Вера в слово
Предисловие
Мне легче всего будет комментировать отрывок Андрея, потому что мне знакомо немножко его творчество. На курсе Ирины Владимировны я уже видела его отрывки, и Андрей уже видел мои отрывки. Хочу сказать, когда я впервые начала читать Андрея, то видела перед собой лишь трудный для восприятия текст. Обилие сложных предложений, длинные запутанные фразы, повторение, до конца не проявленные образы и это все мешало моему чтению. Постепенно я стала проникаться авторским стилем, потому что видела, как меняется текст Андрея. И на ум мне стали приходить такие классики литературы как Лев Толстой, Марк Твен. И я вижу, что за текстом Андрея чувствуется какой-то незыблемый фундамент. Я не знаю, как это лучше объяснить, но такое ощущение, что его тексты несут национальные пласты двух культур: немецкой и русской. По крайней мере, он пытается это делать. Я понимаю, какое разноголосие может вызвать у читателя вот это соединение. Вот, к примеру, Дина Рубина, как бы она не восхищалась достопримечательностями немецких городов, и вообще европейских городов, она абсолютно четко обозначила свою позицию — генетическую память никуда не спрятать. Но Андрей видит это глазами героев, он пытается настроить на волну очень мощного межкультурного психологизма. Я это просто ощущала, видела. И его образы не однодневные. У него очень сложные для анализа темы. Он пытается их понять. Я это чувствую. Сейчас, будучи знакомой с творчеством Андрея, я понимаю так: если текст Андрея вылизать, вычистить до стандартных, привычных современных словесных конструкций, то это уже не будет Андрей, не будет писателя Андрея Яценко. Я согласна, что ему нужно поработать над сюжетностью как таковой, показать конфликтность, но после крайнего его отрывка на нашем курсе молодого бойца, я уверена, что для Андрея сейчас это не проблема. Он с этим абсолютно спокойно справится. Я вижу, что Андрею есть, что сказать и все свои накопленные знания, эмоции, наблюдения, которые он получал в ходе своих путешествий, в ходе общения с другой культурой, я думаю, что он сможет вылить это все в хороший мощный роман. Я желаю удачи Андрею!
Рецензия Алисы Ивановой на отрывок Андрея Яценко «В Нюрнберг и обратно» к семинару «Пишем роман 2020» в ЛитО «Щеглы»
Полный вариант вы можете прочитать в сборнике "Вера в слово" на ЛитРес.Самиздат. https://www.litres.ru/andrey-viktorovich-yacenko/
Предисловие
Вера в слово
«Критик» Очерк
«Анализ рассказа «Дачники» А. П. Чехова» Очерк
«На новом месте» Рассказ
По городам и весям
«Тётя Марта из Любека» Рассказ
«В шутку» Рассказ
«Всерьёз» Очерк
«Мечты сбываются» Рассказ
«В Нюрнберг и обратно» Очерк
«А где ирония?» Очерк
Публицистика
«Хранительница музея» Очерк
«Их было семеро» Очерк
Послесловие
Глава 1 ВЕРА В СЛОВО
Критик
Очерк
Карел Чапек
Известный чешский писатель Карел Чапек однажды высказался: «Критиковать — значит доказывать автору, что он не сделал этого так, как сделал бы я, если б умел». Некоторые читатели согласны со столь суровой оценкой: «Это точно... критикует тот, кто не умеет... Тот, кто умеет, хвалит».
Вообще-то, удивительно слышать такие слова из уст не только писателя, но и литературного критика. Да, да, уважаемый читатель. В 1917 году Карел Чапек работал журналистом и критиком в газете Národní listy («Национальная газета»). А с 1921 года и до смерти в 1938 году работал журналистом и культурным и политическим редактором в газете Lidové noviny («Народная газета»). А культурный редактор просматривает и утверждает статьи, в том числе и литературной критики. Поэтому можно предположить, что чешский писатель со знанием дела говорил о критике.
Тем не менее, если вы незнакомы с творчеством Карела Чапека, то достаточно посмотреть в его биографию, чтобы удивиться. Он известный писатель, и не только в Чехии. Он автор пьес, романов, сборников рассказов, эссе, фельетонов, сказок, очерков и путевых заметок. Кроме того, он переводил современную французскую поэзию.
Получается когнитивный диссонанс! Карел Чапек осуждает литературных критиков за импотенцию как писателей, и в то же время сам является и критиком, и писателем. Или же его высказывание было не о нем самом, а о других? О коллегах, литературных критиках, которые, в отличие от него, не могли писать художественные произведения. И поэтому их уделом оставалась только критика? Трудно ответить на этот вопрос.
Литературная критика
По нашему мнению, общение критика с писателем, должно быть разговором двух умных людей. Интересен отличный взгляд, за ним стоит иное знание и другой опыт. Твоё же знание имеет границы, к тому же твой взгляд пристрастен. Все же, к сожалению, случается и так, что один из двух собеседников не очень умен. Тогда лучше уже не получится.
Ведь критика как «искусство разбирать, суждение» — это анализ, оценка и суждение, в том числе и о художественном произведении.
И поэтому задачами литературной критики являются:
Во-первых, высказывание мыслей (ассоциаций) и чувств, вызванных прочтением. Указание сильных моментов, того что понравилось: метафора, мысль, стиль, повествование.
Во-вторых, разбор (анализ) текста с выявлением в нём противоречий и ошибок.
В-третьих, исследование подлинности текста.
В-четвертых, поиск путей устранения найденных недостатков.
В-пятых, отзыв и оценка, выражающая точку зрения критика.
Конечно же, в течение всего всестороннего и глубокого разбора художественного произведения подобает быть вежливым и выражаться точно и ясно.
Следовательно, литературный критик должен непросто критиковать, т.е. поливать хулой чужие тексты, а давать дельный отзыв, т.е. аргументированный и конструктивный. Так термин «литературная критика» стал основой, как для художественной литературы, так и литературоведения. Он объединил в себе практику и теорию, позволил читателю расширить горизонты собственного видения той или иной действительности, созданной литератором.
Писатель и критик
А, вообще-то взгляд, выраженный Карелом Чапеком, проистекает из ошибочного соединения писателя и критика. Их деятельность направлена на один объект, но, несмотря на это, принадлежит к разным областям. Если литератор художественные произведения пишет, то критик их исследует. Деятельность писателя относится к области художественной литературе, а критика — к литературоведению, т.е. к одной из областей науки. Литератор имеет право на красивый вымысел, такой, где даже истории как гвоздя может не быть видно из-под широкополой шляпы с плюмажем. В науке же используются другие методы, например, анализ. С его помощью весь текст разделяется на отдельные части, и они исследуются по разным критериям. В случае замечаний — предлагаются изменения. Затем применяется синтез. Научный метод, когда все проанализированные части соединяются вновь и рассматриваются уже в целом.
Таким образом, можно согласиться с мнением, что при большей конструктивной критике не пришлось бы читать слабые произведения, чьи авторы либо не знают о своих недостатках, либо пишут назло всем критикам ранее им встречавшимся.
Осторожно!
Художественное произведение проанализировано историком. Эта процедура может вас неприятно шокировать.
Анализ рассказа «Дачники» А.П.Чехова
Полный вариант вы можете прочитать в сборнике "Вера в слово" на ЛитРес.Самиздат. https://www.litres.ru/andrey-viktorovich-yacenko/
Рассказ Антона Павловича Чехова «Дачники» (1885) относится к раннему периоду его творчества и характеризуется юмористической и иронической направленностью.
Хотя он небольшой, но на просторах интернета можно найти три анализа этого рассказа. Желающие могут ознакомиться с ними по ссылкам в конце нашего исследования в списке литературы.
Все, кто рассматривал рассказ А. Чехова филологи: Генрих Горчаков, Екатерина Стромилова, А.П. Новикова. Тем не менее, с точки зрения историка, в его тексте есть то, что упустили предшествующие исследователи.
Часть 1. Анализ образа Вари
Часть 2. Анализ образа поезда
Часть 3. Анализ точек напряжения
Подведем итоги
При рассмотрении образа Вари мы придерживаемся первого варианта нашего анализа рассказа как более обоснованного. Мы полагаем, что автор показал не естественную реакцию жены Вари, а отражение реакции мужа Саши. Поэтому для исправления этого несоответствия был предложен вариант доброжелательного отношения Вари к приезду родственников мужа. Тогда мы получаем пару супругов с противоположностью характеров — мужа эгоиста и доброжелательной жены.
В анализе образа поезда мы видим, что, во-первых, в образе поезда как «трехглазого темного страшилища» автор, как творец, дает подсказку читателю (иррациональное знание) о надвигающемся событии. Оно уже запланировано писателем и вскоре разрушит счастливый мир молодоженов. И, во-вторых, автор преувеличивает надвигающуюся опасность.
В анализе точек напряжения мы выяснили, что в небольшом рассказе автор использовал как явные, так и скрытые девять точек. Они расположены по всему тексту от начала и до конца. Точки напряжения, конечно же, сделали рассказ динамичным и легко читаемым.
Список литературы
1. Горчаков Генрих. «Дачники» А.П. ЧЕХОВ // Принципы построения научной теории литературы. Раздел 2. Анализ художественного произведения. 1950-1951.
http://www.gorchakov.org/theory_2.html
2. Стромилова Екатерина. Анализ А.П.Чехова «Дачники» // Учительский журнал он-лайн. 14.04.2015
3. Новикова А.П. «Дачники» А.П. Чехова // Теория лингвистического анализа художественного текста.
http://lib4all.ru/base/B3571/B3571Part25-221.php
На новом месте. Рассказ
Полный вариант вы можете прочитать в сборнике "Вера в слово" на ЛитРес.Самиздат. https://www.litres.ru/andrey-viktorovich-yacenko/
Глава 2 ПО ГОРОДАМ И ВЕСЯМ
Полный вариант вы можете прочитать в сборнике «Вера в слово» на ЛитРес.Самиздат. https://www.litres.ru/andrey-viktorovich-yacenko/
Тётя Марта из Любека. Рассказ
В шутку. Рассказ
Всерьёз. Очерк
Мечты сбываются. Рассказ
Измененный рассказ «В шутку»
В Нюрнберг и обратно
Очерк
Летом за границу
В нулевые годы двадцать первого века Андрей Васильевич с семьей поехал в Германию, чтобы навестить родственников и хорошо провести лето.
Помните, как в школе каждый учебный год начинался на уроках литературы с сочинения на тему «Как я провел лето?»? И если так случалось, что вы никуда не ездили, то и писать-то, в общем, было не о чем. А теперь ему было о чем написать в сочинении, если бы он всё ещё учился в школе.
Родственники его жены Изольды Генриховны эмигрировали в Германию. Прошло несколько лет и все друг по другу соскучились. Эпоха скайпа и быстрого интернета ещё не наступила. Общались преимущественно посредством писем. Правда, скорость почты не позволяла получать больше одного в месяц, а телефонные переговоры стоили дорого. Словом, все ждали встречи с родственниками и ждали с нетерпением.
Так случилось, что и он, и его жена в школе учили только английский язык. Сейчас же было бы хорошо, если бы один из них знал немецкий. Ведь они собрались полтора месяца провести в Тюрингии, а весь их словарный запас состоял из тех немецких слов, которые они слышали в фильмах про войну. Поэтому перед поездкой Распутины в течение полугода изучали немецкий язык на курсах. Андрей Васильевич полагал, что овладение языком на начальном уровне поможет общению с местными жителями в простых ситуациях — в кафе, в магазине, в автобусе. Без знания же языка он представлял себя в Германии ребенком, вынужденным держаться за тещин подол, чтобы передвигаться и общаться.
Андрею Васильевичу уже исполнилось сорок лет. Дата круглая, но ещё не юбилей. Праздновали в узком семейном кругу. Нельзя сказать, что он сторонится людей, но можно утверждать определенно, что его перфекционизм и стремление к всестороннему исследованию интересующих вопросов тяжело воспринимаются как коллегами, так и знакомыми. Хотя внешне он выглядит круглолицым и улыбчивым мужчиной с небольшим брюшком. Да и весь его внешний вид должен располагать к нему людей. Но кому из взрослых будет приятно ощутить себя учеником рядом с много знающим преподавателем? Еще в студенческие годы его профессор признавалась, что в курсовых работах студента Распутина она ничего не понимает. Поэтому на пятом курсе Андрею пришлось написать и диплом без помощи научного руководителя, и рецензию за оппонента. Возможно, эта въедливость и посеребрила его волосы еще в студенческие годы. Потом, уже работая в школе историком, только он слышал от директрисы вопрос, почему он седой, то понимал, что пора посетить парикмахерскую. И со временем Андрей Васильевич привык стричься регулярно и коротко.
В начале июля он, его жена и сыновья Антон и Дмитрий отправилась в первое в их жизни и сразу такое далекое путешествие. Сначала они целый день ехали на поезде до Москвы. Затем двое суток автобус вёз их до Йены. Разместившись с семьей в салоне, Андрей Васильевич стал засыпать под мерное покачивание. И еще в полудреме до него донеслись звуки из видеомагнитофона. Включили фильм «А зори здесь тихие…» «Странно, — промелькнуло у него в голове. — Мы же едем в Германию, а не немцы к нам. В нашем случае больше подошел бы фильм о военных разведчиках, которых забрасывают в тыл врага». В пути водители развлекали себя и пассажиров в основном фильмами про войну. После прибытия в Йену Распутины пересели в поджидавший их автомобиль и полтора часа добирались по извилистым дорогам до небольшого немецкого городка Рудольфа или Рудольштадт.
Рудольф — это мужское имя и оно состоит из старонемецких слов «hrōd» (слава, честь) и «wolf» (волк). Таким образом, имя Рудольф означает «славный волк». Вот в Славный Волковск семья Распутиных и приехала летом.
Город призраков
Ещё в дороге, когда Эрик, брат Изольды, вёз родственников в Рудольштадт, они с жадностью выпили горячий и сладкий чай из термоса, приготовленный тёщей Эммой Карловной. Двое суток без обжигающего крепкого чая! А, уже приехав, все путешественники сперва помылись, прежде чем сесть за накрытый праздничный стол. Андрей Васильевич раньше не представлял, какое можно получить удовольствие, когда трёшь себя жесткой мочалкой, стоя в ванной! Только три дня в пути, а у него всё чесалось, будто он месяц не мылся.
Путешественники приехали в Рудольштадт в четверг. На следующий день Эмма Карловна показала гостям свой район. Она взяла пакет с булочками и сначала повела родственников вверх по улице, идущей в гору. В яркий солнечный день они медленно плыли в густом и жарком воздухе. Теща и Изольда Генриховна сразу покрылись липким потом, а вот Андрей Васильевич, наоборот, нежился от ощущения мягкого и сухого прожаривания. Дети шли спокойно, тоже легко перенося жару. Правда, если посмотреть на них со стороны, то Дима и Антон внешне походили на двух мышат, серого и белого, с каверзными характерами из мультфильма про кота Леопольда. Антона папа и мама взяли за маленькие ручки, а Дима шел рядом с бабушкой, шаркая сандалиями. «Поднимай ноги! — одновременно и периодично делали ему замечание родители».
«Удивительно, — подумал Андрей Васильевич, — но трава и листва на кустах вдоль улицы остались зелёными — не выгорели под палящим солнцем». Оно светило так ослепительно, что он не видел вокруг даже маленького пятнышка тени.
Андрей Васильевич обратил внимание на проезжую часть. На асфальте виднелось множество заплат разной величины. «Да здесь ямочный ремонт любят даже больше, чем у нас в Сыктывкаре! — удивленно воскликнул он про себя. — Прямо лоскутное одеяло, а не дорога!»
В какую бы сторону ни глядел Андрей Васильевич, нигде не мог увидеть хотя бы одну живую душу. Прожив всю свою сознательную жизнь в Сыктывкаре, он привык к тому, что на улицах много людей. Даже ночью, возвращаясь домой из гостей, можно увидеть таких же идущих куда-то полуночников. А здесь в центре Германии в месте, гордо именуемом город? За низенькими заборами в насквозь просматриваемых дворах не было никого. Внутри двухэтажных домов через стекла окон он не замечал никакого движения. Даже домашних животных на подоконниках. Правда, на одной калитке висела табличка с изображением кошки с выгнутой дугой спиной и шерстью дыбом. Надпись под картинкой гласила: «Осторожно, драчливая кошка!» «Ну, и где она? — с раздражением подумал Андрей Васильевич, осматривая двор дома».
И за всё-то время пока наши путешественники шли по улице города, мимо них не проехал ни один автомобиль. «Заплатки на дороге есть, а машин нет, — изумился Андрей Васильевич. — И кто же тогда так испортил дорогу, что пришлось делать ремонт?»
«Пока идёшь по улице, то хотя бы слышишь звуки, звуки наших шагов. А если всем остановиться? — По его телу прошла легкая дрожь. — Вокруг станет не только пусто, но и тихо? Как на кладбище? У нас, правда, там хотя бы белки водятся. Кормятся с того, чем поминают усопших. А здесь тишина и пустота как после апокалипсиса».
Всё же Андрей Васильевич не почувствовал запустения в жилом квартале городка. Если жители и покинули его, то совсем недавно.
Зоопарк
У второго перекрестка Эмма Карловна сообщила гостям, что они возвращаются, но повела уже по тропинке между высоких густорастущих деревьев. Спускаясь с горы, путники вышли к берегу неширокой речки. Траву от тропинки до воды вытоптали, видимо, из-за частого посещения этого места. Теща сказала, что реку зовут Черной и они здесь ненадолго остановятся. Темный поток тек спокойно, но Андрей Васильевич почувствовал, как вместе с водой движется что-то ощутимо мощное.
— А тут посвежее! Я вся взмокла как мышь! — воскликнула Изольда Генриховна.
Эмма Карловна раскрыла пакет, позвала внуков и велела им взять по булочке.
— А теперь мы будем кормить крыс, — объявила она.
И точно, из кустов у воды выглянули морды ондатр.
— Дима, Антон, ломайте булочки и кидайте куски крысам! — скомандовала Эмма Карловна. Дима в двенадцать лет уже мог сам крошить булочку, а Антону в четыре года это было еще трудно сделать. Андрей Васильевич подошел к Антону и стал отламывать кусочки от булки, а сынишка кидал их в воду перед мордами ондатр.
Утки были быстрее. Они со всех сторон устремились к угощению. Пять водяных крыс проигрывали в скорости на воде двадцати пернатым, помогавшим себе быстрыми взмахами крыльев. Тогда ондатры вылезли на берег и подошли к людям вплотную. Более того, одна стала теребить Андрея Васильевича за штанину. Увидев «крыс» так близко от себя теща громко завизжала, а Андрей Васильевич, хотя встретил и кормил ондатр впервые, только удивился. Ему эта картина представилась так, как будто ондатра потребовала от него: «Ты, мол, не мешкай, дай поесть!»
Скормив уткам и ондатрам весь хлеб, наши путешественники, ведомые Эммой Карловной, вернулись домой.
Первые впечатления
После прогулки, сидя за обеденным столом, она спросила гостей, какое впечатление произвел на них Рудольштадт. Андрей Васильевич прямо ответил, что сначала он почувствовал себя побывавшим на фильме ужасов Альфреда Хичкока, а затем в зоопарке.
А вот Изольда Генриховна испытала большое разочарование. Она не хотела огорчать маму и поэтому промолчала. Эта миловидная женщина прекрасного возраста с пышной фигурой носила короткую прическу — темные волосы со светлыми прядями, которая ей очень шла. На прогулку она надела легкое короткое платье в светло-темную крупную клетку и открытыми плечами. Набросила сверху накидку — от солнца. Соломенная шляпка и светлые сандалии, темные очки и небольшая сиреневая сумочка завершали образ.
— И вот кто увидит и оценит мою красоту в этой безлюдной деревне? — пожаловалась она мужу, когда они укладывались спать в отведенной им комнате.
— А ты представь, что испытал я, — ответил он, — когда сейчас зашел в туалет. Через открытую на улицу форточку я услышал немецкую речь. В этот момент меня посетила только одна мысль: немецкие призраки в городе!
Нирвана
В субботу Эмма Карловна показала гостям старый город. Экскурсия по нему несколько смягчила шок от вчерашней прогулки по «жилому» кварталу. Оказалось, что в старом городе можно увидеть людей, пусть и в выходной день и в небольшом количестве. Распутины, ведомые Эммой Карловной, осмотрели немногочисленные местные достопримечательности. «Почему немногочисленные? — спросит уважаемый читатель». Потому что городок и во времена ГДР был маленький. А после объединения Германии, предприятия закрылись, и половина населения уехала на запад. А вот где прятались оставшиеся жители в будние дни — эту загадку Андрей Васильевич не смог разгадать до самого отъезда.
После приезда в Рудольштадт Андрею Васильевичу показалось, что время застыло. День за днём вокруг ничего не менялось. Пустота на улицах, яркие солнечные дни, повторяемость одних и тех же событий утром, днём и вечером.
Через две недели пребывания в нирване Эмма Карловна организовала поездку Андрею Васильевичу и Изольде Генриховне к знакомым, проживавшим в Нюрнберге, в «крепости на скале».
Эмиграция
Тётя Ирма и дядя Эрвин когда-то давно тоже жили и работали в Сыктывкаре, но в 80-е годы прошлого века эмигрировали в Западную Германию. Уехав из СССР, они оставили там всё, что нажили честным трудом. Дядя Эрвин работал инженером на одном из заводов, а тётя Ирма преподавала немецкий язык в одном из институтов города.
Вы, уважаемый читатель, спрашиваете, что вот так запросто взяли и уехали из первого в мире социалистического государства во враждебную капиталистическую страну? Нет, конечно. После выяснения, что они подали документы на выезд, их уволили с прежних мест работы и сильно помотали нервы, прежде чем они через несколько лет получили разрешение на эмиграцию. В те времена требовалось не только получить от ФРГ согласие на въезд в страну, но и позволение СССР покинуть родину.
Эти испытания так сильно повлияли на тётю Ирму, что она приняла решение — больше никогда не говорить по-русски. И вот уже многие десятилетия после переезда на новую родину она и сама говорила только по-немецки, и детей учила этому. Сын и дочь выросли, обзавелись своими семьями, и уже ни они, ни их дети не говорят на родном языке даже дома.
Приехав в Западную Германию как этнические немцы, тётя Ирма и дядя Эрвин поняли, что здесь их никто не ждал и не сильно радовался их приезду. Да, дядя Эрвин скоро устроился на один из местных заводов, а вот тёте Ирме пришлось подтверждать своё образование, а после подтверждения преподавать детям с особенностями развития. После работы со студентами обучение таких детей сильно огорчало тётю Ирму, но изменить она ничего не могла. Фишеры всей семьей приехали в Германию, обратного пути у них не было.
И даже у дочки Лены появились открытые завистники в новой школе. И ладно если бы это были её одноклассники или одноклассницы. Одна из родительниц выразила свое негодование классной руководительнице, что у дочки новоприбывших отличные оценки по немецкому языку. И они лучше, чем у её дочери — коренной немки! Не иначе учительница немецкого языка ей явно благоволит. А как у Лены могло быть по-другому, если её мама, тётя Ирма, прекрасный преподаватель?
Путешествие из Рудольштадта
За руль «белого холодильника», как окрестили автомобиль Андрей и Изольда, сел Эрик старший сын Эммы Карловны. Сама она расположилась справа от него, а Распутины сели на заднее сиденье.
Из Рудольштадта четверо путешественников выехали рано, чтобы к полудню приехать в Нюрнберг. Какая бы погода ни устанавливалась в Рудольштадте днём, хоть тридцать градусов, а с утра обязательно будет холодно, так что теплая куртка не помешает. Хорошо хоть, что пар изо рта не идет.
В дороге Андрей Васильевич заснул под шуршание шин по асфальту и легкое покачивание в салоне. За окном мелькал однообразный пейзаж: поля, луга, мосты, реки, маленькие деревеньки с домами и высокие горы, покрытые лесами. В огромном синем небе плыли светло серые облачка и облака, и изредка проглядывало сквозь них солнце.
Просыпался он в пути только однажды, когда машина остановилась у придорожного Макдональдса, где наши путешественники следка перекусили.
Около здания располагался большой пруд с золотыми карпами с руку величиной. Их количеству, конечно, не сравниться с тем, что плавает в одном из прудов в Эрфурте, где они плотно прижимаются бок к боку друг друга. И если их в это время покормить, кинуть рыбьего корма из рядом стоящего автомата, то вода забурлит, и горе утке, случайно оказавшейся в этот момент среди карпов — общиплют.
Прибытие в гости
Когда машина с пассажирами подъехала к двухэтажному дому, тётя Ирма и дядя Эрвин вышли на крыльцо встречать гостей. На вид им никто не дал бы больше шестидесяти, хотя они уже давно на немецкой пенсии. Стройные с ясным взором Фишеры сохранили молодость души, наперекор годам.
Культурная программа, предложенная хозяевами для путешественников, состояла из трех частей. Сначала посещение исторического центра Нюрнберга. Затем второй завтрак. После него небольшая пауза. И, наконец, легкий обед, переходящий в плотный ужин, который закончится почти в сумерках.
Старый Нюрнберг
В центр старого города дядя Эрвин повез гостей на своей машине. Во время поездки он показал здание, где заседал Нюрнбергский трибунал, а затем сообщил, что в городе есть публичный дом и неопределенно махнул рукой. Вы никогда не подмечали, что соотечественники очень любят упоминать тот факт, что в их городе есть публичный дом? Причем всегда уточняют, что они там никогда не были и поэтому указывают лишь приблизительно направление для желающих с ним ознакомиться. И даже если в таком городке как Рудольштадт нет публичного дома, то сообщат о секс-шопе как местной достопримечательности с неопределенными координатами: «Ну, вот где-то там».
Оставив автомобиль на парковке, дядя Эрвин повел гостей в старый город. Он стремительно шел по Музейному мосту, и его более молодым спутникам приходилось ускорять шаг, чтобы не отстать. Первое что бросилось в глаза Андрею Васильевичу при быстрой ходьбе — это люди, живые и разговаривающие друг с другом. Одни спешили куда-то, другие, как и гости из Эрфурта, прогуливались и осматривали достопримечательности. Словом, пешеходов в старом Нюрнберге оказалось ничуть не меньше чем в Сыктывкаре. Вскоре наши путешественники, ведомые дядей Эрвиным, оказались на площади.
«Да, она будет побольше центральной площади в Рудольштадте, — подумал Андрей Васильевич, окидывая её взглядом. — Раза в два точно, если не в три. Тут по краям высокие и каменные дома, а там трехэтажные и фахверковые*».
* Фахверковые дома имеют деревянный каркас со вставленными кирпичами.
Дядя Эрвин повернул налево и повел своих гостей наискосок через площадь. Они шли между деревянными торговыми лавками, где продавцы предлагали разнообразный товар.
На прилавках лежали вещи разных фасонов, цветов и размеров: брюки, рубашки, носки, блузки, шляпы; в большом количестве и ассортименте предлагали бижутерию, фурнитуру, часы, зонты, кошельки. Тем не менее, взгляд Андрея Васильевича зацепился за один прилавок. На нем лежали картонные коробочки с лесными ягодами: брусникой, клюквой, черникой и морошкой. «Интересно, — удивленно подумал он, — откуда здесь на юге Германии лесные ягоды? И на каких немецких болотах клюкву и морошку собирали?» Потом, правда, забыл спросить об этом дядю Эрвина.
Достигнув края площади, все развернулись лицом к церкви на её противоположной стороне, и присели на скамейки. Слева от них стояла лавка, владельцу которой, видимо, и принадлежали скамейки. За прилавком пожилой немец жарил и продавал нюрнбергские белые колбаски. «А здешние колбаски раза в четыре будут меньше рудольштадтских, — отметил Андрей Васильевич».
В этот день в Нюрнберге наслаждались прекрасной погодой. Ярко светило солнце, небо было синее и безоблачное. Прохладного ветерка с реки не чувствовалось, но, к счастью, не допекала жара, как в Рудольштадте, изнуряющая родственников Андрея Васильевича.
В полдень на готической церкви раздался бой курантов. На западном фасаде под часами на маленькой сцене, возвышавшейся над стрельчатым входным порталом, стали двигаться фигурки. «Надо было взять хороший бинокль, чтобы рассмотреть такие маленькие фигурки, — подумал Андрей Васильевич с сожалением». Да, он был близорук и носил очки, поэтому рассмотреть в деталях двигающиеся под музыку фигуры он не мог.
После окончания представления дядя Эрвин выступил в качестве гида и рассказал гостям из Рудольштадта, что на месте готической церкви Девы Марии (Frauenkirche) раньше располагалась синагога. И весь квартал вокруг Рыночной площади (Hauptmarkt) был еврейским. В Средние века через Нюрнберг проходил торговый путь от южного побережья Балтийского моря в Италию и назывался он «имперская дорога».
— А что было на этом месте до постройки еврейского квартала и синагоги? — поинтересовался Андрей Васильевич. Историк по образованию он работал учителем истории в одной из средних школ в Сыктывкаре.
— Какое-то славянское поселение, — ответил дядя Эрвин. — Точное название племени я не скажу — неспециалист. Но здесь проживало одно из племён западных славян. Даже сейчас до границы с Чехией рукой подать, какие-то полторы сотни километров.
— А это племя западных славян чем занималось? Земледелием и ремеслом? — снова спросил Андрей Васильевич.
— Не только, — ответил дядя Эрвин. — С южного и восточного побережий Балтики через это поселение янтарь поступал в Римскую империю.
Затем он повел гостей к «Прекрасному фонтану» (Schöner Brunnen). Вокруг него столпилось много туристов, в том числе и русскоговорящих. Над фонтаном высился трехъярусный каменный шатер с фигурами. А сам фонтан окружала выше человеческого роста ажурная решетка.
Дядя Эрвин рассказал спутникам местную легенду. Один молодой человек был бедный кузнец и посватался к дочери создателя решётки. Мастер в ответ ему заявил, что он отдаст дочь только в том случае, если парень за ночь сделает что-то, чего мастер повторить не сможет. И вот наутро жители Нюрнберга увидели бронзовое кольцо, продетое сквозь решётку Прекрасного фонтана, и никто не мог найти у кольца место спайки, так оно было мастерски отшлифовано. Мастер сдержал своё обещание и выдал дочь замуж за молодого человека. И жили они долго и счастливо среди большого количества детей.
А кольцо стало волшебным. Если человек прокрутит его три полных оборота, то кольцо осуществит его заветное желание. Правда, крутить нужно не сияющее от множества прикосновений, а железное и невзрачное на другой стороне. Именно оно — волшебное.
Гости покрутили три раза оба кольца, только Андрей Васильевич мешкал. Он и без волшебства смог привезти в Германию всю семью в гости. Зачем ему помощь двух колец? «Пусть это и суеверие, — стал уговаривать его дядя Эрвин. — Покрути кольцо, — с тебя же не убудет!» И этот змей-искуситель повторял свой совет до тех пор, пока Андрей Васильевич не покрутил сначала блестящее кольцо, а затем темное. «Ладно, — подумал он, — поможет — хорошо, нет — сам справлюсь, — и загадал про себя. — Снова приехать в Германию». А Изольда Генриховна еще и монетку в фонтан кинула, чтобы они вернулись в Нюрнберг.
Дядя Эрвин оказался прав. Желание Андрея Васильевича исполнилось, правда, своеобразно. А вот Нюрнберг ни он, ни его жена больше ни разу не посетили. Всё никак не случалось.
Затем гости уже неторопливо прошлись назад до парковки. Во время прогулки по старому Нюрнбергу дядя Эрвин заметил Андрею Васильевичу:
— Вы совсем непохожи на тех знакомых, кто раньше приезжал к нам в гости сначала из СССР, а потом из России. Соотечественники всегда были напряжены и скованы в движениях. А вы ведете себя свободно и естественно, прямо как немец.
На что гость пошутил:
— А вы знаете, и по внешности меня часто принимают за немца, правда, пока я молчу.
В оранжевой футболке с воротником, в светлых брюках и жилете и светлых сандалиях его и вправду часто принимали за немца. Так перед путешествием в Германию Андрей Васильевич ездил за визой в Питер. Получив в консульстве свой и жены загранпаспорта с визами, он с легкой душой отправился в сторону метро. Остановившись на перекрестке на красный свет, он услышал сзади низкий мужской голос:
— Извините, не подскажите, где здесь консульство Финляндии?
Андрей Васильевич только повернулся на голос и не успел еще ничего ответить, как высокий и крупный мужчина, а это он спрашивал, в сердцах сказал:
— Опять, твою мать, немец!
«Видимо, ему отказали в визе в немецком консульстве, — предположил Андрей Васильевич, — и мужчина решил попытаться прорваться в Европу через Финляндию». Распутин тоже обдумывал такой вариант, на случай если он получит отказ. Андрей Васильевич улыбнулся и сказал:
— Вам надо вернуться к предыдущему перекрестку и повернуть налево. Немного пройдете, и по левую руку будет финское консульство.
— Спасибо. Извините, — смутившись, поблагодарил здоровяк.
Второй завтрак
После возвращения с экскурсии по старому Нюрнбергу, Фишеры провели гостей по дому. Оказалось, что чердак и подвал тоже пригодны для жилья.
Дядя Эрвин купил этот дом давно. Он обветшал, поэтому стоил недорого, но пришлось вложить немало средств в ремонт, постройку пристроек, благоустройство двора и обустройство получившегося четырехэтажного особняка. Многие мечтают построить дом, в котором будет собираться вся большая семья. Дядя Эрвин свою мечту осуществил.
После экскурсии по особняку наших путешественников пригласили на второй завтрак. Гости и дядя Эрвин разместились на кухне за квадратным столом. Гостеприимный хозяин угощал многочисленными наливками собственного приготовления, и вел себя по восточному радушно. Он не наполнял рюмки — пей, что я буду за тобой ухаживать! Нет, он наливал очередной наливки на один глоток, чтобы гости только попробовали его шедевр. Угощайтесь гости дорогие, мне не составляет труда ухаживать за вами! Кроме того, смакуя по глотку, гостям хватит сил оценить весь длинный ряд бутылок с разными сортами домашнего чудесного напитка.
После дегустации, длившейся около получаса и сопровождавшейся приятной беседой на русском языке, тётя Ирма предложила гостям второй завтрак.
— Картошка с луком, — прокомментировал Андрей Васильевич, поданное на стол.
— Нет, — ответила она, — это картофельный салат.
— Вареная картошка с маринованным луком, — уточнил гость.
— Нет, это картофельный салат, — настойчиво повторила хозяйка.
Андрей Васильевич обратил внимание, что эта красивая женщина была тверда в своем мнении. И еще он заметил, что она не скрывает своих седых волос. Хотя сейчас химическая промышленность шагнула далеко вперед и предлагает женщинам краску для волос разных цветов. Это раньше продавалась только хна, и поэтому единственный цвет — рыжий предательски указывал на возраст.
Андрей Васильевич вспомнил, что через несколько дней после их приезда в Рудольштадт Эмма Карловна показала им старый город. Автобус от окраины к центру ходил с периодичностью в час. Пассажиры — большей частью старушки, — ухоженные, с аккуратными прическами, модно одетые и с маникюром, вызвали умиление у Изольды Генриховны. «Андрей, посмотри какие красивые бабульки, — поделилась она с мужем». Он согласился, и потом в старом городе видел их компании. Дамы сидели за столиками в кафе на главной площади, пили кофе, наслаждались пирожными и болтали.
И вот, сидя на кухне в доме Фишеров, Андрей Васильевич подумал, что черный цвет волос подошел бы тёте Ирме.
А она объясняла иностранцам, почему правильно говорить картофельный салат, а не картофель с луком. Говорила хозяйка исключительно по-немецки. Однако её немецкий был настолько литературный и правильный, что даже при скромных языковых возможностях большинства гостей, кроме Эммы Карловны, они понимали в общем, о чём идёт речь.
После второго завтрака гостям показали сад с яблонями, грушами и маленькой грядкой картошки. Хозяйка с гордостью демонстрировала успешные результаты своего садоводства. Сад был небольшой, поэтому и пауза между вторым завтраком и легким обедом, перешедшим позднее в плотный ужин, длилась недолго.
Легкий обед и плотный ужин
Теперь хозяева и гости разместились за большим овальным столом на пристроенном к дому балконе. На свежем воздухе, да с прекрасным видом на яблочно-грушевый сад, они сидели и беседовали. Сначала гости говорили по-русски, а хозяйка по-немецки.
Тётя Ирма поинтересовалась у четы Распутиных об их планах. У Изольды Генриховны никаких планов не было, поэтому ответил Андрей Васильевич, главный планировщик в семье. Вот только вместо серьезного ответа, чёрт его дернул пошутить, и он сказал:
— Да я уже устал работать с утра до ночи как раб на галере! Вот переедем в Германию, и буду отдыхать на пенсии. А если Изольда хочет — пусть работает.
В этом месте уважаемый читатель нужно объяснить два момента.
Во-первых, Андрей Васильевич, как мужчина, серьезно не относился к работе жены. Её зарплаты хватало семье только на три дня. Все же будучи мужчиной современным, а значит разумным, он соглашался, что не дело жене замыкаться в четырех стенах. Андрей Васильевич смотрел на работу Изольды Генриховны как на место, где она может пообщаться с коллегами и отвлечься от семейных забот.
Во-вторых, когда Андрей Васильевич вынужден работать в трех местах, то не удивительно, что у него за пятнадцать лет накопилась усталость, и она не проходила даже за время школьных каникул. С каждым годом усталость становилась всё сильнее. Историк прилагал все больше и больше усилий, чтобы заставлять себя не только готовиться и проводить уроки и занятия, но и изучать новый материал. Он ощущал, что уже не идет, а то бредет или даже ползет по-пластунски от четверти к четверти. Интерес распутывать в истории гордиевы узлы двигал его вперед, но сил уже катастрофически не хватало. И Андрей Васильевич продолжал брести, падал от усталости, не мог встать и тогда полз всё дальше и дальше по лабиринтам к ясному пониманию исторических событий. Он не мог долго оставаться на одном месте. В его представлении позор для преподавателя — это пожелтевшие листы с лекциями! И во время бесед учителя постоянно переходили ко второй теме — усталости и «выгоранию». Сначала же все дружно порицали власть за низкую зарплату, позволяющую учителям только выживать. И надо было быть большим фанатом, иметь состоятельного мужа или заниматься административной деятельностью, чтобы не думать о количестве презренного металла в кошельке.
Тётя Ирма восприняла слова Андрея Васильевича серьезно.
— Вы видите этот красивый дом с фруктовым садом, машину и наши хорошие пенсии и, возможно, думаете, что нам это всё легко досталось.
И после этих слов хозяйка вдруг забыла о своем решении говорить только по-немецки, которого она твердо придерживалась многие десятилетия, и заговорила по-русски. С непривычки у нее получалось медленно, но правильно.
— В Германии эмигранту трудно заработать на приличную немецкую пенсию. Особенно если он в возрасте. Нужно иметь достаточный трудовой стаж. А как его заработать, если полжизни вы прожили в другой стране?
— А как же Эмма Карловна? — спросил Андрей Васильевич. — После приезда в Германию она не работает, но деньги от государства получает.
— От социаламта, — уточнила теща.
— А что это такое? — поинтересовался гость.
— Социальная служба оказывает помощь малоимущим, — объяснила тетя Ирма.
— А какая разница, как называется организация — Пенсионный фонд или Социальная служба? — Андрей Васильевич пожал плечами. — Если они государственные, значит, деньги человек получает от государства. И главное, этого хватает на жизнь!
— Да, но в этом случае человек получает не пенсию, а социальное пособие, — настаивала хозяйка.
Гость смотрел на нее недоуменно и спросил:
— Что, различие только в названии?
— Нет, как бы это вам лучше объяснить? — задумалась та.
Её опередила Эмма Карловна:
— Если ты на социале, то социаламт тебя постоянно дергает — пиши бевербунги или ходи на маснаме. А на пенсии — ты ни от кого не зависишь.
Андрей Васильевич ничего не понял из объяснения тещи на квеле (местном говоре):
— Так, кто сможет это перевести на русский? — спросил он, обводя взглядом, сидящих за столом.
Тётя Ирма уже продумала ответ:
— Если вы получаете социальное пособие от Социальной службы, то она вправе требовать от вас поиск работы. Вы должны искать вакансии и подавать заявления о приеме на свободное место. В случае если у вас не получается найти работу, то социальная служба предлагает различные курсы. На них вам будут помогать повышать квалификацию, чтобы вы стали привлекательнее на рынке труда.
— Да, и отказаться от этих маснаме нельзя, иначе срежут пособие на тридцать процентов, — добавила Эмма Карловна.
— То есть, за те же деньги, что и пенсия, но вам только немножко потреплют нервы? И вы с этого так сильно переживаете? — удивленно спросил Андрей Васильевич с одесским говором. — Тут, как папа Карло — на трех работах, а денег всё равно нет. И не только денег, но и уважения от руководства за хорошую работу! Только и слышишь на педсоветах от директора вопросы: «Почему, Андрей Васильевич, у вас в классе из тридцати учеников двадцать пять двоек?!» И это спрашивают меня, учителя высшей категории! Я за них что учиться должен или мне им оценки рисовать в журнале? «Да я бы, — отвечаю, — тридцать поставил, но пятеро болели». По-моему, уж лучше пусть немного потреплют нервы, но за это хорошо заплатят.
Тогда тётя Ирма стала рассказывать о своей жизни в СССР, о проблемах, возникших после её решения переехать в Западную Германию. Она снова рассказывала о трудностях, с которыми столкнулась, приехав сюда. Всё это говорилось искренне и для того, чтобы уберечь семью Распутиных от необдуманного шага, как предполагала хозяйка.
Вместо того, чтобы успокоить её и сообщить, что никто никуда не едет и даже не собирался, Андрей Васильевич сказал совершенно противоположное:
— Тётя Ирма, разве мы можем предвидеть все те сложности, с которыми столкнемся в пути? Разве мы можем заранее знать достаточно ли у нас сил, чтобы справиться с препятствиями? Для реакции нужен вызов! Мы открываем себя, наши возможности, в реальных ситуациях. Мы узнаем себя, проходя трудности — мы сразу опускаем руки при первом же столкновении с ними или не сдаемся, пока не достигнем нужного результата. Только в пути к цели можно понять границы наших возможностей, когда все новые и новые трудности бросают нам свой вызов. Поэтому думать перед походом, сидя в уютном кресле, обязательно нужно, но, только выйдя за дверь, мы в действительности поймем, насколько наше планирование правильно. Всё ли мы учли. И насколько сильно в нас стремление к поставленной цели, насколько полно мы можем мобилизовать наши ресурсы и насколько быстро мы можем учиться привлекать новые. Дух авантюризма поможет сделать нам шаг за дверь, а возникающие чувства помогут понять наш ли это путь.
Андрей Васильевич не сомневался в искренности намерений тёти Ирмы, тем не менее в завершение сказал:
— Я пожелаю всем путникам удачи и радостных переживаний во время их путешествий!
И, подняв рюмку, допил содержимое. Хозяйка в ответ только неодобрительно покачала головой.
Время было уже позднее и, к сожалению, надо было собираться в дорогу. Эмма Карловна редко соглашалась на ночевку в гостях, даже если хозяева настойчиво упрашивали. И в этот раз тоже не получилось посидеть подольше и продолжить, хорошо начавшуюся, задушевную беседу. Гости попрощались с радушными хозяевами, сели в автомобиль и тронулись в обратный путь.
Андрей Васильевич сразу стал клевать носом и, засыпая, вдруг подумал: «А ведь за все время пока я нахожусь в Германии, ни разу не испытывал ностальгии. И это поразительно. В советских фильмах эмигранты обязательно скучают по березкам и родине». И сам себе попытался ответить: «Так здесь много берез. Возможно, поэтому и не испытываю тоску по дому». Но тут же заметил: «А в пионерском лагере под Сыктывкаром или в Новосибирске на студенческой конференции была». В этот момент он окончательно уснул, не успев ответить себе на вопрос, почему же он не испытывает ностальгии в Германии.
А где ирония?
Очерк
Читатели спрашивают
Иногда у автора спрашивают, вот прочитали его рассказ, названный ироническим, а где же в нем ирония? И сначала автор действительно не понимал сути вопроса. Как где? Ирония присутствует во всём рассказе от его начала и до конца.
Однако сначала один читатель задал такой вопрос. Затем другой, потом третий и уже четвертый. И тогда автор понял, что этот вопрос не случайный и на него нужно ответить подробно. Но как? Ведь автор не литературный критик, способный разложить по полочкам чужое художественное произведение. Автор воспринимает свой рассказ как иронический, но вот как это объяснить?
Обратившись к энциклопедиям за разъяснением, автор понял, что в них нет единства взглядов. И поэтому он решил воспользоваться тем, что спрашивают у школьников на ЕГЭ по литературе. Там ирония, сарказм, юмор и сатира рассматриваются как виды комического. Давайте сначала выясним, что такое комическое и его виды для школьников. И уже затем определимся, что же автор написал.
Комическое и его виды
Понятие комического и его видов автор позаимствовал у Юлии Сергеевны Красовских, за что он ей признателен.
Комическое (от греч. весёлый, смешной) — средство раскрытия жизненного противоречия путем осмеяния. В основе комического всегда лежит какое-то несоответствие, нарушение нормы.
Это несоответствие представлено на разных уровнях текста.
На языковом уровне:
• нелепицы,
• оговорки,
• имитация дефекта речи,
• акцента,
• невпопад звучащая иностранная речь.
На уровне сюжетной ситуации:
• недоразумение,
• одного героя принимают за другого,
• неузнавание,
• ошибочные действия.
На уровне характера героя:
противоречие
• между самооценкой и произведенным впечатлением,
• между словом и делом,
• между желаемым и действительным.
Основные виды комического: юмор, ирония, сатира, сарказм.
Юмор — особый вид комического, сочетающий в себе насмешку и сочувствие. Здесь герой понимает все недостатки: как свои, так и окружающих. И он незлобиво посмеивается как над самим собой, так и над другими. В юморе смех веселый, добродушный, помогающий человеку освободиться от предрассудков, ошибочных убеждений, недостатков. Используя юмор, автор стремится совершенствовать героя, видит в нём какие-то стороны, соответствующие идеалу, сохраняет веру в исправление. Иногда юмор называют мягкой иронией.
Сатира — особый вид комического, который высмеивает, разоблачает отрицательные стороны жизни, изображает их в нелепом, карикатурном виде. Она представляет собой беспощадное осмеяние и отрицание явления или человеческого типа в целом. В ней показывается несовпадение личности (ее самовосприятия) с тем местом, той ролью, которую она выполняет в жизни. В сатире изображаются явления, мешающие достижению авторского идеала. Иногда сатиру называют злой иронией.
Ирония — особый вид комического, в ней употребляются слова или выражения в смысле противоположном буквальному, с целью насмешки: злой, ядовитой, язвительной, колкой, ехидной, едкой. Здесь таится и чувство превосходства над объектом осмеяния — «смех превосходства».
Положительное высказывание с отрицательным подтекстом (комическое скрывается под маской серьезного): глупец называется умным; что-то мелкое и не заслуживающее внимания назовется большим.
Сарказм — язвительная насмешка с обличительным, сатирическим смыслом, высшая степень иронии.
Бесконечны лишь Вселенная и глупость человеческая, при этом относительно бесконечности первой из них у меня имеются сомнения. (Альберт Эйнштейн)
Автор отвечает
Итак, давайте рассмотрим рассказ «В Нюрнберг и обратно».
Первая цитата: «Вы спрашиваете, что вот так запросто взяли и уехали из первого в мире социалистического государства во враждебную капиталистическую страну?» И далее до конца абзаца. Здесь присутствует ирония как выражение с противоположным подтекстом, с целью насмешки. Первая фраза «первое в мире социалистическое государство» — это положительное выражение с отрицательным подтекстом. Следующая фраза «враждебная капиталистическая страна» — это, наоборот, отрицательное выражение с положительным подтекстом.
Вторая цитата: «Приехав в Западную Германию как этнические немцы, они поняли, что здесь их никто не ждал и не сильно радовался их приезду». И далее до конца абзаца. Здесь мы видим один из уровней комического — несоответствие между желаемым и действительным.
Третья цитата: «Около здания располагался большой пруд с золотыми карпами с руку величиной. Их количеству, конечно, не сравниться с тем, что плавает в одном из прудов в Эрфурте, где они плотно прижимаются бок к боку друг друга. И если их в это время покормить, кинуть рыбьего корма из рядом стоящего автомата, то вода забурлит и горе утке, случайно плывущей по поверхности пруда — общиплют золотые карпы, бросившиеся за кормом». Здесь используется комический прием преувеличения, что карпы могут общипать утку.
Четвертая цитата: «Во время поездки к центру города дядя Эрвин … сказал, что в городе есть публичный дом где-то там и махнул рукой неопределенно». И далее до конца абзаца. Здесь проявляется один из уровней комического — противоречие между словом и делом в характере героя.
Таким образом, в рассказе «В Нюрнберг и обратно» один раз использовалась ирония и три раза уровни и приемы комического. И вроде бы в большинстве текста рассказа идет повествование о путешествии с романтичным призывом в заключение. Тем не менее, это повествование ведется с мягкой улыбкой, которая, конечно же, отличается от комического изображения с разным видом смеха. Поэтому рассказ будет скорее путевым очерком с крупицами иронии и романтики, рассказанный с улыбкой.
Глава 3 ПУБЛИЦИСТИКА
Хранительница музея
Очерк
Неприметный дом
В старом добром Эрфурте, как случайно, оказалось, есть музей товаров народного потребления из ГДР. Вы множество раз пройдете мимо четырехэтажного дома, где он находится, но не обратите на него никакого внимания.
Такое уже встречалось в книгах Джоан Роулинг про Гарри Поттера. Многие в Лондоне проходили по Чаринг-Кросс-роуд и не замечали паб «Дырявый котел».
Да и что может указывать на музей истории товаров из ГДР? Он расположен в доме, зажатом зданиями без отличительных примет. Возможно, для лучшей маскировки музей специально покрашен желтыми и серыми полосами. Эти цвета отнюдь не бросаются в глаза прохожим. Окна всегда занавешены. И только маленький листок, сливающийся с серыми занавесками, сообщает черными буквами по желтому фону о времени работы музея.
Хранительница
Музей частный, открыт в 1998 году 12 сентября Гизелой Брухнер. Уже более двадцати лет она собирает артефакты повседневной жизни из истории ГДР. Экспонаты наглядно и ощутимо показывают редким посетителям достижения народного хозяйства того времени.
Музей существует только и исключительно благодаря энергии и целеустремленности фрау Брухнер. Даже друзья и знакомые ни ранее, ни сейчас не поддерживают её в желании сохранить историческую память в новом поколении.
Белый ворон
Странно, но представители всех партий согласованно игнорируют существование этого музея. Вероятно, у каждой партии есть свои причины. Христианские демократы не считают нужным гордиться историей немецкого социалистического государства. У Линке всё никак не находится нужный политический момент: то старые выборы, то новые выборы, словом, не до музея. И даже местные коммунисты не заглядывают сюда, хотя на полках пылятся работы и Маркса, и Энгельса, и Ленина. А как же Альтернатива, спросите вы, они ведь выступают за сохранение немецкой истории и традиций? Да, выступают, на словах. Правда, делами это пока еще не подкреплено.
Да и в школах ни директора, ни учителя истории осознанно не интересуются музеем и не водят школьников на экскурсию туда. Об эпохе ГДР ничего хорошего на уроках истории не рассказывается: время тоталитаризма. А если повести учеников в этот музей, да они увидят, что производилось во времена строительства социализма для простых людей, то ведь и сомнения могут поселиться в неокрепших умах подрастающего поколения. Можно сказать, будет идеологическая диверсия, подрыв идеологии постмодерна, со всеми вытекающими для всех участников последствиями.
Правда, есть один институт, на взаимовыгодной основе помогающий музею. Он поставляет бесплатную рабочую силу в виде практикантов. Они заносят в электронные каталоги многочисленные единицы хранения музея. Этот институт должен предоставить каждому курсанту три места практики и так отчитаться перед Службой по трудоустройству о проделанной работе за их деньги.
Что посмотреть?
А ведь посмотреть в этом музее есть на что. Вещи собирались со всей территории бывшего ГДР. Это и игрушки для детей, и мебель 60-70-х годов, и зеркала, и посуда, и печатные машинки, и телевизоры, и часы, и радиоприемники, и проигрыватели для пластинок, и художественные книги, и учебники, и журналы, и плакаты, и этикетки, и билеты, и пластинки, и многое другое.
Комнаты-залы музея расположены на двух первых этажах дома. На первом этаже гости попадают, как и положено, в прихожую, от которой направо находится гостиная со стенкой, комбайном из телевизора, радиоприемника и проигрывателя. Налево от прихожей детская комната с игрушками и колясками. По скрипучей деревянной лестнице можно из прихожей подняться на второй этаж, минуя туалет в пристройке к дому, как в каком-нибудь дворце. На втором этаже в коридоре висит стенд с этикетками и входными билетами, дальше расположены две гостиные комнаты обставленные мебелью того времени, кухня с электроприборами и посудой, и еще комната заполненная книгами и пластинками.
Атмосфера времени
Казалось бы, немного пространства воссозданного времени, но торопиться не надо! Если по полчаса посидеть в каждой из комнат и поговорить с хранительницей фрау Брухнер, то тогда можно и лучше почувствовать время, и больше вспомнить.
Немногочисленные посетители специально приезжают в этот музей, чтобы соприкоснуться с предметами той далекой эпохи и вновь ощутить атмосферу, которую они воссоздают, возвращают во времена их юности и детства и напоминают события из уже далекого прошлого, связанные с тем или иным экспонатом.
Такие квартиры, конечно, можно увидеть и в кино, в старых фильмах, но картинки будут только перед глазами и нельзя почувствовать запах того времени, нельзя послушать звуки того времени, нельзя посидеть среди предметов того времени. Словом, нельзя пусть и ненадолго вернуться назад с помощью музея времени.
Публикация: вчера и сегодня
Реклама
На мониторе в ленте новостей размещена реклама для писателей и поэтов. Литературный журнал предлагает свои страницы для публикации их произведений. Автор ощутит гордость от своей фамилии на обложке журнала, который разойдется по городам и весям России. Его будут представлять на книжных ярмарках, где с ним смогут познакомиться представители издательств. И если произведения автора понравятся, то их опубликуют в сборнике или отдельной книгой. Теперь они, наконец, будут доступны для массового читателя. Да, звучит заманчиво.
Тем не менее, на дворе XXI век — время интернета. Что же принес он нового в отношения между автором и читателем?
Вчера
Какие разительные перемены произошли с таким явлением, как публикация художественных произведений!
Вот раньше сначала автор напишет произведение. С кем же ему обсудить его? Ведь мнение одного человека всегда пристрастно. В те времена писатель мог представить своё творение лишь в небольшом кругу родных, друзей и знакомых. Главной трудностью для него являлась публикация. Она зависела от вкуса и пристрастия одного человека — рецензента в газете, журнале или от книгоиздателя. И писатель шел от журнала к журналу, от газеты к газете. И вот ему повезло, и кто-то соглашался опубликовать его очерк, рассказ, повесть или роман.
Может показаться, что теперь-то, пройдя через бутылочное горлышко, литературное творение попадало на суд читателей. Ан, нет. Внимание публики на вышедшее произведение обращала литературная критика. Образованный литературовед мог доступно объяснить для несведущей аудитории сильные и слабые стороны вышедшего творения автора. В этот момент именно критик разговаривает с читателем вместо литератора. Правда, «неистовый Виссарион» в рецензии мог и разнести в пух и прах произведение писателя.
Вот теперь читательский интерес можно оценить по количеству проданных газет, журналов или книг и по количеству писем с отзывами читателей. Только в этот момент писатель получал массовый отклик на свое художественное произведение. И лишь сейчас он мог увидеть — понятны ли его мысли и созвучны ли они чувствам читателей.
Вместе с тем, беседы между писателем и его аудиторией не возникало. Не происходило переписки, в которой автор мог разъяснить свои мысли. Если литератор и брался за такое изложение, то снова шел публиковать его в газете или журнале. И опять если… Если читатель не получал такую газету или такой журнал, вышедшие много времени спустя, то мог и не прочитать ответ писателя на заданный ему вопрос. А за время, прошедшее между вопросом автору и его печатным ответом, читатель мог просто забыть о своём вопросе. Или же вы, уважаемый читатель, обладаете феноменальной памятью, что помните, о чём спросили кого-то и через месяц, и через полгода и даже через год?
У такой публикации имелись, все же, и свои положительные стороны.
Так если редактор обладал литературным вкусом, то он отбирал для публикации хорошие, на его взгляд, художественные произведения. А слабые творения не попадали к массовому читателю. И у него могло сформироваться понимание и приучение к хорошей, качественной литературе.
Корректор проверял подданные литературные произведения и устранял в них грамматические и стилистические ошибки. Рецензент указывал на видимые противоречия и огрехи в тексте. Да, и чтение хорошей литературной рецензии критика доставляет не только удовольствие, но и будет интересным, познавательным.
И, самое главное, с литературным произведением могло ознакомиться множество людей.
И, наконец, отрицательные отзывы читателей в их письмах оставались неизвестными никому кроме них самих и писателя.
Сегодня
В наше же время всё кардинально изменилось. Благодаря интернету. Теперь автор публикует рассказ или очерк на своей страничке в социальных сетях. И ему не надо спрашивать разрешения у редактора газеты, журнала или книгоиздателя. А его подписчики в тот же день знакомятся с произведением и, что очень важно, могут оставить комментарии. Автор в режиме реального времени получает реакцию читателей на своё произведение. И между ними может завязаться беседа. В ней писатель имеет возможность лучше понять сложившиеся представления о прочитанном у разных читателей, и в то же время яснее донести авторское мнение до них.
Даже если человек не подписан на страничку писателя, но состоит в социальных группах, то может прочитать те художественные произведения автора, которыми он делится в этих группах.
Впрочем, у технического прогресса есть и отрицательные стороны.
Теперь любой писатель достигает читателя, минуя литературную «цензуру». Да, перед читателем увеличивается выбор литераторов и их творений, но и снижается, в общем, уровень художественных произведений.
Автор уже не должен проходить и корректуру, и рецензию. Поэтому в его творениях могут встречаться грамматические и стилистические ошибки, и противоречия.
Литературный критик уже не имеет ни возможности, ни желания обращать внимание на произведение никому не известного автора, страничку которого читает малое количество подписчиков. Да и нельзя же назвать литературной критикой следующие комментарии маловоспитанных читателей: «лучше не надо», «Одно неоспоримое достоинство рассказа всё-таки есть — букв не много.», «В городе Ижевске установлена Ироническая скульптура «Крокодил». Из чугуна. Есть у нее что-то общее с Вашим творчеством». Но как говорится, в открытое окно со свежим воздухом залетают и мухи.
И, наконец, с литературным произведением теперь знакомится меньшее количество читателей. Поэтому если автор желает расширить их круг, то ему следует обратиться за разрешением на публикацию к администраторам других групп в социальных сетях. И от их доброй воли зависит, даст он разрешение или нет. А если писатель желает достигнуть многотысячной аудитории, то ему, как и прежде, нужно обращаться в газеты, журналы и книгоиздательства.
Таким образом, у современного читателя есть на выбор два пути знакомства с художественными произведениями. Или традиционный — чтение в газете, журнале или книге, приобретенной в книжном магазине. Или современный — в интернете на личных страницах авторов или в лентах социальных групп.
Послесловие
Уважаемый читатель, очерки и рассказы в этом сборнике закончились. Тем не менее, если они вам понравились, то автор приглашает к прочтению новых историй или литературоведческих работ.
Рассказы, очерки и сказки ранее были опубликованы в трех сборниках в серии «Андрей Васильевич Распутин».
Первый сборник «Вера в слово» содержит три части.
В первом разделе «Вера в слово», давшем название сборнику, мысль чешского писателя Карела Чапека о критике объединит очерк «Критик», «Анализ рассказа «Дачники» А. Чехова» и рассказ «На новом месте».
Во втором «По городам и весям» вы совершите путешествие в Любек, Сыктывкар, Вену, Рудольштадт и Нюрнберг. В очерках «Всерьез» и «А где ирония?» автор ответит на вопросы читателей.
В третьем «Публицистика» в очерке «Хранительница музея» вы перенесетесь на машине времени в эпоху ГДР, и в очерке «Публикация: вчера и сегодня» понаблюдаете, как автор размышляет и сравнивает процесс публикации в прошлом и настоящем.
Второй сборник «Последствия чтения» содержит три части.
В первом разделе «Последствия чтения», давшем название сборнику, автор показывает, к чему может привести применение формальной логики при чтении художественного произведения. Очерк «Почему мне сложно читать рассказы», рассказ «Замена», очерк «Мистификация истории с куклой Франца Кафки», сказки «О неразумной девочке» и «О везучей девочке».
Во втором разделе «Эрфуртские рассказы» вы совершите путешествие по старому доброму Эрфурту, столице свободного государства Тюрингия в рассказах «За хлебом» и «Быстрей! Быстрей!». В очерке «Привет, Максим!» вы можете начать изучение норвежского языка.
В третьем разделе «Публицистика» в очерке «Социальщики» автор анализирует взгляд журналиста на людей, живущих на социальном пособии, и высказывает собственное мнение.
Третий сборник «Красная шапочка» содержит четыре части.
В первом разделе «Изыскания в немецком языке», автор исследует известную сказку, двигаясь шаг за шагом к первоначальному ее варианту. Рассказ «Красная шапочка», очерк «Анализ сказки Красная Шапочка», сказка «Сказка о бабушке», рассказ «Бизу´».
Во втором разделе «Между китайским и русским» вы, возможно, откроете для себя новое в немецком языке. «Тональность немецкого языка», «Предисловие. Внимание, воздух!», «Между китайским и русским».
В третьем разделе «Калейдоскоп» собраны очерки «Седой нянь» об эмигрантах, «Федор Нина Кулакова» о школе, «Сопереживание» об отзывчивости.
В четвертом разделе «Публицистика» название очерка «15 или 16? Тотальный диктант в Эрфурте» говорит само за себя. И представлена рецензия на спектакль «Хочу купить Вашего мужа» режиссера Льва Купершмидта.
Все сборники размещены на ЛитРес.Самиздат. https://www.litres.ru/andrey-viktorovich-yacenko/
Кроме того, у автора опубликованы три рассказа в «Щеглы». Первый полёт. Сборник рассказов на ЛитРес.Самиздат: https://www.litres.ru/adil-koyshibaev-24093213/schegly-pervyy-polet-sbornik-rasskazov/
Литературоведческими работами являются
«Краткий анализ романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова» и
Приложение «Краткий анализ романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова.
Они также опубликованы на ЛитРес.Самиздат: https://www.litres.ru/andrey-viktorovich-y/kratkiy-analiz-romana-master-i-margarita-mihaila-bulg/
Сборник рассказов, очерков и сказок «Истории из фотографий для 5 класса».
Так случилось, что иногда под влиянием фотографий у меня возникают истории. Сначала одна, потом вторая. И вот уже написана девятнадцатая. И я объединил их в один сборник. Главными героями в большинстве историй выступили животные и птицы: зарянка, воробей, лесной и домашний коты, коровы, лошадь, ежик, енот. В нескольких историях героями стали сказочные персонажи: тролль, баба Яга, Яг-морт, амбары и дракон. И, конечно же, люди — от мала до велика.
Сборник очерков и рассказов «Зри в корень!»
В промежутках между написанием рассказов случается, что иногда возникает необходимость что-то разъяснить, но не в образной художественной форме, а в прямолинейной публицистической. К счастью, такое случается не часто. После пяти сборников рассказов и сказок, к удивлению, набралось материала и для одного сборника очерков и рецензий.
А пока автор желает вам приятных размышлений над прочитанным и до новых встреч!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
