Vivere memento
Сначала была тьма
Что-то мешало сосредоточиться на ощущениях, которых не должно было уже существовать, но чему-то же оно мешало. Веки чуть заметно дрогнули и первозданная тьма отступила пред неизвестным существом.
Что это? Приближаю чуть ближе, так кажется будет правильно. Секунда, две, три… Пальцы, короткие, но с очень длинными чуть заостренными ногтями. Мои? Взгляд идёт чуть выше и в голове постепенно начинают всплывать странные слова, если произнести их более одного раза, то они тут же теряют свой первозданный смысл и кажутся совершенно не правильными: пальцы, локоть, плечо. Поднять руки к лицу: губы, глаза, брови, щёки, нос. Находки не удивляют, но приводят в замешательство, всё такое неправильное, неестественное, не моё…
Оборачиваюсь.
Руки сами тянутся вперёд, не для того чтобы пройтись по странной шершавой поверхности чего-то явно очень старого, а для того чтобы осознать где заканчиваюсь я и начинается остальной мир. Мир. Передо мной мир.
Встать. Так сложно стоять не понимая, на что именно опираешься, а что если можно упасть вверх без должной опоры? Верх? Небо. Кажется именно так называется серая масса над головой. На лицо попадают первые капли дождя, который грозится превратиться во что-то куда более опасное и зловещее.
Грохот вызывающий первозданный страх. От кончиков длинных ушей до пальцев ног проходит дрожь, тело перестаёт слушаться и делает всё само, ноги движутся по направлению к… Строению. Давно заброшенное бетонное здание с чудом сохранившимися стеклянными окнами в деревянных рамах. Сейчас оно как никогда напоминало меня – брошенного, неотесанного, не принадлежавшего этому странному миру, где с невиданной высоты капает вода, а небо рычит. Разве небо может рычать? Нет. Это гром, а яркие всполохи, что выдернули меня из тьмы – молнии.
На полу разваливающегося здания тут и там можно увидеть странные металлические штуки, которые явно использовались раньше для того чтобы в них можно было что-то хранить, но время позаботилось и о них. Позаботится ли оно теперь обо мне? С потолка осыпается пыль, после очередного грохота, и едва не задыхаясь выбегаю на улицу и глубоко, насколько позволяют лёгкие, вбираю в себя воздух. Разве может быть запах прекраснее чем сейчас?
Капли дождя с невероятной силой врезаются в своих собратьев образующих водную гладь – озеро. Из-за неба оно кажется таким же бесцветным и мрачным, но на душе становится только светлее. Серый лучше, чем чёрный, так говорит разум, который пережил падение в бездну.
Что дальше? Думать о таком совершенно не хочется, но потребности тела вынуждают мозг работать в прежнем режиме, что вызывает сильную вспышку боли. Нужна еда и вода, явно не из этого замечательного озера, а ещё теплое покрывало и… Для начало было не плохо.
Ноги вновь сами двинулись, обходя полуразрушенный дом. Где-то вдали виднелись строения поприличнее и их было куда больше, стоило попытать счастье там.
Последний тоскливый взгляд в сторону, где мир вернул меня из первозданной тьмы. Второй шанс или наказание?
Успех в небытие
Люди оказались достаточно терпеливыми к незадачливому путнику, который был потерян не только во внешнем, но и внутреннем мире.
Сжимая в руках кружку с горячим напитком в голове начали всплывать образы давно минувших событий, видимо именно они привели меня на берег этого озера, заставляя утопить в нём остатки разума. Веки налились свинцом, и непроизвольно закрылись. Сначала была тьма, которая постепенно сменилась лицами друзей, их я помню, каждое слово сказанное перед началом конца.
Что может быть лучше друзей, готовых поддержать в любую минуту? Для меня ничего, но даже это не смогло спасти от неожиданного краха, земля разверзлась под ногами и утянула в свои недра.
Нам всегда нравилось танцевать, помнишь? Даже когда родители говорили, что это глупая затея, мы шли вдвоём на тренировку, а на обратном пути еле ползли в горку, туда где нас ждал трамвай в котором наконец-то можно было вытянуть ноги. Мы всегда занимались в библиотеке до поздней ночи, покупали эти безвкусные сэндвичи и обязательно энергетик или ореховый кофе, в особенные не ленивые дни даже приносили еду с собой. Это было крайне редко учитывая наше расписание.
Твои слова всегда могли поддержать или встряхнуть с такой силой, что вновь хотелось жить, даже в самой патовой ситуации, а таких было множество, учитывая моё «везение». Мама не могла нарадоваться, что у меня появился друг, спустя столько лет практически полного одиночества, если не считать тех многочисленных знакомств, которые принесли за собой только разочарование. Она не могла удержаться и давала советы, что стоит говорить а чего нет, правда не могу сказать, чтобы сильно вслушивался, мне нравилось самому постепенно понимать. Время шло и границы размывались, и было нормальным прийти к тебе со словами – «памагите!».
А потом было падение.
Ледяная поверхность скамьи и звонок домой. Горечь разочарования в трубке, и одинокая слеза, которую совершенно не хотелось никому показывать. Отчаянные сборы вещей, чемодан, который невозможно было поднять без помощи, и билеты на самолёт.
Последний взгляд назад, сквозь стекло. Так я потерял то единственное, что можно было назвать самым большим успехом в моей жизни.
Дождь уже прекратился, но гладь озера ещё отдавалась рябью из-за порывов ветра.
Однажды она успокоится, и воспоминания вернутся, а пока нужно было собираться в путь.
С Днём Рождения
Новое воспоминание вернулось неожиданно, когда спать пришлось под открытым небом, кутаясь в дешёвый спальник из какой-то натуральной ткани, такого не купишь в месте из которого меня выкинуло. Или купишь? Воспоминание было не об этом.
Большая дружба всегда начинается с малого. Малого для одного и невообразимо важного и великого для другого.
Помнишь, как всё начиналось? Четвёртый этаж библиотеки и подготовка к зачету по начертательной геометрии. Я помню это неловкое «привет» брошенное через планшет, едва заметный оценивающий взгляд, в тот вечер мы больше не общались, слишком похожи чтобы вести себя по разному в такой ситуации.
Неожиданно стали готовиться вместе, хотя помню боялся до дрожи в коленях даже присоединиться к разговору. Обычно всегда ощущаешь себя неловко, когда тебя приводят в новую компанию, где уже есть свои укоренившиеся привычки и стиль общения. Не вспомню, кто там был ещё в этой стеклянной «учебне», помню, как ты начинаешь спорить со своим молодым человеком, который силиться объяснить мне правильность построения чертежей, и вот уже сидишь рядом и полностью переворачиваешь все знания вверх дном. Правда стало понятнее. Дельфины, не иначе.
А дальше было предложение разделившее жизнь на «до» и «после». Брошенное невзначай, «у меня день рождение, приходи».
Чувство неловкости и стыда: кто идёт с таким подарком как приготовленный в условиях общаги кривенький пирог? Конечно я. Мне было жутко стыдно, правда. Другие тебя знали, а у меня даже идеи для иного подарка не было. Помню, как упаковывался пирог, на единственную имевшуюся плоскую тарелку, купленную по дешевке в «икее», как он скользил по поверхности и чудом довёзся до места встречи, где готовился сюрприз.
Взгляд со стороны. Мне было так завидно, видеть в одном месте столько людей, которые были столь близки что могли говорить по сути, что угодно друг другу, смеяться и плакать вместе. Мои компании слишком часто сменялись, будто калейдоскоп, либо я не был подходящим компаньоном, либо… Я, да.
Этот вечер изменил всё. Пропала та странная неловкость при общении и даже готовиться вместе стало легче, словно стёрлась черта нарисованная мелом ещё во времена школьных годов и мир наконец вытолкнул меня за её пределы, стирая, не оставляя даже разводов.
«Привет»
Экран планшет погас.
Дым сигарет с ментолом
Опять или снова? Рука тянется вперёд, пальцы уже смыкаются вокруг небольшой прямоугольной пачки с яркой красивой этикеткой, и всё исчезает. Перед глазами полог палатки, а рука тянется к невидимому небу. Сколько раз я уже видел этот сон? Вспомнить бы, кажется впервые он пришёл ко мне лет десять назад, может чуть позже, учитывая состояние моей памяти ничего нельзя сказать с уверенностью, особенно то, что касается точных промежутков времени.
Каждый ребёнок тянет руки к запретному плоду. Как бы родители не пытались преградить ему путь ставя перед лестницей калитку, закрывая резкий спуск вниз, однажды ребенок вырастает и небольшой деревянный заборчик уже не является значимой преградой. Думаю так было у многих, если не у всех.
К алкоголю я никогда не питал особой страсти, он не был для меня запретным плодом, родители под неодобрительные вздохи всех родственников и знакомых давали мне пробовать вина и другие алкогольные напитки. У меня не было надобности в распитии более сомнительных веществ в цветных бутылках, потому что я пробовал вкусные вина, которые не сравнятся с бурдой, которую мои одноклассники так живо обсуждали в отсутствие учителей. Был другой повод – сигареты.
У меня курящий брат, курил и отец, но этого я уже не застал, бросил он достаточно рано. Облегчением для матери было то, что я даже не переносил слабого сигаретного дыма, чуя его порой лучше любой ищейки. Он вызывал у меня лишь дикое отторжение и нежелание даже пробовать. Конечно, годами позже попробовал, но так и не пристрастился, «хвала Создателю», как говорят в моей любимой игре.
К чему такое долгое вступление? Есть сон, навязчивый, словно сигаретный дым на остановочном комплексе, где толпа ожидает прибытия автобуса. Я пытаюсь купить сигареты.
Каждый раз одно и тоже действие, только декорации постоянно меняются. Началось всё в «старом» городе, где я упорно шёл к одному ларьку, в котором мои одноклассники покупали сигареты и им не задавали вопросы о возрасте. Навязчивая мысль, я тоже должен попробовать, а для этого нужно купить. Только каждый раз что-то мешало: магазин закрыт, на встречу летит грузовик, отвлекает крик детей.
Эти сны преследовали меня, и тогда я решился попробовать. Как уже было сказано не приобщился. Сны на время ушли, мне подумалось, что видимо это была главная идея – попробовать, осознать, что не моё и со спокойным сердцем жить дальше. Проходит время, и вот я снова хватаю пальцами воздух. Теперь во снах я не только пытаюсь купить, но за счёт появления множества курящих друзей, они «делятся» со мной сигаретой, но в момент когда уже затянуться бы, я просыпаюсь.
Время пошло вспять. Попытки купить, «стрельнуть», найти, лишь бы сон уже окончился и не мучил меня дальше. Временами это подбивает на «попробовать», но ничего не меняется, а сны продолжаются.
Что я ищу? Иногда после какого-то события этот сон исчезает и не проявляет себя долгое время, но после возвращается. Что.я.ищу?
Символизм или простое воспроизведение действительности во сне?
Встаю. Нужно двигаться дальше, иначе тьма нагонит меня ещё до перевала.
В вещевом мешке покоится слегка помятая пачка тонких сигарет с ментолом, на случай если я не успею.
Во имя
- И знаешь, что самое страшное? – трактирщик чуть наклонился вперёд, но продолжал натирать стакан грязной замызганной тряпкой. – Никто не знает, откуда взялся этот крест.
В каждой деревушке, даже самой маленькой, что встречались мне по пути, есть та самая правдивая и страшная история о чем-либо. Начиная от проклятого дома, заканчивая вилкой которую никто не может найти. Обычно я слушаю вполуха, допиваю свой чай и расплатившись покидаю деревню, но впервые за месяцы моего скитания попалась та самая история, которая заставила встрепенуться мою увязшую в трясине память. Крест на горе, которого никогда там не было раньше.
Стоило бы начать с того, что вера в человека Иисуса в этом странном мире не была распространена вовсе, нечто похожее на неё было, но уже интерпретированная и со своими канонами. И потому крест на горе так сильно напугал людей.
Мне захотелось самому взглянуть на этот зловещий крест, который по описанию так похож на тот, что я видел в своем мире.
Ожидания, как это часто и бывает не оправдали себя. На невысокой горе был не крест Христа спасителя, а всего лишь обломки дерева, которое сломил ветер при последнем шторме. Конечно удивительно было, что обломки так удачно упали и со стороны деревни действительно казалось, что гору венчает крест, но при приближении к месту дерево всё меньше было похоже на него. Но воспоминания холодной волной поднялись из глубин разума и захлестнули меня.
Мой отец часто ездил в командировки и бывало если объект строился где-то недалеко, мы с мамой ездили вместе с ним. В одной из таких поездок мне довелось увидеть нечто по истине пробирающее до дрожи, пустяк, который потом ещё долго отдавался мурашками при одном только упоминании.
Мы ехали по трассе в сторону нужного объекта, я любовался природой: пышные леса, поля с цветущими подсолнухами, и прочее. Иногда проезжали через какие-то небольшие городки, каждый из которых был похож на предыдущий. Снова вижу знак, предупреждающий о том, что мы въезжаем на территорию деревни N (название уже давно стёрлось из памяти), нас встречает два дома с одной стороны и один с другой. Все с заколоченными окнами.
Ничего особенного, очередная вымершая деревушка, которая перестала существовать видимо недавно оттого знак ещё не убрали, хотя выглядел он весьма ново. Дальше снова лес поднимающийся по склонам сопок, а потом резко всё обрывается. Выжженная земля. Мне сначала даже показалось, что я уснул и это странный нереальный сон про постапокалиптический мир, но ущипнув себя, я убедился, что бодрствую.
Мы ехали в полном молчании в машине с братом, говорить отчего-то не хотелось даже ему, словно атмосфера полной безысходности природы передавалась и нам. Мой взгляд поднялся к вершине сопки, и от удивления я даже приоткрыл рот, на самом пике стоял гигантский деревянный крест и под ним надпись: «спаси и сохрани». Этот вид навсегда запечатлелся в моей памяти: выжженная земля и крест на горе.
- Помнишь, мы проезжали пару километров назад деревушку? - начал брат, я лишь кивнул на его вопрос. – Чуть дальше будет завод, говорят он всё также функционирует, раньше именно жители этой деревни работали на нём. Не подскажу точно, что именно перерабатывает это предприятие, но судя по живописным видам, ничего хорошего. Начиналось то всё неплохо, контроль был на заводе что нужно, людям доплачивали что называется за вредный труд, путёвки там выдавали и прочее, и жили себе люди спокойно. Вот только лет пять-семь назад работников стало становиться всё меньше, и умирали не от рака, как можно было предположить, а от несчастных случаев. Идут как всегда домой через лес, бац и кто-то не доходит, а его потом другие мужики находят повешенным на одном из деревьев. И так с десяток раз. Думали может маньяк какой, не могли же вот так десять работящих мужиков и женщин просто взять и повеситься без объяснений, да и у всех семьи, детишки.
Брат резко замолчал, мы повернули и перед взглядом распростерлась пустошь, на которой громоздилось здание перерабатывающего комплекса. От одного его вида становилось не по себе, он настолько сильно выбивался из окружающей среды, и вызывал чувство дикого отвращения, словно вы только что увидели очередного монстра из фильмов ужасов. Хотелось закрыть глаза и поскорее забыть это место как страшный сон. Как только завод перестало быть видно в зеркалах, брат продолжил.
- Когда число перевалило за десятку, подключилась областная полиция, началось расследование. Как можно предполагать, ни к чему оно не привело. Никаких следов убийцы найти не могли, всё выглядело именно так, что люди сами решились на суицид. После тринадцатого человека, работники стали массово увольняться с предприятия и уезжать из деревни. Так за какие-то полгода деревня попросту вымерла.
- Но завод функционирует?
- Угу, работают не местные, в основном вахтовики.
Помолчали. Только от одного вида было не по себе, а после странной истории стало ещё более жутко, а нам ещё обратно тут ехать.
- Главное правило завода, - вновь заговорил брат. – Никогда и ни при каких обстоятельствах не ходить через лес.
В голове сложилась картинка, и желание попросить остановиться на обочине около вновь вернувшегося в пейзаж леса, чтобы справить нужду отпало совсем.
Странное воспоминание, но такое отчётливое, что стало даже несколько не по себе. Поправив слегка съехавший с плеча вещевой мешок, я отправился дальше, бродить по глубинам окутавшей меня тьмы.
Кровь ценнее денег
Обычная дорога как-то слишком резко сменилась на вымощенную явно дорогим и хорошим камнем улицу, где каждый следующий домик был краше другого. После нескольких десятков бедных деревень этот город кажется оазисом в пустыне бесконечно тянущихся тёмных дней. Из-за серых облаков показывается солнце и его лучи отражаются от большой красивой вывески: «Центральная библиотека». Ноги сами идут прямиком в прохладное помещение битком набитое книгами.
Меня встретил запах пыли, книг и звон колокольчика. За небольшой стойкой сидел мужчина преклонного возраста и что-то заполнял, аккуратно макая перо в чернила, он едва заметно от напряжения вытаскивал кончик языка, словно боялся что лишняя капля чернил испортит записи. Заметив нового гостя, он кивнул в сторону таблички с правилами и продолжил своё занятие.
Я бесцельно бродил среди высоких полок уходящих куда-то ввысь, с улицы библиотека не казалась настолько высокой, как изнутри. Магия, да? Пальцы скользили по обложкам пыльных книг, пока не остановились на особенно потрёпанном корешке. Книга была смутно знакомой, и судя по её виду являлась самым популярным чтивом. Как только я прочёл первые строки, что-то в голове щёлкнуло. Я знал о чём книга, знал каждое следующее слово и реплику персонажей, ноги подкосились и я упал на ближайший стул. Воспоминания всегда приходят неожиданно.
"Капля крови падает на чашу золотых весов, мужчина в маленьких круглых очках смотрит на циферблат со своей стороны, делает заметки в журнал, словно совершенно позабыл обо мне. А что остаётся бедному магу в отставке? Стоять и ждать, когда же этот человек рожденный с даром общения с вычислительной техникой, вынесет свой приговор.
- Четыреста пятьдесят три кредита, - произносит он своим глухим машинным голосом.
Иногда такое случается, люди сливаются со своими способностями настолько, что вовсе перестают быть похожи на людей.
- Сколько? Но три дня назад я сдавал столько же и было шестьсот! – мне кажется, что я выкрикнул эту фразу ему прямо в лицо, но на деле прошелестел это едва шевеля обветренными губами.
Он окинул меня оценивающим взглядом, настолько холодным, что мне захотелось поплотнее запахнуть свой плащ.
- Кровь имеет свойство портиться, если не правильно с ней обращаться. Кому как ни вам это знать, профессор.
Мне оставалось только скрипеть зубами. Я взял со стойки карту с начисленными кредитами и развернувшись на каблуках, покинул это проклятое место, которое когда-то помог создать. Судьба штука весьма странная не так ли? Вот ты помогаешь в разработке великого открытия, а оно потом берёт и поднимает в воздух целый город, стирая его с лица земли.
Мимо проносились машины с яркими светодиодными подсветками, оставляя за собой едва заметный след на ткани мироздания. Сколько же стоило содержание такого автомобиля? По меньшей мере нужно иметь достаточно сил, чтобы завести её, появилась неприятная горечь на языке от этой мысли.
Локоть ещё немного побаливал после прокола, и откуда у них появилась эта навязчивая идея сейчас ещё и по чистоте крови менять индексы стоимости? Как-будто без этого большая часть населения не живёт в трущобах, словно скот ожидающий, что однажды их кровь настолько разбавится, что будет невозможно существовать.
Когда-то я проводил эксперименты, выявляя в какой фазе легче всего из крови добыть «эфир», конечно лучше всего в тот момент, когда человек не испытывает сильных эмоций, чтобы примесей гормонов было меньше. Как сделать так, чтобы большая часть людей не испытывала сильных эмоций? Вынудить их не жить, а существовать. От корки до корки, от сдачи крови до сдачи крови.
Я вставил ключ в дверь своей квартиры, и та просто открылась от моей попытки чуть сильнее продвинуть ключ в скважину. Снова кто-то побывал тут. Что они хотят найти? Думают, что даже в своей лачуге размерами два на два я вершу открытия, которые помогут им тянуть «эфир» из людей эффективнее? Интересно, кто-нибудь из этих ребят, занимающих сейчас мой пост задумывается, что в любой момент может потерять всё, что это лишь вопрос времени? Или они тщетно стремятся найти сыворотку при которой даже учёные смогут пользоваться магической силой. Глупые ребятки.
Одна единственная категория людей, которой недоступно пользование «эфиром» - учёные, люди рожденные с талантом к познаниям и пониманию как работает и функционируют магические потоки, люди способные направлять и исследовать их. Но не пользоваться. Калеки, которые обречены на вечную зависимость от других. В мире, где даже двери в хорошие дома нельзя открыть без использования магии, родиться «знающим», так раньше нас называли, всё равно что родиться без рук и ног. Кто-то будет обязан толкать твою коляску и кормить тебя с ложечки. Вот только когда ты уже ничего не можешь дать ИМ, тебя выбрасывают в трущобы и тебе остаётся сдавать кровь каждые три дня, чтобы было на что купить еду.
Я положил все вещи на места, закрыл ящики стола и комода и поставил чайник на плиту. Хорошо, что хотя бы в трущобах чайник ещё можно было греть на обычной газовой плите, иначе бы пришлось спуститься ещё на уровень ниже и жечь книги, чтобы обогреться.
Было так глупо потерять всё из-за обычной влюбленности. Ошибка, которую нельзя совершать никому работающему в непосредственной близости от «эфира». Магическая энергия слишком чувствительна к человеческим эмоциям, и потому теперь я не могу даже видеть её, она спряталась от моего взгляда в тот момент, когда в комнату вошла единственная женщина, которая смогла зажечь во мне давно потухший огонёк.
Где она теперь? В башне? В солнечном городе? Да где угодно, рожденная с идеальной совместимостью с «эфиром» она могла добиться к своим тридцати годам любой должности в любой сфере. Одним словом элита. Моя первая и последняя подопечная с подобной аномалией, которых по всему миру едва ли наберётся десятка человек. Люди способные своей силой питать целый город, менять погоду и просто жить, без надобности «подзаправки» от доноров, вроде меня.
В квартире резко зажегся свет. Странно, электроснабжение трущоб давно отключили от центрального и потому у меня весь пол был заляпан воском. Я услышал восторженные возгласы из других квартир, открывающиеся двери и гомон ребятни.
Едва ощутимый аромат лилий и зеленого чая. Я резко развернулся в сторону входной двери. Кто бы сомневался, только один знакомый мне человек мог зажечь целый дом одним своим присутствием, как забавно, что я впервые за столько лет вспомнил о ней, и вот она тут как тут. Магия, да?
- Привет, - наполненный печалью голос.
- Привет, - я едва заметно улыбнулся ей. – Думал за мной пошлют кого-то менее значимого.
- Твоя кровь, я… - она запнулась и в глазах блеснули слёзы, по крыше забарабанил дождь.
- Я знаю, скоро этот мир поглотит и меня. Я тебя люблю.
Слышу истошный вопль и рыдания, не плачь, иначе затопишь трущобы, а людям здесь и без этого трудно, словно читаешь мои мысли и рыдания резко прекращаются. Берешь меня за руку, в последний раз почувствовать легкое покалывание от прикосновения к «эфиру», прежде чем моя кровь превратиться в обычную жидкость.
Захлопываю книгу. Это ещё не конец, но на глаза наворачиваются слёзы, я помню чем всё закончится. Моя история не будет такой же печальной как эта. Покидаю библиотеку под скрежет пера по толстой бумаге. Я должен найти свой свет и свои воспоминания прежде чем всё погаснет навсегда.
Тьма внутри
На третий день пришли голоса. Даже если учесть, что я временно остановился в городе, было странно слышать в столь ранний час такой гомон на улице. Солнце только дало понять, что собирается восходить, а уже такой шум. Открываю с неохотой глаза, едва успев сесть на кровати тут же выглядываю в окно, расположенное достаточно низко, чтобы сложить руки на подоконник. Никого. Пустынная улица, только редкий прохожий нарушил полное одиночество квартала.
Голоса стали чётче, и после пробуждения стало понятно откуда они исходят. Я схожу с ума, да? Не могут же у нормального человека в голове поселиться чужие голоса, да ещё так яростно что-то обсуждая.
Я упал обратно на подушку, прикрывая глаза. Нужно было постараться, чтобы разобрать в этом гомоне осмысленный разговор. Чем дольше я слушал, тем понятнее становилось.
- Дитя, вы так глупы. Вспомните сколько мыслей обо мне несёт этот человек, давайте вместе посчитаем скольких он желал и перед чем не мог устоять.
- Ох, заткнись. От того что ты напялил на себя костюм священника, ещё не даёт тебе право разговаривать как они. Я могу написать тебе список того, что ему ненавистно, который будет в два раза длиннее, твоей жалкой бумажки с его терзаниями о выборе в предпочтениях между мужчинами и женщинами.
- Господа, нас подслушивают.
Кто эти люди за столом. Нет, откуда стол в моей голове?
- Твой разум прекрасное вместилище для демонов, ты знал? Никогда ещё не встречала такой силы, очень приятно ощущать её, хотя она и пытается подавить нас.
- От этого становиться только интереснее, не так ли сестра? Особенно если вспомнить сколько зависти к другим людям испытывает этот человек, это вызывает у меня смех, учитывая, что имеет он. Нам всегда недостаточно, да приятель? – странное существо подмигнуло мне, оно было похоже на человека, но лишь отчасти, и это пугало.
Ты помнишь гнев, который поглощает по утрам к тем людям, что попросту случайно оказались с тобою рядом в битком набитом транспорте. Как нам хотелось, чтобы на чистеньких ботинках прекратили оставлять отпечатки своих шагов. Ты помнишь, разве можно позабыть столь глупые порывы о которых сожаления потом съедают заживо тебя. Как выплеснул на мать свою ту злобу, которую надо было внутри держать. И пусть ты извинился, но это было, есть и будет. Оно однажды сожрёт тебя и не подавится.
Прямо как я, съедая вместо одной печеньки пачку, со мной тягаться получается куда как лучше, но срываешься и ты. После бесконечного количества диет, отказа от всего, что так любил, ты возвращаешься ко мне, всегда. Всегда так было, есть и будет.
Вздор, глупость, то что выше, не идёт в сравнение с тем, какие тайны и секреты хранить приходится во мне. Я знаю содержание тех книжек, что ты читаешь каждый день, а помнишь взгляды в сторону тобой бросаемые, и мысли всё о смене «лагерей». И руки так отчаянно ты тянешь, касаясь там, где зудит сильней. Вспомни все свои метания, и жажду о том, что страшно в слух произнести, и если посчитать то данный список едва я смог бы на листке своём уместить. Всегда так было, есть и будет.
Ох, позвольте сударь, мой список всё же подлиней. Чего ты хочешь, смотря как мир вокруг живёт? Ты хочешь то, что недоступно и тут вступаю уже я, твои желания пестуя, тьму взращиваю на окнах бытия. Бороться пытаешься со мной, называя «белой», но разве может то, что сгнило, назваться белым? Нет, покрыто черной плесенью, обрывками мечтаний, так неожиданно перевоплощенных в труды моих стараний. Ты слишком часто смотришь в сторону, и даришь мне ту сладкую горечь, что следует за взглядом, и ты знаешь, так было, есть и будет.
Но ведь и у тебя есть то, чем делиться ты не намерен, не так ли? Есть разница между твоим, чужим и нашим. Тебе так жалко отдавать, но жаждешь большего, того, что я смог бы тебе дать. Порой лишь надо попросить, чтобы что-то получить. С тобой мы сможет обрести корону, деньги, власть, тебе нужно только пожелать. Я вижу, для тебя есть разница между «своими» и «чужими», и для последних ты не пожертвуешь и пенни, а для своих отдашь и сердце, вот только что из этого сильнее? Конечно первое. Ведь было так, всегда и будет.
Но что же может быть прекраснее, когда на сцену выходя, ты видишь лица обращенные к тебе? Овации и взгляды прикованные к фигуре с нечитаемым выражением лица. Взойди же на престол, я для тебя его берёг всё это время, ведь только ты, ТЫ, достоин, сильнее лучше и умнее, чем кто-либо вокруг. Мои собратья один другого глупее, ты должен был уже понять, жизнь достойную тебе смогу лишь я один достать. Ведь нет ничего прекраснее на свете, чем чувство гордости при победе. Так было испокон веков, и будет на заре мироздания.
А нужно ли тебе всё это, парень? Зачем, кому и для чего? Ты лучше сядь, ведь разве не вчера мы только скачали новую игру. Так будет лучше, поверь мне. Не нужно делать ничего, просто окунись в мир, где нет отчаяния, где ты герой и можешь сделать всё. Налей чайку, и горсть печенья, нам разве нужно что-то большее? Просто расслабься и поддайся течению, ведь это настолько проще и приятнее, чем всё, что было наверху. Ты хочешь этого, я знаю. И так всегда у нас тобой было, есть и будет.
Семь пар рук в черных перчатках, прижали хрупкое сознание к столу, и тьма всё подступая ближе, заполнила собою пустоту.
Солнечные лучи мягко прикоснулись к моему лицу. Внутри что-то надорвалось, вот только почему? Сон, был какой-то странный сон, который вспомнить после пробуждения никак не удаётся. Похоже пора было собираться в путь, пока солнце не успело скрыться за тучами, что уже наступали с севера. Я должен успеть.
Куда?
Рябью по глади воды
Вода во фляге почти закончилась, значит это мой последний привал на дороге, нужно собираться и как можно быстрее выйти к людскому поселению. Мимо проехала повозка, уместившаяся на краю девочка лет пяти радостно колотила ножками по деревянной поверхности своего трона и завидев меня, радостно улыбнулась и помахала рукой. Я улыбнулся в ответ. Было непривычно ощущать подобное, кто-то так искренне радуется просто твоему присутствию, мимолётное чувство, но приятно.
Помнишь, когда-то я считал тебя центром своей вселенной и единственным шансом наладить отношения?
Думаю для тебя это уже не важно, как впрочем и для меня, время река и унесла часть меня в своих водах, но кое-что я помню и теперь уже это не отдаёт невыносимой болью в груди, которая грозилась разорвать сердце в клочья. Теперь я знаю точно: нельзя делать центром вселенной, пусть и только своей одного единственного человека, и нельзя называть себя владыкой чьей-то души.
Куда едут эти люди? Что они везут в повозке кроме сена? У них свои цели, свои мысли, и меня там нет, и тебя тоже, а значит мы не центр всего этого мира. Так хотелось бы не так ли? Всем ведь нравятся истории о героях, о злодеях, которые являются центром своей легенды, своего мира. Думаю, каждый закрывая глаза хотя бы однажды представлял себя на месте всесильного Бога Грома, или волшебницей спасающей души людей. Желание быт значимым – нормально. По пирамиде Маслоу к самореализации и уважению мы стремимся всю свою жизнь, только не стоит забывать, что ты не одной такой и значит наступая на плечи другого, кто крепко держит тебя за голени, чтобы ты не упал, не забывай опускать голову вниз не только ради плевка, но ради улыбки. Ведь у тех кто вокруг ниже-выше не важно, есть своя жизнь и свои желания быть центром чего-то.
Все говорит – живи как хочешь ты, не думай о том что скажут (в рамках приличия конечно). Я пытаюсь преодолеть этот барьер, но каждый раз больно бьюсь головой. Слишком велика зависимость от других, слишком страшно посмотреть в глаза и увидеть там непонимание и насмешку. Когда-то я боялся писать или творить, потому что индексом одобрения служили родственники, которые всеми силами старались сказать «так не нужно, а это тебе пользы не принесёт, а это тебе зачем уметь». Только сейчас на короткое время я чувствую себя свободным от этих рамок.
Однажды я покрасил чёлку в яркий красный цвет, и стеснялся пойти в школу, да там шушукались за спиной и тыкали пальцами, словно я зверушка в зоопарке. Но потом пришло осознание и что? Пара дней и всё прошло, никто уже и не обращал внимания, что у меня красная чёлка, потому что я не центр мира, улавливаешь?
Все эти картины написанные кровью из носа, инсталляции и прочее лишь желание побыть краткий солнцем. Главное не погаснуть. А вот с этим уже сложнее, порой для этого хватит одного человека с полным ведром воды. У меня такое было и пожалуй есть, когда я получаю сообщения о своих постах и слышу только лишь угнетение, в такой момент хочется удалить всё что писал и больше никогда не показывать. Но… Центр вселенной, да?
Я увязался вслед за повозкой, отчего ребёнок обрадовался ещё сильнее, а отец девочки предложил запрыгнуть в повозку. Порой на пути встречаешь таких людей, и стоит благодарить их за это, не молчать отвернувшись, а сказать. Ведь на миг они становятся центром твоего внимания, им приятно, поверь.
Из-за горизонта лениво выползали грозовые тучи, но похоже мы успеем доехать до города до начала грозы.
Однажды кто-то сказал мне
Девочка продолжала весело болтать ногами и щебетать о чем-то, иногда прерывалась и откусывала от буханки кусочек, со мной кстати тоже поделилась, потому что папа говорит, что нужно делиться с ближними.
Мне тоже всю жизнь что-то говорили, как нужно, как должно, и чего ни в коем случае делать нельзя. После мы удивляемся, откуда в детях столько комплексов и странных предрассудков, сами того не желая мы порой закладываем в них истину, которая должна была стать для каждого своей. Чей голос говорит в моей голове, что можно, а чего не стоит делать? Порой так и хочется заглушить его, заставить умолкнуть хоть на миг, но подсознательно сначала слушаю его, а после уже тот, что тише. А надо бы наоборот.
Может по этой причине я так усердно бегу?
Я бегу не от города и одиночества, а от этих голосов, что застряли внутри и иногда воплощаются, поэтому я так усердно ищу тот угол в этом мире, где больше не услышу этих голосов.
Я должен сам решить, где начинается истина. А пока под мерный стук колёс, вздремну, ведь уже совсем скоро разразится гроза и будет уже не до сна.
Не забывай
В городе были похороны, пышные такие, хоронили какого-то местного выдающегося человека. Громкие всхлипы раздавались тут и там, черные платья, шляпы, оборки, словно декорации к очень дешевому фильму. На языке появилась неприятная горечь, почему смерть изображают такой красивой? Я впервые столкнулся с ней в возрасте шести лет, в миг когда вагон поезда в котором мы ехали размозжил мальчику голову.
Мне говорили, что я не могу помнить подобного, не могу помнить увиденного, ибо поезд шёл слишком быстро, но я помню. Ложное воспоминание, или его подбросила мне ты? Помню, как выглянул в окно и увидел тело лежащее в зеленой траве и несколько мальчишек стоящих рядом, явно ещё не до конца понимающих, к чему только что привели их глупые игры. Наверное, это был твой способ поздороваться.
Впечатление он произвёл, этого не отнять, но настоящее знакомство произошло чуть позже, в ночь когда мама пошла с новыми знакомыми на берег моря. Там вдалеке на холме с которого мы только что спустились я увидел тень в черном одеянии, знаете такое типичное описание смерти – женщина в длинном черном развевающемся на ветру платье. Это была ты.
Ты оставалась рядом, когда мне было страшно, больно и одиноко, когда мне больше не с кем было обсудить произошедшее за день, когда тревоги снедали меня изнутри. Ты никогда не предотвращала и не препятствовала мне, словно наблюдатель со стороны, святой отец к которому я приходил на исповедь. Было именно так, я искренне верил в Бога и думал, что ты вроде ангела хранителя, ведь перед сном я всегда произносил глупые слова вроде «спаси и сохрани» и сжимал пальцами крестик. Сейчас это лишь забавное воспоминание, а тогда я искренне верил во что-то. Потому что видел.
Колесо повозки с гробом шумно нырнуло в яму с водой, и меня обдало мелкими грязными каплями, вырывая из странных раздумий. Негоже богохульствовать в такой момент, да? Хотелось поскорее протолкаться сквозь поток людей, нырнуть в ближайшую таверну и поесть горячего супа. Но как и положено в момент траура, почти на всех заведениях красовалась табличка с надписью «закрыто», кроме одного, находящегося на самом краю городка, который был полностью сделан из камня.
Мне нравилось произведение Стивена Кинга «Сияние» и его продолжение «Доктор сон». Там была отличная мысль о том, что чем старше становился человек, тем слабее были его мистические силы, потому что в детстве мы более восприимчивы. Жаль, что сейчас эти чувства так сильно притупились, хотя может это и к лучшему, видеть смерть на каждом углу, занятие не из приятных, да Денни?
Оглядываясь назад, я понимаю почему ты появилась, как бы не хотелось этого признавать, но с друзьями у меня всегда был напряг. Хотя на каждый день рождение мне было кого пригласить, но это всегда были разные люди, за столько лет я не смог найти себе компании, которая приняла бы меня таким какой я есть, поэтому рядом всегда была ты. Психологи говорят, что дети прощаются со своими вымышленными друзьями, когда приходит время, порой это занимает даже весь подростковый период, когда мир вокруг кажется особенно враждебным. Чаще вымышленные друзья уходят раньше, заменяясь реальностью.
Изменилось ли что-то у нас? Порой мы можем не разговаривать неделю, иногда ты уходишь, но каждый раз возвращаешься. Потому что, что? Ты говорила это с детства – должна меня защитить. Спасибо, правда. Может ты единственное благоразумное, что есть во мне.
Интересно где ты сейчас? Следуешь за грозой или маячишь впереди ярким лучом солнца. Я знаю, что мы вновь встретимся, ведь я всё ещё помню…
Там, где нет меня
Небольшая уютная комнатка, устроенная на чердаке, стала моим пристанищем в новом городке, который следовало покинуть не позднее чем завтра вечером. Сегодня же я мог со спокойной совестью наслаждаться мягкой кроватью с чистым, пусть и протёртым в нескольких местах, бельём, а в коридоре этажом ниже была даже раковина с деревянным баком и зеркалом, прикрученным к нему. Как сильно человека меняют недели скитаний! Та, другая жизнь - с доступом ко всемирной сети и мягкими одеялами из синтетической ткани - уже кажется странным сном, который однажды приснился кому-то другому.
На небольшом прикроватном столике расположилась странная потёртая книжка, видимо, кто-то из местных забыл убрать перед моим приходом. Подхожу ближе, чтобы взять книгу в руки. Нужно отдать её хозяину, ведь он и так позволил мне жить у себя за символическую плату в виде помощи с нарубкой дров. Вещевой мешок с глухим стуком падает на пол, а рот непроизвольно открывается в немом крике: на обложке красивыми прописными буквами написано моё имя.
Падаю на кровать. Пальцы судорожно начинают листать странную книгу, такую знакомую и одновременно кажущуюся инородным предметом в моих руках, словно она не должна находиться в этом месте в это время. Но вот она здесь, и, похоже, никуда не собирается исчезать.
Всё это когда-то происходило со мной? Те воспоминания, что приходили ко мне во время путешествия, не накатывали девятым валом, они всегда медленно закрадывались, постепенно прокладывая себе дорогу. Эта же книга ворвалась в сознание невидимым вихрем и запутала всё намного сильнее, чем было до этого. Или вся моя жизнь была такой запутанной? Если да, то я хочу закрыть эту книгу и никогда больше не открывать её. Но пальцы против моей воли продолжали листать пожелтевшие страницы, пока дата в верхнем правом углу не сменилась на завтрашнюю.
«На землю упали первые капли дождя, когда ему пришлось спешно покидать уютный уголок под крышей доброжелательного горожанина. *Нужно срочно поменять фигуру женщины на девочку лет десяти, на его поведение явно легче влиять через детей*. Он идёт через поля с пшеницей, когда раздаётся первый раскат грома. *Не забыть про подсолнух*».
Резко закрываю книгу. Это что, какое-то «Шоу Трумана»? Хочется резко выбежать на улицу, чтобы так же, как и герой фильма, озадачить нерадивых актёров. Но это не помогает, и проходящие по улице люди лишь непонимающе смотрят на меня. Одна женщина печально покачала головой и сказала, что знает место, где могут помочь таким, как я. Значит, не шоу.
В комнате уже нет книги, только карандаш и пустой листок бумаги. Кто-то словно бы намекает – садись и пиши свою судьбу сам, если не желаешь мириться с тем, что уже было написано.
Так и сделаю!
Рука чуть подрагивает, когда я сжимаю пальцами карандаш. На листе появляются большие буквы давно забытого алфавита: «FUCK YOU!»
Закидываю вещевой мешок на плечо и быстрым шагом покидаю гостеприимный дом.
Нет пути назад
Станция встретила меня непривычной тишиной, в окошке где продавались билеты мирно посапывал кассир. Будить человека было жалко, но и без билета попасть на поезд могло оказаться весьма проблематично. Около окошка висело расписание, и если верить этой бумажке то ближайший поезд подойдёт не раньше чем через два часа. Значит у меня есть время.
Идти куда-то совершенно не хотелось, последний отрезок пути вытянул из меня все силы, и не долго думая, я сел на скамью рядом с кассой. Никогда мне не доводилось видеть более прекрасного вида, чем тот что предстал передо мной: озеро окруженное полями и лесами, темная гладь воды отражала тускнеющие перед закатом лучи солнца. Наверное это то самое место, где пора было сделать выбор.
Память собралась воедино, и уже не резала пальцы неровными осколками, которые приходилось постепенно собирать в единое зеркало. Отражение человека, которым я когда-то был, и есть наверное, смотрело на меня. Легкая паутинка расходилась по всей поверхности, места, где оно было склеено заново были хорошо видны, и моё отражение было искажено.
Здесь и сейчас, чего ты хочешь?
Уйти.
Куда?
Вопрос остающийся без ответа уже долгое время. Я бы встал и ушёл в закат, но там ничего нет, а создавать заново очень страшно, особенно одному.
Тебя страшит одиночество?
Нет, меня страшит, что вновь ничего не получится, что вновь придётся вернуться к точке отправления, что вновь… Я упаду.
Падать больно, это неоспоримый факт, но разве это останавливает детей перед следующей попыткой встать на ноги и пойти в сторону своей ведомой только им цели.
Я не хочу оставаться, но и уйти сейчас будет глупо.
Всё это в твоей голове, те установки которыми тебе забили голову ещё с детства. Без диплома нельзя ничего добиться, без денег нельзя никуда уйти, без родителей нельзя ничего решить… Можно. Встань и иди, по дороге проснёшься.
Я чувствую твои пальцы у себя на плече, и слёзы собираются на нижнем веке, вот-вот готовые сорваться и разделить на три части лицо. Снова всё бросить, когда было вложено столько сил? Я потерял часть себя в этой канители, и часть своего здоровья, пальцы уже не смогут сжаться в кулак.
…
Прости, я не вернусь.
…
Поезд с грохотом подошёл на станцию, чтобы выгрузить пассажиров, как и ожидалось, желающих сесть не оказалось. Гудок. Поезд мчится дальше.
После стольких дней скитаний мешок уже не кажется таким тяжёлым, а твои слова всё сильнее врезаются в сознание обретая истину. Ты права, нам пора стать собой, а не призрачной тенью чьих-то ожиданий.
С чего начать?
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
