре Звезды», но для простоты можешь называть меня просто Звездой.
- Понятно.
- Послушай, - прервал его Брон, - мы тут почти ничего не помним. Поэтому назвали себя по тому, что последним сохранилось в памяти прежде, чем нас вырубили. Вон тот зовется Электриком, думаю, ты понимаешь, что в честь электрошокера, а вон там -Мальчик-пятипальчик. Только он так ничего и не вспомнил, и мы, в виду его возраста, называем его просто Малым.
Услышав свое имя, Малой поднял руку и улыбнулся своей наивной улыбкой, в которой было больше вопросов, чем надежды.
- Ах вот оно что ... – понял Фархад. – Вы не помните, почему вы здесь?
- Нет – покачали головой заключенные.
- Только припоминаю бойню, - сказал один из заключенных.
- Я так понимаю, тебя зовут Бойня? – саркастически поинтересовался бывший слуга «звездного лорда».
- Нет, ты не прав, вообще не имею понятия, так как в бойне я не учавствовал.
- Прости, парень, в такие моменты особо не пытаешься отличать хороших от плохих. Для нас все вы – аморфные и на одно лицо, – рассмеялся бывший камарильи, но резко замолчал, осознав, что никто не оценил его шутку.
- Так ты знаешь, почему мы не умеем, как ты?
- Ты про стул? – Фархад машинально взялся за него обеими руками, словно боясь лишиться, но почти сразу вспомнил о своих деяниях в бытность надзирателем над обитателями этого поселения, после чего ослабил хватку – Нет, не в курсе.
- А ты тут за что? – спросил Малой.
- Недопонимание. Порой такое случается. У нас, камарильи, жизнь немного отличается от привычной вам. Мы что-то умеем лучше, чем вы, просто потому, что мы лучше вас.
Получая на свои вопросы скомканные, уклончивые ответы, они поняли, что Фархад - «ответчик» со стажем, и что-то выведать у него им вряд ли удастся. Через минут двадцать все снова стояли по своим углам и пытались отвлечься, мечтая о чистом солнечном свете, попадающим в их грязное логово.
Оказавшись тут, лишившийся власти Фархад в первый же день попытался установить свои порядки, эдакую дедовщину, но система, частью которой он раньше был, основана на страхе и унижении. Обитавших же в этой камере червей уже нечем было пугать, и они и так все прислушивались к тому, кто как-то мог связать слова в предложения лучше остальных. Развлекать себя, издеваясь над несчастными, ему быстро наскучило, и большую часть времени он стал проводить в молчании.
Спустя дни, а может и месяцы (обитатели этого сырого гроба давно потеряли счет времени), Малой подошел к Фархаду.
- Скажи, а ты можешь меня так же научить сидеть? – робко спросил он дрожащим голосом, в ответ на что Фархад нахмурил брови. Малой испугался, но решил не убегать и, на трясущихся ногах, выдержал взгляд бывшего надзирателя. На миг эта ситуация ему что-то напомнила, и, возможно, ухватившись за эту тоненькую ниточку воспоминаний, он бы вспомнил что-то из своей прошлой жизни, но ему было не до этого. Кто знает, быть может эти воспоминания повлекли бы за собой гораздо большие проблемы, чем та клоака, в которой они находятся.
- Знаешь, - сказал после некоторых раздумий Фархад, - а давай, будет, чем себя занять.
Все заключенные начали внимательно наблюдать за ними. Фархад подробно рассказал Малому о физиологии данного процесса. Он как-то несколько месяцев преподавал в Академии одноликих, и был неплох в мастерстве педагогики. Правда, раньше он обучал тех, кто помогал заключенным забывать о таких элементарных физических возможностях, но жизнь сама по себе построена по принципу антитезы.
Он рассказывал своему новоявленному ученику об истории происхождения стульев, о том, как сидели на троне Цезарь, Папы Римские, показал посадку всех шахиншахов и султанов, пытаясь начать с азов обучения.
Затем Фархад от теории плавно перешел к практике. Малой начал пытаться заново воспроизвести эту утерянную физиологическую возможность человеческого организма.
Он был упорным и целеустремленным учеником, в какой-то момент Фархад даже подумал, что будь Малой таким же кадетом камарильи, из него мог бы выйти неплохой Генерал.
«Как выйду, снова начну преподавать», - подумал Фархад.
Однако, на протяжении дня тренировки не дали результатов. Малой так и не научился сидеть, из-за чего впал в депрессию. Фархад его попытался успокоить, сказав, что не все сразу получается, но со временем можно познать все, даже забытую науку.
Увидев, как остальные наблюдатели потеряли интерес и начали по одному засыпать, Фархад прекратил свои попытки и тоже отправился спать. Сон тут был не таким, как в мягкой постели, однако, с привыканием приходит и комфорт.
Утром Фархад проснулся от шума в комнате. Он увидел чьи-то ноги и вспомнил, где находится.
Картина была поразительная. Все заключенные окружили Малого, и глядели на него с возродившейся надеждой. Их глаза ярко сияли, словно они наблюдали за восходящим солнцем. Они небольшими шажками приближались к Малому, сидевшему на стуле в центре комнаты, словно король в окружении своих подданных. Однако в данном случае короля восхваляли по-настоящему, все без исключения. Даже Фархад, вскочив поначалу от удивления, просиял от радости, поняв истинную силу воли, человеческих возможностей. Он, так же как и остальные, медленно подошел к герою дня, положил руку ему на плечо и произнес:
- Молодец, сынок... молодец. Ты сделал это.
Все удовлетворенно закивали. Они радовались тому, что, наконец, справедливость восторжествовала.
«А теперь встань, сынок, я присяду на свое место», - сказал Фархад, однако услышал в ответ отказ.
- Ты что, с ума сошел? Встань, говорю!
- Он больше не встанет, - услышал он твердый голос Брона и заметил, как все вокруг смотрят на него со сжатыми кулаками.
- Согласен, - ответил Фархад после небольшой паузы. – Он больше не встанет.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
