На чашечку кофе
Глава 1
Госпожа Вьярко любила представлять окружавший её мир как огромный сладкий торт.
На самом верху, венчая шедевральную кондитерскую постройку — взбитые сливки; здесь расположилась аристократия, в обществе которой госпожа Вьярко обожала нежиться и вязнуть.
Фруктовую прослойку занимали короли и священнослужители; утончённейшая дама мира сего полагала — не без оснований, прошу заметить! - что даже носящие на головах диадемы или тиары не лишены глупости и простодушия, а из этого следует, что опасно помещать их слишком высоко — равно как и слишком низко.
Плебеи не столь сильно занимали её внимание, посему им пренебрежительно отведены были коржи. Это указывало на то, что мир не может существовать без народа (кто же, если не простолюдины, возденет на хрупких руках носителей голубой крови), и в то же время мягко намекало на их чёрное, жестковатое, самое невкусное происхождение и положение.
На одном блюде с тортом всегда должно лежать несколько безе — диссидентской оппозиции всегда отводилось особое место; даже госпожа Вьярко считала, что без волнений и революций не бывает прогресса, а уж мнение госпожи Вьярко в отдельных кругах чего-то да стоило!
Себя, разумеется, она полагала вишенкой — полногрудая, розовощёкая, улыбчивая, она как раз напоминала липкую засахаренную ягодку. Любой, кто общался с госпожой Вьярко в её будуаре, признавался рано или поздно, что отлипнуть от неё не так уж легко — подобно непентесу, манящему мелкую живность своими благоухающими нектарниками, госпожа Вьярко также умела грамотно забрасывать сети. Трепетные куртизанки могли бы позавидовать её умению обходиться как с мужчинами, так и с женщинами — но не делайте преждевременных выводов! Госпожа Вьярко вовсе не торгует своим телом, и уж тем более не раздаёт его бесплатно.
Госпожа Вьярко — умелая и опытная кофейщица.
Вы скажете — пф! Подумаешь, кофейщица. Мастеров кофейного искусства в столице развелось видимо-невидимо — только успевай дегустировать. Истинные ценители обошли каждую лавчонку, каждое кафе, каждую кофейню, но после визита к госпоже Вьярко ни один из них не смел и пикнуть о том, что её кофе может сравниться с любым другим.
У кофейщицы была особенная машинка, встроенная в рабочий стол. Филигранная работа, достойная быть выставленной в лучших музеях — в своё время госпожа Вьярко заплатила за неё невозможную цену, но об этом она не любила вспоминать. В этом хитроумном механизме имелось три отделения: под сахарный песок, под молотые кофейные зёрна и непосредственно мешалка, оснащённая вольфрамовыми лопастями. Приводимый в действие паровым котлом механизм объединял кофе, сахар и воду в пропорциях, за которыми следила сама госпожа Вьярко. Её рабочее место весьма напоминало по своему виду церковный орган — те же клавиши, те же рычаги, разве что при нажатии на них не слышалось ни единого звука… Во всяком случае, для клиента. Госпожа Вьярко всегда слышала, как готовился её кофе. Она различала и понимала его бесконечно прекрасную, идеально размеренную музыку.
Поэтому у госпожи Вьярко был особенный подход к каждому клиенту.
К ней приходил хмурый, мрачный, вечно перепачканный кровью и машинным маслом хирург-протезист. Сев на косой стул — он не смел коснуться чего-либо другого в великолепно обставленном будуаре — протезист рассказывал об очередном своём клиенте. Он позволял себе пространные описания кожаных гильз, рассуждения о диаметре шарниров, комментарии касательно качества пружин. Иногда протезист раскрывал засаленную папку с дагерротипными снимками изготовленных предплечий, плеч, кистей, коленных чашечек, стоп, фаланг… Шёпотом делился с госпожой Вьярко планами о создании искусственных людей…
- Бред, конечно, - бормотал он. - Но они сказали, что если получится… Если смогу… То не буду больше ни в чём нуждаться, понимаете?
Этому протезисту всегда ставилась малюсенькая чашечка горького второсортного кофе. Он проглатывал его незаметно для самого себя, углубляясь в водоворот идей, охватывавший его только здесь, в затемнённой комнате с жарко пылающим камином. Протезист никогда не оставлял чаевых — вернее сказать, кофейных. Он забывал это сделать — а госпожа Вьярко слишком добросердечно относилась к инженерному сословию, чтобы напоминать о каких-то там грошах.
К ней приходил высокопоставленный шаман, никогда не называвший своего имени и зябко кутающийся в тёмный платок. Шаман долго расхаживал взад-вперёд по будуару, потягивая первосортный кофе с добавлением кардамона, корицы и имбиря.
Его напиток всегда был с гущей. Когда на дне оставались смутные разводы и невнятные очертания, госпожа Вьярко брала чашку в свои руки и с умасливающей улыбкой рассказывала о растущей пастве, о полном запрете недружелюбных пантеонов и щедрых пожертвованиях. В эти редкие моменты счастья острый нос шамана показывался из-под платка, он низко кланялся кофейщице и платил вдвое больше. Лишь единожды госпожа Вьярко увидела в кофейной гуще силуэт ножа. Она ничего не сказала про это шаману, в очередной раз сказав ему только то, чего он желал. Ведь этот несчастный испытывал настоящий кризис веры, он искал то бога в себе, то себя в богах, и никак не мог прийти к окончательному решению. Стоило ли пугать его?
Но больше она не видела того шамана в своей кофейне.
К ней приходила госпожа Виска, дородная и грубоватая женщина в смешном жабо и растрёпанном рыжем парике. Она задыхалась не то от городского смога, не то от вечного презрения к своей соседке, госпоже Алише — её дико раздражал тот факт, что госпожа Алиша, катаясь на собственном механическом дирижабле, никогда не предлагала ей разделить поездку. Госпожа Виска пила остывший кофе со сливками чашку за чашкой, пока её не распирало ещё сильнее, и из будуара она всегда уходила, забавно переминаясь с ноги на ногу.
- Нет, я не воспользуюсь вашей уборной, - отказывалась она от вежливого предложения госпожи Вьярко. - Хотя, надо признать, если бы вы мне не предложили, я очень бы на вас обиделась, моя дорогая. Вам ведь не нужна война со мной, правда?
Через полчаса после её ухода в кофейню являлась госпожа Алиша, чаще всего только-только собирающаяся полететь на своём дирижабле ввысь. Этой вспыльчивой особе требовался самый крепкий кофе, какой могла только сотворить чудо-машинка, встроенная в стол. Доза кофеина порой была столь огромной, что госпожа Алиша откровенно морщилась и плевалась — но она всегда только повышала ставки. С каждым разом её кофе становился всё крепче и горше, а полёты на дирижабле — выше и ближе к солнцу. Немудрено, что в один прекрасный день, влив в себя поистине тошнотворный кофе, госпожа Алиша на высоте двух миль ощутила себя дурно и не справилась с управлением. Воздушный корабль вписался носом в городскую ратушу, где как раз проходило заседание по запрету полётов подобных аппаратов над городом.
Однако, когда на следующий день госпожа Виска пришла выпить кофе, она представилась удручённой и скорбящей — оказывается, госпожу Алишу она любила до безумия и теперь испытывала к ней жгучую обиду из-за того, что та красиво ушла из жизни, оставив соседку истекать слезами по безвременно ушедшей подруге…
Госпожа Вьярко не понимала госпожу Виску. Но она благодарно принимала пару монеток на кофе.
К ней приходил одинокий шарманщик. Его жена скончалась во время Второй Паровой войны, и шарманщик навеки погряз в своих ужасных иллюзиях. Он всё время твердил, что госпожа Вьярко весьма напоминает его покойную супругу, прямо один в один… Он всегда просил две чашки кофе, в одну из которых случайным образом добавлялся цианистый калий. Шарманщик мечтал умереть на глазах женщины, заменившей его утерянную любовь.
Впрочем, он всегда угадывал чашку без отравы и был весьма разочарован этим обстоятельством. Он уходил, оставляя в кофейне половину дневной выручки, и весь последующий день госпожа Вьярко слушала через окно мрачные трели шарманки, шестерни и поршни которой натужно скрипели, ещё больше портя игру.
Стоило ли говорить несчастному сумасшедшему, что госпожа Вьярко и была его якобы покойной женой?
Госпожа Вьярко считала себя сочной, налитой вишенкой. Тельцем плода, окутавшим самое сердце — косточку, на место коей она мысленно ставила свою чудо-машинку. И, конечно, госпожа Вьярко считала себя выше всех прочих, выше самого высокопоставленного министра, пока её волшебный кофе очаровывал и покорял любого человека, будь то мужчина или женщина, ребёнок или старик, раб или голем…
***
Сухенькая низенькая девушка, шмыгнув носом, нажала на рычаг и свернула вертеп. Огромный торт, маленькие фигурки, искусно выточенные из дерева и снабжённые латунной фурнитурой, закружились в прощальном танце и, вкладываясь одна в другую, вскоре превратились в небольшой чемоданчик.
- Ну-у, - завыл один из наблюдавших за представлением детей.
- Тётенька, ещё! - вторил ему другой.
- Теперь уже завтра. Я устала, - улыбнулась девушка и подхватила чемоданчик. Дети цеплялись за её ноги, пробовали хором реветь, но безуспешно — к этим хитрым трюкам она давно привыкла.
- Это грустная сказка! - возмутился кто-то из них, и уходившая было девушка резко остановилась. Она повернулась к ребёнку, вздохнула и ответила:
- Разве? Почему ты так считаешь? В жизни госпожи Вьярко было много хорошего.
- А плохого было больше, - насупился мальчуган. - Я хочу другую сказку.
- Когда-нибудь будет и другая, - она легко поцеловала его в лоб. - Но есть простая истина, которую все мои истории в себе несут. Она лежит на поверхности. Кто-нибудь заметил её? Нет? Что ж…
Она выдержала короткую паузу.
- Каким бы ты человеком ни был, в каком бы слое ты ни находился, но если ты вдруг оказался несчастной алой вишенкой — жди беды. Ведь любой, кто видит такой вкусный торт и захочет попробовать его, всегда первым делом скушает эту самую вишенку… Поняли?
Дети замотали головами и озадаченно переглянулись.
- Ничего. Когда-нибудь поймёте, - улыбнулась госпожа Вьярко и повернулась спиной к своему рабочему месту на углу между Грязной и Вшивой улицами. - Когда-нибудь…
У неё ещё были кое-какие гроши, чтобы поужинать. Сегодня был удачный день.
Даже осталось на чашечку кофе.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
