Обложка Я должен успеть

Я должен успеть

Сергей Гулевич

0% прочитано
Стандартный
Сергей Гулевич

Я должен успеть

Глава 1

Содержание

Сказка про дракона.. 3

Горы Крыма. 5

Не сезон.. 7

Ветер дальних странствий. 9

Рассвет. 10

Вкус меда на губах.. 12

Ночной дождь. 13

Темное золото.. 15

ПАПА.. 17

ТУМАНЫ... 18

СЕКРЕТЫ ПРАВИЛЬНОГО ВИНОПИТИЯ.. 20

КРАЙНЯЯ.. 21

ГОРЫ ПРИЗРАКОВ.. 23

МЫ УБЕГАЛИ.. 24

БЕЗ БРЫЗГ. 26

ДОРОГА В КОКТЕБЕЛЬ. 27

СТАРЫЕ ФОТОГРАФИИ.. 30

ПРОЩАНИЕ С Коктебелем... 32

МАЛЕНЬКИЕ ЧУДЕСА.. 35

КРЫМСКИЕ ДОРОГИ.. 37

КРЫМСКИЕ ГОРОДА.. 39

КЕРЧЬ. 42

СЕВЕРНЫЙ КРЫМ... 45

ФЕОДОСИЯ.. 47

ПЛЯЖИ БОЛЬШОЙ ФЕОДОСИИ.. 50

КОКТЕБЕЛЬ. 53

ЭКСКУРСИЯ ПО КОКТЕБЕЛЮ... 56

СОЛНЕЧНАЯ ДОЛИНА.. 61

СУДАК.. 63

ГУРЗУФ.. 65

СЕВАСТОПОЛЬ. 68

ЗАКАТЫ... 71

РАНЧО.. 73

СОЛНЦЕ В ЛАДОНЯХ.. 75

ХАМЕЛЕОША.. 77

ДОМ ВЕТРА.. 78

УТРО.. 79

МОЙ КОКТЕБЕЛЬ. 80

КАМУШКИ В ЛАДОНИ.. 82

СЕРЫЙ КАМУШЕК.. 83

ЖЕЛТЫЙ КАМУШЕК.. 84

ЧЕРНЫЙ КАМУШЕК.. 85

ХРУСТАЛЬ. 86

ЖЕЛУДЬ. 88

КРАСНЫЙ ГРАНИТ. 89

ПЕСЧАНИК.. 91

РУСАЛКА.. 93

Последний берег. 94

Дом под красной крышей. 96

Май в крыму.. 97

Каралары. 98

Места силы... 100

Сказка про дракона

Далеко-далеко, где море встречается с небом, спал Дракон.

Он был чудовищно могуч и стар, ведь, по сути, он и был чудовищем, из тех времен, когда мир не принадлежал людям. Тогда Дракон властвовал над окружающими землями. Когда он расправлял крылья, сотканные из дыма и огня, мир накрывала тень, а от его рыка горы рассыпались прахом.

Он не плевался пошло огнем, как сказочные драконы, он сам был огненной стихией, скатываясь неудержимой волной пламени вниз по горным склонам, присваивая себе жизни и обращая в пепел все живое на дни пути вокруг. Щедро засеивая землю огнем и пеплом, из которого потом рождалась новая жизнь.

Прошли века, Дракон все реже поднимался в небо, и все больше дремал у моря. Его дети, встав на крыло, улетели к звездам искать свой дом. Дракон все реже просыпался, глубже и глубже уходя в лабиринты сновидений, ища там свою молодость.

Постепенно в долинах, окружающих лежбище Дракона появились люди, они пахали, сеяли, растили детей. И боязливо косились в сторону черной громады у моря, рассказывая другу другу по вечерам, мрачные и таинственные истории о своем соседе. Так пролетали века, Дракон не обращал внимания на людей, люди жили своей жизнью.

Пока однажды в поселке не появился Поэт. В начале, он просто вживался, ходил по холмам, бродил по лесу, давно выросшему на спине Дракона, пил воду из родников, валялся на пляже у дома, шокируя местных жителей отсутствием одежды.

И однажды случилось то, что должно было, случится рано или поздно. В сердце Поэта проснулся драконий огонь, и оно изменило свой ритм. Он смотрел на окружающие горы и не мог насмотреться, он раз за разом уходил в холмы и не мог остановиться. Драконий огонь в сердце водил его кистью и пером, рождая картины и стихи.

Частички огня, пропитавшие стихи и картины попадали в души гостей Поэта, и они начинали видеть красоту рыжих холмов, бесконечного неба, игру цветов Хамелеона. И возвращались раз за разом назад, потому что разлука с драконьими землями становилась мучительной. А по возвращении, драконье пламя в душе разгоралось пожаром.

Время шло и Поэт ушел за грань…

Поселок рос, и в него приезжали друзья Поэта, потом друзья друзей, потом просто люди желающие отдохнуть у моря. Некоторые не видели ничего обычного, и, отдохнув, счастливые уезжали домой. Но некоторые возвращались, и опять и опять. И в их душе горело драконье пламя.

Однажды проснувшись, Дракон понял, что он больше не одинок. Вокруг кипело и переливалось драконье пламя в душах людей.

Горы Крыма.

У каждого есть свое понимание гор. Кто-то грезит снежным Казбеком, сияющим под Луной, над спящей Степанцминдой. Кого-то манит суровый Памир своими вершинами, царапающими своды черного, расшитого звездами неба. Для кого-то откровением является холм в родном городе, на котором он впервые поцеловался, и в первый раз почувствовал, как ветер на вершине надувает крылья, и ощутил, что в этот момент все возможно. А вот в мою душу вошли и навсегда остались горы Крымские, мягкие, округлые, плюшевые. По которым так хорошо просто гулять наслаждаясь видами, не перебарывать себя на отвесной скале, а просто идти куда глаза глядят. Истоптанные ногами бесчисленных туристов, некоторые из которых раз за разом возвращаются назад, пытаясь найти себя, потерявшегося в бесчисленных долинах и распадках. Обрести свою целостность под бескрайним небом. Разрисованные тропами сверху донизу, как венами. По которым, пульсируя эмоциями, двигаются многочисленные группы туристов. Навьюченные рюкзаками, со сбитым дыханием, с запекшимися губами, но с безумно счастливыми, сияющими глазами на запавших лицах.

Покрытые лесами, где торят свою тропу горделивые кабаны, ведущие свое богатое семейство к водопою, где по степям яйлы бродят полудикие лошади, охотно снимающие соленый хлеб с ладони, а грациозные косули призрачными тенями срываются вдоль по склону. И иногда, среди порыжевшей листвы деревьев, мелькает хвост мышкующей лисы. А в отдаленных уголках до сих пор живут дриады, стерегущие источники, вода которых прозрачна и чиста, и ею сложно напиться. Можно выпить больше чем возможно, и меньше чем хочется. А напиться досыта ни разу не получалось. И она неделями не теряет своего вкуса в пластиковой баклажке. А в полнолуние можно услышать незамысловатую, но такую притягательную свирель Фавна. И горе тому, у кого ночью не окажется с собой лепешки, либо фляги вина. Он узнает, почему Фавн считался грозным. Древние боги, бежавшие от беспощадного огня костров, разожженных монахами, нашли свое прибежище в поселках у подножия гор. Если плеснуть вина через край стакана, в сторону порога дома, то можно встретить взгляд черных глаз Темного Вакха. А на рассвете из прибоя поднимается Пеннорожденная, чтобы потом, набросив покрывало и надев сандалии, легко пройти по камням пляжа и вспорхнуть вверх, в город. У суровых стен Крепости, совершая утреннюю пробежку по набережной, можно встретить мускулистого молодого парня с длинной гривой седых волос. Движения этого персонажа скупы и экономны, лицо закрывает коринфский шлем, а за плечами угадываются фигуры его сыновей - Фобоса и Деймоса.

Крымские горы начинаются на плечах Черного Дракона у Феодосии и падают в глубины моря у Балаклавы. Они дают приют и кров всем, кто дышит, и тем, кому дыхание не очень нужно. Они пропитаны легендами, залиты серебром луны и выжжены солнечными лучами. Они бесконечно старые, ушедшие в свои сны. Но до сих пор живые и способные проснуться, если их позвать. И тогда ночь озарит отсвет костров за склоном, а рокот барабанов властно позовет к себе, в чаще леса загорятся любопытством чьи-то глаза, и легенда войдет в жизнь позвавшего. После чего никогда не получится оставить рюкзак в шкафу, а дорога станет бесконечной…

Не сезон

Мало кто понимает, зачем ехать в Коктебель в не сезон. Когда все разъехались, набережная тихая и пустая. Большинство кафешек закрылось на зиму, и нужно самостоятельно придумывать ужин, а иногда и обед. Солнышко бывает, греет почти по-летнему, хотя легкую куртку снимать не хочется. А чтобы поваляться на гальке пляжа, нужно брать подстилку.

И в эти дни Коктебель не держит в себе, он выталкивает за свои пределы. Гулять по набережной, улочкам и узким закоулкам не доставляет никакого удовольствия. Исчезает волшебство, и они превращаются просто в путь из точки А в точку Б.

Но стоит выбраться за поселковую окраину, неважно в каком направлении. Можно с второну Тепсеня, можно к Татар-Хабурге, можно на гору Волошина, это совершенно неважно. И тут стоит остановиться, волшебство Коктебеля бесшумным селем наполняет душу, зачастую выплёскиваясь слезами, а потом, уже дома текстами.

Можно задыхаясь, надо, ой надо, менять ритм жизни, не доведет до добра постоянное сидение за компьютером, подняться по усыпанным щебнем тропинкам на гору Волошина. Жадными глотками забить жажду, и усесться на каменный трон, вытянув гудящие ноги вперед. И просто смотреть на лежащую под ногами бухту и долину, холмы, тающие в голубой дымке.

Вначале ты просто смотришь, а потом ты начинаешь видеть.

Как на ветру танцует ковыль, дотягиваясь своим горьким ароматом на самый верх.

Как ветер гонит стадо волн к берегу, забавы ради срывая белую пену с их вершин.

Как из бесконечного неба, которое осенью поднимается настолько высоко, что падать в него просто страшно до головокружения. На тебя смотрит Солнце, заставляя довольно щуриться.

Как бегут по Карадагу тени облаков, раскрашивая его шкуру причудливым рисунком, на секунду заставляя полыхнуть, яростным огнем Чертов палец.

Как набежавший дождик, прохладными пальцами ощупывает твое лицо, изучая и запоминая, чтобы в следующую встречу, радостным шёпотом, бессвязно перехода с темы на тему, рассказывать новости.

Как готовятся к долгому зимнему сну виноградники, чтобы весной ожить, впитать в себя Крымское солнце, морскою соль, степные ароматы и явить миру чудо "Мадеры".

Как раскрывается во рту глоток любимого вина, кружа голову медовой сладостью и вкусов орешков, а его аромат раскрывается правильно только тут, насыщаясь оттенками Коктебельской долины.

Как потихоньку загораются огоньки внизу, под ногами. А Коктебель, начинает растворяться в голубых тенях сумерек.

И все становится настолько правильно и гармонично, что холод и твердость камней под тобой, промозглость, набежавшая после дождика, чувство голода и жажды остаются где-то на задворках сознания. Окружающий мир поглощает тебя целиком. И видеть его, чувствовать его, понимать его является настолько захватывающим занятием, что неудобства тела, становятся настолько малозначимыми, что не вызывают ни интереса, ни желания двигаться.

А потом, буквально вытягивая себя за уши, приходится возвращаться в реальный мир, к его хлопотам и проблемам. Чтобы однажды опять задохнуться от счастья, усевшись на каменный трон.

Ветер дальних странствий.

Он загадочен и таинственен.

Он несет с собой ароматы чужих стран, нотки многих загадочных вкусов.

Он обычно начинает дуть весной, когда мартовские коты вступают на тропу любви. Но, иногда Он просыпается и зимой, тихо барабаня пальцами по стеклу, сбивая наледь.

Он не знает слова «нет», и не понимает, что такое «невозможно».

Он наивен, надоедлив, и может бесконечно дуть в уши про то, как Он гонял ковыль в степях у Арабатской стрелки. Как волны травы скатывались прямо в горящее на закате море. А после того, как Солнце потухло, окрасив поверхность воды в карминные тона, трава и в сумерках продолжала свой бесконечный бег к морю.

Слушать этот мистический ветер не устаёшь никогда.

Он приносит приветы от далеких друзей и знакомых, от мест, прочно вошедших в твою душу, и ставших ее законной частью.

Он может без конца крутиться вокруг тебя, напевая один и тот же мотив: «Пошли со мной! Раскрой свои крылья, ведь небо так близко».

Он умудряется в серой ноябрьской хмари передать привет от плюшевых холмов и раскрасить унылый бесснежный декабрь яркими красками.

Когда Он не приходит, я начинаю волноваться.

Ветер Странствий стоит за моим правым плечом, и перебирает изрядно поникшими крыльями. И пока Он рассказывает мне на ухо свои истории, полудохлое сердце начинает ритмично качать кровь, попадая в правильный ритм. И появляется зуд в лопатках. Они всегда зудят, когда начинают расти крылья. И свитер становится тесном в плечах.

А новая дорога начинается прямо за дверью.

Рассвет

Вечером на берег навалилась ватным одеялом духота, где-то у горизонта бродили черные тучи, и порыкивал гром. Время от время набегавшие порывы ветра приносили прохладу, но потом опять наваливалась жара. Спасало только море, да охлажденный портвейн пополам с минералкой.

Набережная шумела, и гремела тымц тымц из кафешек, мешая спать, но в конце концов утихла.

Пол ночи над палаткой бродила гроза, бросалась молниями, гремела в литавры, дергала порывами ветра стяжки. Всячески выражала свое неудовольствие, но потом ушла в горы изливать свой гнев, оставив после себя прохладу, и взбаламученное море.

Рассвет деликатно раскрасил небо в розовые тона, позолотив песок, и поднял высоко-высоко в небо обрывки облаков. Я проснулся от тишины, как бы ни смешно это звучало, для закоренелого горожанина. Тишина не липла ватой в ушах, она заполняла собой окружающий мир, залитый светом и легким ветром, порывами, тянувшим со стороны моря.

По пляжу, важно расхаживали чайки, выискивая в водорослях мелкую живность. И больше в мире никого не было. Только Солнце, уверенно поднимавшееся в бездонное небо, сонное море, практически без волны, прозрачное и чистое, да горы за спиной, держащие на своих плечах крышу мира.

Не хотелось шуметь, ходить, купаться.

Хотелось растянуть этот миг на максимальное большое время, чтобы оставить его в себя, навсегда.

Смотреть и смотреть, на то, как с еле слышным шипением играют волны с песком и мелкими камнями, выбрасывая на берег, и снова затягивая назад мелкую ракушку. Как вдоль берега пробежал ветерок, баламутя морскую гладь, шаля и срывая макушки волн. Как вдалеке, поднялись плавники дельфинов, стая шла играя, и точно также наслаждаясь утром.

Боковым зрением, случайно заметил Лучшую из женщин, завороженно застывшую рядом, и в ее глазах, также, как и моих, отражалось встающее из моря Солнце.

А потом проснулась малышня, зафыркал чайник, и с каждым глотком терпкой бодрости, уходило таинство утра. В свои права вступал новый день, который обещал новые повороты дороги, открытия и впечатления.

Вкус меда на губах

Такое бывает не часто, и оно не должно быть часто. Повторяемость превращает чудо в рутину, низводит волшебную сказку до уровня серой и скучной истории.

Для начала, нужно поймать за хвост правильное настроение. Когда несмотря на всю усталость, дождливую мерзость декабря за окном, ты смотришь на Лучшую из женщин, с которой связано так много. Да что там много! Все самое лучшее в твоей жизни. И боковым зрением, замечаешь, как раскрывается радуга, делая свет на кухне более мягким.

И ты идешь в секретное место, которое, что смешно, данным давно известно всем. За рабочим столом стоит несколько особо ценных (не дорогих, нет, а именно ценных для тех кто в теме), бутылок. Они являются ключами к настроению и эмоциям, оставшимся далеко за спиной. И куда хотелось бы вернуться, хотя бы на несколько часов.

Там спит чача из Кахетии, когда починят сердце, тогда и разбужу ее. Портвейн из Крыма, бывшая ординарная «Морячка». Забронзовевшая от гордости и ставшая «Марочным». Пара бутылок шампанского, ну это точно не моя история. И не на сегодня.

А в уголке, стоит поросшая пылью, бутылка «Мадеры» 2009 г. от Массандры.

Сперва принести на кухню, аккуратно, чтобы не взболтать вино, осмотреть бутылку. Стереть пыль, пару раз, чихнув при этом, с особым удовольствием. Найти свой старый Викторинокс, который ездил со мной в Крым и не только с самого первого года. Выщелкнуть штопор, и очень аккуратно вытащить пробку.

А потом, поздороваться с просыпающимся вином, не испугать его резкими движениями, осторожно втянуть в себя первые ароматы. Они не самые правильные, потом, когда вино проснется и надышится воздухом, оттенки станут гораздо богаче. Но первые запахи из горлышка, это как рукопожатие со старым другом, когда впереди ждет ужин и долгий приятный разговор, и это предвкушение, делает этот момент особо важным и ценным.

Поднять бутылку на уровень глаз, наклонить к губам, и сделать маленький глоток, только чтобы смочить губы и рот. Совсем чуть-чуть, деликатно, как целуют девушку на первом свидании в 18 лет. Ощущая, на губах сладость меда, ароматы груши, инжира, айвы, переходящие во вкус жареных орешков. А губы сами собой растягиваются в улыбке, и мир становится теплым и уютным.

А дальше, будет неспешный разговор ни о чем, хорошее кино как фон для разговора. И свечка в центре стола, которая не столько дает свет, сколько порождает глубокие тени, в которых будут звучать Грузинские реки, и остро пахнуть Крымской полынью, а рокот дизеля верного Гольфа отразится от стен дома.

Ночной дождь

Ночью пришел дождь, он шелестел листвой деревьев, робко стучался в стекло, топтался по подоконнику. Ненавязчиво шумел, и звал поговорить. Пытался пробраться внутрь, но мешали стекла.

И добился своего, я проснулся и долго лежал в темноте, слушая его лепет. Потом не выдержал, и тихо пошел на кухню, не включая света. Чайник быстро спев свою песню, заварив черный чай, пошел на балкон, тщательно закрыв за собой двери.

Не спеша набил табаком трубку, стал раскуривать, слушая шелест дождя за стеклом. Поднимающийся пар, от деревянной куксы наполнял балкон иллюзией тепла. Сделавл первый, самый вкусный глоток, опаливший своей терпкостью рот, и принесший тепло.

Я открыл окна, и дождь радостно вошел внутрь, заполнил собой все, повозившись уселся на подоконнике и заговорил…

…. Еще вчера он бродил по Коктебельской долине, сидел на троне у могилы Волошина, смахнув с нее пыль, и омыв камешки. А потом ушел гулять над морем. И соленый морской воздух заполнил помещение. И я жадно глотал его, закрыв глаза. И где то на грани слышимости, ворочалась гроза, время от времени блистая серебром молний.

… а Фавн пока ушел из поселка, и поселился в пещере под Святой горой, в лесу. Его раздражают толпы туристов, и вонь набережной. Он играет у родника дриадам, строящим ему глазки. Обещал вернуться назад осенью.

… Дриада таки отловила Сатира и поколотила его, и теперь ее родник кристально чист. И никто его не баламутит. Но она скучает…

… У Ильяс-кая, как и всегда стоят палатки, горят костры и аромат чая и вина привлекает к стоянке лесной народ. И аромат мокрых листьев, запах дыма кружил голову щедро принесенный дождем не хуже любимой мадеры….

… Мокрые дороги вдоль моря наливаются светом Луны и зовут за собой, обещая за поворотом показать новые чудеса, и манят приключениями. Они пусты ночью, и наполненными отголосками прошлого. И нырнув в туман, можно встретить генуэзцев, тавров, татар, идущих своими дорогами…

… Виноград ниже Щебетовки уже наливается соком, и к сентябрю станет сладким как мед. И вино в этом году получится по настоящему искристым и солнечным….

… Колодец у ног Каменной бабы опять наполнился водой, и она не такая соленая как обычно. Но вкусно отдает напившейся воды степью и морем…

Дождь делился новостями, бессвязно, перескакивая с темы на тему, как и проложено взбалмошному летнему дождику. Он трогал меня за лицо своими ладонями, и соленые капли стекали по щекам, пропитывая бороду. Он мимоходом затоптал огонек в трубке, и переполнил куксу, превратив чай в дождевую воду. Он дышал Крымским морем, горами и степью и звал за собой в дорогу.

А потом встало солнце, и дождь побрел дальше, унося с собой такие родные ароматы, оставим на прощание сырость и потухшую трубку.

И ложиться спать, уже не было смысла.

Темное золото

В Крыму как-то незаметно опустели пляжи, исчез трафик на дорогах, одиноко стоят зонтики кафе набережных поселков. Жара ушла, и вместе с ней ушло марево, которое каждый день вставало летом. Размывая силуэта дальних гор, и сплавляя море с небом, где-то там, у горизонта.

Воздух, особенно по утрам, стал звеняще прозрачен, и особо вкусен. ИМ можно умываться, спозаранку, изгоняя сонливость из тела. Из него вымылась вонь бензина, сгоревших чебуреков, и речек вонючек. И в Коктебеле, как и ранней весной, запахло цветами, степью и морем.

По вечерам байка воспринимается, не как обуза, а приятное дополнение к посиделкам, а портвейн и мадеру, сменил в меру острый глинтвейн, на всю веранду благоухающий апельсиновой цедрой и перцем. Который можно бесконечно потягивать, во время неспешного разговора ни о чем, грея руки о большую, "ведерную кружку". И тепло общения, аура Коктебеля, жар глинтвейна сливаются внутри воедино, изгоняя холод, далеко прочь, в бархатную темноту.

Море еще теплое, да и днем, можно погреться на пляже, под высоченным небом, которое осенью в Коктебеле поднимается в такую высь, что смотреть страшно. Зеркало воды становится чистым и ломким. Его совершенно не хочется разбивать, врываясь в воду с радостным воплем. В него положено аккуратно входить, ложиться на спину, и превращаться на малую каплю времени, в часть прекрасной Коктебельской Вселенной.

Окрестные холмы беззвучно зовут на свои тропинки, и, шагнув на них утром, можно блуждать до самого вечера. А в сиреневых сумерках, когда Хамелеон растворяется в наступающей темноте, спустится вниз к дому. А утром, случайно глянув в сторону Джан-Куторан, опять сорваться в лабиринт троп, чтобы вернуться только вечером.

В леса, над Солнечной долиной пожаловала Госпожа Осень, во всем своем великолепии. Щедро заливая золотом и багрянцем кроны деревьев. Наводя порядок, после в своем хозяйства, после веселого лета. Вода в родниках становится стылой, и уже не дарит свежесть и силы телу, хотя остается столь же вкусной. Но весело булькает в котелке, разгоняя аромат черного чая по полянке. А под кронами деревьев, царит прохлада, а на пустых тропах, гуляется особо хорошо.

Уже скоро пойдут нудные затяжные дожди, станет промозгло и уныло. Но пока Госпожа Осень еще гуляет по лесам, и огонь ее волос зовет за собой. Руки сами собой пакуют рюкзак, кроссовки уже одеты, и калитка тихо закрывается за спиной…

ПАПА

В далеком 1978 году я впервые приехал в Коктебель, тогда еще Планерское. Одетый в шорты, майку и сандалии. Руками намертво вцепившись в мамины и папины руки.

Без бороды, лысины, одышки, привычки к хорошему алкоголю, без удивительных проблем с организмом.

Белобрысый, ростом чуть ниже стола, еще умеющий просто так улыбаться окружающим. Три года всего-то.

У меня, к сожалению, малочто осталось в памяти из этого времени. Помню, как папа учил меня плавать,и успевал оказаться рядом, когда я бодро пуская пузыри, шел на дно, дрыгая руками и ногами. И выхватить из волны, и успокоить.

А когда я разбивал коленку о камни в погоне за бабочкой и, размазывая по мордахе слезы, горестно выл, папины руки стирали слезы, а на ухо тихо звучало: «Мы, мужчины, не плачем из-за таких мелочей». Мама клеила пластырь и переживала.

А потом мы шли гулять,и солнце шипело,садясь в море.И не было безопаснее и уютнееместа в мире, чем папиныплечи.

У меня с тех самых пор профиль Карадага, Коктебельские рыжие холмы, большой пирс ассоциируются с детским счастьем, теплом и безопасностью. И поэтому, каждыйраз, когда я приезжаю в Коктебель, я чувствую себя дома.

Папа пристрастил меня к чтению, передал талант к готовке еды, заставлял в школьныегоды напрягать мой детский умишко,был всегда рядом. Незаметно сформировал меня таким,какой я есть сейчас. Очень гордился моей непутевой книжкой.

А вчера он ушел в свет…

И вот самый уютный и надежно спрятанный уголок моей души, в котором были спрятаны детскиевоспоминания, беззвучно рассыпается в пыль…

ТУМАНЫ

Проходит вечер, ночьпройдет — Придут туманы,

Любая рана заживет, Любая рана.

Иногда наступает такой период, когда летать больше нет сил, и крылья, что ранее держали тебя в воздухе, становятся похожи на тряпки, пропитанные городским воздухом. Тогданужно сделать паузу. Для этого нужно немного,прийти на берег реки рано утром, когда встают туманы,и растворяют в себе очертания поросших лесом берегов. Развести небольшой живойогонь, чтобы хватилозаварить чаю. Не спеша набить трубку. Сбросить с ног старые кроссовки, пропитанные неистребимой пылью крымских дорог.

Сделать глоток табачного дыма, а потом промыть его глотком чаю, и откинуться назад, опираясь спиной на сосновый ствол. Разрешая туману творить волшебство.

Туман окутывает все вокруг плотным, серо-белым одеялом. Ненадолго расходясь окном перед самым лицом. И вот я уже по ту сторону волшебного окна.

Светает, Хамелеоша нежится в полосе тающего тумана. Лучшее время у моря, слышно только шипение волн и крики чаек.

Рыбак, расставив удочки, сидит на камнях. Широкоплечий, невысокий, смешные усики, натруженные ладони. Знакомая широкая улыбка, крепкое рукопожатие.

Сажусь тихо рядом.

Оба молчим, и это никак не мешаетуслышать друг друга.О том, как ловится барабулька, о море на рассвете, о том, что к обедупридут гости, и нужнобудет рубитьмясо и разводить огонь.Ведь какая беседа без плова, без кебаба, без кюфты и немногочачи?Сердце пошаливает, а дети уже не хотят помогать. Но есть еще силы, и рыбкаловится! Смотри, сколько я взял за утро!

Давно не виделись, и разговор-молчание вьется сам по себе.

Я знаю, чтостоит обернуться, и от огняс казаном улыбнется «йунный подаван», в неизменном переднике. И будет плов с барбарисом, чача с виноградным привкусом, и холодный компот.

Но наплывает туман, а воздух пропитан горечью… Судорожный глоток табачного дыма, и опятьпромыть его чаем.

Прибитый страшной грозой поселок у моря. Теперь гроза ушла вверх, к горам и Коктебелю, оставляя после себя мокрый асфальт и пустыеулицы. Она будетеще всю ночь ворочаться, бродитьпо улицам окрестных поселков, ломать деревья и переворачивать машины за горами.

Но сейчас наступила коротая, шаткая пауза.Тепло, почти нет ветра, только разбуженное море бросает высокие волны на берег. С разгона влетаю в море, и волны не сразу пускают меня к себе. Пытаются выбросить обратно, а потом утащить в пучину.

Зависаю в воде и пене, восторженно глядя, как на Святой горе танцует венец из молний, а на горизонтеуже проявляются чистое небо, опустевший пляж, и даже куст,за которым прошлымлетом стояла наша палатка и неутомимый «гольф».

Очередная волна аккуратно ставит меня на берег, намекаяна то, что затишье кончается.

Я улыбаюсь, предвкушая, как, «гольф» будет захлебываться под сплошной стеной дождя на перевале, выше Солнечной долины, стекла в машине начнут запотевать от адреналина, а розовые молнии будут хлестать по окрестным горам и освещать дорогу.

Руки до боли крепко вцепятся в руль, и я запою, задыхаясь от накатывающих эмоций.

А пролетая, или скорее проплывая, через тонущую Щебетовку, в магнитоле, чрез треск грозовых разрядов на секунду появится Вакарчук:

Ніч відійде, станебезмежно малою,

І зникне за край.

Десь продзвенить, нібидля нас із тобою,

Самотній трамвай.

И его голоссмоет новой волнойэфирного шума, а Щебетовка утонет позади во тьме.

А потом будем на верандепить, не пьянея,мадеру и слушатьгрозу. Шуметь, одновременно и многоголосо рассказывая, что-то свое. А снаружи нам будет вторить дождь.

Опять туман..

На руках следыоплетки руля, ноги ноют от напряжения, и я все еще слышу грозу, бушующую в горах.

Глоток чая…

Вечер, тепло. Солнце уходит за Карадаг, теплые тени лежат в долинах. Осталось всего лишь спустится с Тепе-Оба, перевалить через Биюк-Янышар, заглянуть в Тихую, а там уже совсем рядом. Там ждут друзья, кров, огонь. Босые ноги щекочет ковыль, а ветер странствий начинает дуть в спину.

Туман за спиной тает в вечернем воздухе.

А у реки останется догорающий костер, небрежно брошенная на песок недокуренная трубка и остывшийчай. И уже больше ненужное измученное, больное и уставшее тело. И старые разбитые о крымские камни кроссовки.

СЕКРЕТЫ ПРАВИЛЬНОГО ВИНОПИТИЯ

Старая аксиома правильного винопития: вино нужно пить из тех мест, где ты был, чью воду ты пил и чью еду ел, дышал этим воздухом и грелся под этим солнышком. Тогда вино раскрывается полностью, и уже дома, когда открываю бутылку солнечной долины, контрабасом привезенную домой, в бокале не просто вино, а концентрация эмоций и воспоминаний.

Толкучка в маршрутке,

Остановите у поворота на Солнечную,

Носорог грозит небу, невеста ждет своего жениха,

Рюкзак давит на плечи,

Горы, небо и солнце,

У братской могилы оставить ребятам сигарет,

Аллея, редкие машины, солнце разошлось не на шутку,

Статуя девушки с солнцем в руках на холме,

Потрепанные пятиэтажки,

Винный магазин,

Мне, пожалуйста, 200 портвейна с собой, и еще серенады тоже 200 (жена начинает хмуриться), и вот эту, эту, эту, и эту с собой.

Иду, отхлебывая с двух рук: глоток портвейна, глоток серенады. Варварство? Конечно! Но до чего ж хорошо-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!

Улыбка до ушей, потяжелевший рюкзак,

Пустой пляж, на горизонте слева драконья туша Кара-Дага.

В море нырнуть, с разгону, с восторгом, с брызгами до неба, как давным-давно, в детстве,

Отплыть от берега, лечь на спину, ощущая себя частичкой моря,

Не спеша, не торопясь набить табаком трубку, примять табак большим пальцем,

Вкусно раскурить, окутавшись ароматным дымом, первую затяжку промыть глотком портвейна, а потом еще, главное — не торопиться, медленно, врастяжку.

Выкурив так бутылку портвейна, лечь на спину, раскинув руки-крылья, и упасть в бездонное небо, счастливо жмурясь на солнце.

Маршрутка на Судак, из Судака в Коктебель, домой,

А там набережная, нудик, бубнит музыка от «Ебеля», мля, вот сжечь бы тебя к бебиной маме.

Но это уже другая история, другая бутылка вина.

Все в одном глотке вина, зимой дома.

КРАЙНЯЯ

Настоящий Крым прячется в отдаленных местах, куда забредают те, кто в теме и знают, что хотят.

Где все предельно честно и открыто, ни грамма пафоса, ни капли фальши.

Где есть море, которое тебя примет любым и в этот раз, и через 20 лет и будет тебя помнить.

Пляж, на котором можно валяться, бездумно глядя в небо, днем — на облака.

Старые горы, которые дремлют под солнцем.

Кара-Даг, обросший шипами и сбросивший с себя маску спящего добродушного дракона.

Здесь это первобытная дикая мощь природы, сжавшаяся в тугую пружину перед прыжком.

Могучий и равнодушный к окружающему миру Эчки-Даг, на чьих широких плечах лежит небо.

Коварный и загадочный Меганом со Стиксом, чертовщиной и входом в Аид, где земля еще помнит поступь Геракла.

Здесь запросы сжимаются в точку, есть палатка-дом, есть чай, гречка с тушенкой становится царским блюдом))

С души сползает шелуха и накипь, которыми она обрастает, как коркой, от рутины обычной жизни, от общения с неинтересными людьми.

А ночью можно, закинув руки за голову, смотреть небу в глаза-звезды,

И оно будет смотреть в тебя, и это занятие никогда не надоедает.

Крым остается там,

…где костер у моря,

Кара-Даг, рассвет…

А утром проснуться, чтобы искупаться и попить чаю, счастливо жмурясь на встающее солнце.

В последний день перед отъездом закопать в песке трубку, чтобы вернуться назад.

Но Атропос уже протянула руку за ножницами,

Почка идет в отказ,

И время, которого совсем недавно было вдосталь, уходит песком сквозь пальцы.

Впереди диализный стол, сорванные мышцы от судорог, барахлящее сердце, всепоглощающая жажда.

Локальный вариант чистилища.

Но я закрываю глаза, и передо мной встают зубчатой короной горы,

Разбитая асфальтовая дорога, уходящая вверх, к перекрестку,

Спрятанная за кустом палатка, внутренний тент прожжен сигаретой, справа у тента, у входа, стоит 5-литровая бутыль с водой, набранной в источнике у дороги, за Щебетовкой,

Слева рюкзак с походным барахлом — смена белья, полотенце, чай, пара ножей, пакет табака и трубка,

Лаваш с чуть подсохшей сердцевиной, белый хрустящий лук, который так хорош, тонко порезанный, отжатый и присыпанный солью с перцем,

Початая бутылка портвейна от Солнечной, небрежно закрытая пробкой,

Пропыленная машина, повидавшая со мной Крым и Рым, надежный и привычный конь,

Изначально приличный немец, нервно вздрагивавший от приключений, а потом заразившийся порцией раззвиздяйства хозяина и втянувшийся в них, жеваный крот!

Пустой пляж, булькающий на костре чайник,

Солнце, встающее из моря,

Остается только войти в волну и осыпаться брызгами на прибрежные камни.

Это все, что останется после меня.

Это все, что возьму я с собой.

ГОРЫ ПРИЗРАКОВ

Всем, в чью кровь вошел Крым.

Мы приходили и замирали от восторга, боясь вздохнуть и спугнуть окружающую красоту гор.

Мы растворялись среди плюшевых холмов и невысоких, поросших травой гор. Не замечали того,что происходит вокруг,льет ли дождь,или обжигает солнце.

Мы наполняли долинысвоим шагами, смехоми песнями. И оживляли горы своими чувствами, давали им имена, и они звали нас к себе из бесконечного далека.

Мы щедро делились с окружающим миром,оставляя частички своих душ у Коклюка, Волошина, в Тихой. А взамен наполняли возникающую пустоту рассветами и закатами, шумом прибоя, криком чаек, шелестом камней под ногами.

Мы захлебываясь пили вино и не пьянели, оно вскипало в нашей крови, оставляя после себя медово-терпкий вкус на губах. Сок солнца пропитывал наши сердца, и этого огня нам хватало, чтобы подняться в небо, распугивая чаек.

Мы стаптывали кроссовки, бродя по окрестным тропкам в поисках чудес, находили и шли дальше. И не могли остановиться…

Мы, спустившись с гор, падалив море под светом луны,и зависали, как волшебныептицы в толще воды, глядя на звезды.

Мы танцевали в звёздных тенях, и создавали свой мир, сотканный из любви, брызг моря, степных ароматов и гор.

Но приходил срок, и мы уходили.

Мы оставляли за спиной наш маленький уютный мир, и уносили в своей душе его теплый след.

Чтобы вернуться с весенним ветром…

МЫ УБЕГАЛИ

Мы убегали, и южнобережное шоссе упруго ложилось под колеса. В небе еще алели последние отблески солнца, но от моря уже поднималась темнота. Заботливо укутывая и пряча от взгляда лежащие у берега дома, лес,скалы. А с гор, бесконечно медленно падали в бездну облака, неся с собой угасающий дневной свет.

В своей восторженной любви к Коктебелю, где все уютно, все хожено-перехожено, где можно часами просто смотреть на Карадаг, на море, на марсианские холмы, и впитывать в себя эту красоту, не обращая особого внимания на жару и холод, я забыл нечто очень важное.

Заблудившись в коктебельских снах, я забыл о том, как прекрасен Крым сам по себе. И в последний день Крым мне это напомнил.

Остался позади, стольже строгий, скольи прекрасный Севастополь. С его набережными, пляжами, музеями. До сих пор до конца не открывшийся, оставивший больше загадок, чем ответов.

У обочин загорались огни, а руки на руле сводило судорогой от желания свернутьвниз и направо, чтобы окунуться в совсем недавнее прошлое и вновь пройти по своим же следам.

Прорвавшись сквозь кружевную вязь серпантина, спустится к Ласпи, у КПП свернуть направо, сквозь лес, чтобы упасть у моря усталым и счастливым. Там, на берегу между скалами, есть кострище, видимое толькос моря. На его огоньв ночи приплывают русалки, а звездыглядят в твои глаза.А утром можно лечь на набегающую волну и раствориться в восходящем солнце.

У Ялты навигатор потащил машину вниз,по узким улочкам, залитым призрачным светом фонарей, где гуляли, пили кофе из маленьких чашечек, целовались, растворялись в темноте парков и вновь появлялись на свет счастливые люди.

Но шелест песка, падающего в часах, гнал дальше…

Мимо засыпающего Мишки и братьев Адаларов, оставляя позади дыхание Гурзуфа. Утреннийкофе на берегу,запутанные улочки, кипящий жиром чебурек под глоток портвейна, Мишка в лучах солнца, под дождем, легенды оживающие ночью.

Камнем ухнув в Алушту, покрутившись по улицам, ушли к перевалу.

А за спиной в море капали звезды.

Чуть коснувшись Симферополя, и только на мгновение появившись на свету, мы вновь растворились в темноте. Только редкие огоньки ночных окон следили за нами. В лучах фар бежала под колеса дорога, а вокруг спалбольшой-маленький Крым, о котором я умудрился забыть.

Мы убегали в рассвет, чтобы вернуться, но, о Боже, как нескоро! Вернуться в нашу сказку, пропитанную можжевельником, солью, солнцем, пылью дорог, песнью гор и рассветным ветром. Когда слышна свирель Фавна.

БЕЗ БРЫЗГ

В первые приезды в Крым ты торопишься, жадно хватая все, что попадается на глаза. Пытаешься впихнуть невпихуемое — попасть на ЮБК, сходить на экскурсию в окрестностях Коктебеля, успеть выпить вина, загореть, покупаться и купить магнитики домой.

При этом теряя и пропуская мимо себя безумно много интересного и ценного, что находится на расстоянии вытянутой руки.

Чем больше ездишь в Коктебель, тем более безмятежными и спокойными становятся поездки. Ты уже никуда не торопишься, а просто раскинув руки, навзничь падаешь в свое лето. Отражаясь в окружающем мире, и меняясь под его влиянием.

Сердце бьется в такт, с простой и незатейливой, но такой затягивающей мелодией Коктебеля. Причем ты знаешь, что уходя и закрывза собой двери, ты не обрываешь мелодию,она будет звучать идальше, тянуть тебя назад, несмотряна тысячи километров.

Ты входишь в свое лето, в свой Коктебель без брызг, шума и радостных воплей. Как финка, которая, падая в ножны, становится с ними единым целым.

Дни, которые в обыденности сливаются в миг, между взмахами ресниц (в особенности гнилой белорусской осенью), превращаются в вечность, сотканную из сполохов эмоций и чувств.

Бутылка инкерманского на Пятаке у Дома Поэта.

Макс, сосредоточенно толкающий свою детскую коляску, и тербушащий сумку гитариста на набережной.

Специфика современности — друзья, которыхзнаешь давным-давно, но при этом в первый раз увидел вживую.

Полуразваленный причал, мадера, и «Курага», играющая за спиной у Волошина.

Оживающая Солнечная долина, песчаный пляж, платный туалет, в котором живет ласточка (!), и море, которое легко держит тушку на воде.

Дорога на Новый свет, чистый высочайшей концентрации кайф и огромное искушение для водителя-непрофессионала.

Каждый день, прожитый в Крыму и ушедший в прошлое, легко проигрывается с любого отдельно взятогомомента, раз за разом и, что характерно, совсем не утомляет. Это моя личная вечность, в которую можно вернуться, чтобы на время укрыться от проблем.

ДОРОГА В КОКТЕБЕЛЬ

Симферополь, арки, часы на башне.

Другое небо, другой воздух.

Налево, к кассам, через толпу разводящих, таксистов, посредников, турагентов.

Нет, спасибо, нет, сами, и вам удачи!

Что вы говорите, приехал отдыхать и собираюсь мучить жену и самого себя поездкой в маршрутке вместо такси, да еще с кондишеном?

Да я за ваше здоровье эти деньги пропью с преогромнейшим удовольствием, радостью и счастьем!

Сколько я куплю за эти несчастные копейки?

Та вот прямо счас пойду к рынку за чебуреками, вина куплю, а доберусь до Коктебеля — чачи добавлю.

Таксист ржет, жмем руки, расстаемся, ему ловить клиентов, а я от них удрал, в свой Неверленд.

Мне повезло больше…

Два билета до Коктебеля, пожалуйста.

Бутылка мадеры 2009 года коктебельской, с черной этикеткой.

Дизайн мрачноватый, но цепляет.

Чебуреки берем?

Маршрутка наконец ушла с кольца на Феодосию.

Старый пошарпанный швейцарец — друг мой, брат мой в путешествиях. Выщелкиваю штопор.

Что вы говорите? Пить в маршрутке нельзя?

Боже мой, шо тут пить? Вы посмотрите на мое лицо и скажите, только в глаза глядя,

Что эта несчастная мадера со мной сделает?

Вот допью и сразу брошу!

Стаканчики? Увольте-с, возвращаюсь домой, имею право немного похулиганить.

Глоток, маленький, на пол-укуса, подержать на языке, обязательно закрыв глаза.

Виноград, терпкие ноты, сладость растекается по венам; аромат мадеры кружит голову, как первый поцелуй.

И крымское солнце начинает светить из глаз, пока мягким светом.

Это потом полыхнет жаром и сумасшествием…

Чебурек уже остыл, да и есть не хочется.

Когда душа дома, ей тело не очень нужно, оно как одежда.

Потом глоток длинный, теплая волна накрывает с головой.

Накрывает и уносит далеко на обочину навязшую на зубах рутину, работу, интернет, надоевших хуже атомной войны клиентов, которые звонят сегодня ночью, потому что заказ был нужен позавчера утром.

Фиг ли, я же волшебник!

Белогорск, старый Крым, чайхана,

Заправка, гаевые, поворот направо, гора Клементьева с памятником.

Маршрутка движется вверх, а сердце ухает вниз.

Профиль Волошина, бухта, железная арка,

Улыбка на все лицо — так, как не получается улыбаться дома.

Пролетает привычная вывеска «Страна Коктебель».

Мелькает «Ас-Эль».

У Приморья остановите, пожалуйста!

Снова разводящие, торговые палатки, рынок,

Долинный, бетонные плиты под ногами.

Приехали!

Вы представляете, что такое целый год ждать?

А потом наконец приехать, вдохнуть в себя воздух,

Густой — такой, что можно резать ножом, и сладкий, что можно добавлять в чай,

И наконец поверить, что это не сон.

Бросить чемоданы, потом разберем, распакуем, а лучший душ после дороги — это море.

Потом на рынок, поздороваться, купить сыра — домашней плетенки, и с травами.

В винную бочку, а налейте-ка нам, прелестная барышня, монте блан, любимой жене стакашек маленький.

Мне портвейну, конечно, коктебельского! Вы-ы-ы меня обижаете, что значит маленький 200?

Посмотрите на меня и скажите себе, что такое 200 портвейна и я? Целый год ждавший, между прочим! Вот, достается правильная тара, и в ее дно бьет тугая струя лекарства.

Вы спросите, почему портвейн? А сложилось так:

В первый день любимой жене новосветское шампанское, мне портвейн.

Раньше был замечательный «Адмиральский». Пропал почему-то…

Набережная, «ушедший в пике» зодиак (жлобы!),

Голубой залив, барон спит в тенечке,

Оголтелые пацаны изображают музыкантов))

Не, спасибо! Трава-поебень не нужна, тьфу-тьфу-тьфу, справляемся пока,

Но не приведи господь, сразу скуплю все))

Татарка, запах шашлыков/чебуреков, вечно сухой фонтан с морячком.

Не, спасибо, счас кушать не хотим.

Дядя Али, салам алейкум!

Какие ваши годы-то? Орел степной и татар удалой!

Двести чачи, пожалуйста, сразу в стаканчиках, мне 150, любимой жене 50.

А плов, когда будет? Мы как раз придем с пляжа.

И да, и шурпы, само собой, из баранины.

Я приемлю разные извращения и отклонения, но в Крыму шашлык/плов/шурпа/лагман — блин, да много чего должны быть только из баранины.

А вот под нее и поговорить, благо в рюкзаке подарок лежит.

Галька, навес, деревянные дорожки,

От «Калипсо» тянет блюз,

«Ебель» пока молчит, зараза такая!

Когда же тебя поглотит-то геенна огненная?!

Первый раз за год уважительно с морем, никаких брызг и радостного галопа по волнам.

Море, здравствуй!

Помнишь меня?

Ты меня здесь обняло первый раз давным-давно, в далеком 79 году,

Помнишь?

Помнишь!

Море обнимает и держит, отплыть от берега и лечь на спину,

Просто расслабиться, и оно держит, как мать держит непутевого сына, вернувшегося домой.

Это потом гудящие от усталости ноги, одышка (потому что интернетный овощ), усталость, выгоревшая лысина, облезший нос, сгоревшие плечи.

Но в Коктебеле это поправимо, причем очень быстро.

Это потом, все потом.

А сейчас я вернулся домой…

СТАРЫЕ ФОТОГРАФИИ

Не смотрите в свои старые фотографии,

Выцветшие, пожелтевшие, ломкие,

С уплывшей резкостью, подписанные каллиграфическим почерком людей, которые зачастую растворились в прошлом.

Слишком заманчива мысль продавить пленку времени и провалиться в то лето…

Где молодая и очень красивая мама, а папа не знает слова «больница»,

А главная беда и огорчение, то что мама (доктор таки) не пускает в море купаться, сколько бы хотелось, а только по графику, выверенному поколениями докторов.

Как счас помню, пришел на берег, 5 минут солнечные ванны, 5 минут море, 15 минут солнечные ванны, 10 минут море, 30 минут солнечные ванны, 10 минут море. Думаете, дальше будет 60 минут солнечных ванн и 15 минут моря? Как же ж, домой-с, ибо ребенка после купаний положено кормить и ложить спать. Хотя ребенок изо всех сил рвется назад в теплое море.

А Кара-Даг не обрел своего образа, это просто гора, есть, и все, на берегу столько интересного))

И мороженое такое вкусное, белое, в вазочке, металлическая чашечка и пластиковая ножка, помните? А сейчас такое не встречается, тоже осталось там, в памяти.

Не смотрите в свои старые цветные фотографии, сделанные на пленочные или цифровые мыльницы, отпечатанные и проявленные в киосках фотопечати.

В них отобразилась и на секунду остановилась молодость.

И впереди только небо и солнце,

Первая осознанная совместная поездка в Коктебель, «сотка» Минск — Симферополь.

Стойкое чувство узнавания пирса, профиля Кара-Дага, Приморья.

Любимая жена держит за руку тогда еще не старшую, а просто дочу, которая с опасливым восторгом пытается понять, что такое море))

Лучшая из женщин и, что приятно, моя :) в свежекупленном купальнике забирается в море, стараясь на отходить дальше пары метров от берега (боится плавать).

А доча (уже старшая) выросла, как-то незаметно, скоро расправит крылья и уйдет в свой полет. А сейчас уже младшая звонким топотком сандалет отметилась на коктебельской набережной.

Первая прогулка по набережной, ритуальное поедание мороженого на закате, для взрослых портвейн «Адмиральский», первое ночное купание, все первое.

Это осталось в памяти.

Смотрите в свои старые фотографии!

Это вы на секунду оторвались от строительства особо важной башни из камушков, прервали свою прогулку с семьей, чтобы глянуть в будущее через объектив:

С надеждой-удивлением: «Эй! Старый, ты наши мечты не испортил?»

ПРОЩАНИЕ С Коктебелем

Сперва ты не считаешь дни,

Ты выпал из реальности, и время бесконечно.

Все возможно, каждый день превращается в насыщенную, бурную, маленькую жизнь,

Которую завтра можно прожить по-другому, заново.

А вечером, вспоминая утро, удивляешься, что прошло всего 10—12 часов, а кажется, что несколько лет.

А потом внезапно оказывается, что осталась неделя, три дня, день, ночь.

Время вышло…

Осталось только утро, чтобы попрощаться.

4 утра, светает, небо темное, и видны звезды.

Пустые улицы, прошуршала машина, рынок еще спит,

Дорожка через сквер Писателей,

Непривычно пустая и тихая набережная,

Слышно, как шипит море, тихо-тихо.

В районе Десантников кто-то еще колбасится.

Небольшие стайки молодых ребят с девушками разбредаются досыпать.

Хотя сколько там сна нужно в 20—25 лет? Упал на подушку, через два часа встал, умылся и снова живой, было ж время когда-то…

Волошин, кафешка, которая была и «Диканькой», и «Алыми парусами», и еще чем-то…

Причал, татарка, мостик, пришли.

Каждый раз поневоле торопишься, боишься пропустить чудо рассвета.

Море ровное, как стекло, и такое же чистое.

Ставлю печку, щепки, зажигалка, все привычно до автоматизма.

Долить в котелок воды, свернуть голову маленькой 5.

Маленькая, чтобы создать настроение и согреть, не пропустить симфонию рассвета.

Большая — это не сейчас, не тот случай.

Вот не нравится мне, в принципе, коктебельский коньяк, особенно в последние годы,

Хоть убейте, но не нравится!

А сейчас, на рассвете, куда пропали его жесткость и деревянность?

Скатывается тугим шариком, чуть обжигая пищевод и взрываясь внутри клубком огня,

Поневоле улыбаешься, ловя ощущения.

Может, в маленькие перед отъездом специально коньяк правильный разливают?

Причем каждый год.

Пока закипает вода, набиваю трубочку,

Собственно, дома не курю, невкусно, не вижу ни кайфа, ни смысла,

А в Коктебеле, особенно под портвейн,

Ну настолько замечательное сочетание…

Дымок табака (хорошего трубочного, без ароматизаторов) замечательно оттеняет терпкость портвейна, служит фоном для его сладких нот, раскрывает его послевкусие.

И собственно, коньяк, портвейн, в разумных количествах, само собой, под трубку,

Закусывать считаю сексуальной перверсией и решительно осуждаю.

В кипящую воду досыпать кофе, поймать пенку, снять,

Разлить по походным кружкам, дать немного настояться.

Глоток кофе, глоток коньяка, глоток табака — мир становится уютнее и добрее.

А небо уже светлеет, Кара-Даг из черного дракона становится золотым, нестрашным.

Солнце показывается из-за холмов, и весь мир на мгновение становится желтым, ярким, теплым.

Пошли купаться…

Доплыть до последнего буйка, постучать по нему, чтобы в следующем году обязательно вернуться.

Допить коньяк, кофе, искупаться еще раз,

Жадно, захлебываясь, чтобы впитать в себя и запомнить это утро, море, небо…

Ныряю…

Море, я вернусь…

Когда уходишь с пляжа, все, что остается за спиной, сворачивается, как декорация замечательного спектакля, и укладывается в закрома памяти, оставаясь там навсегда.

Начинают болезненно рваться нити, которыми ты пророс в окружающее,

Причем не сами нити рвутся, а отрываются кусочки тебя и остаются здесь.

Порой удивляюсь, как я могу жить там, когда меня все больше остается здесь?

Когда-нибудь останусь…

Мостик через речку-вонючку, главное — не оборачиваться…

Степной орел отбыл в свою латифундию, будет позже, прощаемся с его женой.

— Вы уже уезжаете?

— Да, пора…

— Жаль…

— Вы не представляете, как нам жаль…

Набережная, хотя время поджимает, торопиться нет сил,

Поворот в сквер Писателей, последний взгляд на море.

Чемоданы упакованы, пора…

— Ребята, телефон дать не могу, явно поменяется номер, приезжайте в следующем году!

— А зачем телефон? И так приедем!

Чемодан своими колесиками выводит трах-тах-тах по плитке тротуара.

Автостанция, таксисты, разводящие,

Гам и тлум.

Из маршрутки вываливается толпа только приехавших туристов,

У них все впереди, а нам домой.

Чемодан в багажное отделение, маршрутка трогается,

За окном проплывают Долинный, Приморье, «Ас-Эль».

Успеть глянуть направо, увидеть море еще раз.

В наушниках:

«Капли капают в песок,

От тебя на волосок я.

Мне понятно почему,

Влажно впитывать песку их».

Откупориваю бутылку массандровского портвейна, в один глоток заливаю в себя одну треть.

Сейчас не до церемоний и вкуса, нужно быстренько контузить себя, чтобы отпустило.

Заправка, поворот на Симферополь.

Все…

МАЛЕНЬКИЕ ЧУДЕСА

Вы любите чудеса? Которые практически невозможны в нашей серой обыденной круговерти, но иногда случаются и раздвигают рамки жизни, раскрашивая ее яркими цветами и эмоциями?

Не те, глобального плана. С поисками похищенной принцессы, битьем морды бессмертному дракону с разбиванием ему яйца иголкой. Хотя для юных принцесс и принцев только такие чудеса и подавай.

И не те, что тесно переплетены с дыханием магии, древней и таинственной, для которой нужны крайне редкие, а подчас несуществующие компоненты, к примеру тень нетопыря, порхающего в полнолуние, передний зуб единорога или же кровь честного депутата.

Все гораздо проще и уютнее, эти чудеса живут рядом, их просто нужно увидеть. Но от них не меньше захватывает дух.

Пойдем, я покажу.

Нужно заставить себя рано встать, в тот час, когда небо уже стало серым, но восток еще не окрасился розовыми тонами. А по улицам бродят только остатки снов, да вездесущие кошки внимательно проводят тебя глазами.

На улице тихо, поселок еще спит, и в этой тишине слышны живые звуки, которые днем безжалостно забиваются шумом машин, гомоном людей, отголосками музыки. Слышно чирикание птах, шелест листвы, с которой играет утренний бриз. Пока еще не видимое за домами, уже чувствуется дыхание моря.

Шаги неожиданно громко отражаются эхом от стен домов и растворяются в тишине, смыкающейся за тобой, подобно морской воде.

Все настолько знакомо, что по улицам можно идти с закрытыми глазами, перешагивая через ямы и тротуары, чувствуя всем телом направление, не боясь упасть и ошибиться.

И в то же время сама атмосфера раннего утра шаг за шагом погружает тебя в другой Коктебель, прекрасный, загадочный и призрачный.

В котором можно увидеть тень Волошина в окне его дома, смотрящего тебе вслед. А в парке Писателей, в ветвях еще живых деревьев, висят обрывки стихов, из моря с любопытством поднимает голову Наяда.

Море дышит медленно и спокойно, как сотни лет до тебя и сотни лет после тебя будет дышать. Больше всего хочется откинуться на спину прямо на обточенные водой камни и слушать эту простую и завораживающую музыку, смотря на высокие облака, уже подсвеченные солнцем в светлеющем небе.

Потом толчком в грудь приходит понимание — пора! Вода охватывает тело чистым огнем, смывая усталость и остатки сна, очищает мысли от накипи. Отплыть от берега и лечь на воду, раскинув руки, пытаясь обнять весь мир…

На берегу сделать глоток вина и опять упасть на спину абсолютно без мыслей, чувствуя себя нужным, целым и полным и абсолютно счастливым. Пусть и без одежды.

Рядом скрипят камни — можно даже не оборачиваться, это Фавн пришел смотреть на рассвет.

Если поделиться с ним вином, можно услышать его свирель.

Когда-то в утренней земле

Была Эллада…

Не надо у́мерших будить,

Грустить не надо.

Проходит вечер, ночь пройдет —

Придут туманы,

Любая рана заживет,

Любые раны.

Зачем о будущем жалеть,

Бранить минувших?

Быть может, лучше просто петь,

Быть может, лучше?

О яркой ветреной заре

На белом свете,

Где цепи тихих фонарей

Качает ветер.

А в желтых листьях тополей

Живет отрада:

— Была Эллада на земле,

Была Эллада…

Солнце поднимается из-за холмов медленно, не торопясь, красуясь, подсвечивая первыми лучами Кара-Даг, который от удовольствия меняет свой цвет (куда там Хамелеоше) на оранжево-желтый, а потом в одно движение вымахивает в небо.

Рассветный Коктебель тает, бесшумно уходит Фавн, чудо растворяется в солнечном свете.

Наступает день.

Но стоит только завтра встать пораньше — и сказка начнется опять…

КРЫМСКИЕ ДОРОГИ

С разным покрытием, разной степени убитости, в степи, в горах, вдоль берега моря, они ведут к приключениям — крымские дороги.

У дорог, петляющих в выжженной степи, своя история и своя правда. Они пахнут горечью полыни, бескрайней степью, свободой. Окрестные холмы помнят подкованные копыта маленьких злых татарских лошадок.

Если остановиться на обочине дороги, заглушить мотор и немного подождать, то можно увидеть, как из-за холма выметнется стремительной лавой, роняя пену с оскаленных конских морд, разрывая в клочья ночную тишину криком «ур-р-р-р-р-р-ур-р-р-р-р-р-ур-р-р-р-р-рха-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!», конница. А днем нет-нет и мелькнет в степи всадник.

Прибрежные дороги пахнут виноградом, морем, пропитаны тайнами прошлого, они помнят поступь греческих гоплитов, скрип ворота генуэзского арбалета, упираемого на тарчу. А в туманном рассвете видно зарево горящей Солдайи; грохот разбиваемых щитов, вой турок, лезущих на стены и сбиваемых с лестниц бельтами, распугивает лесную живность.

Из Пастушьей башни, как заведено много веков назад, выезжает безбашенная ватага братьев Ди-Гуаско, владетелей замка Тассили, творить суд правом меча.

Крымские серпантины, ведущие в небо, сквозь облака на перевалах открывают дорогу к солнцу. Торжествующий рык машины, прорывающейся сквозь кружевную вязь поворотов меж гор и обрывов, вплетается в песню гор.

А руки прикипают к рулю, и забываешь дышать от окружающей красоты, и разрываешься от двоякого желания — сидя за рулем, ты не можешь крутить головой по сторонам и пропускаешь слишком много и в то же время не хочешь, не можешь, никому не отдашь руль, чтобы не лишить себя еще большего удовольствия от дороги.

Не почувствовав своими ногами крымских дорог, не встав в ряд с теми, кто уже прошел свой путь по ним, и теми, кто пройдет после тебя, не увидишь и не ощутишь всей крымской прелести и не познаешь ее тайны, которая живет вон за тем поворотом. Стоит только забросить за плечи рюкзак, сделать первый шаг — и сказка начнется.

Уже скоро, совсем скоро сделаю шаг навстречу Коктебелю, Опуку, Солнечной — новой крымской сказке грядущего лета. А пока под окном спит присыпанный снегом «гольф», уже едет стальная защита для двигателя, заказаны проставки для лифта, весной будет проведена ревизия подвеске.

Хотел лизинга ради поставить кенгурин и силовой бампер, но представил себя реакцию гаевых и отложил эту идею на потом. «Гольф» уверенно превращается из приличной городской семейной машинки в кросс-кантри плохиша.

Машина спит, и снятся ей крымские дороги.

КРЫМСКИЕ ГОРОДА

От автора.

Здесь я позволю себе отступить от стиля и духа того, что изложено в других разделах. Все прочие главы этой повести — о потусторонней, иррациональной связи крымской земли с душой человека. Но только того человека, который сам пожелает в эту связь вступить. И приедет в Крым не за сервисом «все включено» (для этого есть другие места), а для того, чтобы сквозь городскую, рыночную, пляжную и развлекательную шелуху века текущего разглядеть то, чего нет в других частях мира. И тогда, возможно, этому ищущему человеку повезет, и Крым заберет себе частичку его души. А на краю какой- нибудь горы, на которую лез полдня по жаре, несмотря на усталость и жажду, он поймет смысл строк Волошина:

«Весь трепет жизни всех веков и рас Живет в тебе.Всегда. Теперь. Сейчас».

Но для этогонужно с чего-тоначать. Как минимум,в Крым приехать. Для тех, кто собирается посетитьполуостров впервые, и предназначена моя попытка «поверить алгеброй гармонию». Этот раздел, изложенный не совсем уж строгим языком путеводителя, но близко к тому, призван помочь неофиту определить, куда именно он хочет направить свои стопы и сделать свойвыбор.

Самонадеянно считаю, считал и буду считать, что страну, город, поселок можно узнать только ногами. Почувствовав на себе подъемы, спуски, горные ручьи и выжженное добела небо. Из окон автобуса/самолета/станции мир, эффект совершенно не тот. Там бубнит экскурсовод, и пассажиры послушно поворачивают головы вслед за указующим перстом экскурсиоводителя, прохладительные напитки и чипсы заблаговременно открыты. Из окна автобуса, чей салон омыт охлажденным в кондишене воздухом, горы кажутся совсем настоящими, а прелести и радости дороги такими незатруднительными.

А снаружи солнце, небо и настоящие горы, болят ноги, и плечи оттягивает рюкзак, кровь стучит в висках, а потом момент катарсиса, море, которое все недоступно маячило на горизонте, ласково обнимает тебя. Ведь на небе только и говорят, что о море.

Многие места, где был, раскрываются с первого раза, западают в душу и остаются там, формируется их образ.

Коктебель — бродяга, кажется стариком, пока не заглянешь в его глаза. Вытертые джинсы, старая майка, местами протертая, местами прожженная; высушенный солнцем Крыма, как старое дерево; грива полуседых волос, морщины у глаз, по привычке щурится на солнце и щедро улыбается; льдисто-голубые, пронзительные глаза, в которых отразилось и осталось в плену небо Киммерии. У правого колена бутылка вина, небрежно закрытая пробкой, под левой рукой гитара, такая же битая жизнью и потрепанная, как и ее хозяин.

Бродяга затягивается, не отрывая глаз от моря, бросает:

— Говорили, что ты не приедешь.

— Плюнь тем, кто говорил, в глаза!

Бродяга хмыкает:

— Уже! Здравствуй, брат!

Некоторые раскрываются, к ним тянет, но который год не складывается.

Севастополь — военная осанка, расправленные плечи, тонкий породистый профиль, холодный прищур серых глаз, в которых до сих пор видны оранжевые высверки в клубах порохового дыма. Белая кость флота, аристократ, офицер, ни разу не сдавшийся, не раз встававший из пепла; парадка, кортик у бедра; кисть, затянутая в перчатку, взлетает к фуражке: «Честь имею, сударь!». С удовольствием здороваюсь, раскланиваюсь, в который раз обещаю: в следующий раз заедем. Слышу, как за спиной насмешливо хмыкает Бродяга.

Феодосия — старуха из «бывших», дворянское собрание, папа — генерал, имение, до сих пор прямая спина, несмотря на годы; видно, какая она была, когда блистала на балах, но прошло ее время, прошло. Хотя и бодрится, хорохорится. Держится старушка!

С некоторыми не срастается вообще никак, хотя и море, и горы, и красивости, и интересности есть.

Судак — хмурый генуэзский арбалетчик, оперся на ростовую тарчу, арбалет у ноги, взгляд как через дужку прицела, острый и холодный как граненый наконечник болта. Вежливо и уважительно раскланиваемся.

Алушта-Алустон — византийская красавица, стройная, гордая.

Копна светлых волос.

Огромные глаза, которые умеют смеяться,

разбрасывая солнечные зайчики.

Крупные губы красивой лепки,

которые могут хмуриться,

могут улыбаться вежливо и холодно,

а могут легким, ироническим изгибом вызвать ступор мозга и остановку сердца.

Те самые соболиные брови вразлет, которые часто встречаются в легендах и сказаниях.

Короткая туника, открывающая длинные ноги, у левого бедра круглый щит, гибкие сильные пальцы уверенно лежат на древке копья, коринфский шлем сдвинут на затылок.

В глазах насмешливые чертики пляшут: в море копьем спихнуть? Или в терму позвать?

Некоторые, несмотря на многочисленные посещения, остаются тайной.

Ялта — рыжая, коротко, до плеч, неровными прядями (долго парикмахер старался) остриженная. В глазах чертики с бесенятами пляшут, насмешливый прищур глаз сквозь сигаретный дым. Качается туфелька на точеной ступне. Не девочка, не девушка, умная красивая женщина, знающая себе цену. Ялта — красотка, Ялта — кокетка, Ялта — кокотка.

Еще до поездки образ Гурзуфа сам сформировался, причем совпал с ощущением по приезде. Гурзуф — чернявый, горбоносый, белозубый красавец. Белый хитон небрежно наброшен на плечи, в правой руке кратер с вином, в левой небрежно заброшенный на плечо тирс, увитый хмелем. За правым плечом молчаливой глыбой застыл Пан, у колена бассарея присела.

КЕРЧЬ

Самый старый город России, один из древнейших городов мира, ворота в Крым. И все это Керчь. Первые люди появились здесь ещё в каменном веке. На территории Керчи археологами были найдены стоянки неандертальцев. Позже, в периоднеолита, неандертальцы были вытеснены кроманьонцами. В VII веке до нашей эры, на полуостров прибыли колонисты из греческого полиса Милет, и основали колонию, названную Пантикапей. Постепенно Боспорское царство стало влиятельным государством региона, распространив свое влияниена обе стороны Керченского пролива.

В ожесточенной борьбеБоспорское царство было покорено Римом. Летели века, менялись правящие династии и государства. Римскую империю сменила империя Византийская, а ей на смену пришел Хазарский каганат. В X веке Керчь перешла под власть русского Тмутараканского княжества, а в XII столетии вновьвернулась под власть Византии. В XV веке город был захвачен Турецкой империей, которая построила в Керчи мощнейшую крепость Ени-Кале. Что, впрочем, не помешало Российской империи в XVIIIвеке завоевать Крым.

В Керчь можно попасть разными путями. Можно, прилетев самолетом в Симферополь, пересесть на рейсовый автобус, который довезет до Керчи примерно за 4 часа. А можно и со стороны материковой России, через мост на машине. Кстати, с каждой стороны Крымского моста есть смотровыеплощадки со скамейками для снимков на память.

Керчь до недавнеговремени находилась на задворках Крыма и, как курорт, котировалась не очень высоко. Этому еще способствовало и наличие в городской черте крупного морского порта. Но и после 2014 года, когда Керчь стала воротами в Крым, она по-прежнему воспринимается многими приезжими как транзитный город, хотя, несомненно, заслуживает большего. Ведь еще до 2014 года в Керчи было построено значительное количество жилья, предназначенного для аренды. Как правило, это пансионаты семейного типа в окрестностях города. Да и в самомгороде активно сдаютсявнаем городские квартиры. Также можно забронировать номера в гостиницах города. В связи с санкциями такие популярные ресурсы, как https://www.booking.com и www.airbnb.ru, условно не работают, то есть, если поставить галочку в графе «по работе», жилье бронируется как и раньше.

Несмотря на уже упоминавшийся стереотип о Керчи, как о транзитном городе, здесь есть что посмотреть. И это не удивительно, учитывая богатую и древнюю историю города.

Одной из ключевых достопримечательностей города является гора Митридат. На ней в античные времена и был построен Пантикапей. Поднявшись по Большой Митридатской лестнице, наслаждаясь по пути прекрасными видами на Керченский пролив, можно посетить археологические раскопки Пантикапея. На его территории находится хорошо сохранившийся склеп Деметры. В нем можно полюбоваться остатками сохранившихся фресок. Стоит посетить и Мемориал славы, посвященный воинам-освободителям, павшим во время освобождения Крыма от немецко-фашистских захватчиков.

Любители военной истории могут посетить бывшую турецкую крепость Ени-Кале, построенную в XVIII векеитальянским архитектором. Крепость предназначалась для блокирования Керченского пролива. Очень интересна и Керченская крепость, расположенная на мысе Ак- Бурун. Ранее в ней располагались оружейные склады Черноморского флота. После переформирования частей в 2003 году, крепость была передана местному музею.

Недалеко от набережной находится храм СвятогоИоанна Предтечи. Этот великолепный образецвизантийского зодчества был построен в VIII веке нашей эры и являетсястарейшей религиозной постройкой в Крыму. Недалекоот Керчи находятся Аджимушкайские каменоломни. В них, под землей, в условиях темноты, холода и голода защищались войска Крымского фронта. В 1982 году здесь был построен мемориал в честь погибших воинов.

Городской пляж, так называемый Сандали, расположенный на Аршинцевской косе, очень удобен для семей с маленькими детьми. Этому способствует мелкий песок, небольшая глубина, спокойное море, аттракционы и надувные горки. Возле Комсомольского парка находится пляж Черепашка, названный так из-за разноцветной скульптуры черепахи. Пляж длинный, но не широкий, рядом с морем растет трава. Достоинством данного пляжа, является то, что жару можно переждать в Комсомольском парке. В поселке Героевка, расположенном рядом с Керчью, есть сразу несколько пляжей. Часть из них принадлежит различным санаториям, и закрыта для посещения посторонними, а часть— открыты для всех. Пляжипесчаные, с плавнымсходом в воду, инфраструктура отдыха на них развита неплохо. Отдыхающим предлагаются, к примеру, водные мотоциклы, катамараны, надувные горки. Пляж Молодежный находится рядом с парком Войкова. Сюда подведена пресная вода, есть лежаки, стационарные зонтики, инфраструктура тоже радует.

Тем, у кого есть машина, и кто предпочитает палаточный отдых, можно порекомендовать съездить на Генеральские пляжи, или в Караларский заповедник. Генеральские пляжи получили свое название за счет того, что в Советском Союзе эта территория была военным полигоном, и являлась закрытой для посещения. Там могли отдыхать только генералы. Попасть из Керчи к Генеральским пляжам можно на рейсовом автобусе, до села Золотое,либо до села Курортное.

При наличии собственной машины все становится проще. Можно доехать до Курортного и двинуться вдольберега дальше, выбираяместо для стоянки на свой вкус. Учитывая количество уединённых бухточек, сделать это будет несложно. Недаром эта местность имеет еще одно назавние — Побережье тысячибухт. Чистейшая вода,песчаные пляжи, отсутствие людей на десятки километров вокруг позволяют отдохнуть в отрыве от цивилизации. Нужно сказать, чтосогласно законодательству Российской Федерации парковать машину на берегу, если отсутствует асфальтовое покрытие, можно не ближе 500 метровот берега.

СЕВЕРНЫЙ КРЫМ

Как правило, отдыхающие по приезде в Крым направляются в сторону ЮБК — Южногоберега Крыма. Чему способствует роскошная природа, великолепные горы, дворцы,исторические памятники, теплое море. Но при этом, из-за большого наплыва отдыхающих цены здесь самые высокие в Крыму. Часть отдыхающих, осознанно направляется в Западный Крым, как правило,это дайверы, привлеченные чистейшим морем, туристы дикари, предпочитающие отдых в палатках на берегу моря, либо родители с детьми, которых манят пляжи Евпатории. Еще часть осознанно остается в Восточном Крыму. Они оседают в окрестностях Большой Феодосии, Судака,Нового света.

На Азовское побережье Крыма удобнее попасть на собственной машине. Миновав Керчь, выехать на дорогу, ведущую через Войково до села Курортного. Дальше на запад от села Курортного, начинается Караларский природный парк, более известный под названием Генеральские пляжи или Побережьетысячи бухт. Как уже упоминалось, ранее здесь располагался военный полигон, и доступ сюда был открыт только военным. Поэтому остался незастроенным и незагаженным кусочек дикой природы. С песчаными пляжами, уютными бухточками, причем последних настолько много, что всегда можно выбрать бухту лично для себя. Въезд на территорию заповедника разрешен, парковка машин ближе 500 метров к воде запрещена. Но это не останавливает любителей уединенного отдыха. Обладатели внедорожников могут проехать весь природный парк напрямую, а в хорошуюпогоду с дорогой справится и обычная легковушка. Но если случится застрять, то за помощью придется идти за десяток километров.

Также из Керчи можно направится по маршруту Багерово- Чистополье–Новоотрадное-Золотое, чтобы подъехать к Караларскому природному парку с другой стороны. Но дорога в данном направлении плохая и разбитая. Лучше будет прокатившись по трассе Таврида, свернуть к деревне Новониколаевка, откуда уже несложно попасть к Золотому. По данному маршрутукусок плохой дорогизанимает около трети от общей протяженности. В селах Курортное, Золотое, Новоотрадное имеются неплохие условиядля отдыха. Есть пансионаты, гостиницы и просто жилье в частном секторе. В каждом из сел существуют мини-рынки, где можно купить свежие продукты, есть магазины, пункты проката пляжного инвентаря.

Если продолжить движение по трассе Таврида, и свернуть на Ленино, то можно добраться до города Щелкино, который мог бы носить титул города атомщиков, так как в советский период было принято решение построить в этом месте Крымскую атомную электростанцию. На финальной стадии строительства, из-за протестов жителей стройка была остановлена. Сейчас каркас АЭС служит местом добычи цветных металлов для местных мародеров, и атмосферным местом для фотографов. Щелкино представляет собой небольшой уютный город прямо на берегуАзовского моря. Пляжи традиционно для данного региона песчаные, с перетертыми ракушками. Море более теплое, чем на южном побережье Крыма, сход в воду пологий. Что радует, как детвору,так и родителей. Рядышком находится знаменитый мыс Казантип, на котором в предыдущие годы проводились одноименные фестивали. Позднее фестиваль «Казантип» переехал в село Поповка в Западном Крыму, а после 2014 года был запрещен. В Щелкино можно купить экскурсии как по всему Крыму, так и по достопримечательностям Азовского моря.

От села Каменское начинается знаменитая Арабатская коса, соединяющая Крым с материковой частью Украины. Сейчас там находится пограничный пункт РФ, и доступ на Арабатку, к сожалению, ограничен. А жаль! Почти 120 километров белоснежных пляжей, отличная рыбалка, недорогие пансионаты делали отдых на Арабатской косе незабываемым.

Северное побережье Крыма — отличный вариант отдыха на море, для бюджетных туристов с детьми, а также тех кто любит тихий отдых наедине с природой.

ФЕОДОСИЯ

Феодосия, что дословно переводится как «Богом данная», была основана колонистками из греческого городаМилета в VI веке до нашей эры. Они назвали новую колонию именем Кафа. С ростом влияния Боспорского царства Феодосия вошла в его состав, что благоприятно отразилось на городе. Росла торговля, процветали ремесла, город богател. Его население достигало 6—8 тысяч жителей, при том, что большинства современных городов еще не было на карте. К примеру, Париж появится спустя400 лет с населением в 1000 человек. Нашествие гуннов, разрушившее Пантикапей, не затронуло Феодосию непосредственно. Но городпостепенно стал приходить в упадок. Вскоре его захватили племена аланов, осевшие в этой местности. Они дали городу новое название— Ардабда, что означает «городсеми богов».

Впоследствии, на протяжении длительного времени, городявляется разменной монетой в противостоянии византийцев и хазар. Что, разумеется, негативно на нем сказывается. Новый расцвет Кафы начинается с приходом в Крым генуэзцев, которые выкупили у золото- ордынцев побережье. Город начинает стремительно развиваться, население увеличивается до 80 тысяч человек. Кафа становится крупнейшим центром работорговли в Крыму. После падения Византийской империи город начинает быстро приходить в упадок, начинаются постоянные стычки с турками, которые, в конце концов, приводят к захвату турецкими войсками Феодосии и побережья. После присоединения в 1783 году Крыма к Российской империи, городу было возвращено название Феодосия.

В Феодосию можно попасть через Симферополь, высадившись в новехоньком аэропорту, потом добравшись до Центрального автовокзала, и сев там на рейсовый автобус. Либо просто взяв такси сразу в аэропорту. Можно и своим ходом через Крымский мост. Из-за строительства Тавриды и многочисленных дорожных ремонтов Керченскаятрасса переполнена транспортом, в сезон в районе поселков Приморский и Береговое возникают постоянные пробки. В ближайшей перспективе, после открытия железнодорожной части Крымского моста, добираться станет проще. Поезда в Феодосию будут останавливаться на станции Айвазовская, либо Центральный вокзал.Для желающих ехать дальше, лучше выходить на Центральном вокзале, так как недалеко от него находится автовокзал. Для тех, кто приехал непосредственно в Феодосию, выходитьлучше на станцииАйвазовская, там лучшепляжи и дешевле жилье, чем в центре.

Как и вездев Крыму, за предыдущие десятилетия в этих местахбыло построено огромное количество жилья, предназначенного для сдачи внаем, преимущественно в частном секторе. На любой вкус и кошелек. Когда-то сдающие жилье и посредники встречали приезжающих прямо на вокзалеу дверей поезда.Тут следовало четко и твердооговаривать критерии интересующего жилья,в противном случаепосредники могли всучить либо чрезмерно дорогой, либо проблемный вариант. Будет ли продолжена такая практика после возобновления железнодорожного сообщения? Поживем — увидим.

Как в самой Феодосии, так и в находящихся рядом с ней поселках Береговое и Приморское существует огромное количество пансионатов семейного типа. Главным достоинством этих заведений является расположение практически на берегу моря, через дорогу. Правда, в высокий сезон переход через дорогу становится сложным, а иногда и опасным мероприятием.

Есть в самой Феодосии и гостиницы, соответствующие уровню трех и даже четырех звезд, с высоким уровнем комфорта.

Феодосия достаточно крупный город, что не умаляет его достоинств как курорта. Широкая, красивая, длинная набережная украшена беседками со скамейками, арками, усажена цветами и деревьями. Параллельно набережной проходит железная дорога, а вдоль нее расположен большой рынок сувениров и различной творческой продукции. Рядом расположена картинная галерея Айвазовского. В Феодосии огромноеколичество кафе, ресторанов, столовых и бистро на любой вкус. К примеру, возле перехода через железнодорожное полотно, находится кафе «Аркадия», красиво стилизованное под древнегреческие развалины. Поднявшись к улице Галерейной, можно сфотографироваться у знака «Место для поцелуев», отдохнуть у фонтана, посетить дом-музей А. Грина.Рядом находится целаяроссыпь заведений общепита, от бургерной (к слову сказать, с бургерами отвратительного качества), до стейк-хауса. Свернувна Земскую улицу,можно прогуляться по пешеходной зоне города. Рядом находится Феодосийский музей древностей, который стоит посетить.

Пляжи в Феодосии песчано-галечные, но купаться на городских пляжах в центрене рекомендуется. Традиционные проблемы с системой канализации и, как следствие, сливами фекальных масс прямо в бухту, могут испортить любой отдых. Поэтому лучше выбирать пляжи за городской чертой. К примеру, «115-й километр», или «Санта-круз». Огромный песчаный пляж с расчищенными проходами к воде и развитой инфраструктурой. Вода чистая, сход в море пологий, идеальное место для семей с детьми. Благо имеется ещё и детская площадка. Лучший пляж Феодосии — «Алые паруса». Чистейшая территория, вежливый персонал, есть лежаки, тенты, медпункт, работают спасатели. Точки проката пляжного инвентаря предлагают взять в аренду все необходимое для отдыха. На территории пляжа есть семейное кафе со скоростным вайфаем.

Разумеется, ключевой достопримечательностью города является генуэзская крепость. Добраться до нее можно на городском автобусе, курсирующем по маршруту №1. Выйти следуетна остановке «Городская больница». Руиныкрепостных стен, боевыхбашен, старинной армянской церкви производят неизгладимое впечатление. Следует посетить и Башню Святого Константина, которая является символом города. На проспекте Айвазовского находится великолепная дача Стамболи, в которой с недавних пор находится музей подводной археологии. Прямо на набережной стоит величественное здание дачи «Милос», построенной в 1911 году,для потомка древнихкараимов И. С. Крымова. Ну и, разумеется, картинная галерея Айвазовского заслуживает того, чтобы уделить ей пристальное внимание. В ней выставлены лучшие работы знаменитого живописца.

ПЛЯЖИ БОЛЬШОЙ ФЕОДОСИИ

Феодосия — один из древнейших городов России, расположенный на берегу одноименного залива.

Большая Феодосия представляет собой конгломерат собственно Феодосии и поселков, входящих в сферу притяжения города. Поселки Береговое и Приморское расположены на Керченской трассевдоль берега моря. Они фактически переходят один в другой, а потом в Феодосийские окраины.

Орджоникидзе — небольшой поселок, находящийся на мысе, глубоко вдающемся в море, фактически окружен с трех сторон водой.

Коктебель — посёлок с богатой культурной и исторической составляющей. Первое поселение людей появились тамеще в VIII веке, судя по остаткам построек,открытых в прошломстолетии археологами на плато Тепсень.

В самой Феодосии имеются относительно неплохие пляжи. Так, к примеру, пляж «Городской» или же «Детский». Последнее название обусловлено тем, что спуск в воду оченьпологий. Двухметровая глубина начинается метрах в 60—80 от берега. Пляж песчаный, много ракушечника. Есть лежаки, как деревянные, так и пластиковые. Наличествует прокат гидроциклов, водные горки, аттракционы. Рядом находится пляж «Камешки», когда-то искусственно насыпанный гравием, отсюда и название. Постепенно мере обтесало грубый гравий в округлую гальку. На пляже есть надувные горки и аттракционы для детей. Главным недостатком обоих мест отдыха является их расположение — между пляжами и городом идет железная дорога. Кроме того, у железнодорожного переезда находится коллектор канализационной системы Феодосии, что периодически влечет за собой своеобразные ароматы.

На выезде из Феодосии и в поселках Береговое и Приморское находятся пляжи «Золотой», «117-й километр», «Динамо». Все они песчаные, с хорошо развитой инфраструктурой, а вдоль этих пляжей проходит Керченская трасса.

Поселок Орджоникидзе, как отмечалось раньше, расположен на мысе Киик-Атлама, и с трех сторон окружен морем. Поэтому в Орджоникидзе есть девять пляжей на людей вкус, от песчаных до галечных, от городских до диких. Часть расположена в Двуякорной бухте, часть в Коктебельской. Центральный пляж идеален для детей. Песчаный, очень мелкий, рядом находятся кафе, гостиницы, пункты проката пляжного инвентаря. По направлению к Коктебелю находится ряд диких, но очень живописных пляжей, с прекрасным видом на Карадаг. В Двуякорной бухте, кроме того, прямо на берегу моря расположены эллинги. В качестве недостатка следует упомянуть, что буквально в километре от этого места находятся очистные сооружения Феодосии. Добраться до Орджоникидзе можно на маршрутке с центрального автовокзала, благо они «бегают» каждые 20 минут по живописной старой дороге.

Поселок Коктебель находится в получасе езды от Феодосии. Маршрутки ходят раз в 10—15 минут. Пляжи в Коктебеле в основном песчано-галечные, Возле Карадага преобладает небольшая галька, а на другой стороне бухты песок. Присутствует вся необходимая инфраструктура — аттракционы, надувные горки, прокат гидроциклов и катамаранов, полетына парашюте и т. п. Центральные пляжи в сезон переполнены отдыхающими. Тем, кто приезжает из Феодосии, можно порекомендоватьвыйти на остановке«Приморье», и спуститься к морю по Приморской улице. В том районе вода значительно чище, пляжи шире, и отдыхающих меньше. Кроме того, в высокий сезон, то есть в июле и августе купаться в центре поселка, особенно в районе улицы Десантников, не рекомендуется, так как там нелегально, но регулярно идет сброс фекальных масс прямо в бухту. Лучше всего купаться либо на пляже базы Прибой, у подножия Карадага, либо на другой стороне бухты, по направлению к мысу Хамелеон.

КОКТЕБЕЛЬ

Кок-теп-эль — Край голубых вершин. Так переводится с крымско- татарского языка название поселка. Место, где зародились советская авиация и космонавтика. Родина замечательных коньяков и изысканных вин. Уютные плюшевые холмы, виноградники, сбегающие к морю, галечные пляжи, отголоски легенд древних киммерийцев. И все это Коктебель. У Коктебеля, как у курорта, довольно продолжительная история. Она началась еще в конце XIX века, когда известный российский врач-офтальмолог Эдуард Юнге выкупил практически всю долину с целью создания в этих местах центра виноделия и виноградарства. Когда по ряду независящих от Эдуарда Андреевича причин эту идею пришлось похоронить, он разбил свою землю на участки и стал продавать их под строительство дач. Новое дыхание Коктебель приобрел в период, когда здесь жил и творил знаменитый художник и поэт Максимилиан Волошин.

Попасть в Коктебель на данный момент можно двумя путями. Самолетом, с приземлением в Симферопольском аэропорту, а оттуда, в зависимости от бюджета, можно уехать либо на такси, либо на маршрутке. По времени дорога от аэропорта занимает около двух часов. Следует отметить, что местные таксистывсегда пытаются забить машину полностью. Поэтому уточняйте на месте, за что предполагается взять с вас озвученную стоимость проезда, за всю машину или за человека. А еще лучшене общаться с бомбилами, а прямо в аэропорту на специальной стойке заказать официальную машину желтого цвета. Маршрутки до Коктебеля, равно как и по другим Крымским направлениям, ходят с Центрального автовокзала Симферополя. По времени это тоже займет примерно два часа.

Второй вариант — это проезд своим ходом на машине через Крымский мост. На сегодняшний день главным недостатком этого варианта является забитая сверхплотным трафиком трасса Керчь-

Феодосия. Причем на участке Береговое-Приморское легко можно простоять в пробке пару часов. После открытия Тавриды ситуация должна измениться в лучшую сторону.

В следующем году будет достроен железнодорожный мост и, соответственно, появится третий вариант — будут запущены поезда. Тогда, чтобы попасть в Коктебель, нужно будет выйти на Центральном железнодорожном вокзале Феодосии, и пройти буквально 5—10 минут до автовокзала, откуда на маршрутке добраться до места назначения. Либо взять такси сразу у поезда.

В Коктебеле существует огромный выбор жилья на любой кошелек, и под любой запрос. От вариантов с бассейном и пансионом, вроде отелей «Lexx», «Лето» или «Творческая волна», до бюджетных пансионатов семейного типа, разбросанных по всему поселку, в которых тоже есть номера различныхценовых категорий — от люксовдо самых бюджетных эконом-номеров.

Проблем с питанием у туристов также не возникнет. Огромное количество ресторанов, кафе, бистро и обычных палаток готовы накормить всех страждущих. Как правило, в них представлены крымско- татарская, украинская и русская кухни. Одни из самых дешевых и простых мест для питания, это бистро «Ложка» и «Рыбка». Обычные столовые самообслуживания. В последней упор сделан на рыбные блюда. Вечеромприятно провести времяможно в ресторане «Камелот», сильными сторонами которогоявляются хорошая кухняи живая музыка.

Как уже говорилось в предыдущей главе, пляжи в Коктебеле песчано-галечные. Купаться рекомендуется либо у Карадага, либо в противоположном конце бухты. У так называемой «зеленки». Центральные пляжи в сезон перегружены отдыхающими и загрязнены канализационными сбросами.

Коктебель предлагает широкий набор развлечений для всех возрастов и характеров. В дельфинарии можно посмотреть интересное представление. Потом сходить в один из крупнейших в Крыму аквапарков, чтобы покататься на высоких водяныхгорках. Возле рынка

«Гранд-базар» можно покататься на колесе обозрения, и посетить выставку роботов-рыцарей. Каждый вечер на набережной играют уличные музыканты. Часто дает концерты севастопольская группа

«Курага». Для детей работают аттракционы, даются театральные представления.

А еще на набережной можно купить экскурсию с квалифицированным гидом. От имперских дворцов Южного берега до Тарханкута. Тот, кто привыкпутешествовать самостоятельно, может на автостанции сесть в маршрутку и съездить в Феодосию, которая находится менее, чем в 20 км от Коктебеля, либо отправиться в город Судак, чтобы посетить знаменитую крепость и искупаться на песчаных пляжах. Продаются и пешие экскурсии по экологической тропе через Карадаг.

Для любителей вполне возможно организовать морскую рыбалку с борта катера. С последующим приготовлением свежего улова, разумеется. Отличноловится кефаль, ставридка, барабулька, пеленгас. А в совсем уж бюджетном варианте можно просто взять с собой удочку и прийти к рассвету на центральный пирс, где в компании с местными рыбаками поймать рыбу своей мечты.

Если стоять лицом к морю, то по левую руку можно увидеть мыс, глубоко вдающийся в море. Это мыс Хамелеон, который назван так, оттого, что в зависимости от погоды и времени сутокможет менять свой цвет в очень широкой палитре. За ним находится Тихая бухта с мягким песчаным пляжем и неглубоким морем. Пешком до нее идти примерно 30—40 минут.В сезон от автостанции в Тихую бухтуходят маршрутки.

Левую окраину бухты венчает собой гора Волошина. Если присмотреться, то к ее вершине ведет натоптанная тропинка. Максимилиан Александрович завещал похоронить его именно там, так как с горы открывается лучший вид на Коктебельскую бухту и сам Коктебель. В 1976 году рядом с поэтом была захоронена пережившая своего мужа на 44 года Мария Степановна Волошина. Именно ей Коктебель обязан тем, что Дом Поэта на набережной прошел через страшную войну, сохраниввсе свои реликвиив целости и сохранности. А еще Волошин просил не возлагать на могилу цветы.Достаточно взять камешек из линии прибоя, принести на гору и положить у надгробной плиты.

Правую сторону бухты закрывает величественный потухший вулкан — Карадаг, что означает Чернаягора.

Особенностью Коктебельской долины является то, что она со всех сторон плотно прикрытагорами. Для ветраостается только узкийпроход с севера. В результате чего,с утра ветре дует с моря, насыщаяатмосферу йодом и морскойсолью, а вечеромсо стороны сосновыхлесов Старого Крыма. Такой насыщенный воздух очень полезен для людей, страдающих легочными заболеваниями.

Коктебель может нравиться, может не нравиться. Но он никого не оставляет равнодушным. Его история, природа и культура захватывают и покоряют. Сюда хочется возвращаться снова и снова.

ЭКСКУРСИЯ ПО КОКТЕБЕЛЮ

Предположим, вы выпали с парашютом прямо к подножью Кара-Дага.

Сзади туша Кара-Дага, справа волноломы и пляж, слева турбаза «Прибой».

На данный момент самая чистая вода для купания, и где-то в этот район рыбаки рано утром привозят улов, где можно прикупить свежих барабулек, кефали и прочих вкусностей.

Идем дальше и по правую руку встречаем кафешку «Старая крепость», когда-то давно была очень хорошая кухня, хорошее расположение прямо на берегу моря осталось.

Еще пара минут — и слева на горке гордо трепещет флагами двухэтажная дача Киселева, да-да, того самого. Если свернуть налево, к улице Победы, а потом еще налево и вверх, выходим на плато Тепсень, откуда открывается чудный вид на Коктебель, бухту, гору Климентьева, Кучук-Ешинар, который оканчивается мысом Киик-Атлама. Если будет кому указать пальцем, то на другой стороне чаши можно заметить могилу Волошина, куда, собственно, и пойдем.

Если пойти через Тепсень, оставляя по правую руку Коктебель и не заходя на территорию заповедника, минут через 25 дойдем до улицы Грина, самый интересный дом — это Грина, 7. Раньше там жили Гоша и Гуля, очень яркие, добрые, искренние люди, но не все вечно, Гоша ушел в небо. Гуля осталась одна… Музыканты, поэты, художники, признанные и необязательно, творческий шумный и веселый оазис — примерно так было у Волошина в доме.

Но мы спускаемся на набережную, идем по бетонированной дороге, справа заборы эллингов, из-за которых счас раскручивается интрига и скандал, так как их построили с нарушением законодательства, а счас могут снести. Вполне вероятно, потом на их месте построят новые, исключительно правильные эллинги)) Уточнение: ничего не снесли, ибо стоит денег.

Сразу за ними находится комплекс «Белый грифон», сверху, на террасе, украшенной растущими цветами, он восседает лично. Дайвинг-центр, катера, рыбалка дорого (очень). Пафосно, в баре очень вкусный кофе и симпатичные девушки-бариста.

Выходим с территории грифона и входим на ранее называвшийся «Грин-пляжем» пляж, когда-то он был удивительнейшим образом покрыт половыми досками, сквозь щели которых особо одаренные граждане пропихивали бычки и прочий мусор, и под этим пляжем бултыхалась куча гадости в воде, где они, собственно, и купались. Аллегорию про свинюшек каждый сам вспомнит. Но раньше здесь играл джаз-банд Лифшица, что делало вечера совершенно удивительными и особыми. Потом пошли пошлые дискотеки, пляж перестроили в двухуровневый, досыпали косметически песочка. А потом в рамках борьбы с шалманами высочайшим указом шалманы снесли, и сейчам там адЪ, содомЪ и разруха…

Идем дальше и входим на пересечение улицы Десантников и набережной. По Десантников вечером всегда кипение жизни, много народу, раньше было много интересных винных магазинчиков, в которых иногда удавалось выловить раритеты, там купил «Талисман Коктебеля» 1991 года.

На данный момент с продажей спиртного везде и круглосуточно есть определенные проблемы.

Важный негативный нюанс: по Десантников живут «люди», которые привыкли сливать содержимое туалетов, откуда оно уверенно сливается в бухту. Купаться там категорически фу! Кака!

Зы. Проблема со сливом говен прямо в акваторию характерна для всех маленьких поселков Крыма, при СССР очистных не строили, протягивали трубы на расстояния до километра в море, и говняшки разлагались себе на дне на радость местным обитателям. Счас трубы давно сгнили, и в особо удачных случаях богатство приплывает прямо к берегу.

Идем дальше по набережной, слева «Камелот» — хороший ресторанчик, вечером живая музыка, как правило, блюзово-роковой направленности, рядышком «Сердолик» — конкурэнт. Хорошая еда, дорого, со второго этажа красивый вид на море, Орджо, гуляющих по набережной.

Дальше справа, прямо у берега, видим «Седьмое небо», более дорогое заведение, так как стоит прямо у среза воды и волны, шипящие под ногами, создают приятное дополнение к хорошей еде. Что характерно, в водоохранной зоне, но не сносят. Патамушта!

Сувениры, гуляющие, пиццерии (в будочке), и выходим на площадь Волошина, в 2009 году был поставлен памятник, мы как раз валялись на пляже, а тут сверху суета, оркестр и прочий официоз. Волошин коренаст, задумчив, хмур и неулыбчив. На старых фотках он вполне себе улыбчивый и живой. Рядышком композиция в виде шаров голубого цвета — по задумке архитектора, это облака.

Местные жители и отдыхающие вследствие отсутствия креативного взгляда на вещи тут же обозвали их «яйцами Волошина».

Напротив, дом Волошина, за много лет жизни перестраивался, достраивался. Счас там музей с аутентичной обстановкой. За домом Волошина сквер Писателей, когда-то там бродили многомудрые творцы дум, потом пришел капитализм, писателей попросили вон, как нищебродов, территорию распродали, понастроили отелей, гостиниц и прочих люксов.

Идем дальше, буквально метров в ста от площади, по левую руку, резервация торгашей с сувенирами, раньше они загромождали всю набережную. Счас сидят в своем закуточке, ждут туристов. Ступеньки, слева кафешка, которая раз в год меняет хозяев и, как следствие, название: «Алые паруса», «Диканька» — всего даже не упомню.

Сквер у Голубого залива, обычно там тусуется молодежь с гитарами, сшибая копеечку с прохожих на портвейн и закусить, иногда вполне себе прилично играют. По правую руку «Бочка», по левую памятник десантникам, тот самый феодосийский десант 1942 года.

Идем дальше, слева выкидыш аквапарка — одинокая горка, по которой иногда пускают воду, и малышня, радостно галекая, катается. Обменники, перекресток.

Налево улица с торговыми палатками, ларьками и общепитом, направо пирс, с которого замечательно ловится кефаль с барабулькой. За пирс испокон идет борьба между катерами, которые, собственно, здесь швартуются, и рыбаками, которые считают его своей вотчиной.

Иногда очередной рыбак не успевает свернуть снасть, и проходящий катер ее рвет, окрестность оглашают эмоциональные вопли и стенания, окрестные рыбаки сочувствуют, матросы ржут.

Собственно, пришли к «Рыбке» /«Ложке» — две простых и дешевых столовки, абсолютно без претензий. Еда простая, съедобная, сравнительно вкусная. «Рыбка» с уклоном в рыбные блюда, «Ложка» — все подряд. Чисто крымская специфика — персонал меняется, вернее, ежегодно набирается с нуля. Поэтому если в прошлом году еда была съедобной, то совершенно не факт, что таковой останется в следующем.

Если видите бабусю с венком на голове и ваши моральные ценности не одобряют матерных частушек, быстренько обходите ее. Если нет излишнего ханжества либо маленьких детей, то баба Люба сама на вас нападет))))) Частушки смешные, не пошлые, матерок, что проскальзывает, совершенно не оскорбляет, а смешит. Знаменита своей волшебной поебень-травой.

Здесь же фирменный магазин Коктебельского винзавода, где замечательно можно было сказать: «А налейте-ка мне, милая девушка, грамм по 200 всего для попробовать. И еще 5 литров портвейну, к примеру». Эта приятность осталась в далеком прошлом. Коктебельский винзавод умер, в фирменном магазине продается на разлив вино, рядом есть зал с бутилированным. Коктебельских вин больше нет.

Идем дальше, крытая набережная, запах лавашей, дыма, шашлыков, мы пришли на Татарскую набережную, или попросту — Татарку. Если за ней свернем налево, попадем на Приморскую улицу, откуда снова можно вернуться на Ленина.

Идем дальше, дельфинарий, хорошее представление, большие дельфины, красивая девушка, ее напарника не разглядел)))

К вопросу о просто и вкусно покушать: по левую руку объявление «Мустафа у грандбазара» и стрелочка нарисована, чтобы не заблудиться. Мустафа, повар, живет в Стамбуле, где и работает, на лето приезжает в Коктебель душевно отдохнуть)) Благо родом из старого Крыма. Если пройти палатку Мустафы и чуть дальше, то по левую руку увидим палатку дяди Али, его брата. (Больше не работает.)

Еда у обоих простая, вкусная, знакомство с белым конем наутро не грозит.

Замечательная чача с ярко выраженным виноградным ароматом и, несмотря на стандартные 60 градусов, горло не жжет, проваливается внутрь, как родниковая вода.

Здесь же рядом есть проход к аквапарку, вполне себе приличному. Но море интереснее, идем дальше.

Мостик через речку Планерку, в просторечии «вонючку». Входим на территорию бывшего нудика. Слева богомерзкий клуб «Ебель» («Как ты бель»), испортивший карму этому участку пляжа и вечернюю обстановку, а чуть дальше богоугодное заведение «Калипсо», живая музыка, хорошая, рядом пляж, что еще нужно, чтобы вечером хорошо провести время? Собственно, на крыше «Калипсо» находится основная вебка Коктебеля.

Раньше чуть дальше Олег продавал самосики, но в 2016 году переехал в Дагомыс, увы…

Неспешно бредем по набережной и упираемся в холм. Это холм Юнге. Знаменитый в имперской России офтальмолог выкупил Коктебельскую долину, нарезал на участки и стал продавать под дачи. Собственно, с него и начался Коктебель как московская дача. В этом холме Юнге и был похоронен, благодарные потомки засрали его склеп со страшной силой. Иногда мусор разгребают, а «коктебельский актив» собирает деньги, чтобы склеп восстановить в первоначальном виде.

Зы. Собственно, нудик остался метрах в 30 от холма Юнге в обе стороны. Кто пришел целенаправленно, сымаем лишние предметы туалета и идем купаться.

Следуем далее, по левую руку комплекс «Дим», а дальше идут новые кварталы, куда по новому плану собираются перенести всю коктебельскую жизнь.

Идем дальше по пляжу, в самый его конец, упираемся в небольшой, но крутой и достаточно опасный подъем, глина скользкая, поднимаемся наверх и идем по натоптанной тропинке. Временами оглядываемся, так как панорама, которая сзади открывается, того стоит. Кара-Даг — это старый вулкан, и снизу, с набережной, его масштаб не оценить, но чем выше поднимаемся, тем больше осознаем его размеры. Проходим пост пограничников, спускаемся ниже, выходим на развилку, направо в Тихую бухту (рекомендую), нам же прямо вверх.

Гора Волошина невысокая, всего 192 метра, тропинка коварная из-за множества мелких камешков. В идеале кроссовки на ногах, а не шлепки.

Поднимаемся наверх, чуть ниже могилы Волошина каменный трон, спокойно садятся 5—6 человек. Подходим к могиле, достаем камешек, который взяли с пляжа, и укладываем в горку таких же. Волошин просил тех, кто придет к нему на могилу, не губить цветы, а приносить с пляжа камешки. Волошин сам выбрал место для захоронения, оттуда открывается самый лучший вид на Коктебель и окрестности.

В идеале подниматься туда в 17 часов, взять с собой вина, немного, устроиться и просто смотреть на окружающую красоту. А как начнет смеркаться, становится понятным, почему Коктебель («кок-теп-эль») переводится как «край голубых вершин».

СОЛНЕЧНАЯ ДОЛИНА

Солнечная долина — это небольшой поселок, расположившийся недалеко от Черного моря среди Крымских гор, примерно между Судаком и Коктебелем. Поселок славенв первую очередьодноименным винодельческим заводом, выпускающим замечательные по своим вкусовым свойствам и достаточно бюджетные вина.

Это тихое, уютное местечко, расположенное среди живописных гор и холмов.

Добраться можно либо со стороны Судака, либо со стороны Коктебеля.

Из Судака примерно раз в два часа в Солнечную долину отправляется рейсовый автобус.Там автобус делаетдве остановки, одну в центре поселка, рядом с фирменным винным магазином, а вторую непосредственно у винзавода, на берегу моря.

Если же ехать из Коктебеля, то следует купить билет на рейсовый автобус, идущий в Судак, до поворота в Солнечную долину, где выйти, и спуститься своим ходом в поселок. У скалы Носорог находится смотровая площадка с потрясающим видом на Солнечную долину. Там же, у трассы, расположено кафе и фирменный магазин винзавода. Покупать вино с рук у местных жителей не рекомендуется. Можно отравиться и провести отпуск в больнице. От поворота до моря шесть или семь километров, но идти легко, так как дорога идет вниз, а по ее обочинам растут деревья.

В Солнечной долине сдаются в основном коттеджи, либо номера в пансионатах семейного типа. Стоимость за сутки от 500 рублей до 2000. Основная часть коттеджей и пансионатов расположена вдоль дороги к морю, между собственно Солнечной долиной и Приморской. Забронировать понравившееся жилье можно и через интернет. Есть домики прямо на берегу моря. Есть и кемпинг, где можно поставить палатку. Кемпинг огорожен забором, площадка засыпана гравием, там можно припарковать машину.

Вдоль моря проходит асфальтированная дорога, выполняющая роль набережной. Вдоль нее расположены многочисленные палатки, предлагающие сувениры и пляжную утварь. В начале пляжа есть продуктовый магазин.На набережной расположено несколько кафе. Есть платный и бесплатный туалеты, душ. Дальний конец набережной был разрушен во время сильного ливня. Вода вырвала ливневую трубу, проходившую под набережной, в результате чегообразовалась крупная промоина. Часто отдыхающие паркуют автомобили прямо на берегу, а рядомставят палатки. Из-затого, что поблизости от пляжа отсутствуют крупные населенные пункты, а на винзаводе действуют хорошие очистные сооружения, вода в бухте чистейшая. На пляже можно арендовать лежак и зонтик. Поселокне подходит тем, кто едет на отдых в поисках движухи. Здесь очень тихо и по-семейному. Красивые места, несложные для пеших прогулок маршруты. Для любителей рыбалки в местныхозерах клюют карасикии окуни, с пляжа ловитсябарабулька и кефаль.

Достопримечательностей, на знакомство с которыми пришлось бы потратить много времени, в поселке нет. Разве что экскурсии в винные подвалы Архадерессе, с дегустацией вин. Но в пределах пешей доступности естьдикие пляжи, в том числеи знаменитая Лисьябухта для любителей обнаженного отдыха. Недалеко, можно добраться как пешком, так и на маршрутке, расположена бухта Капсель, с изумительным по красоте видом на мыс Алчак и гору Сокол.При наличии собственного автомобиля Судак находится лишь в 20 минутах езды по живописной дорогевдоль моря, а до Коктебеляможно доехать за полчаса по красивому серпантину.

Солнечная долина — уютное, красивое место для тихого,семейного отдыха с детьми. Она отлично подойдет тем, кто хочет отдохнуть от шума цивилизации и хочет побыть наединес природой.

СУДАК

Древний Крымский город Судак был основан еще в III веке до нашей эры племенами сугдов. Откуда и происходит названиегорода — Судак. Во II веке нашей эры на территории Крыма появляются греческие колонисты, а потом и римские легионеры. Расцвет Судака приходится на X век нашей эры. В этот период Судак становится важнейшим центром великого шелкового пути на западе. Товары через рынки Судака направляются из Европы в Китай и в Индию. Захват Золотой ордой Крыма никак не повлиял на развитие города, порт Судака стал крупнейшим на полуострове. В XIII веке генуэзцы выкупили у Золотой Орды побережье Крыма. В городе была построена мощная крепость, ставшая центром сухопутной обороны генуэзских владений. В 1475 году в Крым вторглись войска Османской империи. После почти годовой осады Судак был взят штурмом. Последние защитники были сожжены в центральном храме крепости.

После того, как в 1783 году Крым стал частью Российской Империи, значительная часть его городского населения эмигрировала в Турцию, в том числе и из Судака. Город опустел. Но в XIX веке началось его постепенное возрождение. В наше время Судак стал одним из популярнейших крымских курортов.

В Судак можнопопасть, используя несколько маршрутов. Так можно прилететь в Симферополь, а из аэропорта на троллейбусе либо на такси приехать на Центральный автовокзал, откуда ходят комфортабельные рейсовые автобусы. Автобусы идут в направлении Старого Крыма, где поворачивают направо и по живописной лесной дороге спускаются к побережью. А можно въехать на полуостров через Крымский мост и, минуя Керчь, двигаться в направлении Феодосии. Далее, проехать через Коктебель и по живописному серпантину добраться до Судака. После открытия железнодорожного сообщения, можно будет приехать и в Симферополь. Там рядом с железнодорожным вокзалом находится Центральный автовокзал, где можно купитьбилет на рейсовыйавтобус.

Судак предлагает широкийвыбор различного жилья,на любой вкус и кошелек. От гостиниц с высоким уровнем сервиса, до бюджетных домов в частномсекторе. Квартиры в среднем 1000—1500 рублей, мини- отели от 1000 рублейна 2 человек, гостевые дома и пансионаты от 1000—2000 рублей. Ценник приведен по состоянию на 2018 год и, разумеется, может колебаться в зависимости от времени размещения и места расположения арендованного жилья.

Можно выделить несколько вариантов заселения. Жилье в районе автостанции обладает рядом плюсов — тихо и спокойно, так как основные дискотеки находятся ближе к набережной, и вполне бюджетно. Но до моря 15—20 минут пешкомчерез весь город.Центральная часть Судака — между автостанцией и набережной. Ценник на жилье выше, но до моря и основных развлекательных центров ближе. В районе мыса Алчак большое количество относительно недорогих семейных пансионатов. В качестве недостатка этого района следует отметить активное строительство и, как следствие, грязь и шум. А также обилие водорослей в прибрежной зоне. Район Генуэзской крепости находится близко к морю, хорошие виды, недорого. Но там же находятся и очистные сооружения со своим специфическим запахом.

Судаку посчастливилось обладать шикарной набережной: протяженной, широкой, чистой. Но основные развлекательные заведения расположились в Кипарисной аллее. От бюджетных бистро, в которых можно недорого перекусить, до добротных ресторанов и кафе с живой музыкой, где можно приятно провести вечер со своей спутницей. На набережной расположены детские аттракционы — надувные горки, прокат гидроциклов, лежаков, тентов и другого необходимого для отдыха пляжного инвентаря. Пляжи песчаные, сход в море пологий, каменистый. Имеются и бетонные волноломы, препятствующие размыванию пляжей, но значительно портящие пейзаж. Часть пляжей бесплатная, а частьотнесена к категории оздоровительных и является платной. Либо вход на них разрешен только тем, кто живет в близлежащих санаториях. За крепостью начинается череда небольших диких пляжей.

Самой главной и заметной достопримечательностью Судака является Генуэзская крепость. Частично отреставрированная и, лучше всех сооружений, оставленных в Крыму генуэзцами, сохранившаяся. Ежегодно, в августе,в ней проводится рыцарский фестиваль «Генуэзский шлем». Вход в крепость платный, можно купить интересную экскурсию. Сверху с крепостных стеноткрываются потрясающие виды,как на Судак, так и в сторону Новогосвета. У подножиякрепости находится Исторический музей, в 13 залах которого экспонируется древнее наследие города.Есть в Судаке и большойАквапарк, который доставляет каждый год много радости, как детям, так и взрослым. А ещё можно сходить на представление в дельфинарий «Немо».

Рядом с Судакомнаходится удивительный по своей красотепоселок Новый свет. К нему ведет извилистая, очень живописная дорога. Она не приспособлена для пешего движения,так как отсутствуют тротуары, но любители пеших прогулок, тем не менее,находятся всегда. В Новом свете можно искупаться в чистейшей воде, любуясь на мысы Алчак и Меганом, на гору Сокол. А можно просто наслаждаться свежим и пряным воздухом, гуляя по аллеям, окруженным можжевельником, посетить Новосветский завод шампанских вин, или пройтись по тропе Голицына.

Ну и нелишне будет напомнить, что к востоку от Судака находится поселок Солнечная долина,которому уже былапосвящена предыдущая глава. Место, которое, очень рекомендуется посетить тем, кто решит остановиться в Судаке.

ГУРЗУФ

Гурзуф — это замечательный приморский поселок на южном берегу Крыма. По одной из версий его название происходит от латинского слова Ursus — Медведь.От названия находящейся рядом горы Аю-Даг, что переводится как Медведь- гора. По другой версии слово Горзув имеет таврские корни,и переводится как «горная долина».

С самой горой Аю-даг связана красивая легенда. Когда-то давно, на берегу моря жила семья огромных медведей. Однажды старший медведь нашел на берегу разбившийся корабль, а в нем — плачущую маленькую девочку.Медведи приютили девочкуи заботились о ней. Шло время, девочка выросла и превратилась в прекрасную девушку. Однажды она гуляла по берегу, и ее увидел молодой капитан корабля. Молодые люди очень понравились друг другу, и когда капитан предложил ей отправиться с ним, девушкас радостью согласилась. Когда корабль отчалил, медведиобнаружили пропажу и побежали к берегу, чтобы девушку вернуть. Старый медведь припал к воде и стал жадно пить, чтобы остановить корабль. Но выпить море не получилось, и медведь окаменел от горя. Так и стоит на берегу огромный медведь, погрузивший свою морду в прибой.

На вершине Аю-Дага находятся руины древнего храма тавров. Попасть в Гурзуф, как и в любое другое место Крыма можно двумя путями — самолетом или автотранспортом через Крымский мост.

Но, когда делокасается Гурзуфа, то до негоиз Симферополя можно добраться не только традиционными такси, маршруткой или автобусом, но и по самой длиннойв мире троллейбусной линии Симферополь-Ялта. Эта линия сама по себе является одной из достопримечательностей Крыма и проходит по очень живописным местам, так что, если есть время, лучше доехатьдо Гурзуфа именноэтим способом.

Второй путь подходит для предпочитающих самостоятельные путешествия на машине. Въехать на полуостров через Крымский мост и по Керченской трассе доехать до Феодосии. А здесь возможны два варианта. Либо ехать через Симферополь, а там по объездной дороге повернуть на Ялтинскую трассу до Гурзуфа, либо за Феодосией повернутьна Коктебель, и доехать до Гурзуфа прямопо Южнобережной трассе. У каждого маршрута есть свои плюсы и минусы. Дорога на Симферополь лучше по качеству и проще для неопытного водителя, но учитывая строительство Тавриды, а также постоянные дорожные ремонты, летом часто образуются пробки, в которых можно простоять несколько часов. Южнобережная трасса сложнее, с большим количеством крутых поворотов, постоянными подъемами и спусками. Но при этом она потрясающе красива! Дорога вьется у берега моря, временами уходя в горы, и опять возвращаясь к морю. Синева неба, зеленьгор, и красоты моря будутсопровождать путешественника.

Когда будет достроена железнодорожная часть Крымского моста, можно будет добраться и поездом. В близком будущем поезда будут ходить до Симферополя. Учитывая то, что железнодорожный вокзал Симферополя с его знаменитыми восточными арками соседствует с автовокзалом, добраться до Гурзуфа не будет представлять ни малейшей сложности.

Чтобы снять апартаменты, оптимальные по соотношению цена/ качество, надо спустится вниз, к так называемому «Пятачку». В этой точке обычно можно найти непосредственных владельцев жилья, а не посредников. Наиболее наглые посредники берут деньги за свои услуги как с арендодателей, так и с жильцов, что существенно повышает стоимость аренды. Помимо обширного частного сектора, в Гурзуфе существует широкий выбор отелей с высоким уровнем сервиса и комфорта. Они легко находятся в интернете.

Гурзуф обладает развитой инфраструктурой досуга и развлечений для своих гостей. На набережную выходят многочисленные отели и рестораны, в которых по вечерам можно приятно провестивремя под живую музыку. Пляжи галечные, причем галька интересного, красноватого оттенка. Некоторые пляжи платные или с ограниченным доступом, а некоторые бесплатны и открыты для всех желающих. На пляжах можно взять в аренду шезлонги, зонтики и другую пляжную утварь. К сожалению, решением местных властей были снесены рестораны, ранее располагавшиеся на бунах. Но, к счастью, осталась палатка, в которой готовят вкуснейшие крымские чебуреки. Выше набережной на пятачке находится кафе «Таверна», которое входит в сеть предприятий общепита «Домашняя кухня». Там можно недорого перекусить, отдохнуть в кондиционированной прохладе, воспользоваться скоростным интернетом.

В самом Гурзуфе находится огромное количество достопримечательностей, открытых для туристов. Среди них музей А. С. Пушкина, дом-музей А. П. Чехова, дворец Суук-су, роскошный гурзуфский парк,украшением которого являетсяфонтан «Богиня ночи». Вечером можно прогуляться по улице Ленинградской, мощеной камнем, и застроенной колоритными домиками с террасами.

Недалеко от берега находятся небольшие скалистые острова — Братья Адалары. Во времена Российской Империи на них был расположен ресторан, куда желающих доставляли лодочники с набережной. К сожалению, ресторан был уничтожен пожаром. Потом грянула Октябрьская революция, и планы по его восстановлению так и остались планами.Рядом с Гурзуфом, у подножия Аю-Дагарасположен знаменитый пионерский лагерь«Артек». Но его территория закрытадля посещения посторонними.

Необходимо отметить, что Гурзуф очень удобно расположен географически. Если подняться наверх к Ялтинской трассе, можно сесть на рейсовый автобус либо троллейбус и легко доехатьдо Партенита, с его потрясающим по красоте парком имени Айвазовского. А перейдя на другую сторону дороги, на общественном транспорте можно отправится в Ялту, Массандру или Ливадию. На набережной и на центральных улицах Гурзуфа можно купить экскурсию в любую точку Крыма, в том числе и на морские прогулки.

СЕВАСТОПОЛЬ

История Севастополя начинается с древнегреческой колонии Херсонес, которая была основана в V веке до нашей эры. Херсонес переживал подъемы и падения, его влияние ощущалось вплоть до Западного Крыма. Свое значение он утратил только к периоду КиевскойРуси. Позднее княжеством Феодоро была построена крепость- порт Каламита, ее руины можнои сейчас увидетьна окраине Инкермана. В свою очередь генуэзцами был построен порт-крепость, названный Чембало. Сейчас руины крепости находятся на территории пригорода Севастополя — Балаклавы. Впоследствии Крым был завоеван турецкими войсками, и эти места, как и весь полуостров, надолго вошли в сферу влияния Османской империи.

После перехода Крыма в состав Российской Империи, в 1783 году, императрицей был подписан указ о строительстве порта. В 1826 году город получил свое теперешнее имя — Севастополь. Следует отметить, что Севастополь означаетГород достойный поклонения.

Свою настоящую славу Севастополь приобрел в годы Крымской войны. Несмотря на более совершенную военную технику и численный перевес англо-французско-турецкой коалиции, после 349 дней осады Севастополя войскасоюзников так и не дождались капитуляции русских войск. Когда южная сторона города, после потери Малахова кургана, была оставлена русскими войсками, и дальнейшая оборона города утратила смысл, они ушли на северную сторону, оставив противнику вместо города и военной базы груды дымящихся развалин и затопленный флот. В обороне города участвовал и молодой Лев Толстой, который впоследствии рассказал всему миру об этой эпопее в своих «Севастопольских рассказах».

Так как Россия проиграла Крымскую войну, она была обязана ликвидировать свой военный флот на Черном море. Восстановление Севастополя как военногопорта началось толькопосле победы России в русско-турецкой войне.

В первую мировой войну черноморский флот, базировавшийся в Севастополе, активно сражался с немецкими и турецкими вооруженными силами. После октябрьской революции 1917 года Севастополь стал главным портом Крыма. Отсюда уходили последние корабли после захвата полуострова красными войсками. Во время Великой Отечественной войны Севастополь героически сражался против немецко-фашистских захватчиков.

Добраться до Севастополя несложно. Прибыв любымиз возможных способов в Симферополь, можноприобрести билет на рейсовый автобус, либо на электричку. Она стоит дешевле, но едет дольше. По прибытии в Крым на машине, можно доехать до Севастополя либо по южнобережной трассе,вдоль моря, либочерез Симферополь, откуда по окружной дороге повернуть в нужном направлении. После возобновления железнодорожного сообщения можно будет покупать билеты до Симферополя, либо напрямую до Севастополя.

Учитывая размеры города,и наличие множества поселков, входящих в его состав, проблем с арендой жилья точно не возникнет. Так, на севернойстороне в поселках Учкуевка, Любимовка и на мысеТолстяк есть большой выбор арендного жилья. Как правило, недорогого, но с хорошим уровнем комфорта. В самом Севастополе предлагаются к сдачев аренду квартиры, частные пансионаты семейного типа, номера в крупных гостиницах. Перед тем как снимать жилье, следует заранее определиться, на какой пляж предполагается ходить купаться, дабы не тратить много времени на дорогу к морю. На мысе Фиолент, как правило,предлагаются в арендукоттеджи и дачи. В Балаклавесдаются частные квартиры и имеется множество гостиниц.

Пляжей в Севастополе очень много, самых разнообразных. От залитого в бетон Хрустального пляжа, до волшебных галечных пляжей Фиолента. Хрустальный пляж находится в центре города,с него открывается замечательный вид на Севастопольскую бухту. Сход в море по ступеням, глубина большая. Не очень подходит для семейного отдыха. Пляжи Песочный и Солнечный — это мелкий песок и медленный сход в воду. Чистая вида и хорошо развитая инфраструктура делают их оптимальными для отдыха с детьми. В Круглой бухте находится пляж Омега, один из самых больших пляжей города. На нем работают спасатели, медицинские работники, есть прокат всегонеобходимого для пляжного отдыха. Пляж Победы находится за одноименным парком, неподалеку от аквапарка. Может похвастаться огромным количеством развлечений, удобным расположением, хорошим уровнем сервиса. На мысе Фиолентнаходится Яшмовый пляж.Поразительные по красоте виды, чистейшая вода, есть прокат шезлонгов и зонтиков, можно купить прохладительные напитки. Добраться до мыса Фиолент можно либо на рейсовомкатере из Балаклавы, либо автобусом или маршруткой из Севастополя. Но, во второмслучае следует быть готовым к тому, что на Яшмовый пляж придется спускаться (а потом, естественно, и подниматься) по очень высокой и живописной лестнице. Точное количество ступеней этойлестницы еще никомуне удалось подсчитать, но обычно называются цифры от 700 до 800. Долгий подъем по этой лестнице могут скрасить ее многочисленные тенистые участки и маленькие смотровые площадки со скамеечками для отдыха.

На набережных города можно купить экскурсию в интересные места Крыма, посетить дельфинарий, приобрести сувениры на память. Есть и «фирменная» услуга — прогулка на катере по севастопольской бухте с интересным рассказом о каждом из стоящих в ней на данный момент кораблей Черноморского флота. Вечерами уличные музыканты дают концерты на фоне величественной панорамы садящегося в море солнца. После концерта можно сходить поужинать в многочисленных ресторанах.

Историческое сердце города — древнегреческий город Херсонес. Можно побродить по его раскопанным археологами улицам, посетить представление в античном амфитеатре, полюбоваться на сохранившиеся колоннады базилики. Или попросту искупаться на диких пляжах Херсонеса. Вход на территорию Херсонеса платный. Бесплатно можно пройти, если вы верующий, и идете на службу во Владимирский собор, находящийся на территории города-музея.

У набережной можно увидеть установленный в 1905 году, и давно уже ставший символом города, памятник затопленным кораблям, посвященный обороне Севастополя в период Крымской войны.

Любителей военной истории не оставят равнодушными Музей- панорама «Оборона Севастополя 1854—1855 г.г.», Музей Черноморского флота, Малахов курган, Сапун-гора и многие другие. А посещение мемориала 30-й береговой батареи можно совместить с отдыхом в Казачьей или Голубой бухте.

Вечером можно прогуляться по Приморскому бульвару, сходить на Графскую пристань. Именно от нее в 1921 году уходили последние корабли, увозя в безвозвратную эмиграцию, тех, кому новаявласть несла гибель. Рядом с площадью Ушакова находится Исторический бульвар, где можно увидеть коллекцию старинных якорей, как с российских кораблей, так и с иностранных. И, конечно, рекомендуется для посещения панорама «Первая оборона Севастополя». Разумеется, перечень всех достопримечательностей города столь велик, что привести его здесь полностью просто невозможно.

И вот, наконец, завершив этот сухой и практичный, «от мира сего», но тоже необходимый раздел нашего повествования, можно вернуться к вещам загадочным, глубинным, к постижению своего «личного» Крыма, который может обрести для себя всякий, кто этого по-настоящему захочет.

ЗАКАТЫ

Закаты — это совершенно отдельная часть Крыма и его восприятия.

В Херсонесе, к примеру, солнцемедленно опускается в воду, заливая все рыжим огненным светом, пробуждая от сна туманный колокол, который начинает тихо гудеть, поднимая из руин призраки прошлого. А когда солнцесядет, оживает башняЗенона, и Херсонесвозвращается в прошлое.

А вот на Тарханкуте солнце опускается в море, шипя и выстреливая огненные брызги, воспламеняет его, окрашивая в багряные тона, оставляя отблески на облаках.

В Коктебеле тоже все по-своему. Здесь наступает сложноуловимый для непосвященных момент, когда набережная на секунду останавливается в шумной круговерти, пляжи пустеют.

Поселок, меняет свой облик, которыйраз за день. Причем, каждый, находящийся на набережной в этот момент,видит какой-то свойобраз.

В воздухе начинает разливаться ритмично-яркое безумие, плотно пропитанное энергетикой музыки, текущей из банальных проигрывателей в кафешкахи ресторашках и гитар уличныхмузыкантов, на которую накладываются рокот ударных группы«Курага» и загадочные индийские мелодии,которые, как родные,ложатся на фон желтеющего Хамелеона.

Вся эта акустическая благодать густо приправлена ароматами вина из деликатно спрятанных или пофигистски стоящих открыто бутылок, чебуречно-шашлычным духом, соленымветром и соленымсыром.

Бутылку мадеры от Солнечной пожалуйста! Вам открыть?

Разумеется, зачем вечером в Коктебеле закрытая бутылка мадеры? Стаканчики нужны?

Ах, оставьте…

Продавец ухмыляется и отвлекается на следующего покупателя.

К большой радости, причал на центральном пляже пуст. Пока еще пуст.

Солнце уходит за Карадаг, морецелует розовеющее от удовольствия небо, мир окрашивается в розово-голубые тона, становится призрачно- зыбким.

Возвращаются последние катера, везущие к берегу притихших отдыхающих.

«Курага» у Волошина начинает разогревать струны.

Для полного счастья нужно свесить с причала ноги, чтобы ничто не мешало ими болтать, как в далекие детские годы. Благо некому одернуть…

Я повторяюсь, но всегда в память врезается первый глоток вина и первый поцелуй (кстати, совершенно неважно, первый в жизни, или первый в этот день, главное, правильно относиться к этому событию, и правильно к нему подготовиться).

Первый глоток, небольшой, короткий, но очень яркий, как поцелуй незнакомки. Обязательно по-варварски из горлышка, закрыв глаза, чтобы ничто не мешало. Задержать ненадолго во рту, чтобы услышать историю, которую рассказывает вино — о том, как жжет солнце в полдень, как наливается сладостью гроздь винограда, о таинстве превращении виноградного сока в чудо.

И открыть глаза, впуская в себя закат, розовеющее небо, шёпот волн, музыку с набережной. Навсегда оставляя в себе этот вечер, и навеки отпечатываясь в нем.

РАНЧО

Рецепт вечернего счастья прост и доступен. Когда на Коктебель ложатся сумерки, нужно пройти сквозь вечернюю толпу,мимо кафешек, от которыхструятся ароматы шашлыкови плова, мимо разогревающих свои инструменты музыкантов.

До мостика через речку-вонючку с громким названием Арматлук и налево, по пути поздоровавшись с дядей Али, радушно улыбающимся из свой палатки. Зовет завтра зайти 12 часам, обещает плов с барбарисом построить.

Простой забор, столб с висящим на макушке мотоциклом, барная стойка, палатки, сцена.

У бара аншлаг, Гена помогает бармену наливать страждущим. Вообще Гена движущаясила и душа «Ранчо», но по вечерам,когда потом гостей захлёстывает барную стойку, Генапомогает мешать коктейли.

Тебе как обычно?Да, водка+томатный сок, посолить, поперчить, перемешать, не взбалтывать.Извини запарка, позже поговорим.Пожимаем другу-другу руки, и расходимся. Я — неспешно погружаться в атмосферу Ранчо, густо замешанную на музыке, вине, ночном тепломветре, а Гена— следить, чтобыу всех приходящих было налито, и было для нихместо.

Кондовые деревянные столы, заполированные прикосновением сотен ладоней, пропитанные дождями и снегом, высушенные солнцем. Такая же, нарочито грубо и мощно собранная сцена. А на ней стоит худой парнишка с густой копной волос, и в его руках поет гитара.

Соседи по столам, замерли, растворившись в текущей мелодии, перестав болтать и пить. Парочкамедленно кружится у сцены, по лицам видно, что они далеко отсюда, где-то в своем мире. Мелодия растворяется в лунном свете,и Ранчо медленнооживает.

Пока парнишка, отдыхая, курит, соседи шумят, спорят, обсуждают последние новости и сплетни, кто кого видел, кто где был.

Как ни странно, тут не идут любимая мадера или чуть менее любимый портвейн. Стаканкровавой Мэри быстрозаканчивается. Взять еще один,поболтать с Геной,обрадоваться знакомому из прошлого лета.

Как сам?Раз здесь, значит неплохо!А был? Видел?А потом застыть, боясь лишним движением спугнуть музыку. Музыкант нервными пальцами начинает ласкать гитару, а она охотно откликается, зовет за собой, заставляет улыбаться или плакать, мечтать под звездами.

Сейчас Ранчо ушлов область Коктебельских легенд и преданий. Но!

Раз в месяц, когда луна входит в полную силу, заливая расплавленным серебром склоныКарадага, а луннаядорожка уверенно ложится на притихшие волны, на пустыре, в прозрачно-голубой дымке, поднимаются зыбкие,но до мурашек реальные столбысцены. Хлопают на ветру пологи палаток,мотоцикл тяжелеет на глазах, и готов с низким рыком сорваться со столба в плывущие облака.

За вытертыми столами опять спорят, шумят, поют тени, улыбается бармен, протирая бокалы.

И чуть слышен зов гитары…

СОЛНЦЕ В ЛАДОНЯХ

Сперва ты собираешь рюкзак. Шорты, майки, плавки летят в его утробу. Потом ждешьдня покупки билета,покупаешь и опятьждешь дня старта. Опять пакуешь рюкзак и перетряхиваешь его. Снова и снова. А по ночам ты уже мысленноокунаешься в брызгисинего неба.

Рабочее настроение все больше и больше гаснет.Сперва считаешь дни до старта, потом — часы и минуты. Достаешь своим ждунством друзей и знакомых так, что они уже боятся затрагивать с тобой тему отдыха. Лучшая из женщинзагадочно улыбается, а в ее глазах уже горит крымское солнце.

Берешь в магазине бутылку Массандры и, щурясь на закат, неспешно прихлебывая из стакана, ждешь завтрашнего дня.

Утро. Крепкий чай, бутерброды. Растоптанные кроссовки на ногах, как домашние тапочки.

Маршрутка до Минска,суматоха вокзала, неспешно уходящий назад перрон. И ты совершенно неожиданно для себя понимаешь, что сбылось и получилось! И широченную улыбкууже невозможно спрятать.

Стук колес, ветерв окно, глотокмадеры, новая книжкав смартфоне, заблаговременно залитаямузыка, бесконечные разговоры ни о чем…

Чай будете?Конечно, будем, и печенье тоже.Степи, горячий ветербьет в лицо, выжженное добеланебо. Арки вокзала в Симферополе, гомонтолпы.

Выпрыгнув из вагона, подаешь руку, помогая сойти на платформу лучшей из женщин и, окончательно поверив в тот факт, что под ногами земля Крыма, поднимаешь руки к небу.

И вбираешь солнце в ладони.

Опять маршрутка. Жадно впитываешь в себя пролетающие мимо холмы и плюшевые горы. И дышишь, не можешь надышаться.

Множество раз виденная картина — Карадаг, море, арка с надписью

«Страна Коктебель». Сердце на секунду останавливается и начинает бодро стучать дальше.

Бросаем в номерерюкзак с барахлом и бежим на море. Здороваться с друзьями, купить вина, перекусить — это всем потом.

Обжившись за пару дней, берешьбилеты на маршрутку. Утро, еще не жарко,в рюкзаке лежитбутылка с водой.

Автостанция, таксисты, суетящиеся приезжие, и на все это сверху смотрит Сюрю-Кая с ее скошенной в сторону моря вершиной.

Дорога плетет свои кружева между гор и виноградников. На повороте у Солнечной долины остановите, пожалуйста. Огромный пустой пляж, только мы и море.

С разбегу ныряешь,а потом ложишьсяна спину, раскинувруки. И без единой мысли пялишься в небо.

Буквально физически чувствуешь, как оттаивает душа, отваливаются корочки обид и проблем, накопившиеся за год. И вся рабочая суета, проблемы со здоровьем уходят в глубину и растворяются в волнах.

Мокрые волосы лучшей из женщин забавно топорщатся, а ресницы украшены капельками воды.

И соль на губах совершенно не мешает целоваться. И ласкать солнце в ладонях.

А потом Крым поведет тебя по своим дорогам, щедро делясь красотой, даря крышу, вино и пищу. Ты теряешься в потоке времени, иногда возвращаясь в реальность, звонядомой. А потомснова ныряешь с головой в свой Коктебель.

Рассветы на пляже,купания, прогулки к Волошину, в Тихую, болтовня в беседке и на набережной, вино, о которого не пьянеешь, ароматы полыни на Клементьева, ковыль, идущий волнамипод ветром со стороны Арабатки, сменяются музыкойна закатной набережной. И ты счастливым дельфином плывешь в этом море.

Пока не наступает день отъезда.

Рассвет, розовый Карадаг,стеклянно — чистаявода. Из которойты вытаскиваешь себя буквально за уши. Кофе, глоток коньякапод шелест волн. Идешь к дому, изо всех сил стараясьне обернуться.

Собранный рюкзак на плечах, автостанция, все та же толкучка. Пора…

Переплетаешь пальцы с пальцами лучшей из женщин. И уезжаешь. Сжимая солнце в ладонях.

ХАМЕЛЕОША

Он не требует эмоций. Он не ждет поклонения, хотя наиболее отмороженные туристы пытаются на его спине найти край неба.

Он просто лежитна грани воды и небосвода, и отражает солнечные лучи в блекло-выгоревшее небо.

Купается в набегающих волнах, позволяя любоваться собой на рассвете, днем, на закате. Каждый раз разный, живой, создающий здоровенный кусок Коктебельской картины.

Он может быть серым, рыжим, золотым и даже черным.

Изредка «роняя» в море огромныекуски своей плоти,он постепенно уходит в воду. Забираяс собой воспоминания и оттенки эмоцийтех, кто успел отпечататься на нем.

Рождая сказки и легенды.

О том, как скользит под кедами глина,а камушки сплошнымпотоком текут в море.

А брат ветер, обнимая за плечи, и кружа, радостноиграет крыльями за лопатками, которые как никогда легко прорезаются тут, напевая всегда одну, но очень простую песню:

Брат! Раскрой крылья и шагни со мной в небо. Это просто, и очень легко! Небо наше!

И все силы души уходят на то, чтобы не забыть — ты не можешь летать! Хоть это так легко…

Ты всего лишь двуногий, а не птица.

Глоток вина, теплого,отдающего пластиком, разлитого в Коктебеле в фирменном магазине, не утоляет жажду, не гасит желание научиться летать.

Еще глоток, еще… вино позволяетприбить желание рванутьв небо наперегонки с братом ветром.

Выплеснуть остаток вина вверх, глядя, как уносит капли мощный поток воздуха, улыбнуться, обнять близкое небо.

И пойти вниз в Тихуюбухту, навстречу морю,людям, палаткам. Оставляя за спиной песню ветра и глиняных обрывов.

Но, каждый раз, по приезде в Коктебель, спотыкаясь взглядом об этот волшебный мыс, ты слышишь, как поет и зовет за собой ветер, и мадераперегорает в крови,оставляя медово-ореховый вкусна губах.

И сожаление о том, что ты не шагнул однажды в небо.

ДОМ ВЕТРА

Встать пораньше утром,пока солнце не включилось на полную мощь. Забросить в рюкзак баклажкус водой, флягус вином и нехитрую закусь, заблаговременно с вечера купленнуюна рынке: хлеб, сыр, молодойлук и пару огурцов.

Растоптанные кроссовки на ногах, не забыть намотать бандану, закинуть рюкзак на плечи. И не спеша,счастливо щурясь в высоченное небо, потопать к автостанции.

Привычная толкучка у автостанции, смешивающиеся потоки людей, кто то езжает, кто-тотолько приехал. Костяу «Лета» встречает гостей.

Попросить у водителя остановиться у поворота на Клементьева и сесть ближе к дверям.

На повороте покинуть маршрутку, вернуть рюкзак на плечи, и неспешно побрести вверх по раздолбанному асфальту. Каждый шаг поднимает все ближе и ближе к небу. Цветущиеполя маков, бесконечная степь до горизонта в направлении Керчи, зависшие в небе парапланеристы.

Горьковатый сухой запах кружит голову.

Свернуть налево к обрыву, чтобы постоять, беспечно улыбаясь солнцу, и раскинуть руки в струях воздуха, который тянет ровным потоком снизувверх. Пара экономных глотков воды и пора идти дальше. Выше и выше, мимо небольшого аэродрома. Все новыеи новые сотни метров каменистой дороги остаются внизу за спиной». Дыхание давно сбилось,и хрип из груди напоминает о том, что сидеть за компом не полезно, и курить не полезно. Но легкая, парящаяв облаках арка, на которой начертаны слова «Звездопад воспоминаний», зовет к себе.

Забравшись наверх, стянуть с ног кроссовки, откинуться спиной на балюстраду, сбросив рюкзак на камни. Жадно втянуть в себя невероятно вкусный воздух и осмотреться.

На горизонте лежит красавец Эчки-Даг.А вот и Лунная станция,что по ночам шлет сигналы в эфир с Балала-Кая. Спящая красавица уже миллионы лет ждет своего принца. Марсианский пейзаж под ногами, бархатные холмы, Карадаг, спящий у моря. Духи гор, так напугавшие однажды Грина, танцуют внизу на скалах, признав твое право находитьсяздесь.

Здесь, у арки, всегда дует ветер, свежо и чисто. Если хорошенько потянуться можно достать до облаков рукой.

Скрутить голову фляжке, сделать пару глотков вина, захрупать огурчиком, набить трубку табаком. Включить музыку в плеере.

Каждому в мире хочется знать,откуда берутся рассветы кажется, нам никогда не понять, кударастворяется лето как пробуждается жизнью земля, лучамирыжего солнца И куда плывут облака А…

И забыться, глядя на игру теней внизу в долине.

УТРО

Солнце еще не встало. Серое небо, серый забор, сонные лица. Прилетевший сквознячок заставляет зябко ежиться. Шмурдяк уже заброшен в багажник верного коника.

В комнатах, где мы жили, мечтали, и с нетерпением просыпались по утрам в предвкушении новых чудес, еще горит свет. Но скоро мы уйдем и закроем за собой двери.

Горький кофе в стаканчике, заливается в себя как лекарство, безо всякого удовольствия.

Подняться по Блока на Тепсень,напоследок глянуть на еще спящий Коктебель. Хрупкое время сказок и призраков, когда ночь ушла, а день не вступил в свои права. Издалека слышна свирель Фавна, небо начинает наливаться розовым цветом.

Тени Парка писателей, щебет птах, с постамента хмурится Волошин.

Над Кучук-Енишар кипят и плавятся громады облаков, пытаясь погасить рассветные лучи. Но солнце упрямо пробивается сквозь тучи, и красит розовым Карадаг.

Скрипят под ногамидоски пирса. Вечныйсложный выбор. Если сесть лицом к Карадагу, то пропустишь чудо рассвета, если смотреть на рассвет, то не увидишь, как черный дракон наливается светом итеплом.

Сесть, свесив ноги, опершись спиной о столбик, и раствориться в буйстве красок рассвета. Наушники в уши, тык пальцем наугад, выпадает «Океан Эльзы»:

Без тебя — душа слепа,

И тело мое, как не родное.

Без тебя — один туман,

Без тебя — кругом вода.

Куда ни глянь,земли не видно.

Без тебя — кругом обман…

Рассвет повторится завтра,но меня уже здесь не будет. Эта мысль щиплет глаза.

Серебристой искрой монетка взлетает в небо, и почти беззвучно падает в волну. Залогом моих возвращений, снова и снова.

Напоследок обернуться, чтобывобрать в себяшелест моря, соленый ветер, образ нежащегося в рассветных лучах дракона, торжественно поднимающееся солнце.

И уехать…

МОЙ КОКТЕБЕЛЬ

Мой Коктебель спрятан за спинами холмов и гор, прикрыт степным ветром, защищен от дурного взора океанами ковыль-травы. В него сложно попасть, а тем, кто пришел, практически невозможно уйти навсегда. Он входит в плоть и кровь, и навеки меняетдушу пришедшего. Он грезит о прошлом и живет мыслями о будущем. В нем легко уживаются призраки давно ушедших лет и зарождающиеся легенды современности. Он приходит в голубых сумерках, когда солнце уходит за Карадаг, щедрыми мазками раскрашивая в розовые тона небо. И исчезает на рассвете.

Мой Коктебель пропитанзапахами от мангалов, выхлопными газами машин, вонью речек-говнотечек. Он гремит какофонией моторов, криками зазывал, убогим тымц-тымц от дискотек. Он прорастает коростой уродливых бетонных коробок на набережной, и новыми точками общепита. И степной ветер стесняется расправлять здесь крылья.

Мой Коктебель бесконечно прекрасен! Своими улочками, ведущими к домам друзей, вечерней музыкой на набережной, рассветными мазками на водеи на туше Карадага. Своимихолмами, поросшими ярко зеленой травой в мае, быстро рыжеющей под лучами солнца. С Хамалеошей, играючи изменяющим цвета своей шкуры для собственного удовольствия. По нему можнобродить просто так, хотя он весь исхожен вдоль и поперек, и это занятие никогда не надоедает. Можно просто сидеть вечером на пирсе, прихлебывая мадеру. Да, да прямо из горлышка. Не особо нуждаясь в дополнительных удовольствиях.

Можно зайти к Гуле на замечательные домашние концерты, чтобы потом подняться на Тепсень и послушать дыхание звезд. Можно закинуть рюкзак за плечи рюкзак с едой и водой, и уйти через Тихую в Орджо. Купаясь в диких бухтах, в чистейшей воде, оставив одежду беспорядочно валятьсяна камнях. А потом, лежа на берегу,всем телом впитывать солнечные лучи. Можно встатьна рассвете, чтобыуслышать свирель Пана, и с разгону разбить своим телом зеркало воды. А потом пить кофе, сваренный на костре, и любоваться морем. Можно взять пенку и спальник, и уйти в ночь к Сюрю-Кая, долго смотреть в глаза звездам. А утром проснуться от шумного дыхания лошадей, с удивлением рассматривающих чужака. Умыться росойи пойти вниз.

Мой Коктебель пилят,делят и убивают.Предлагают реконструкции, инновации и больше, еще больше гостиниц! Застраивают Тихую заборчиками, грезят о гольф-клубах, подсчитывают будущие выгоды. Они не видят, что Коктебель не про это. Коктебель не звучит перебором гитарных струн в эпоху бабла.

Мой Коктебель уходит на окраины, прячется в дымке голубых холмов, горит неугасимым огнем в сердцах своих детей. И продолжает жить! Пока на подзаборную выставку приносят картины и приходят неравнодушные, пока на набережной и в сквере играют музыканты, а поэты щедро делятся своим вдохновением, пока Гена раскручивает свое колесо, пока на Грина 7 звучитсмех и музыка, пока вопрекивсему в Коктебель приезжают в десятый и сотый раз, пока на поселок падает тень Карадага, он будет жить! И оставаться самим собой.

Мой Коктебель приходит ко мне каждую ночь, легко сдувая нудные сновидения и тени кошмаров. Он целиком заполняет собой мои сны, ведет своими улочками к морю, а потом — через виноградники к Коклюку. А поутру в глазах горит огонь и жизнь не так уж плоха. Он зовет меня под светомЛуны, а поутруя начинаю задумчиво перебирать рюкзак, в котором уже лежат котелок, кружка-кукса, нож, растоптанные кроссовки, фляжка под родниковую воду, пачка табакаи трубка.

КАМУШКИ В ЛАДОНИ

В этом году южный ветер не пахнет горькой степной полынью, не радует винными нотками мадеры в своем дыхании. Но в нем все также есть вкус морской соли, горит солнце и звучит песня странствий. Мне бесконечно жаль, что в обозримом будущем мои дороги будут проходить мимо Крыма. Но, когда становится совсем плохо, и свет тускнеет в глазах, я тянусь к нижнему ящику рабочего стола. Там, за ворохом старыхбумаг, ножей, обрывков кожи, среди просыпавшегося табака спит в ожидании своего часа кисет. В кисете прячутся ключи к дверям, за которыми можно скрыться от опостылевшей реальности, с задолбавшим диализом, постоянной жаждой, потерями сознания и прочими радостями разваливающегося тела. В котором, как в замке Иф, оказался заперт я.

В кисете дремлют камушки, собранные на пляжах моего Крыма. Немного, меньше десятка, но очень разные. Некоторые цветные, некоторые покрыты трещинами, один угольно-черный, залитый тьмой, в которой время от времени мерцают искры.

Не глядя запускаю пальцы в кисет, закрываю глаза и подношу камешек к губам, чтобы дыхание согрело его. Минуту ничего не происходит, а потом…

СЕРЫЙ КАМУШЕК

Ветер безжалостно высекает слезы из глаз, из-под кроссовок течет глина Хамелеоши. Над морем в сторону Коктебеля, в своем пугающем великолепии идет Госпожа Гроза. В угольно-черном плаще, расшитом тяжким сиянием молний.

И раскрывающийся веервозможностей кружит головугораздо круче мадеры. Можно сбросить кроссовки и пойти в Тихую купаться, наслаждаясь из укромного местабуйством стихии. Можно,по-быстрому, перевалив Кучук-Енишар, спуститься к волшебному дому Никиты. Где у общего вечернегокостра, обжигаясь, пить черный, как деготь, чай изкружки-куксы, и болтатьни о чем. Можно, нащупавв рюкзаке бутылку портвейна, пойти в гостик Жене. Пробовать сыр, полночи питьпортвейн, так и не допив бутылку, и не наговорившись до конца. А рассвет встретить на пляже, в компанииФавна. Допить с ним портвейн, неумело, но с чувством подпевая его свирели, и отправиться отсыпаться. Вселенная Коктебеля бесконечна и прекрасна. Бродитьи бродить.

Открываю глаза и опять вижу у себя в руках обычный серый камушек, покрытый плотной сетью трещинок-путей, покрывших собой уверенно проглядывающий профиль Карадага. Пальцы чуть заметно пахнут степью и морем.

ЖЕЛТЫЙ КАМУШЕК

Опять запускаю пальцы в кисет, вытаскиваю, подношу к губам…

С огромного бесконечного неба жарит солнце. Широченный пустой пляж. Частично забросан водорослями, надо сходить за граблями, убрать. На горизонте слева плещется драконья туша, за спиной подпирает выжженное небо Эчкидаг. Солнечная долина, мой маленький заброшенный рай. Колено холодит бутылка «солидоловской» мадеры, заботливо накрытая майкой.

Опускаю майку назад, не сейчас, еще рано. Кроссовки падают в песок вместе с шортами. Пляж восхитительно пуст. И море обнимает тело своими волнами, делает его легким и сильным. Легко снимая коросту усталости с души и тела, исцеляя и наполняя силой. Отплыв от берега, раскинуть руки-крылья и залечь на волнах, подставляя лицо солнцу и ветру. Потерявшись во времени, довольным и усталым, выбраться на береги, повалившись навзничьпод деревом, наслаждаться ровным теплом, идущим от камней и песка. Протянуть руку, не глядя взять бутылку, вытянуть пробку зубами, и захлебнуться в потоке меда, солнца и орехов.Вселенная Солнечной долиныне толкает тебядальше, за новый повороти холм, это не мир бродяг. Это уютный дом, в котором всегда тепло, и никто не мешает, где можно отдохнуть от бесконечной борьбы, найти себя заново, собратьиз обломков и исцелиться.

Открываю глаза. На ладони лежит ярко-желтый камушек, от которого к кончикам пальцев течет ровное тепло. Пальцы пахнут медом и солеными орешками.

ЧЕРНЫЙ КАМУШЕК

Пальцы сами лезут в кисет, камешек обжигает холодом кисть.

Поздний вечер, покрытая трещинами асфальтовая дорога вдоль моря, сумерки фиолетовым покрывалом ложатся на мир. По левую руку угадывается громада Меганома. Костер, по-быстрому собранный из обломков досок и высохшего, как порох, хвороста, отгоняет темноту на пару метров,оставляя за кругомсвета тайны и страхи.

На углях закипает вода в закопчённом котелке, из рюкзака извлекается жестянка с чаем. Засыпать чай в кипяток, одна ложка на себя, одна на общий котелок, и одна в расчете на того, кто придет к коструночью. И отправить котелок на угли завариваться.

Колючее шерстяное одеялоуже расстелено недалекоот огня, рюкзак лежит у изголовья. В руках кружка, исходящего паром удовольствия, горького, терпкого, от первого до последнего глотка. Каждой каплей стирающего усталость с ног, гудящихпосле дневного перехода. Черствая лепешка, купленная в горах надСолнечной долиной, подогрета на углях.

Становится чуть темнее.По другую сторонукостра встает массивная широкоплечая фигура зрелого мужчины. Черные волосы щедро присыпаны солью времени, шрамы на лице и на руках, мозолистые ладони привычно держат у плеча темную от времени палицу. На плечи наброшена вытертая от длительной носки шкура льва. У входа в Аид встречаются разные тени, место такое. Ломаю пополам лепешку, накрываю ею котелок и придвигаю к краю освещенного круга. Откидываюсь на одеялои закрываю глаза,пора спать.

Эос красит розовыми мазками еще темныйнебосклон. Костер давно прогорел и угли остыли.Лепешки нет и котелок пуст.От кострища, вдаль кморю, уходят следы двух пар человеческих ног и следыочень крупной собаки. Пожимаю плечами и сворачиваю нехитрый лагерь, пора идти дальше.

Меганом — место вопросов, на которые не всегда удается найти ответ. Пропитанная тайнами, загадками, иногда мрачная, вселенная легенд древности.

Открываю глаза. На ладони всего лишь угольно-черный камушек, ледяной даже в жаркий день. В глубине камушка мерцают искры. Если поднести его к уху, то на грани слышимости чудится выводимая двумя мужскими голосами песня:

Хай, гроза над морем, Хай, Тифон стоглавый, Хай, гроза над морем, Хай, бушует Тартар Хай, гроза над морем, Хай, грозанад миром… И слышенрык Цербера.

ХРУСТАЛЬ

Солнце вскарабкалось в небо и сожгло его добела, а сейчас пытается испечь и меня. Листвадеревьев дает призрачное укрытие от солнечных лучей. Но под деревьями душно, жарко, жужжаткровососущие гады, для которых я сейчас привлекателен как леденец на палочке. Кажется, что рюкзак весит тонну, икры ноют от каждого шага. Майка давнопромокла от пота, да и сам потный и вонючий. Лицо саднит от укусов комаров и солнечных поцелуев. Все-таки бандана не полноценная замена бейсболке.

А главное дико хочется пить. Гортань проросласоленой ржавчиной, и каждаяпопытка сглотнуть превращается в пытку. Губыобметало какой- то коростой, язык похож на подошву. В голове только одна мысль осталась о том, какой я дебил, что забыл набрать воды в дорогу. Понадеялся на то, что по пути воды перехвачу, либо источник встречу. Но сперва пить не хотелось,а потом стало поздно.

Остается медленно и нудно шагатьв гору, там за перевалом, точно знаю, есть родничок. Сердце барабанит в груди, дыхалкадавно сбилась. Торжественно обещаю себе бросить курить, и утопить трубку в море, пусть Нереидызабавляются. Выжатый досуханаконец-то преодолеваю подъем. Сбросить рюкзак, сесть на траву у камня вытянув ноги, жадно глотая раскаленный воздух. В ожидании, когда наберется сил, чтобы пойти дальше.

С хриплыми матерками, подгоняя себя, закидываю рюкзак за плечи. Самое главное сделать первыйшаг, а потом останется толькодержать равновесие. Пошооол!!!

Спустится вниз, и свернуть направо за скалу. Там на желтых песчаных ладонях, танцуетструйка родника. Водаледяная даже в такую жару как сейчас. Неосознанно начинаю ускорять шаг, услышав жизнерадостное журчание. Сбрасываю надоевший рюкзак и перехожу на бег. Скорее на быстрое ковыляние.

С размаху падаю на вытянутые ладони, с невероятным восторгом окунаясь всем лицом в водянуючашу. От ледянойводы перехватывает дыхание, и начинает ломить зубы.

Что не мешаетжадными глотками втягивать в тебя вкуснейшую воду. Приподняться, отдышаться, откашляться и опять нырнуть в родник. С каждым глоткомчувствуя, как, проясняется разум, а в тело вливаются новые силы. Выпив больше чем мог, но меньше чем хотел, сыто отваливаюсь в сторону, на мягкую траву. С бороды на грудь стекают струи воды, орошая и так мокрую майку.

Придя в себя, уже аккуратно набираю воду во флягу, умываюсь, смывая с себяпыль и грязь.Отламываю кусок лепешкии накалываю его наветочку кустарника, чтоокружает родник. Этоблагодарность Хозяйке родника за вкусную воду.

Теперь забраться в тенек и переждать жару, а потом можно идти дальше. Предварительно напившись еще раз.

На ладони лежит кусочек горного хрусталя, искристый как родник в лучах солнца. Прозрачно чистый и прохладный даже в лютую жару. Пальцы пахнут родниковой свежестью.

ЖЕЛУДЬ

Туго натянутый тент, оставляющий много воздуха и свободы, и при этом защищающий от непогоды. Шелестящие листья дубов над головой, и где-то через облакапробиваются отсветы луны,танцующей с облаками неспешный вальс. Мерцающее серебро Луны стекает по Ильяс-кая, широкими волнами. Лучшая из женщин давно и сладко спит, вымотавшись в бесконечной веренице подъемов и спусков под лесными кронами. Костер почтипотух, и толькотонкая струйка дыма поднимается в небо. Разгорающийся в трубкетабак, на секундуподсвечивает скулы, а потом поляну опять накрывает темнота.

Лесной народ занимается своими ночными делами. У родника замерла недовольная Наяда. Сатир, что живет в соседнем распадке, повадился купаться в чаше родника,поднимая муть со дна, ей придется наводить порядок. Из кроны дуба мерцают огоньки глаз. Дриада, хозяйка дуба брезгливо морщитточеный носик от запаха табака.Где-то в лесу слышен хруст веток, это кабан ведет свое семейство сквозь кустарник в глубину леса. На секундуподсветив небо, сполохомпадает звезда.

У Храма Солнца разливается свет. Либо очередные уфологи жгут костер и призывают силы Космоса, либо действительно кого-то разбудили. И разбуженная сила будетгонять уфологов по лесу. Шумное место, много людей, много не людей. Уже сквозь сон слышится рокот барабанов.

А под утропришел дождь, соннобродил по поляне,шелестя лежалой листвой на земле, пугая ежиков. Играл тонкими пальцамина натянутых веревках, барабанил по тенту, бормотал о чем-то. Принес с собой свежесть и поднял ароматылеса, пропитав ими лагерь. Намекална кофе и торопил в путь.

Вселенная лесов и гор, лесного народа, изгнанного из мира людей, и живущего под волчьим солнышком. Одна из частей огромного мира Крыма.

На ладони лежит толстобокий желудь, и пальцы пахнут лесной свежестью.

КРАСНЫЙ ГРАНИТ

Выпрыгнуть из маршрутки на повороте у моста, под который уходит дорога к Гурзуфу. Поправить лямки рюкзака на плечах, и бодро потопать вниз по дороге с Лучшей из женщин. Предвкушая долгожданный отдых и возможность отмытьс себя пыль горных троп.Солнце уверенно уходит за горы, небрежно набрасывая на лежащую внизу землю темную шаль сумерек. Внизу, у моря, начинаетразгораться россыпь огней,включаются уличные фонари, освещение террас.

Спускаемся вниз, минуя остановку с кассой, толпу таксистов и разводящих со своим: «Ребята жилье не надо? У моря, два шага пройти?». Спускаемся к «пятачку» и спустя несколько минут сбрасываем рюкзаки в снятой комнате. Лучшая из женщин занимает душ первой, и с восторженным пискомплещется под струямиводы.

Сброшенная майка не ложится, а становится коробомна пол в углу. Озадаченно хмыкаю и выбираюсь на балкон покурить. Вкусный вечерний воздух пропитан ароматами моря, можжевельника, сосновых иголок. Первый клуб дыма поднимается в темное небо и растворяется в нем. Небольшой глоток коньяка из фляжки, не пьянки ради, а удовольствия для. После душа накатывает приятная истома, тело, привыкшее к походным условиям, не верит своему счастью.

Лучшая из женщин вихрем носится по комнате, на глазах стирая свой облик уставшей туристки в бейсболке и темной майке, терпеливо несущей свой рюкзак сквозь крымские горы. Мелькая длиннющими ногами, извлекает из глубин рюкзака платье и туфли. С возмущенным воплем выгоняет меня на балкон.

Вскоре, получив милостивое разрешение вернуться в комнату, натягиваю чистые джинсы и майку, лысину укрываю красной банданой, узел над правым ухом. Из зеркала мне ухмыляется бородатый пират, с трубкой, зажатой в зубах.

Одновременно в зеркале у меня за спиной появляется Лучшая из женщин во всей свой силе тяжкой.Тонкие икры оплетеныремешками босоножек, платье открываетто, что можно видеть, и закрывает то, что видеть нельзя, волосысветлой короной венчаютголову, глаза сияют.Уж сколько лет вместе, а сердце все также екает.

Рука об руку, неспешно спускаемся на набережную к «Лидии». Огненно красный буйабес,у лучшей из женщин запечённая кефаль, вино в бокалах, неспешно дымится трубка. Между нами идет разговор без слов, а в глазахеще не погаслизвезды, которые видныс Караби. И губы еще помнят вкус родников, лесных ягод и лепешки, разогретой на подернувшихся сизым пеплом углях.

Взгляд спотыкается о компанию, сидящую за соседним столиком. Высокий, стройный молодой мужчина, черная шапка кучерявых волос, тонкий горбатый нос, блестящие глаза-маслины. По бокам сидят две красивых темноволосых девушки, в глазах которых пляшут огоньки. Ловлю его взгляд, поднимаю бокал с вином на уровень глаз, и сливаю немного вина на пол, в его сторону. На секунду в его руке появляется тирс, увитый виноградными листьями и плющом, увенчанный шишкой пинии, а глаза заливает пелена ихора. На миг проявляется истинный образ Темного Вакха. Через секунду видение исчезает, мужчина улыбается и поднимает свой бокал.

Впереди тягучие, как патока, и бесконечно теплые дни неспешного тюленьего отдыха, с прогулками по Ялте и Севастополю. С утренними купаниями у Мишки, ленивым валянием на пляже, ужинами в любимых кафе.

Города южного берега — это владения Диониса, это места, в которых радость и наслаждение суть основные состояния душ. Тут кипит жизнь во всех ее проявлениях. Парочкивстречаются, любят друг друга (во всех лукавых смыслах этих слов), и уезжают домой с теплым пламенем в сердце.

* * *

Январь. Ночь. Зима. Бесконечно далеко до моря. На ладони лежит осколок красного гранита. Пальцы пахнут растертыми виноградными листьями.

ПЕСЧАНИК

Ранее утро, когда солнце еще только раскрашивает небосклон розовыми тонами. Стоит абсолютная тишина, нарушаемая только слабым шелестом волн, танцующих с ракушками бесконечный танец. Поверхность воды напоминает зеркало, время от времени сминаемое ветром.

Поплавок удочки регулярно танцует на воде. Никогда не любил, да и не понимал рыбалку дома. Избалованные вниманием белорусские рыбы требуют и разнообразной прикормки, и набор снастей, и хитро прокачанные навыки самого рыбака. В то время как азовские бычки, бросаются на крючок как на амбразуру. Мелкие, меньше ладонив длину, одна башка на полтуловища. Но такие сладкие в ухе. Картошка уже почищена, луковица тоже есть, вот с морковкой не повезло, закончилась. Но в ухе ведь не морковка главное?

Встающее из-за спины солнышко, раскрасив небо, начинает расцвечивать розовыми оттенками море. Пустой пляж, ограниченный серыми выветренными скалами. Если подняться вверх, особенно на закате, когда с моря тянетветер, море ковыляидет волнами, танцует на ветру. Тихо шумити пытается остановить и рассказать своиистории.

В двух километрах от берега есть источник, вода солоноватая и теплая, но на чай и уху годится. Поневоле вспоминаются источники южного берега — жизнерадостные, с ледяной водой, вкусные до одури. И источник здесь охраняет каменнаябаба, время стерлочерты ее лица, но почему-то, кажется, что изначально она не обладала покладистым характером. Опять вспоминаются Наядыюжных лесов, тонкие,звонкие, любопытные.

Гольф дремлет у дороги, обросший грязью и пылью за время крымских скитаний. Уже дома, спустямесяцы в багажнике и под капотом нахожу следы крымских дорог.Надо будет в Коктебеле отмытьего перед дорогой домой.

Всегда, ненавидел последний день в Крыму,еще задолго до отъезда в Крым, зная примерную дату возвращения, ненавиделее. Хотя это ти глупо, но перестроить себя никогда не получалось. Но радует, что впереди еще один день. При правильной организации настрое он бесконечен. Лучшая из женщин проснется, позавтракаем, свернем в лагерь и поедем в Коктебель, помыться, закупиться в дорогу, искупаться напоследок, прогуляться по набережной, если повезет встретить закат под музыку «Кураги».

Полтора десятка бычков,активно суетятся в ведре. На уху на двоих более чем достаточно. Сворачиваю удочку, до следующего года, по- быстрому потрошу и чищу рыбу, картошка уже почти сварилась. Закидываю в кипяток бычков, и раскуриваю трубку. Вывести на соль и перец, снять с огня и оставить настаиваться, под крышкой. Вместо котелка на огонь водружается чайник, который начинает петь свою песню.

Докуриваю трубку, и наливаю себе первую, самую вкусную кружку дегтярно-черного чая, Лучшейиз женщин кофе.Пора просыпаться. Мир ждет!

На ладони лежит кусочек песчаник, подобранный в одной из бухточек Генеральских пляжей. Одно из последних мест Крыма, где можно увидеть его настоящим, диким и свободным, по настоящему живым. Куда ты приходишь как в храм, а очистив свою душу, тихо уходишь, забирая с собой мусор. Оставляя свою бухточку такой же чистой, как и сотни лет назад.

РУСАЛКА

Маленький костер из плавника собранного на берегу, не столько ради тепла, сколько ради света. Шум волн доносится из темноты, луна неспешно гуляет по Ильяс-кая. Отблескифонарей и окон гостиниц с той стороны бухты кажутся иллюзорными и не настоящими.

Котелок давно вскипел, и чай уже заварился. Мелкими глотками прихлебываю из кружки, жмурясь от удовольствия.

Ночь вступила в свои права, но спать не хочется. Русалья неделя в разгаре, и луна вошла в полную силу. В полночь, когда небесное серебро смешается с морской водой,к берегу из глубин моря протянется Лунная дорожка. Только раз в году, на берег могу ступить равно прекрасные и опасные создания. Подарки для них лежат отдельной кучкой, а огонь послужитзащитой, если разговор не задастся. Закатываю уголек в чашечку трубки, склонившись к костру, раскуриваю табак, окутавшись клубами дыма.

Из задумчивости выводит деликатное покашливание. Из линии прибоя поднимается стройная фигура. Короткие светлые волосы открывают изящную шейку, искрящиеся синие глаза с любопытством смотрят на берег, тонкой лепки губы изогнуты в задорной улыбке. Красивоочерченная грудь, чуть прикрытая полосойводорослей, тонкие икры скрываются в пене прибоя.

Откладываю трубку в сторону, показываю рукой в направлении горки подарков — гребешки, расчески, зеркальца и тому подобные женские мелочи. Нереида, легко ступая по камушкам, склоняется над безделушками. Ее лицо на секунду освещает улыбка и, отвернувшись, начинает расчесывать волосы, присев на камень. Прихорошившись, поднимается и в два шага оказывается рядом. Быстрый поцелуй обжигает губы, на секунду застыв рядом, Нереида бросается в воду. Из темноты доносится ехидный смешок.

Подбрасываю в костерветки, Луна пошлана убыль, можноложиться спать.

Последний берег

Однажды, мы приходим в этот мир, голыми, беззубыми и бессмысленно вопящими. И перед нашими глазами предстает Дом, стоящий на берегу темного моря, где почти всегда царить ночь, и только, иногда в рассветной дымке, далеко у линии горизонта видны поросшие лесом острова, величественные горы.

А за спиной стоит теплый и надежный Дом, залитый светом. По мере того, как мы растем, Дом растет с нами. Появляются новые комнаты, галереи и террасы. У кого все жилое пространство заполняется книгами, иногда написанными лично. Картинами и музыкой, стихами и песнями, как правило, в ущерб комфорту и роскоши Дома. У некоторых наоборот, Дом приобретает черты Версальских дворцов, с роскошной отделкой, и золотой позолотой.

Дом меняется вместе с нами, по мере того как мы растет и меняется сами, внутри и снаружи

Но однажды, рассветные виды начинают манить с такой силой, что в Доме становится тоскливо. Хотя он изо всех сил старается соответствовать нашим ожиданиям. И однажды, глядя как тают в рассветной дымке очертания таинственных земель, ты начинаешь по-другому смотреть на Дом. Из досок террасы можно собрать палубу, а сосна, растущая у дома, превратится в мачту, из длинной деревянной лавки на кухни можно вытесать весла.

И процесс созидания увлекает неимоверно. На берегу, за линией прибоя укладывается хребет будущего суда, безжалостно вырванный из стропил Дома, ребра шпангоута, начинают обрастать деревянной плотью. В Доме нетронутыми остаются только библиотека, в которой стоит простая раскладушка. Остальные помещения безжалостно разбираются, и превращаются в очертания прекрасного корабля.

Чем дальше идет стройка корабля, тем больше Дом превращается в руины, в которых с трудом теплится огонек жизни. Запасы тканей в Доме, уверенно исчезают, постепенно превращаясь в кипенно-белые паруса, которые ласкает ветер.

Однажды приходит утро последнего рассвета, и ты, растерянно смотришь на то, как остатки твоего Дома рассыпаются в пыль, которую налетевший ветер уносит в море. И приходит пора подниматься на борт. Из нестерпимо зудевших последнее время лопаток, прорываются огромные белоснежные крылья. Ветер надувает парус и путь к новым землям, через море темноты начинается.

Но так бывает не у всех. У некоторых Дома до последнего рассвета сияют светом, блестят глазами окон, в них тепло и сытно. Их хозяева не хотят странного, и в день последнего рассвета остаются на берегу. С тоской смотреть на тающие в рассветной дымке паруса.

Мой корабль почти достроен, и ветер призывно зовет, играя с такелажем. И в дымке уверенно встает Карадаг, остается только отчалить от берега, пройти мимо Киик-Атлама, помахать Хамелеону по пути. И спрыгнуть с борта в линию прибоя.

Я всем телом, слышу, как рассыпаются в песок стены дома, а крыша лежит на моих плечах. Потому что еще слишком много не сделано, и очень много важного ждет меня на этом берегу.

Поэтому я гляжу в рассветную дымку, на корабль с высокой мачтой обвитый кипенью парусов, и скрипя зубами, рыча от нагрузки держу свой Дом на плечах.

Дом под красной крышей.

Далеко-далеко, у горы с острыми вершинами, стоит дом с красной крышей. Там, где солнце, пройдя свой дневной путь, с шипением падает навзничь в море и разбрасывает капли лазури в закатное небо. От террасы дома, на которой в час вечерней прохлады так хорошо сидеть, глядя, как солнце уходит за спину Горы, вниз, к морю, сбегают виноградники. Виноград уже созрел, чуть подвялился, и его грозди ждут ласковых человеческих рук, чтобы превратиться в вино или в изюм, а то и просто украсить собой стол. В правом углу двора, в огромных глиняных кувшинах, которые помнят тепло рук мастера, живущего в селе по ту сторону горы, дремлет вино прошлого года. Скоро наступит время, когда соберутся друзья и знакомые, чтобы помочь собрать виноград. И в теплых, ароматных сумерках разгорятся костры, старая лоза превратится в угли, и отдаст накопленный за лето солнечный жар кусочкам мяса. И можно будет в теплом кругу, костра, рыча от удовольствия, рвать зубами стреляющее жиром мясо прямо с шампуров, и жадными глотками заливать вином огонь внутри. Тем самым вином, что дождалось своего часа, и щедро разливается из мокрого кувшина по глиняным кружкам. Там редким гостем бывает снег, но если и бывает, то приносит с собой не серую многодневную хмарь, а скорее радость от возможности слепить снеговика или покувыркаться в белой свежести.. И местная детвора старается до дна вычерпать выпавшую на их долю возможность получить хоть каплю нехитрого, но такого искрящегося счастья. И детский смех звучит лучшей музыкой. На плато, под горой, бродят полудикие лошади, которые охотно подходят, чтобы аккуратно взять мягкими губами с ладони соленый хлеб, и разрешить погладить себя по мягкой шее. А если расстелить вечером спальник под звездами, лошади будут всю ночь недоуменно приходить смотреть на странного гостя. Лес на Горе кишмя кишит различной живностью. Самоуверенные кабаны выгуливают свои семейства, а ближе к вершине живет семья косуль. В полнолуние под свирель Фавна у своих родников танцуют дриады. И нет слаще той воды, особенно в летнюю жару. В окрестных домах живут те, кого ты знал, либо еще узнаешь, но многие дома стоят пока пустыми, их хозяева еще не пришли. И это греет сердце. Дом под красной крышей стоит пустой, и ждет момента, когда по прибрежной гальке проскрипит килем корабль с выгоревшими добела парусами. А в полосу прибоя спрыгнет Тот-которым-я-когда-то-стану, забросит за плечи рюкзак с нехитрым барахлом, поправит бандану на лысой макушке, вдохнет всей грудью, и босиком пойдет через виноградник, с удовольствием щурясь на солнце, глядя на красную крышу…

Май в крыму

Двенадцать месяцев в году,

Двенадцать, так и знай!

Но веселее всех в году

Веселый месяц май.

(Из легенд о Робин Гуде).

Однажды, рано утром, сонно сидя на кухне под бубнящим телевизором за кружкой

исходящего паром черного чая или кофе, ты ненароком поворачиваешься к окну и теряешься

во времени и пространстве.

И как-то забываешь о том, что впереди ждет рабочий день, забываешь о проблемах и

заботах. Тебя полностью поглощает слепящая синева неба с облаками, летящими так высоко,

что смотреть страшно, и оттого вдвойне восхитительно.

А из открытой фрамуги тянет свежим, пока еще не забитым выхлопными газами,

потрясающе вкусным воздухом, который в этот рассветный час буквально звенит от

свежести и кружит голову, как молодое вино, а надышаться им невозможно. И широченная

улыбка сама собой появляется на лице, зажигая огонь в глазах.

Поздравь себя! Май пришел!

Но, постепенно, с каждым утром, эйфорию в душе сменяет томление, переходящее в тоску.

Ведь ты буквально видишь, как прямо сейчас, далеко в Крыму, Хамелеоша натягивает

зеленую шкуру, греясь под солнцем.

А набережная вскипает облаками цветов, самых разных форм и оттенков, и соленый морской

воздух наполняется буйством их ароматов. И бескрайние степи Восточного Крыма тоже

щедро раскрашиваются цветами полевыми, за день-два превращающими скучный пейзаж в роскошное полотно.

И вот однажды оказывается, что рюкзаки-чемоданы собраны, в багажнике «гольфа» лежат

палатка со спальниками и гремит складной мангал, а Лучшая из женщин уже выбила на

работе 14 дней отпуска.

Как-бы сам собой закончился ремонт железного коника, и подвеска пересыпана, и масло

заменено.

Становится реальностью тот прекрасный вечер, когда лучи заходящего солнца падают на

бетон трассы м1, мотор поет, а белорусские пейзажи откатываются назад.

Следом за вечером в свои права вступает ночь, вешая на черную простыню неба светильник

луны, который послушно плывёт вслед за нами, освещая стада небесных овец-облаков.

С рассветом леса сменяют расстилающиеся до горизонта степи, появляются глубокие балки,

залитые по утрам молочными лужами тумана.

Ростов-на-Дону, Кущевская и другие станицы, короткая ночевка в Тимашевске, арки Моста.

Все это было не раз, и еще будет, и уже воспринимается как данность. Полупустая пока

трасса «Таврида»...

И, наконец, заглушен мотор, можно счастливо потянуться, вдохнуть, потягиваясь, такой

вкусный воздух, и окунуться в свой Коктебель.

Впереди май…..

Каралары.

В переполненном туристами летнем Крыму, особенно на Южном берегу, сложно найти свободное место под палатку, уж не говоря о том, чтобы по пути к пляжу не споткнуться о чужие ноги. Там сложно говорить о вечном, а бал там правят совершенное другие вещи, которые «от мира сего».

Но остались, к огромному счастью, места, где вечность ещё можно ощутить.

Там солнце встает рано утром в степи, окрашивая розовым рассветный туман. А вечером падает в море, на короткое время делая его поверхность ослепительно багряной. А завалившись за горизонт, долго светит ещё и оттуда, делая окружающий мир зыбким и потусторонним.

Там в источниках вода чуть солоновата, а местные дриады совершенно не похожи на своих сестер с Южного берега. Они смуглые, раскосые, диковатые. Но если с ними подружиться, оставив у родника кусок лепешки, то вода становится слаще.

Чай из таких источников особо вкусен со степными травами. Ни до, ни после мне не приходилось такой пить. Он дикий, настоящий, и слегка горчит, оставляя терпкий вкус на языке.

Там каменные бабы веками смотрят в степь, и на их лицах видно течение времени. И рядом с ними ощущаешь себя мотыльком однодневкой.

Там стоит отойти от дороги на 500 метров, и цивилизация исчезает. За холмом прячется машина, телефон не ловит, и особо острым становится ощущение, что вот-вот из-за холма взметнется татарская конница, разгоняющая степную тишину криком «урррр-уррр-урхааааа».

Там ковыль идет волнами до горизонта и чуть слышно поет свою песню, стоит лишь остановится и замереть, чтобы ее услышать.

Там можно ночью смотреть в настоящее, неиспорченное электрическим светом небо. И узнать, что такое вечность.

Там бычки клюют буквально на пустой крючок, чтобы потом превратиться в сладкую уху. Что интересно, вкус ухи из бычков радикально отличается от вкуса ухи из барабульки либо кефали. В пользу бычков.

Там множество уединенных бухт, переночевав в которых можно найти, а чаще всего потерять себя. И потом будет бесконечно тянуть в эти пустые края, на поиски своей души.

На диких пляжах абсолютно не нужна одежда, и без нее море обнимает тебя совершенно по-другому.

Это Караларский заповедник, в который я когда-нибудь вернусь снова. Чтобы понять, насколько велика Вселенная Крыма, ощутить себя ее неотъемлемой частицей. И вновь найти себя.

Места силы

К стыду своему я довольно спокойно отношусь к посещению храмов и монастырей в путешествиях. На меня не производит правильное впечатление византийская роскошь православных храмов в крупных городах, сморщенные почерневшие бабуси, шипящие в притворе, священники, украшенные как новогодние елки, во время службы. Зачастую приезжающие на ту самую службу на крутых машинах.

Но и в Крыму, и в Грузии есть места, в которых дышится легко и свободно, где ощущается небо, не лежащее на плечах бетонной плитой, а расправляющее поникшие крылья за спиной. Где можно привести в порядок мысли, и найти себя.

Летящая церковь Фороса, она прекрасна с любого ракурса, лучше всегда к ней ехать по-Старому Севастопольскому шоссе, неспешному, извилистому, тенистому. Наслаждаясь каждым поворотом, остановившись у Байдарских ворот. Откуда Церковь выглядит игрушкой на ладони великана, иногда окутанная облаками, иногда сияющая на солнце, вознесенная над морем и миром. Не менее красив пусть снизу, когда ты не спеша поднимаешься к небу.

Сурб-Хач, куда лучше всего приезжать ближе к вечеру, перед его закрытием. Когда разбежались толпы туристов. А солнечные лучи окрашивают в рыжие тона деревья и здания. И монастырь можно описать только одним словом –умиротворение. Можно и нужно сесть у фонтанчика, слушать журчание воды, шум деревьев, и то как с листвой играет ветер. Умыться и до сыта напиться, один из вкуснейших источников, к слову сказать. Обязательно набрать воды с собой. И обитатели монастыря с пониманием относятся к таким визитам.

Монастырь Бодби, зависший над Алазанской долиной, своими террасами и парком напоминающий игрушку, которой хочется бесконечно любоваться. Традиционно суровые храмы, без лишней позолоты, строгие, но живые. Ухоженные дорожки, с цветниками, которые только подчёркивают виды, но не заслоняют их. А далеко на горизонте в дымке дремлют горы Кавказского хребта. Ниже монастыря находится источник и купель, пешком вниз идти около 3 километров, но всегда есть таксисты.

Джвари - буквально выросший из скалы, суровый, мощный. Храм воин, в изрубленных доспехах, неоднократно сбитый на землю иноземными захватчиками, но всегда встающий на ноги. Храм защитник, гордо стоящий над мирной Мцехотой. В нем мало смирения, да и не вызывает он кротости в душе. Гордость и восхищение сколько угодно, желание расправить плечи, и также стойко справляться со своими проблемами. В нем стыдно просить о чем-то мелком, а вот поделится мыслями о своем пути к небосклону, и почувствовать молчаливое одобрение можно и нужно.

У подножия холма, на котором возвышается Джвари сливаются две реки сестры- Арагви и Кура. И открывается потрясающий вид на окрестные горы, увенчанные облаками, как шапками. На смотровой у храма, чуть ниже остатков крепостных стен, лучше всего ощущается душа Грузии. Внизу в долине яркая, живая с музыкой и застольями, дружелюбными и щедрыми людьми. А между небом и землей, гордая, жесткая, готовая лечь в свою землю, но не сдаться на милость чужакам.

Есть много других мест, которые умеют снимать коросту с души, и врачевать ее, пусть иногда лечение бывает болезненным. И не все они связаны с храмами, и у для каждого они свои. И к ним хочется возвращаться раз за разом, чтобы изменится, напиться воды из источника, смыть ей усталость, и двинуться дальше по жизни, с распахнутыми крыльями.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге