Обложка Искажение. История, одна из многих

Искажение. История, одна из многих

Влад Костромин

0% прочитано
Стандартный
Влад Костромин

Искажение. История, одна из многих

Пролог

Что пугает человека больше всего? Что даёт ему причину оборачиваться по сторонам, быть особенно бдительным к подозрительным предметам и сомнительным личностям? Какое ощущение вызывает страх и надежду, что этого больше с нами не произойдёт? Правильно – боль. Одно дело, когда ты готов к ней: предупреждение стоматолога при выдирании зуба, отрывание пластыря от раны с запёкшейся кровью, вытаскивание занозы из пальца. В такие моменты ты подготовлен и принимаешь её менее болезненно, а когда она приходит внезапно? Выполняя обыкновенное действие, когда организм полностью расслаблен и находится в состоянии спокойствия, а тебя как будто окатили ведром холодной воды, именно это я сейчас познал на собственной шкуре.

Находясь в полном недопонимании, смотрел на изодранную ладонь. Она похожа на дуршлаг, в котором лежал свежо вырезанный кусок мяса, и вся кровь, сочившаяся из него через отверстия, капала на землю. Вот и пример внезапной боли: собираешься сорвать прекрасный цветок, приковавший всё внимание и нарочно манивший к себе, а на деле он оказывается куском колючей проволоки, торчащей из земли. Как возможно перепутать два абсолютно разных предмета? Не знаю… но уверен точно, цветок был, и как только я его схватил и вытащил из земли, руку пронзило невыносимое жжение. Мне пришлось отдёрнуть её и отпустить растение, но как только стебель коснулся земли, безумно красивый цветок превратился в ржавую проволоку с каплями крови на ней.

Сделаем виновницей происшествия мою невнимательность, и на это есть причина: сегодняшняя встреча с девушкой, согласившейся за полтора года провести со мной время. И дело не в том, что она до этого отказывала, просто мне нужно было много времени, чтобы решиться пригласить её. И как только Элли Лэн одобрительно кивнула на предложение, следующие два дня я находился в своём маленьком мирке, где суета реальности меня не касалась. В каких-то моментах мог не услышать вопрос от родителей, потерять нить повествования в диалоге друзей или купить в магазине не то, что требовалось; и всему виной мысли, захватившие меня и заставляющие продумывать предстоящую встречу. Было много сомнений: начиная от банального приветствия и поддержания разговора, заканчивая прощанием и, возможно, поцелуем. Но в одном был уверен – в месте нашей встречи.

Выбор пал на самое сокровенное и уютное место в городе для меня. Это была сопка, хотя её размеры сопоставимы с горой, располагающаяся на окраине города. Мне повезло, мой дом находился в двадцати минутах ходьбы, а на велосипеде я мог добраться за считанные минуты. Но чтобы подняться на неё, нужно приложить немало усилий. Тропа, состоящая из гравия и песка, ведущая к верхушке, слишком крутая. Кусты, растущие вдоль неё всеми доступными способами, мешают беспрепятственно идти, поэтому «железного коня» приходится прятать в ближайших скоплениях зелени и весь путь совершать пешком. В среднем, подъём занимает сорок минут, и как только добираешься до самого верха понимаешь, путь был проделан не зря. Оттуда открывается потрясающий вид на лес, но в нашем штате Роуб, лесом никого не удивишь, основная красота заключается в маленьком озере, которое я и захотел показать Элли.

Место нашей встречи назначено у самого подъёма. Прибыв первым на место, я «обжёгся» об выдуманный мной цветок, заляпав кровью руль и грипсы велосипеда. С трудом удалось спрятать его в кусты, и чтобы Элли не повторила мою судьбу, я пнул колючую проволоку подальше от тропы. Через несколько минут ожидания на горизонте показалась фигура девушки, ехавшей ко мне на встречу – это она!

Глава 1

Неуверенная езда Элли вызывала смех, даже с такой дали можно увидеть, как она дёргает рулём, в попытках нащупать равновесие; рывками крутит педали, потому что не может рассчитать силы и каждый поворот сопровождался падением, но она всё так же оставалось прекрасной. Сумбурный выбор одежды придавал ей ещё больше шарма: миниатюрная чёрная сумочка, перекинутая через плечо, болтающаяся на ней как маятник; кроссовки цвета радуги, несуразные розовые колготки, немного пошарпанная джинсовая юбка и жёлтая футболка с изображением совы – её любимой птицы. Единственное, что не привлекало к ней внимание – это причёска, она практически всегда ходит с хвостиком, и этот день не стал исключением.

13:10, 3 июня 1994 год

Плохая езда Элли объяснима отсутствием у неё своего велосипеда, так как семья большая, а родители небогатые, поэтому во многих аспектах они старались экономить. Если Рэй, старший брат Элли, отдавал свои старые вещи Чарли, среднему ребёнку в семье и по совместительству моему другу, то Элли оставалась в проигрышной ситуации. Являясь младшей сестрой, работу найти она ещё не могла, а родительские деньги, которые могли пойти ей на транспорт, тратились на одежду, приходившуюся покупать индивидуально для неё. Конечно, одежда была не первого сорта и покупалась там, где подешевле, но даже этого было недостаточно для того, чтобы у родителей появились лишние деньги на подарок дочери. Рэй единственный ребёнок в семье, который работает, и покупая себе новые вещицы, старые он отдаёт брату. Так, года два назад, Чарли достался велосипед, когда Рэй купил себе новый, а вот сестру обошли стороной. Но Элли это не мешает быть всегда жизнерадостной и добродушной, поэтому я уже начал с карманных денег откладывать ей на подарок, такие люди заслуживают всего самого лучшего.

С каждым пройдённым ею метром у меня усиливалась паника. Весь продуманный план начинал улетучиваться, а на смену ему пришла потливость ладошек. Пот попадал в открытую рану и вызывал жгучую боль, но мне нужно держаться, я обязан на первом свидании проявить себя на высоте. Только она подъехала, и я даже забыл, как хотел с ней поздороваться, к счастью, у неё смелости больше, чем у меня:

– Привет, Итан! – её милая, искренняя улыбка сменилась удивлением, когда она посмотрела на мою руку. – Что с тобой, ты почему как дурачок стоишь и улыбаешься? Ты видел руку, что с ней?

– Да так, чуть-чуть поцарапал, ничего страшного, – в попытках выглядеть мужчиной, терпел невыносимую боль и нагло врал Эл в лицо. – Со мной и не такое случалось, не переживай.

– Ты кого из себя строишь? – она слезла с велосипеда, поставила его на подножку и начала рыться в сумочке. – Передо мной выпендриваться не нужно, мне такого «мужества» дома от братьев хватает. Сильно болит? Ну давай, скажи мне ещё раз, что всё в порядке!

– А ты что ищешь?

– То чего у тебя, по-видимому, нет. Сильно болит-то?

– Неприятно щиплет, – поняв, что перед ней мужеством покрасоваться не получится, решил в мягкой форме описать недуг, – совсем чутка, толком даже не замечаю.

– Ну да, с радостью бы тебе поверила, – достав из сумки маленькую склянку, она подняла её к солнцу, разглядывая количество содержимого. – Давай руку, обработаю её.

– Это… это что?

– Медицинский спирт, немного его осталось, но на тебя хватит, – взяв мою руку и повернув ладонь вверх, она вылила всё содержимое флакона на раны.

– Чёрт! – внезапная боль снова застала меня, и не выдержав я начал кричать.

– Вот теперь узнаю тебя, а то корчил из себя не пойми кого, – не сдерживая смеха, говорила Элли. – Подуй на рану, должно легче стать.

– И для чего всё это? Урок решила припадать? – я дул на рану с такой интенсивностью, что закружилась голова. – Молодец, преподала, теперь моё «щиплет» превратилось в чувство, что я окунул руку в кислоту!

– Нужен ты мне, чтобы уроки тебе давать, – очередной раз ковыряясь в сумке Эл достала платок. – Я жизнь тебе спасла, а то болячку какую-нибудь подхватил бы. Держи платок и обмотай рану, не переживай, он чистый.

– У меня проблемы посерьёзней, чтобы переживать об этом, – перематывая руку, возмущался я.

– Ой, Итан, не ной, давай лучше расскажи для чего мы здесь? – смотря на меня в упор, спросила она. Только сейчас заметил, какой у неё красивый макияж.

– Хочу показать тебе одно место, оно более завораживающее, чем твои глаза, – завершив перевязку, взял её велосипед, и закинул в те же кусты, где стоял и мой.

– М-да, видимо делать комплименты тоже не твоё, – с небольшой усмешкой в голосе, пошутила Эл. – Показывай путь.

Всю дорогу, пока поднимались, нас не отпускали разговоры. Создавалось чувство, что мы очень старые друзья, не видевшиеся уйму времени и вот, наконец, судьба свела нас вместе, и мы должны поделиться всем, что с нами произошло за столько лет:

– И я ловлю себя на мысли, что мне страшно находиться с ним в одном доме, – смотря под ноги, говорила Эл. – Он, конечно, меня не трогает, чаще всего достаётся братьям. Он как будто повесил моё воспитание на маму… всё равно, лучше не перечить ему.

– А отец тебя в такую рань заставляет идти домой из-за комендантского часа?

– Не думаю, мне кажется ему плевать на это, скорее всего дело в его прихоти. Вот ему надо, чтобы я вернулась в пять часов, а для чего, зачем? Видимо, на помощь маме, по хозяйству только мы с ней занимаемся.

– Он не боится Антихриста?

– Может и боится, но виду не подаёт.

Антихрист – это сомнительная гордость нашего штата, вот уже несколько лет люди живут в ужасе из-за этого серийного маньяка. Псевдоним дали ему газеты, так как на лопатках своих жертв он ножом вырезает ангельские крылья. Ради него сюда стекаются лучшие правоохранительные сотрудники нашей страны, Энеи, но результатов пока нет, даже минимальных улик.

– Как-то раз я затронула с отцом эту тему, и он мне сказал, что, Антихрист убивает только плохих людей, а хороших девочек не тронет, – не успев закончить мысль, Элли начала кашлять. – Фу, что за вонь?

– Ты о чём? – принюхиваясь, но ничего не почувствовав, спросил я.

– Гарью воняет и смог стал более густым, – прокашлявшись, ответила Эл.

– А, это нормально, со мной по началу так же было, просто тут воздух настолько чистый, что твой организм к нему просто не привык, вот и отторгает его. Со временем привыкнешь и тебе наоборот будет здесь дышаться легче, чем в городе.

– Сомневаюсь, что к такому можно привыкнуть, но ты так и не рассказал куда мы идём?

– Пускай будет сюрприз, скажу только одно, об этом месте знаю только я и Торзи.

– Торзи? Это кто, или что? Это имя человека? – не выдержав, Элли начала очень громко смеяться, но продлился смех не долго, её снова захватил кашель.

– Ну да, а что смешного? Имя, как ты знаешь, не выбирают, – возможно оно и правда звучало смешно, видимо, я привык к нему и для меня его произношение казалось обыденным.

– Всё извини, запах гари на меня так влияет. Здесь нет ничего смешного, просто человеку не повезло с именем. Оно-то женское или мужское? – продолжая подхихикивать, спросила она.

– Очень смешно! У Чарли научилась так шутить? Конечно мужское!

– Всё поняла, не обижайся, говорю же, «чистый воздух» так действует.

Два мои друга это: Чарли Лэн и Карл Ортон, с ними я провожу большую часть времени. Познакомились мы с ними ещё в начальных классах, Карл учился со мной, а Чарли старше нас на год, и вот по сей день мы очень крепко дружим. А вот Торзи – лично мой лучший друг, он слишком стеснительный и всячески избегает моих школьных друзей. Конечно, я рассказывал им друг о друге, но лично встретиться им ещё не приходилось, надеюсь, в ближайшее время это исправится. С Торзи мы познакомились около полугода назад, нашли общие темы, интересы, у нас с ним похожее мировоззрение. Он всегда выслушает мои проблемы и даст дельный совет, с ним общение получается более душевное, чем со школьными друзьями. Торзиташ – это его полное имя, меня и познакомил с этим потрясающем местом, точнее с его историей. Впервые, когда я поднялся на сопку, меня встретил Торзи; до этого он не встречал там людей и он взял с меня обещание, что об этом месте никто больше не должен знать. Долгое время я держал обещание, но для Элли сделал исключение, надеюсь, он поймёт и не будет злиться.

Подъём у нас занял чуть меньше часа, из-за неспешной походки Элли. Она отдышалась и посмотрела на меня недопонимающим взглядом:

– Надеюсь, оно того стоит, Итан, слишком уж проблемный путь выдался.

– Ты не пожалеешь!

Мы оказались на небольшой полянке. За спиной возвышались огромные деревья, перетекающие в густой лес, а прямо перед нами росли кусты, служившие забором между лужайкой и пропастью. Они высажены аккуратно друг за другом на протяжении всего обрыва, и только в одном месте был разрыв; его в своё время сделал Торзи, чтобы беспрепятственно любоваться открывающейся красотой.

– Иди сюда, это самое потрясающее, что ты увидишь в жизни. Только аккуратно, там высоко.

Как только Эл прошла через ограду и встала над пропастью, она впала в ступор. Перед ней открылся потрясающий пейзаж: чистое, голубое озеро, окружённое массивными многолетними деревьями, создающие своего рода обводку; благодаря ей озеро становилось ещё более выраженным. Всё это находилось под нами на огромной высоте, что придавало масштабность увиденному. Простояв неподвижно около минуты у Эл получилось вымолвить первые слова:

– Ого, а какая тут высота? – не отводя взгляд от озера, спросила она.

– Примерно двадцать пять метров, – я взял её руку, чтобы ненароком она не соскользнула. – Раньше тут был карьер, в нём добывали уголь. Забросили много лет назад, думаю, что на самом дне даже осталось техника, согласись, вид потрясающий!

– Я бы так не сказала, – оторвав взгляд от пейзажа, она посмотрела на меня, – конечно, это не обычно, но не потрясающе.

– Ну не знаю, меня это прям завораживает! Торзи вообще балбес, хочет прыгнуть от сюда, чтобы испытать себя и получить адреналин.

– Что!? Он в своём уме? Надеюсь, ты его отговариваешь? – Элли сделала шаг за ограждение, отпустила руку и снова начала кашлять.

– Конечно, говорил, что это безумие. Выжить после такого нереально, вроде бы он даже прислушался.

– Правильные вещи ты ему говоришь, странный друг у тебя, раз он вообще о таком задумывается, – прокашлявшись, она залезла в сумку, вытащила ещё один платок и начала вытирать футболку и юбку. – Вся испачкалась тут!

– Чем ты умудрилась испачкаться? На мой взгляд всё чисто, – зайдя обратно на полянку, сказал я.

– Ну да, посмотри на платок, весь в чёрной саже, – протягивая мне его прямо к лицу, сказала Элли.

– Для меня он чистый, кажется, ты преувеличиваешь.

– Типичные мальчики, за чистотой вообще не следите! – с усмешкой в голосе, сказала Эл. – Может по городу погуляем, я ценю, конечно, твои старания, но дышать мне тут слишком тяжело, а привыкать желания нет.

– Хорошо, как скажешь.

Спуск занял значительно меньше времени, да и во время него разговоры не прекращались, я ловил себя на мысли, что это лучший день, который когда-либо был у меня:

– А ты кому-нибудь говорила куда ушла?

– Чарли сказала, чтобы он предупредил меня. Велик то взяла у Рэя и когда он ему понадобится, должна его вернуть.

– А ты говорила с кем будешь здесь?

– Переживаешь? Чарли знает, но мне кажется ему плевать на это, сказать точно не могу, лучше сам об этом спроси.

– А за что мне переживать, мы же просто гуляем или это запрещено?

– Не думаю, но мало ли, что у вас, мальчиков, в голове, – Элли с небольшой ухмылкой повернулась ко мне. – Подожди, так это у нас просто прогулка?

– Ну… мы же гуляем, а как это ещё назвать? – неожиданный вопрос застал меня врасплох. – Вышли как друзья, подышать свежим воздухом, верно?

– Очень свежим, особенно наверху, – улыбка продолжала держаться на её лице. – Так, это не считается свиданием?

– Свиданием!? Не… не знаю, я не думал об этом, – у меня перехватило дыхание, показалось, что я вот-вот упаду без сознания. – А… а ты как считаешь?

– Итан, ты покраснел как помидор! – закатившись в приступе смеха, сказала Элли. – Ты же мальчик, тебе и решать, свидание это или просто прогулка.

Не успев отойти от шока, мы спустились вниз, а там нас уже ждал Чарли:

– Я тут уже минут десять стою! Рэй нам голову с тобой открутит! – на небольшом взводе, говорил Чарли. – А с тобой что, Итан, давление подскочило, старик ты наш?

Сегодня Чарли одет, как и всегда: балахонистая одежда, болтающаяся на нём, из-за крупных габаритов Рэя, и дарящая нам все оттенки чёрного. На фоне своих братьев Элли становилось ещё более выразительной за счёт пёстрых цветов одежды.

Но что меня больше всего бесило в Чарли, не считая его характера, это чёлка, отращённая чуть ли не до самых глаз и зализанная в правую сторону. Получалось так, что левая часть лба была открыта, а права спрятана за волосами. Либо это одно из средств самовыражения, чтобы не походить на миниатюрную версию старшего брата, либо способ бесить всё своё окружение.

– Ты о чём? – поздоровавшись с Чарли, спросил я.

– Ты лицо своё видел, сестра тебя душила что ли? Почему такой красный? А с рукой что, сопротивлялся?

– Хватит острить, сейчас поеду и отдам ему велосипед, – достав «железного коня» из кустов, сказала Эл. – С такими братьями фиг погуляешь нормально.

– Я-то тут при чём? Взяла бы мой велик каталась хоть до ночи.

– Итан, давай я сейчас отдам Рэю его имущество, и мы продолжим «просто гулять»?

– Нет! Катись домой, а мне с ним нужно поговорить, – встав между мной и Элли, сказал Чарли. – Есть план по поводу моего дня рождения, время и так поджимает.

– Ой, да и ладно, разворчался, кто из вас ещё дед! – улыбнувшись, подшутила Эл, – Итан Фостер, а ты подумай над моим вопросом, хорошо?

– Обязательно подумаю…

– Ну всё мальчики, до встречи, – сев на велосипед, Элли уехала в сторону дома.

– Ты зачем опять покраснел? О каком вопросе речь идёт?

– Что за дурацкий вопрос, «зачем»? Как мне на него ответить?

– Не заморачивайся, доставай «колымагу» и пошли, нужно всё обсудить.

Вытащив велосипед из кустов, кровь на нём уже припеклась и легко отдиралась с помощью ногтей, но времени на это не было и я решил оставить эту процедуру на потом:

– А где Карл?

– Ему я уже всё рассказал, он дал добро. Скажу так, план грандиозный, поэтому пошли, расскажу всё по пути!

Глава 2

Держа каждый свой велосипед в руках, мы вышли из лесных тропинок на городские улицы. Всегда, когда я выхожу из леса и вступаю на черный асфальт в окружении серых домов мне становится тоскливо. Не потому, что мой город мне не мил, совсем наоборот: в нём много зелени, практически каждая лужайка возле дома облагорожена опрятным газоном, аккуратно подстриженными кустами или высокими деревьями, на ветках которых построен небольшой домик для детей. Лес, находящийся рядом, одаривает нас своей фауной: бельчатами бегающих по крышам домов, птицами, которые вьют свои гнёзда прямо под окнами или косулями, идущими по дороге наравне с машинами. Такими вещами можно удивить жителей штата Праум, столица всех штатов, там ничего подобного нет, единственное на что можно там посмотреть – это на небоскрёбы и сияющие афиши ночью. Штат Бириум тоже не далеко ушёл, с самого начала он был создан, как пристанище для военных, так по сей день и осталось. Кроме людей в форме и военной технике, там больше не на что смотреть. Благодаря отцу, я повидал практически все девять штатов нашей страны Энеи, кроме штата Оток и такой красоты, как здесь, нигде не встречал. Если сравнивать наш городок с другими городами штата, то по площади и населению он занимает примерно пятое место: не самый большой и не самый маленький, золотая середина. Но как бы не был прекрасен наш город, лучше чащи леса, ничего нет, поэтому всегда, когда я её покидаю, появляется тоска.

– Слушай, что придумал, – внезапно заговорил Чарли.

16:05, 3 июня 1994 год

– В воскресенье, на моё день рождения, у Рэя будет смена, я с ним договорился, и он нас пропустит! Что скажешь, круто ведь!?

– Подожди, он же охранник в ночном клубе?

– Да! Отца еле уговорил, сошлись на том, что у брата в час ночи обед или как это называется в такое позднее время, не важно, и в перерыве он проводит меня до дома, в том числе и вас, – глаза Чарли блестели от восторга, как будто ему не важно, как я отреагирую, он всё уже решил за меня.

– А тебя не смущает, что мы ещё несовершеннолетние, даже тебе в воскресенье будет всего семнадцать.

– Ты зануда больше, чем Зануда. Он и то сразу согласился, а ты вонять начал! Понятное дело, что пить алкоголь там не будем, просто потанцуем несколько часов, вот и всё.

– Ладно, я поговорю с родителями, думаю против они не будут.

– Вот и молодец, знал, что ты одумаешься, а в какую сторону мы идём?

– Пошли до моего дома, сегодня семейный ужин, тётя придёт. Раз уж с Элли погулять не получилось, из-за некоторых, хоть дома помогу маме.

– Это ты в мой огород камень кинул? Я-то тут при чём?

– Не грузись, это так, в шутку. Ты, кстати, несильно злишься, что я с твоей сестрой гуляю? – после заданного вопроса мне стало немного волнительно.

– Не, мне то всё равно, а вот Рэю…

– А ему-то что? – перебив Чарли, поинтересовался я.

– Даже не знаю, как-то он щепетильно к ней относится, постоянно спрашивает: куда она пошла, зачем, когда будет, хренью какой-то занимается. Наверно видит, что отцу она безразлична, вот и решил его обязанности на себя примерить, дурак, одним словом.

– Заметно, что Элли в глазах родителей на последнем месте.

– С чего ты это взял? – остановившись и уставившись на меня, спросил Чарли.

– Сужу по тому же велосипеду, почему у неё его нет?

– Думаешь они гроши стоят? Ты то не из бедной семьи, у тебя отец в полиции, на хорошей должности, а у нас одна мама в больнице медсестрой работает.

– А, извини, не знал, а папа не работает? – от стыда мне резко стало не по себе.

– Уже три года. После того, как он отрезал себе два пальца на станке, а начальник не захотел оплачивать ему операцию и больничный, он уволился и стал постепенно ехать «кукухой». С друзьями перестал своими общаться, меня и брата стал чересчур жёстко наказывать, короче не хочу об этом говорить, просто знай, не всем повезло с семьёй, как тебе.

– Я честно не знал, извини пожалуйста! – как мне противно за себя, зачем нужно было поднимать такой скользкий вопрос.

– Забей, всё ещё образуется, – Чарли пошёл вперёд, продолжая катить велик.

– Пальцы-то спасли? – пойдя за ним, спросил я.

– Да, пришили. Немного криво, конечно, но издалека это незаметно, – улыбнувшись, сказал он. – Но, когда едим за одним столом, стараюсь на его пальцы не смотреть, аппетит сразу пропадает.

Миновав мелкие переулки, мы вышли на главную улицу, на которой располагался деловой центр. В нём находились здания с офисами компаний, предоставляющие свои услугу нашему городу. Это место прям пропитано взрослой жизнью – нескончаемой работой и важными встречами.

– О, снова толпа. Они хоть спать расходятся?

– Ты о чём…

Не успел я договорить, как в нескольких домах от нас, у одного из офисов, показалась огромная толпа. Человек двести, не меньше! Один – на импровизированном подиуме, с двумя колонками по бокам – вещал что-то в микрофон, остальные, размахивая транспарантами, скандировали лозунги. Содержание лозунгов, в общем-то, было одинаковым: «Чистая земля дарит отравленный воздух!», «Деньги не пахнут гарью?!», «Пепел не оставит ничего чистого!».По реакции Чарли я понял, что толпа не вызывает у него интереса. Вопрос был задан чисто для проформы. А ведь я впервые видел этот митинг, хотя постоянно хожу домой этой дорогой!

– Ты знаешь, что это за люди?

– Не первый раз их уже встречаю, они как три месяца штурмуют офис фирмы «Чистая земля».

– Ни разу об этом не слышал. И ни разу их не видел.

– У нас где-то в лесу есть мусорный полигон им владеет фирма «Чистая земля», их задача собирать мусор по городу и увозить на полигон, а через какое-то время перерабатывать.

– Звучит полезно, а почему люди не довольны? – проходя уже мимо толпы, снова задал вопрос.

– Какой ты любопытный. Около полугода назад на полигоне случился пожар, и весь мусор стал полыхать. Директор фирмы заявлял, что борьба с пожаром идёт полным ходом и в ближайшее время всё придёт в норму, ну как видишь, пустозвон.

– То есть ты хочешь сказать, что мусор горит уже как полгода? – мне странно это слышать, так как про это я узнал только сейчас, до этого даже слухов не было, молчу уже о новостях.

– А ты разве не видишь? – удивленным голосом, спросил Чарли.

– Нет, а что должен? – я поглядел по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии каких-либо изменений в городе.

– Ну, например, смог? Постоянный запах горелого?

– Да вроде бы всё, как обычно. Ты меня разыгрываешь что ли?

– Ладно, предположим у тебя проблемы с обонянием, но пепел вокруг, ты тоже не замечаешь?

– Вокруг нас что ли? – я мельком взглянул на свою одежду.

– Да везде! Оставь окно открытым на пару часов, белый подоконник станет чёрным или проведи рукой по любой горизонтальной поверхности на улице, ты устанешь пальцы отмывать от сажи. На фоне этого такие собрания и стали проводить, потому что всем стало ясно, мусор специально поджигают, чтобы меньше денег на переработку тратить, – оставив скопление людей позади, Чарли продолжал мысль. – Логично же, за такой промежуток времени дожди давно бы потушили любой пожар, значит его специально поддерживают, ради экономии травят нас всех!

– А ты откуда это знаешь?

– У Карла родители в этой фирме работают, какими-то важными бумагами занимаются, а из-за этих протестов работа встала и теперь его семья тоже не в лучшем положении, ну в плане денег.

– Вот ты мне рассказываешь, а я как будто в другом городе живу, вообще всего этого не знал.

– Да тебе не до этого, ты за моей сестрой пытаешься ухлёстывать.

– Не смешно! – дойдя до перекрёстка, я обратил внимание на светофор, горевший зелёным, а через дорогу вдоль домов шла знакомая фигура, на котором надета зимняя шапка. Мне не составило труда узнать его. – Торзи, стой! Чарли, давай шагу прибавим, успеем проскочить и догоним его.

Он одобрительно кивнул, и мы быстрым шагом вступили на дорогу. Дойдя до середины, я кричал Торзи, чтобы он остановился, но безрезультатно, докричаться до него не выходило. Повернув голову к Чарли, чтобы поторопить его, я увидел, как он смотрит мне прямо в глаза:

– Ты чего пялишься? Нужно ускориться, упустим же!

Чарли остановился и продолжал смотреть на меня в упор.

– Какого чёрта ты остановился? – мельком я посмотрел на светофор, убедившись, что на нём ещё горит зелёный цвет. – Опять твои приколы? Давай хоть дорогу перейдём, дебил!

Чарли как будто замер, его глаза приобрели на столько ярко-жёлтый оттенок, что мне пришлось щуриться, чтобы не ослепнуть. Единственное, что он сделал – открыл рот, и оттуда издался пронзительный гудок такой силы, что я не выдержал и закрыл уши руками. Продлился он не долго и как только звук, причиняющий вред моему здоровью затих, я убрал руки и огляделся по сторонам: мой велосипед валялся возле меня, Чарли со мной рядом нет, а вместо него, буквально на расстоянии вытянутой руки стояла машина, и из её окна торчал мужчина:

– Ты какого хрена на красный идёшь? Вам что, велосипедисты, правила не писаны?

– Я по правилам дорогу переходил!

– Малой, глаза, сука, разуй! – на повышенных тонах ответил мне мужчина.

Обратив внимание на светофор, я убедился, на нём действительно горел красный цвет, а Чарли стоял на тротуаре со стороны протестующих людей. Схватив свой велик, я перебежал остаток дороги. От испуга у меня перехватило дыхание. Сердце колотилось с огромной силой, что вот-вот выпрыгнет из груди. Поставив велосипед на подножку, я начал ходить кругами, чтобы хоть немного успокоиться. К этому моменту Лэн дождался нужного сигнала светофора и перешёл дорогу:

– Ты чего творишь? Ради дружка своего решил на капоте покататься?

– Так… так зелёный же был!

– Весь перекрёсток так не считает, – с ухмылкой, сказал Чарли. – Ты как ужаленный рванул на красный крича: «Торзи! Торзи, ну постой же любимый!». Ты вообще в порядке, сильно в штаны наложил?

– По началу да, сейчас вроде бы отпустило, – решил не говорить ему всех подробностей, не хочу до старости выслушивать шутки в мою сторону. – Чёрт, Торзи слинял!

– Как он выглядел то?

– Парень моего роста в зимней вязаной шапке жёлтого цвета.

– Не понял, ты знаешь какой месяц на дворе? – смотря на меня как на идиота, спросил он.

– Знаю, не нужно глядеть на меня, как на полоумного, нравится ему так ходить, что я поделаю.

– Такого кадра точно не видел, а если бы увидел, то вызвал ему психушку.

– Тебе бы с такой чёлкой людей судить!

– Всё, переход на личности, не могу слушать, пошли домой, не хочу ссориться перед днём рождения.

Всю дорогу до моего дома меня не отпускали мысли о случившемся, днём цветок почудился, сейчас цвета на светофоре перепутал, что дальше? Возьму нож заместо зубной щётки? Нужно взять себя в руки, а то такими темпами лето точно не переживу!

Остановившись возле калитки, Чарли протянул мне руку:

– Через два дня будь готов, ближе к восьми зайду за тобой.

– Думаю с родителями проблем не будет, тем более Рэй за нами присмотрит, – пожав его руку, говорил я. – О, чуть не забыл, начал читать книгу, которую я тебе дал?

– Ага, если бы, отец взял, прочитал аннотацию и запретил её мне читать, круто?

– Так «Наследие титанов» для подростков же, что ему там не понравилось?

– Говорю же, батя мой умом тронулся, – отпустив руку, сказал Чарли. – Напомни вернуть тебе её.

– Хорошо, до встречи.

– Пока.

Он сел на велик и уехал в сторону дома. Повернувшись к почтовому ящику, я провёл по нему рукой и внимательно посмотрел на пальцы. Ничего, как были чистыми, так и остались. Сколько пытаюсь не верить Чарли, но всё равно ему удается обманывать меня.

Глава 3

Суета на кухне подошла к своему логическому завершению. На протяжении трёх часов мы с мамой готовились к приходу Оливии. Оставались небольшие штрихи в сервировке стола, и мы готовы сесть ужинать, но папа с тётей задерживались. Он должен забрать её из дома и привести к нам, и благодаря этому у нас появилось время на передышку:

– Итан, какие мы с тобой молодцы, уверяю, без тебя я бы не справилась, – с добродушной улыбкой и с блеском в глазах, сказала мама. – Как хорошо, что ты пораньше пришёл.

– Ну, просто планы пошли не так, как хотелось, но в итоге получилось даже лучше. Вот, тебе помог, – присев на стул, сказал я.

20:47, 3 июня 1994 год

– А какие это у вас планы были, молодой человек, если не секрет? – составив мне компанию, мама села на соседний стул.

– С девочкой время провести хотел, в целом то провёл, но не так много, как хотелось.

– Ух ты, неужели я услышала от тебя это! – с искренней радостью, сказала мама. – И что за девочка, я знаю её?

У нас с мамой всегда были замечательные отношения. Что бы ни случилось, я всегда мог поделиться с ней радостью, грустью, переживаниями, обсудить любую тему и обязательно получить дельный совет. Работает она в цветочном магазине. Конечно, отец мог бы пристроить её к себе в органы, но мама безумно любит цветы и занимается этим скорее как хобби, а не ради заработка. Меня всегда поражала её страсть к растениям. Незаметно наш дом постепенно превратился в джунгли: подоконники были полностью заставлены цветами, и, где только появлялась свободная полочка, тут же возникал отросток очередного растения. Появилось место между диваном и столом? Не проблема, там уже стоит огромный горшок с каким-то декоративным деревом, которое при хорошем уходе может достать до потолка – в этом вся мама. Хобби – это уже не назовешь, это фанатичное коллекционирование. У нас дома есть три одинаковых цветка, разница между которыми лишь в том, что цветут они разными цветами: один – фиолетовый, другой – белый, а третий – красный. Зачем она работает в цветочном, не пойму. Чтобы отростки со скидкой получать? С её-то оранжереей мама могла бы спокойно открыть свой магазин. А может, она этого и хочет, просто для начала прощупывает почву.

– Сестра Чарли, её зовут Элли.

– Элли!? Ушам своим не верю. Она и правда стала уже взрослой, вы же ровесники, как быстро растут дети, а у вас всё серьёзно?

– Мам! Один раз только погуляли, пока ничего не понятно.

– Ну не знаю, я, как только увидела твоего отца, сразу поняла, он будет моим! – положив ногу на ногу и смотря в окно, вспоминала мама. – Он только устроился в полицию и опрашивал людей в домах для нахождения свидетелей, по какому-то ограблению что ли, ни суть, и вот очередь дошла до нашего дома, и я ему открываю дверь. Не поверишь, сын, он был такой статный, высокий, подкаченный, в те года для меня это была мечта. С серьёзным видом стал описывать преступление: в какое время произошло, во что был одет преступник, что украл, а мне было на это так всё равно, я просто любовалось им.

– Он тебя мог за чокнутую посчитать, – усмехнулся я.

– А оно так и было, как дело подошло к вопросам, мне ничего не оставалось, как улыбаться и кивать головой, но он сразу понял, что я всё прослушала. Мы с ним над этим посмеялись, и он пригласил меня на свидания.

– Он сразу сказал, что это будет свидание?

– Конечно, а что должен был сказать? «Пошли просто погуляем?», он сразу в лоб и по делу.

– Эм… ну да, так и надо, сразу в лоб… – почему я такое позорище, возможно, Эл ждала от меня уверенного ответа, а мне пришло в голову только «блеять» про обычную прогулку. – И ты после такого стремительного предложения сразу согласилась?

– Нет, уверяю, в те года нельзя было сразу соглашаться, мужчина должен был бороться за твоё внимание, быстрое согласие приравнивалось к поражению.

– И через сколько у вас состоялось первое свидание?

– Где-то через полгода…

– Полгода!? – выкрикнул я, перебив маму. – И он всё это время уговаривал тебя?

– А что ему оставалось? Такую как я, упустить было нельзя! – рассмеявшись, сказала она. – Не знаю, как Элли поведёт себя, но будь готов к трудностям.

– Хорошо, буду стараться и, мам, по поводу трудностей, отпусти меня в ночной клуб.

– Есть мысли, как туда попасть? – мама всё своё внимание обратила на меня.

– Да, брат Чарли нас пропустит.

– Хотелось бы отпустить вас, молодой человек, но мне потом по шапке от Скотта прилетит, поэтому лучше спроси у него.

– Эх… надеюсь, он придёт в настроении, кстати, где они?

– Должны были минут двадцать назад приехать, может заехали в мага…

Не успела мама договорить, как открылась входная дверь и в неё со скандалом зашли отец с тётей:

– Оливия, хватит капать мне на мозги!

– Ты же первый начал, без приветствия завёл шарманку на тему: когда ты научишься выходить вовремя? – вешая шляпу, напоминавшую большую панамку, возмущалась тётя.

– Да потому что это происходит из раза в раз! Назначила время, будь добра, придерживаться его! – разувшись и бросив ключи от машины на тумбочку, бубнил папа. – Целых двадцать минут просидеть в машине, ожидая вас, госпожа. Ну купи ты себе часы! Говорят, полезная вещь, там время можно смотреть!

– Всё, Скотт, не порти нам вечер, а то ужинать в гараже будешь, – сняв каблуки, тётя Оливия направилась ко мне. – Итан, дорогой, здравствуй, как возмужал, отжиматься начал?

– Ты его месяц назад видела, а не год, – сказал отец и зашёл в ванную.

– Дети в этом возрасте очень быстро растут. Ай, кому я объясняю! – рявкнув на отца, Оливия переключила внимание на маму. – София, здравствуй, как поживаешь? Смотрю твой дом с каждым разом всё больше на лес походить начинает.

– Лучше лес, чем склеп, как у тебя, – с ванной прокричал папа.

Оливия закатила глаза и неодобрительно помотала головой:

– Он не выносим, как ты его терпишь?

– Скотт очень милый, почему-то только на тебя он так реагирует, – мама встала со стула и обняла сестру. – Ты-то как поживаешь? Как твои отношения с Мики?

– Мы расстались, он оказался козлом. Не сильно расстроилась, но осадок имеется, – заняв своё место за обеденным столом, сказала тётя. – Очередной раз убеждаюсь, лучше кот, чем мужик в доме.

Хоть мама и Оливия родные сёстры, но общего в них нет ничего: внешность, вкусы в одежде, мировоззрение, юмор, единственное, что их связывает – общие родители. Начиная разговор с тётей, я подготавливаю себя в двухчасовое погружение во мрак. У неё никогда не бывает чего-то хорошего, все её темы, размышления, оценка людей – привязаны к злобе. Показывая ей маленького котёнка, приведу как пример, ты ждёшь умиления, проявление к нему ласки, желание накормить маленький мурчащий комочек, но получаешь брезгливость на почве присутствия на нём блох, порицание, ведущего к бессмысленности заводить животное в доме, и добавим сверху унижение тебя за то, что ты большой, зачем тебе котёнок, лучше бы девушку нашёл. Это выступает как пример, у неё живёт кот, насколько я помню, но эта ситуация очень хорошо описывает её отношение ко всему.

Конечно, такое можно стерпеть, все люди видят мир по-разному и у каждого есть своё мнение, но как рассказывал отец, основная причина его ненависти к Оливии – это жадность. После смерти бабушки и дедушки, со стороны тёти началась делёжка имущества, в ходе которой ей удалось заполучить часть денег от дома, и это всё на фоне похорон их родителей. Папа продолжает пускать Оливию в дом только по той причине, что этого хочет мама, она слишком её любит, несмотря ни на что:

– Оливия, мне очень жаль, – с грустью в голосе, сказала мама. – Главное не отчаивайся, обязательно найдёшь себе принца, нужно лишь терпение.

– Я пятнадцать лет жду «принца», терпения у меня больше вашего вместе взятых, – огрызнулась тётя, помешивая ложкой свой суп в тарелки.

– Она, когда вот так разговаривать начинает, все сразу и бегут от неё, – выйдя из ванной комнаты и присев на стул, сказал папа. – Тебе нужно добрее быть и люди подтянутся.

– Пытаюсь, но жизнь меня изрядно потрепала, да, Скотт? – Оливия с призрением посмотрела на отца. – Зная это, ты хочешь поучить меня жизни?

– Ты до конца жизни собираешься винить в своих проблемах нас?

– Хватит! Давайте не будем об этом больше говорить, пожалуйста, – мама вмешалась в диалог. – Лучше отвлечёмся. Скотт, рассказывай, как дела на работе?

– Позволишь? – обращаясь к тёте, спросил папа.

– Разумеется, пользуйся минутой славы, – Оливия свесила голову над своей тарелкой и продолжала мешать в ней суп.

– О, пока не забыл. Итан, помнишь я покупал ножницы по металлу, с синими ручками? – папа смотрел на меня так, как будто от меня зависела судьба человечества. – Купил их год назад по скидке, и вот произошёл долгожданный случай, когда они мне понадобились, а я их уже четыре дня найти не могу.

– Я их только в день покупки и видел, больше они мне не встречались, – после ответа, лицо папы стало таким, как будто мой не правильный ответ убил всё население планеты.

– Ладно, мы их обязательно найдём… а о чём я хотел рассказать? – отец задумчиво зачесал голову.

– Вот как служба отупляет людей, – ёрничала Оливия.

– О работе, дорогой, – подсказала мама.

– Точно! София, помнишь моего напарника, мы с ним год разыскиваем наркоторговцев?

– Конечно, как его зовут-то, секундочку… фамилия Холл, а имя… точно, Дерек.

– Верно, Дерек Холл. Не поверишь, что я вчера узнал…

– Целый год… на что вы время тратите, лучше бы Антихриста искали, – перебила отца тётя. – Эти таблетки насильно людям не пихают, они сами их берут, пусть естественный отбор делает своё.

– Во-первых, маньяком занимаются другие люди, лучшие специалисты в своём деле, а во-вторых, от этих таблеток страдают подростки, понимаешь? Парней, которые младше Итана, вербуют и делают санитарами, а они в свою очередь подсаживают друзей, если им не помешать, будущее поколение будет потеряно.

– Скотт, какую проповедь то прочитал, заранее готовился?

– Оливия, прошу, хватит, – сквозь зубы сделала замечание мама.

– Пап, а что значит сделать санитаром? – решил вклиниться в разговор, чтобы не выглядеть лишним.

– Итан, хочешь я тебе лучше расскажу, какой наполнитель покупаю коту для лотка? Это и то в разы интересней, – с лёгкой улыбкой на лице, спросила тётя.

– Если он спрашивает, Оливия, значит ему интересно, тем более его возраст находится в зоне риска, – отложив столовые приборы, отец полностью сконцентрировался на мне, – в наркотической империи, которую я расследую, есть своя иерархия, понимаешь?

– Знаю такой термин, в школе проходили.

– Ну вот, самые низшие – это санитары. Их задача распространения в массы, они ищут потенциальных покупателей, подростков, отчаянных людей, тех кто слаб духом…

– Почему тогда ко мне ни разу не пришли? Я для них недостаточно отчаянная? – перебив папу, подшутила тётя.

Отец мельком взглянул на Оливию и продолжил разговор со мной:

– Выше уже стоят медбратья или медсёстры, чаще всего на город их приходится по одному, в редких случаях двое. Они контролируют санитаров, принимают их на «работу» и выдают им товар для продажи. Ну а во главе стоит доктор, про него нам точно ничего неизвестно, но мы пытаемся до него добраться через пешек, к сожалению, проблем с этим хватает…

– Их тяжело поймать? – проснувшийся во мне интерес, требовал больше подробностей.

– И это тоже, но основная проблема, что у каждого санитара во рту вшита ампула, с огромным концентратом этих таблеток. В малых количествах они вызывают галлюцинации, но в больших часть мозга отмирает и потенциальный кусочек пазла, ведущий к сборке огромной картины, становится помятым.

– Скотт, может хватит страсти за столом рассказывать, – неодобрительно, высказалась мама. – Ты же что-то про Дерека хотел рассказать?

– Точно, забыл. Его переводят в штат Праум, представляешь?

– Ого, так это же здорово! – радостным голосом сказала мама. – Чем он заслужил такое повышение?

– Вот именно, ничем! – отец заговорил на повышенных тонах. – Мы с ним вместе год отлавливали этих ублюдков, на нашем счету десятки санитаров, а повышают его! Он как перевёлся к нам из Климса, внезапно, так и с повышением произошло, а меня в стороне оставили, как будто он в одного их всех поймал.

– Ну всё, милый, успокойся, а он что про это говорит?

– Он сам в шоке, не понимает, что происходит.

– Скотт, когда ты примешь то, что есть люди талантливей тебя? – не удержавшись, вставила своё слово тётя. – Чем тебе тут-то не живётся? Деньги хорошие получаешь, по стране катаешься, семья любящая, а ты из-за мелочи такой заводишься. В следующий раз на меня посмотри и на моём фоне почувствуешь себя Графом Ричардсоном. У тебя голова кипит уже. Работа и дом – все твои развлечения. Сходил бы развеялся что ли.

– О, вопрос о развлечениях подняли. Итан, спрашивай, – обратилась ко мне мама и махнула головой в сторону отца.

– А.. ну да… пап, тут такое дело… меня друзья приглашают в одно место, хотелось бы сходить, отпустишь? – мама явно выбрала не подходящее время для такого вопроса.

– Это куда ещё? – повышенный тон папы так и не спадал.

– В клуб он хочет сходить, – если бы не мама, то сомневаюсь, что я закончил бы своё предложение.

– А не маленький ли ты для таких заведений? – из-за взгляда отца в мою сторону мне хотелось выбежать из кухни и запереться в комнате.

– Скотт, ну зачем ты начинаешь? Ты Итана в себя превратить хочешь? – не знаю для чего тётя захотела меня поддержать, скорее всего назло отцу. – Пока молодой пускай развлекается, ещё успеет в недовольного деда превратиться.

– Милый, уверяю, с ним ничего не случится, старший брат Чарли пропустит их и присмотрит.

– А комендантский час? Почему вообще в такое неспокойное время клубы работают? – папа не сбавлял свои возмущения.

– В такое неспокойное время людям хочется расслабиться и все это прекрасно понимают, кроме тебя, – говоря это, Оливия подмигнула мне. – Парни потанцуют, на красивых девушек поглазеют, все в плюсе.

– Можем их отвести, чтобы лишний раз на полицию не наткнулись, – поддержала мама.

– Ладно, ладно, уговорили, но, Итан, чтобы никакого алкоголя, лично проверю твоё состояние, понял?

– Конечно, мы просто потанцевать туда идём, – моей радости нет придела, еле сдержался, чтобы не начать обнимать всех в доме.

– И вот что ещё, держитесь компанией, не теряйте друг друга из виду, если вдруг назреет какой-нибудь конфликт, идите к брату Чарли. И второе: с чужих рук ничего не брать, особенно ярко-зелёные таблетки с двумя буквами «Д», они нарисованы белым цветом на оболочке. Во сколько вы собираетесь домой?

– Договаривались до часу ночи.

– Значит в час ночи я за вами приеду, хорошо?

– Хорошо, спасибо вам огромное, вы не пожалеете!

– Все вопросы решили, я надеюсь. Давайте начнём обедать, а то и так всё остыло, –скомандовала мама.

Следующие пару часов прошли, как обычно, папа рассказывал о работе, Оливия подкалывала его, а мама пыталась урегулировать конфликты. Меня в этих разговорах не было, я не принимал в них участия. Всё что требовалось я получил, а их темы меня не сильно интересовали.

Весь ужин, вечер и пол ночи меня не покидали мысли о Элли, точнее о моём ответе ей. Слишком много вариантов я прокрутил у себя в голове, как этот диалог с ней мог получиться удачней и каждый последующий придуманный мной ответ выглядел в разы лучше, чем тот, который был озвучен.

Галлюцинации сегодняшнего дня объяснены, всему виной несобранность и волнение, думаю, день рождение Чарли даст мне расслабиться и вдохнёт в меня новые силы, потраченные на завоевание Эл. Планы грандиозные, как бы выразился Чарли, а главная задача на сегодня – это уснуть!

Глава 4

На следующий день меня разбудили лучи солнца, настырно пробивающиеся через окно прямо в глаза. Моё состояние было разбитым, мягко сказать. Уснуть получилось только поздней ночью, а из-за солнечной стороны, куда выходят окна моей комнаты, вставать пришлось рано. Примерно к десяти часам утра комната нагревается до такой степени, что её легко перепутать с парилкой, а количество солнечного света достигает такого пика, что, если ты даже накроешь лицо подушкой, всё равно будет светло. Я ещё пытался поспать, хотя бы час, но бой был проигран, против природы не попрёшь, и поэтому пришлось встать.

10:17, 4 июня 1994 год

Практически в предобморочном состоянии я вышел из комнаты и направился на кухню, где мама занималась своими цветами. Она человек творческий, и если дело касалось её хобби, то место действия превращалось в поле боя: куда ни глянь – везде земля, разбросанные горшки, отростки растений, валяющиеся на столе, и мама в состоянии эйфории, не замечающая ничего вокруг.

Решив не отвлекать от процесса, я молча подошёл к графину за её спиной, чтобы налить себе воды и тут она резко повернулась и от неожиданности уронила цветок, который держала в руках:

– Вот блин! Итан, ты чего так подкрадываешься?

– Воды захотел, а у тебя что здесь происходит? – наливая воду в стакан, спросил я.

– Да вот, решила, что кротону горшок слишком маленький и нужно пересадить в более большой, а в его старый посадить отросток азалии, корни у неё начали уже расти, значит время пришло, – поднимая цветок с пола, напоминавший окрасом листьев светофор, ответила она. – А с тобой что? Такой вид, как будто вы решили в клуб этой ночью сходить и только под утро пришли.

– Не в удачном положении спал, – только поднёс я стакан с водой ко рту, как мама выхватила его и вылила содержимое в очередной горшок с цветком.

– Спасибо дорогой. Очень хорошо, что ты проснулся, нужна твоя помощь, сходи в магазин.

– Только встал, можно хоть позавтракать? – задал вопрос, наливая воду из графина во второй стакан.

– По твоему лицу видно, что тебе нужен свежий воздух, уверяю, тебе пройтись тут две минуты, – окинув взглядом мою руку, мама внимательно её осмотрела. – Ты повязку то меняешь?

– После магазина приду и поменяю, а что там нужно-то?

– Секундочку, – мама взяла уже готовый список, лежавший на краю стола и вручила мне.

– Понял, сейчас схожу.

Выпив всё-таки свой долгожданный стакан воды, я пошёл одеваться и спустя несколько минут был готов выходить, но только заступив за порог, меня окликнула мама:

– Чуть не забыла, купи ещё спички, постоянно про них забываю.

– Не проще купить уже электрическую плиту? Эти спички уже не раз тебя подводили.

– Итан, уверяю тебя, готовить на газе в разы быстрее. Если бы мы вчера готовили на электрической плите, то и за пять часов не управились. Поэтому будь паинькой и не бубни, этим заведует папа.

– А где он, к слову говоря?

– Снова на работу вызвали, предположительно нашли ещё одного санитара.

– Понял, значит придёт поздно.

Поход в магазин у меня, действительно, занимал считанные минуты, так как находился он чуть-ли не за углом дома, а моë возмущение было вызвано, исключительно, недосыпом. Взяв всё необходимое и выйдя из продовольственного с пакетом, мне на встречу вышел Торзиташ:

– Доброе утро, за завтраком себе ходил? – обняв меня, спросил Торзи.

Его одежда постоянно менялась, я ни разу не видел его в одной и той же футболке или шортах – всегда что-то новое. Страшно представить масштабы его гардероба! Но вот что всегда оставалось неизменным, так это шапка. Как я познакомился с ним в декабре, так он был в ней, так и в самый разгар лета она по-прежнему красовалась у него на голове. Почему он парился в плюс двадцать шесть, оставалось загадкой. С его слов: «Мне так нравится, и всё». В этой шапке не было ничего особенного: обычная жёлтая шапка с непримечательным рисунком – водоёмом и несколькими пальмами. Но почему-то она так ему нравилась, что он не расставался с ней круглый год.

– Привет, тип того. Мама отправила за продуктами, а ты куда идёшь?

– На нашу сопку путь держу, – прошептал он. – Нужно поразмышлять, для этого хочется спокойствие, пойдёшь со мной?

– Не сегодня, планировал поесть и снова лечь спать, чувствую пока буду подниматься, на пол пути сознание потеряю.

– Ну давай просто прогуляемся, а то давно не виделись, – продолжая быть настойчивым, говорил Торзи.

– Ладно, сейчас пакет занесу и погуляем.

Дойдя до дома и поставив пакет в коридоре, даже не пытался докричаться до мамы, пока она занимается цветами, ведь это бессмысленно. Выйдя обратно к Торзи возник только один вопрос:

– Куда идём?

– Предлагаю посидеть в сквере, там как раз полно деревьев, хоть солнце не так печь будет.

– Согласен, – после моего одобрения мы направились в сторону назначенной цели, и я начал разговор. – Не сказал бы, что мы давно не виделись, допустим, тебя я видел вчера.

– Серьёзно? Где именно? – удивленно спросил Торзи.

– В деловом центре, мы шли по разной стороне улиц, но я так громко звал тебя, что меня услышали в штате Гламэс, а вот ты нет.

– А, точно, по делам там ходил, видимо, из-за шапки не слышал, извини.

– Нестрашно, думал с Чарли тебя познакомить, поэтому так и рвался докричаться.

– Не переживай, возможность ещё будет. Я к тебе-то не сильно привык, а тут в свою жизнь пускать ещё людей… я пока к этому не готов, – с грустью, произнёс Торзи. – По этой причине и учусь на дому, не ладится у меня отношения с людьми, ты первый с кем я так сблизился.

– Уверяю… Чёрт, у мамы нахватался. Они такие же как я, есть свои «тараканы», но у кого их нет?

– Как буду готов, обязательно сообщу тебе. Честно, хочется с ними познакомиться, просто нужно время.

Неспешна мы добрались до сквера и заняли лавочку, возле которой находилось самое большое количество деревьев. Под их кронами мы находились, как под крышей и в уютной обстановки продолжили разговор:

– Есть новость, ты сейчас сильно удивишься!

– Так, порази меня! – внимательно смотря на меня, сказал Торзи.

– Я гулял с девочкой! – произнеся это, я с прыжка встал в полный рост и исполнил какой-то несуразный танец.

– Врёшь? – его челюсть практически достала до земли. – И кто она? Ты рассказывал про неё?

– Элли! Представляешь, Итан Фостер гулял с Элли Лэн!

– Да сядь ты уже и расскажи всё в деталях! – схватив меня за руку и посадив на лавочку обратно, приказал Торзи.

– Рассказывать особо нечего. Пригласил её, она согласилась, погуляли – мне всё очень понравилось. Жаль, недолго, Чарли всё испортил.

– А где гуляли?

– Ты только не злись, хорошо? На нашу сопку…

– Что!? – схватив меня за плечи, Торзи начал истерично кричать. – Какого чёрта? Мы же договаривались с тобой!

– Знаю, прости, не смог удержаться… Нужно же было на неё впечатление произвести.

– И… что она сказала? – продолжая держать меня за плечи и с каждым своим словом сжимая их сильней, спрашивал Торзиташ.

– Сказала, что это необычно и убери руки, мне же больно!

– И всё? Это всё что она сказала? – он ослабил хватку и убрал руки.

– Да, сам удивился, думал реакция будет более насыщенной, а ты чего так напрягся? Почему ты пытаешься скрыть от всех это место?

– Потому что оно единственное, где нельзя встретить людей. Последний островок моего спокойствия, больше не буду тебе ничего рассказывать! – скрестив руки на груди, пробубнил он.

– Брось, больше такого не повториться, честно, ты лучше погляди на руку, – тыча ему в лицо перевязанной ладонью, сказал я, – цветок твой хотел сорвать.

– Он что ли с шипами был?

– Нет, бери выше, он оказался колючей проволокой.

– Не понял, это как?

– Решил приятное для Элли сделать, подарить цветок, про который ты мне все уши прожужжал. Видимо, на фоне влюблённости перепутал его с проволокой, вот что любовь делает!

Торзи залился смехом и так долго смеялся, что люди, проходившие мимо, начали коса поглядывать на нас.

– Ну ты даёшь. Ладно, сам сорву тебе его, а ты подаришь своей девушке, такой красоты она никогда ещё не видела. Этот цветок я только на нашей сопке видел.

– Она мне ещё не девушка и если её вид на озеро не удивил, то, думаю, и цветок не сильно впечатлит.

– Тут ты прав, она, действительно, крепкий орешек, но попытаться стоит. А Чарли почему всё испортил?

– Пришёл свой день рождения обсудить, – Торзи перестал уже смеяться, а прохожие продолжали обращать на нашу лавочку внимание, но игнорируя это, я продолжал говорить, – решил в клубе отметить, сказал, что брат его нас пропустит.

– Это же здорово, там, наверно, очень весело. А Элли там будет?

– А с чего ей там быть?

– Ну сестра, она же одного с вами возраста, если я не ошибаюсь, думаю, он и её может пригласить.

– Сомневаюсь, что его отец и брат эту затею одобрят.

– Гарантирую, она будет там, хоть Чарли этого и не скажет. Они всё-таки родственники.

– Будем надеется, с радостью её бы там увидел, – люди всё так же провожали нашу лавочку взглядом и меня это начинало смущать. – Ты заметил, что все прохожие пялятся на нас?

– И что? Ты думаешь они на нас смотрят? – Торзи повернулся в центр сквера и стал внимательно осматривать каждого человека.

– А на кого? За нами просто деревья, ни один ещё мимо не прошёл, каждый повернулся в нашу сторону.

– Расслабься, они все смотрят на меня, к этому мне не привыкать, – перестав всматриваться в людей, Торзи повернулся ко мне.

– Ты звезда какая-то?

– Брось, нет, конечно, всё дело в ней, – он показал указательным пальцем на свою шапку. – Она вызывает столько внимания. Много ли ты видел парней, ходящие летом в шапке?

– Ты первый. Видимо, и последний.

– Вот, и я о том же. Если тебя это напрягает, то пошли отсюда, провожу тебя до дома, а сам пойду на сопку. Моё желание поразмышлять ещё никуда не делось, – сказав это, он встал с лавочки и направился к моему дому, и мне не оставалось ничего больше, как последовать за ним.

Дойдя до крыльца мы с ним попрощались и со словами: «скоро увидимся», разошлись по своим делам. Зайдя домой, мои подозрения подтвердились. Пакет, который я оставил в коридоре так же остался там, а «свинарник» на кухне продолжал увеличиваться и дошёл уже до гостиной. Донеся продукты до стола, мама меня похвалила и обещала, что с минуты на минуты начнёт убираться и приготовит завтрак. Ответив отказом, я пошёл в родительскую комнату досыпать. Их окна выходили на север, поэтому там было попрохладней и солнечного света значительно меньше. Завтрак подождёт, сон сейчас важнее.

Глава 5

Долгожданный вечер наступил и волнению не было конца. От последних двух ночей я и так не в восторге, никак не выходило уснуть вовремя: раздумья по поводу Эл, переживания из-за клуба, да и мысли об Антихристе пугали меня, и весь этот коктейль подарил мне бессонницу. Надеюсь на день рождение Чарли, спущу пар и удаться хотя бы немного отдохнуть. Чарли должен был прийти с минуты на минуту, и мы с отцом стояли уже одетыми в коридоре, ожидая его.

19:39, 5 июня 1994 год

Папа продолжал возмущаться из-за нашего похода в клуб, а мама успокаивала его и отсылалась к их бурной молодости:

– Пусть ребята повеселятся, вспомни нас, мы таким же занимались…

– Софа, это не одно и то же, – перебив маму, папа продолжал бубнить. – Раньше времена спокойней были, понимаешь? В наше время город не был охвачен страхом перед серийным убийцей и не валялись галлюциногены на каждом углу. Да и люди, в целом, были добрее!

– Бу-бу-бу, а вот в наше время! – мама произнесла эту фразу старческим голосом, и мне от этого стало очень смешно.

– Ай, вам что-то объяснять, только нервы тратить, – с налётом обиды, сказал папа.

– Скотт, не обижайся, – мама обняла отца, – просто твоя полицейская хватка и до семьи добралась, хотя бы с нами будь помягче.

Я уже привык к постоянным возмущениям отца: сначала он чем-то недоволен, а под конец всё равно разрешает. За всю жизнь у него выработалась привычка - нужно полчаса поспорить о чём-нибудь, а потом махнуть рукой и пустить всё на самотёк.

Меня больше волновал собственный внешний вид, он мне очень нравился: рубашка в крупную черно-белую клетку, брюки вроде бы тоже белые, но совсем чуть-чуть не в тон – отдавали желтизной по сравнению с рубашкой, и черные кроссовки с синими шнурками. Прическу делала мама – с помощью геля зализала волосы назад, из-за чего я был похож на мафиози. Выглядело круто!

Только мама успокоила папу, как в дверь постучали. На пороге стоял Чарли с улыбкой до ушей. Над своей одеждой он не слишком беспокоился, зная, что в любом виде его пропустят в клуб. Удобство для него было важнее красоты. Возможно, он даже что-то и подбирал специально для этого вечера, но его тёмная одежда – одна футболка была похожа на другую – создавала впечатление, что он всегда ходит в одном и том же.

Поздоровавшись с ним и поздравив, папа вручил ему праздничную коробочку:

– Держи, Чарли, это от нашей семьи!

– Ого, спасибо вам больше, Мистер и Миссис Фостер! – Чарли без колебаний открыл коробку и достал оттуда наручники. – Это грандиозно!

– Это необычные полицейские наручники, у наших цепь, между браслетами, короткая, а у этих аж полметра. Благодаря им можешь приковывать велосипед к забору, например, когда идёшь в магазин. У тебя будет самый модный велозамок в городе! Ключ от них также в коробке.

– Спасибо вам огромное! – Чарли обнял каждого из нас, но улыбка с его лица быстро испарилось. – Боюсь, папа не одобрит их.

– Ну, значит, сделай так, чтобы он про них не узнал, – подбодрила мама. – Как Дэвид поживает, всё так же ни с кем не общается?

– Отец вообще с каждым месяцем всё глубже уходит в себя, – складывая наручники обратно в коробку, сказал Чарли. – Может у него запоздалый кризис среднего возраста начался?

– Ой, даже не знаю, нужно будет как-нибудь зайти к вам, давненько с Эвелин не общалась, да Скотт?

– Согласен, Дэвид совсем потерялся из виду, ладно с этим позже, поехали парни, а то опоздаете.

Попрощавшись с мамой, мы направились к Карлу. Чарли сел на переднее сиденье, объяснив это слабым вестибулярным аппаратом – ему нужно видеть дорогу.

Только мы тронулись, меня кольнула мысль, которая не покидала до самого дома Карла: а вдруг мы тоже перестанем общаться, как наши отцы? Раньше они были лучшими друзьями, наши семьи дружили очень тесно. По этой причине мы и стали общаться с Чарли. Если с Карлом мы познакомились в школе, так как учились в одном классе, то с Чарли мы познакомились на семейных встречах.

Самое удивительное, что их дружба не угасла постепенно, как это часто бывает: один конфликт тянет за собой другой, и в конце концов люди расходятся. У них всё оборвалось в один миг. Отец Чарли замкнулся в себе и отстранился от всех знакомых, кроме семьи, конечно.

Именно этого я и боюсь, в миг потерять всех друзей и остаться одному. Надеюсь, с нашим дружным коллективом такого не произойдёт.

Пока я витал в облаках, краем уха ловил обрывки разговора отца с Чарли. В основном они говорили о Дэвиде: как он поживает, как себя чувствует, интересуется ли старыми друзьями? Чарли почти нечего было ответить – он и сам не раз говорил, что старается видеться с отцом как можно реже. Так что разведка у моего отца не удалась.

Незаметно для меня мы подъехали к дому Карла, он как раз на лужайке играл с Лёней – своей собакой. Чарли первый выбежал из машины и стал подшучивать над Карлом:

– Зануда, друг мой, это ты в честь моего праздника надел такой клёвый свитер? У него такой большой воротник, что твоей дрыщавой шеи и не видно! Как долго его вязала твоя бабушка? – оборачиваясь на нас, Чарли искал одобрения своим идиотским шутка. – А палка-то для чего тебе? Коктейли ей мешать собрался?

– Ты когда-нибудь повзрослеешь, клоун челкастый? – Карл швырнул в Чарли палку. – Лёня, принеси!

Оставалось буквально пара метров до того, как чёлка именинника будет зализана в другую сторону, но Лёня поймал палку в воздухе и переломил пополам.

– Ты чего творишь!? – рявкнул Чарли, свернувшись на земле калачиком. – Понимаю, слова могут ранить, но они не идут ни в какое сравнение с палкой, либо зубами пса!

– Вот теперь можно поговорить нормально, с днём рождения тебя! – Ортон подошёл к Чарли, поднял его на ноги и крепко обнял. – Всё было под контролем, у Лёни невероятная реакция.

Да что там говорить, Лёня и сам по себе невероятный. Чуть больше года назад семья Карла завела ротвейлера. Зная, что это очень серьезная порода с упрямым и агрессивным характером, они с самого начала занялись его воспитанием. Полгода Лёня провел у кинолога. И сейчас это – собака мечты: знает множество команд, добрый, игривый. Но стоит отдать команду в сторону недоброжелателя – Лёня превращается в машину для убийства, готовую разорвать всё живое на своем пути. Конечно, я слегка преувеличиваю, но суть от этого не меняется: за Лёней как за каменной стеной.

– Но, если вдруг он тебя напугал, сейчас исправим, Лёня, ко мне! – собака сразу примчалась на зов хозяина и ждала следующих указаний. – Лёня, сожалей!

Как же это было уморительно, когда такая властвующая собака распласталась на траве, закрыв лапами нос, и всем своим видом показывала, как сожалеет о содеянном! Смеялись все, даже мой папа, наблюдавший за этой картиной из машины.

И тут Карла осенило, что он должен вручить подарок и немедля направился домой. Вышел из него он уже с коробкой и своими родителями. Пройдя мимо нас и подойдя к машине, он что-то сказал моему папе, и он направился к крыльцу, где его ожидала семья Ортонов. Сам Карл подошёл обратно к нам:

– Зачем-то моим предком понадобился твой отец. Ладно, пока у нас есть время, вот держи, – он протянул Чарли коробку. – Только открывай сразу, хочу видеть твою реакцию здесь и сейчас!

Чарли повиновался – впрочем, он бы и без приказа сделал то же самое. Открыв коробку, он вытащил оттуда непонятную фигурку размером с голову Лёни. Фигурка стояла на квадратном подиуме и представляла собой, грубо говоря, два блина толщиной не больше сантиметра. Нижний блин служил основанием, на нем лежала фигурка человека в одних трусах, раскинувшего руки в стороны. Второй блин располагался чуть выше, между ними можно было просунуть три пальца. Он держался в воздухе за счёт тонкой пластины, в точности повторяющей диаметр блина. От пластины вверх отходило несколько трубок толщиной с карандаш, упиравшихся в подиум. На самом подиуме, помимо блинов, располагались крошечные предметы декора: стульчик, что-то вроде электрического щитка и маленькое ведерко.

Даже не понимая, что это такое, я был впечатлен детальной проработкой: у стульчика не хватало одной дощечки на спинке, ведерко было наполнено хоть и не настоящей, но водой, на щитке красовалась миниатюрная наклейка, предупреждающая о высоком напряжении. На самих блинах виднелись зазубрины с налетом ржавчины. На торце подиума красовалась металлическая табличка с чьим-то автографом, а с другой стороны торца виднелась маленькая кнопка.

– Ну? Как тебе? – спросил Карл с горящими глазами. – Не отвечай, смотри что покажу.

Нажав на ту самую кнопку, верхний блин отсоединился от пластины и приземлился на человечка. Благодаря материалу, из которого он сделан, его размазало по нижнему блину. Плюсом из него вытекла какая-то красная субстанция, имитирующая кровь.

– Вау! – не выдержав, воскликнул я. – Нам такое вообще можно смотреть?

– Карл, это действительно круто, у меня нет слов, – сказал Чарли, смотря на эту фигурку, как заворожённый.

– Такая имитация смерти создаётся благодаря магниту, он держит верхний блин. Стоит отключить подачу тока на него, магнит отключается и человек умирает под прессом. Только в таком состоянии долго не держи его, – нажав снова на кнопку, второй блин вернулся к своему прежнему положению. Магнит притянул его обратно, а размазанный человечек принял прежнюю форму и даже кровь, всосалось в него, как будто ничего и не было, – а то вспененный полистирол примет такую форму и твой казнённый никогда больше не будет выпуклым.

Чарли ещё несколько раз нажал на орудие убийство, и на наших глазах полистироловый человечек умирал и снова воскрешал, а после спросил у Карла:

– А это вообще, что?

– В смысле, что? – удивлённым тоном, переспросил Карл.

– Не, ну я понимаю, крутая безделушка, скорее всего сувенирная. Вон тут даже автограф чей-то, но к чему она отсылает?

– Итан, а ты чего молчишь? Или вы вдвоём сегодня вышли из пещеры?

– Извини, но я тоже без понятия что это, – не понимаю почему, но за мой ответ мне стало стыдно.

– Это «Адиабатик»! – слегка притопнув ногой, сказал Карл.

– А-а-а, вот оно что. Итан, как мы сразу не поняли, это же «Абриозматик», вот мы далёкие! Ты так хотел, чтобы я отреагировал? Мне, лично, это вообще нулевую информацию дало, объясни нормально.

– Чёрт, лучше бы себе её оставил, такому невежде подарил!

– А всё, подарки не возвращаются, поэтому у тебя нет выхода, придётся разжёвывать.

– Вы хоть знаете, кто такой Майкл Трэй? Там его автограф имеется.

– Кто-то знакомый… – и действительно, где-то я слышал это имя, только не мог вспомнить где.

– Впервые слышу, продолжай, – абсолютно сухим голосом, произнёс Чарли.

– Этот человек конструирует машины для казней. В 1990 году он презентовал «Адиабатик» в штате Климс и заработал бешенный успех! До него публичные казни выглядели, как нечто мерзкое и скучное, а он преподнёс их так красиво, что люди готовы с другого конца страны лететь, только чтобы пять минут поглазеть на смерть человека!

– Понял, почему я его не знаю. Если бы мой отец увидел, что я проявляю интерес к такой персоне, быстро бы мне лещей надавал, – упаковывая фигурку обратно в коробку, говорил Чарли. – И вот как мне с этим идти домой? С этой машиной для казни и наручниками? Мимо отца с таким багажом я точно не пройду.

– Наручники? Звучит круто! – провопил Карл. – Дай поглазеть!

– О, давай лучше подарки я у тебя оставлю, а как отец смоется по своим делам, заберу их у тебя. Как раз у тебя будет время наручниками полюбоваться.

– А что тебе отец вообще разрешает? Дал Чарли очередную книгу «Наследие титанов», около месяца назад давал ему «Повторение», и все эти книги его папа забраковал! Он тебя специально в каком-то вакууме держит? – не выдержав, я начал возмущаться. – Ты напиши нам список, чем тебе допускается увлекаться, чтобы мы были с тобой на одной волне. Даю зуб, там будет пункта три, не больше.

– А что я сделаю? Он больной на всю голову, что ты мне предлагаешь? Батю нового найти? Жду не дождусь, когда пойду работать и съеду от этого шизика, а пока остаётся только терпеть!

– Понял, а тебе, Карл, книга нужна? Рекомендую, от неё сложно будет оторваться.

– А она про что?

– Сейчас очумеешь! Дело разворачивается в Средневековье. Там, спустя столетий заточения, пробуждаются титаны и начинают крушить королевство. Против них выходит войн со своей бандой и начинается такая заварушка! А ещё…

– Всё, уговорил! Завтра жду книжку у себя, – перебил меня Карл.

– Как раз, когда Чарли пойдёт забирать свои подарки, занесёт тебе книжку.

– Точно, подарки! Сейчас наручники достану.

Чарли вытащил из машины подарочную коробку и вместе с фигуркой вручил Карлу. Как раз в это время мой папа прощался с Миссис и Мистером Ортон, и вернулся к нам:

– Ну что, едим?

– Сейчас, Карл занесёт мои коробки и можно в путь.

– А что от тебя хотели родители Карла? – поинтересовался я.

– Спрашивали, может ли полиция силой заставить их платить долги, – отвечал отец. – Из-за бойкота, обрушившийся на «Чистую землю», семья Карла в затруднительном положении, и уже пару месяцев не получают зарплату. Вы только Карлу ничего не говорите. Хочется верить, Ортоны справятся и что-нибудь придумают.

– Он же знает, мне лично про это рассказывал, – проговорил Чарли.

– Возможно, он знает поверхностно, но проблема у них достаточно серьёзная.

Тут к нашей компании снова присоединился Карл, его родители запустили Лёню в дом и скрылись за входной дверью, а мы погрузились в машину и направились к месту нашего веселья.

Глава 6

Только мы подъехали к клубу, а в машине уже слышалась музыка, играющая в здании. Мы уже готовы были вылететь с машины и рвануть к входу, но отец заблокировал все двери и начал читать нотацию:

– Так, молодёжь, держитесь рядом друг с другом, не теряйтесь из виду. Если приспичит в туалет, лучше сходите толпой, чем по одному…

– Мистер Фостер, вы серьёзно? Втроём ходить в туалет? Люди что о нас подумают? – Чарли не смог сдержаться и начал возмущаться. – Нам может в одну кабинку втроём заходить, ну чтобы нас приняли за дураков и вышвырнули оттуда!

– Пап, не переживай так, всё будет хорошо, – видя, как отец злится от шуток Чарли, я решил успокоить его. – За нами присмотрит Рэй, всё продуманно.

– За вами присмотрит парень, который старше вас на лет пять? Рэю сколько, двадцать два или двадцать три?

– Мистер Фостер, мне тоже это идея несильно нравилась, – подхватил разговор Карл, – но взвесив всё, я понял, бояться нам нечего: клуб с хорошей репутацией, на охране знакомый человек, да и место достаточно людное. Если бы там было настолько опасно, как вы считаете, меня бы тут не было, я бы отказался.

– Вот, даже Зануда понимает, это не опасный поход через болота, где мы можем все погибнуть. На самом деле это открыть одну дверь, зайти в здание и повеселиться там несколько часов. Дайте нам отдохнуть и побыть хотя бы чуть-чуть без вашего надзора, – на одном дыхании вымолвил Чарли.

– Я… я хотел много ещё что сказать, но ваш настрой убил во мне это желание, поэтому вылезайте, и знайте, мы вам доверяем.

20:11, 5 июня 1994 год

Наконец-то, избавившись от предка, нам оставалось одна преграда – дверь и открыть её мог только Рэй. Он как раз стоял возле главного входа и запускал людей. Мы встали в общую очередь, и я смог разглядеть брата Чарли вблизи: одет он был, как всегда, во всё чёрное; кепка, кофта, перчатки, джинсы и военные ботинки. Волосы у него тоже были тёмные и доставали до плеч. По комплекции он выше нас на голову, а по ширине как я и Карл вместе. Если коротко, то мальчик крупный, и как раз напротив него стоял мужчина, рьяно о чём-то споря:

– Что значит шуруй домой? Вы как с клиентами общаетесь? – пошатываясь из стороны в сторону, говорил мужчина.

– Дядя, во-первых, пока ты не зашёл в клуб, ты не считаешься клиентом. Во-вторых, ты еле стоишь на ногах. И в-третьих, вы задерживаете очередь, будь добр, скройся отсюда, – потирая кулаки, говорил Рэй.

– Да ты знаешь, малец, с кем общаешься? – неугомонный мужчина продолжал гнуть свою линию. – Стоит мне позвать пару людей, и ты будешь умолять меня, чтобы я зашёл в твой сраный клуб!

Рэй дал договорить мужчине и как только он замолчал, врезал ему в живот. Загнувшись чуть ли не по полам, пьяница издал болезненный писк. Рэй вывел его из очереди, и он гуськом ушёл в неизвестном направлении. Поглядев на это, у меня отпало желание подходить к брату Чарли, но выхода особого не было.

– О! А вот и главные головорезы нашего города подоспели, ночью я бы вас обошёл стороной, мне неприятности не нужны – в саркастической манере, сказал Рэй. – Как жизнь ваша?

– Какая разница, впускай нас, – требовательным тоном, скомандовал Чарли.

– Так, про тебя я всё знаю, не вмешивайся, мне о твоей банде нужно узнать больше. Интересно, какой процент того, что они в клубе устроят переполох?

Визитная карточка Рэя – это изощренное издевательство над слабыми. Не физическое, а моральное. Вот яркий пример: он называет нас «головорезами», вычисляет какой-то процент нашего шанса на дебош – и делает это с таким серьёзным лицом, что случайный прохожий запросто примет его слова за чистую монету. Но мы-то вчетвером знаем, что все это неправда. Он прекрасно понимает, что мы не какие-то отморозки, а обычные парни, неспособные дать отпор. И преднамеренно возводит ложь о нашей мнимой крутости в абсолют. Сложно объяснить, но лучше бы он прямо говорил, что мы слабаки – это было бы честнее, чем эти его показушные выступления.

– Ортон – главный любимец девушек в этой шайке! Рассказывай, как твои похождения? – облокотившись на поручень крыльца, спросил Рэй.

– Эм… не понял, о чём рассказать-то нужно? – Карла застали врасплох глупым вопросом, поэтому он решил переспросить.

– Я говорю, со мной парочкой девушек поделишься? У тебя их сотни, а вот у меня ни одной. Мне кажется, это достаточно дружеский поступок, согласен?

– Какими девушками? У меня тоже ни одной нет, – переминаясь с ноги на ногу застеснялся Карл.

– Понимаю-понимаю, перерыв решил взять, уделить время друзьям. Поддерживаю! Девушки, и правда, могут надоедать, но как вернёшься обратно на тропу, зови меня, договорились?

– Рэй, дай ты нам уже пройти, твои приколы неуместны сейчас, время-то поджимает! – в попытках ускорить наше унижения, снова скомандовал Чарли.

– О, а ты, Чарли, старший у них? Точно, как я сразу не понял, у тебя же самые крутой прикид из всех. Наверное, только я могу с тобой посоревноваться. Где покупал такое? Дорогое удовольствие, да? – теперь он переключился на брата.

– Без понятия, насколько они дорогие, ты же прекрасно знаешь, что это твои вещи, ты мне их лично отдавал!

– Да? Не помню такого, ладно об этом позже, – и теперь его тяжелый взгляд упал на меня. – Фостер, самый нищий в банде, без помощи родителей пытается пробиться к вершине, путём криминальных махинаций!

Я понимаю, к чему он клонит в своей саркастической манере. Моя семья, пожалуй, самая богатая среди семей моих друзей – разве что Торзи может сравниться, его гардероб до сих пор вызывает у меня смущение. Если в случае с Карлом разница не так бросается в глаза, то семья Лэна сильно проигрывает. Рэй, балансируя на грани нищеты, смотрит на меня как на богатенького мальчика, у которого всё есть. Но ведь это не моя вина! Да, мой отец занимает хорошую должность в полиции и может обеспечить семью, но я никогда этим не кичился, тем более перед Чарли. У меня нет привычки сорить деньгами. Если не знать, то я ничем не отличаюсь от других ребят. Но Рэю, видимо, достаточно того, что у меня не дырявые кроссовки, – и он считает, что уже за это можно надо мной издеваться.

У меня даже мысли не было поддерживать его глупый разговор. В этом нет смысла. Потакать его идиотским утверждениям, потому что отрицание может быть опасно для моего здоровья, мне не хотелось. Лучше просто промолчать.

– Что ты личико-то в землю уткнул? – моё игнорирование его не устраивало. – Может быть, я что-то не так сказал? Поправь меня, я с радостью исправлюсь.

– Рэй, кончай, зачем ты пытаешься испортить день рождения?

– Что ты, братец, даже и не думал. Хотелось развеселить вас, разогреть перед танцами.

– Спасибо, мы очень разогрелись. Теперь, пожалуйста, дай пройти, – направившись к входу, сказал Чарли.

– Давайте уточним один момент, – притормозив рукой брата, проговорил Рэй. – Если внутри у вас завяжется конфликт, хотя кто свяжется с такими отморозками, бегите ко мне, но лучше, чтобы вы с самого начало были ниже травы, понятно? Всё что случится с вами в клубе, ляжет на мои плечи, думаю, объяснять не стоит почему. И лучше пять раз подумайте перед тем, как что-то сотворить, уяснили?

Мы все дружно кивнули этому идиоту и только после этого он разрешил пройти. Дверь за нами захлопнулась и только сейчас мы ощутили свободу! Спускаясь по бесконечно длинной – ступенек семьдесят, не меньше, – лестнице, нас поглощала музыка, становившаяся с каждым шагом всё громче. И достигнув цокольного этажа, мы оказались в самом центре вечеринки!

Меня мгновенно окутал вихрь самых разных запахов: алкоголь, пот, дюжина сладких ароматов духов. В это сложно поверить, читая описание, но это был потрясающий коктейль! Столько света, как здесь, не было даже в моей комнате по утрам. Красный, зелёный, синий, фиолетовый – все цвета радуги сменяли друг друга в бешеном ритме, превращаясь в пестрый калейдоскоп. Разобрать, какого цвета одежда у танцующих, было просто невозможно – да и цвет их кожи тоже. А людей здесь было просто море! Наверное, больше сотни – и каждый двигался в своем ритме. Этот хаос звуков и красок гипнотизировал, не давая оторваться ни на секунду.

Большинство людей находилось на подиуме, ещё четверть возле бара, а остальные произвольно разбросанные по помещению, занимались чем-то своим: несколько экземпляров упёрлись об стену и вообще не шевелились, ещё несколько выясняли отношения друг с другом Были и сладкие парочки, но им уже не до музыки. Чувствовалось, что здесь своя жизни, своя атмосфера и мы должны в неё вписаться.

Чарли первый ринулся с боевым рёвом и направился к танцполу. Мы с Карлом остались на месте, у нас просто не получилась шевельнуться, настолько это зрелище приковывало взгляд. Но спустя пару минут Ортон вышел из-под гипноза:

– Предлагаю вот что, – ему приходилось орать, иначе, я его бы не услышал, – схожу до бара, возьму нам попить, а то у меня предчувствие, потеть мы будем много, поэтому нужно пополнить жидкость в организме.

Положительно ему кивнув, я направился вдоль стенки и остановился ровно напротив бара, единственное что мне мешало лицезреть его, был танцоп и уйма людей на нём, в том числе и Чарли. Он исполнял такие телодвижения, что, если бы его танец проходил без музыки и разнообразия цветов, он стал главным посмешищем города. Он так активно дёргал головой, что его чёлка не успевала за ним и создавалось чувство, что она вот-вот оторвётся.

Мне несильно хотелось выплясывать так же, на данный момент моё желание было прижаться к стене и наблюдать за этим фантастическим зрелищем. Я помахал Чарли, дав ему знать, где нахожусь и продолжал робко смотреть на происходящее, пока напротив меня не появилась фигура. Мне даже не ясно, с какой стороны она подошла ко мне, но как только один из софитов мельком осветил тёмной фигуре лицо, у меня от неожиданности подкосились ноги, и я по стеночки скатился вниз. Передо мной стояла Эл. В потрясающем платье до колен, безупречно повторяющую её фигуру, про цвет сказать ничего не могу, каждую секунду он был разный. Но вот что я могу сказать точно, это то, что её хвостик сменился на великолепные кудри.

Сидя на полу я не мог и слово вымолвить, а просто как полоумный пялился на неё. Мне просто не верилось, что Чарли действительно позвал сестру. Всё случилось так, как говорил Торзиташ. Я продолжал в немом ступоре глядеть на Эл снизу-вверх, пока она не нарушила молчание:

– Здравствуй, – чтобы мне её услышать, ей не пришлось кричать, как будто музыку сделали по тише. – Вижу ты грустишь.

– При… привет, не ожидал тебя здесь увидеть.

– Вот такая я, непредсказуемая, – после этих слов она протянула ко мне руку и раскрыла ладонь. – Мятную конфетку будешь?

На её ладони лежал круглый леденец без фантика, всё так же непонятной мне расцветки.

– Это для чего? – смотря на леденец, спросил я.

– Как думаешь, перед чем люди освежают дыхание? – заигрывающим голосом, спросила Эл.

После такого вопроса у меня началась паника, дыхание участилось, вместе с сердцебиением, на лбу пробился пот и затряслись руки. Но получив над собой контроль обратно, я взял леденец с её ладони и трясущейся рукой положил его в рот. Начав рассасывать, он треснул у меня во рту и превратился в пыль, мне пришлось её только проглотить. Меня насторожило, что мне не удалось даже учуять привкус мяты, больше там присутствовал вкус каких-то трав, как будто выпил лекарство от кашля. Захотев поделиться этим с Эл, как с танцпола Чарли что-то рявкнул и рванул к нам. Увидев это, Элли убежала к запасному выходу, а Чарли подбежал ко мне и стал чересчур громко орать, даже, по меркам клуба:

– Что случилось? Какого чёрта ты сидишь и что ты сейчас положил в рот!?

– Ты чего, это же твоя сестра, она дала мне конфету, – в попытках Чарли успокоить, я схватил его рукав. – Что в этом такого?

– Ты в своём уме? Какая к чёрту моя сестра? – убрав мою руку, он побежал за ней.

Находясь в полном непонимании, мне оставалось только одно, продолжать сидеть. Как раз по всему периметру клуба включили генераторы дыма. И они в мгновение заполнили всё помещение туманом. Он был тёмно-фиолетовый и не изменялся в цвете, в отличии от остальных предметов.

Устроившись на полу, я чувствовал себя на удивление уютно, наблюдая за танцующими сквозь пелену искусственного тумана. Все знают где меня найти и, если им нужно, они придут сами.

Лица мелькали передо мной, расплываясь в нечеткие пятна, словно акварельные портреты под дождем. У них пропадали контуры; глаза, рот и нос превращались в одно мыльное месиво. Только волосы оставались различимыми, да и те напоминали мазки гуаши. Протерев глаза, я убедился, что дело не в зрении – всё остальное вокруг оставалось пугающе четким.

Странное дело, но меня это не встревожило. Мне здесь было мягче, чем на диване, и даже очередной тёмный силуэт, появившийся в центре танцпола, не изменил этого. Мрачная фигура медленно шла ко мне на встречу, двигаясь с какой-то потусторонней грацией, не задевая и не привлекая внимания теснившихся людей вокруг. По ширине она превосходила меня в три раза, а её невероятная высота, заставила даже рослого Рея казаться лилипутом.

По мере приближения, фигура становилась все четче, и вскоре я с ужасом узнал в ней рыцаря, закованного в стальные латы пепельного цвета с налетом сажи, осыпавшейся с каждым его шагом. На его груди красовался герб с изображением козлиного черепа, вперивший в меня пустые глазницы. И самое пугающее, что я знаю кто это – рыцарь забвения, безжалостный исполнитель воли своих хозяев из книги "Наследие Титанов".

Ничего не понимаю, как такое возможно? Такой розыгрыш нереально провернуть, ведь никто из моих друзей не читал книгу. Может быть у меня галлюцинации на фоне отравление, но последние шесть часов у меня и крошки во рту не побывало, кроме… леденца? Но Элли не такая, она не могла мне навредить и подсунуть отраву, что же со мной происходит?

Ища объяснение происходящему меня охватило отчаяние, и в этот момент повязка на моей руке словно вспыхнула огнём. Сначала боль напоминала ожог от раскаленного асфальта, но в мгновение ока превратилась в адское пламя, будто моя рука погружена в костёр. Не в силах терпеть эту муку, я сорвал повязку и обнаружил на ней тот самый череп козла – эмблему рыцаря, но не нарисованную, а выжженную, словно клеймо. Это был знак грешника, обреченного на смерть.

Меня охватила паника, прекрасно осознавая, что такого быть не может, но я не верил сам себе. Боль слишком реалистична, её невозможно выдумать, она реальна, как и метка, как и рыцарь, нависший надо мной. Продолжать сидеть на полу, уже не казалось хорошей идеей, но и смелости бежать, прямо перед его носом, у меня не хватало. А в то время в правой руке рыцаря, из частичек пепла, началась материализовываться рукоятка, плавно перетекающая в плеть. На её конце болталась головка с множеством мелких шипов. Буквально за пару секунд у него появился кнут, и пока я только собирался с мыслями, чтобы бежать со всех ног, рыцарь уже произвёл замах, целясь в меня.

Мгновенно среагировав на угрозу, я откатился в сторону, уклонившись от свистящей плети. Раздался оглушительный треск – кнут с размаху ударил в угол стены, разнося кирпичи в пыль, осыпая меня кусками штукатурки. Не теряя ни секунды, я бросился к запасному выходу, преследуемый рыцарем и звуком щелкающей плети, преодолевающей звуковой барьер.

Мой единственный путь к спасению лежал через коридор, заполненный людьми. Я взывал к ним о помощи, но их лица, похожие на застывшие маски, не выражали никаких эмоций. Рыцарь же не обращал на них никакого внимания, его целью был только я.

Дверь в конце коридора распахнулась, но вместо спасения я обнаружил там еще одного рыцаря, вооруженного лабрисом. Он швырнул его в меня, и я от страха упал на пол, увернувшись от смертельного удара. Огромный топор вонзился в грудь первого рыцаря, поразив его прямо в эмблему. Воспользовавшись моментом, я рванулся к главному входу, минуя прислужника титана, хаотично размахивающего кнутом, пытаясь достать топор из тела. Лавируя между людьми, застывшими в странном оцепенении, я уже поверил, что, выбежав в главный зал, свобода будет в руках. Как перед моим носом, в стену вонзился лабрис, изменив путь к отступлению кардинально. Отступив назад, я побежал в противоположную сторону от преграды – к туалету. Поднимаясь по лестнице, я снова видел людей с пустыми, словно кукольные, лицами. Просить их о помощи было бессмысленно – они оставались безучастными ко всему происходящему. Я мчался вперед, не сбавляя скорости, хотя звуки погони уже стихли. Влетев в туалет, я закрыл дверь подперев её собой и начал думать, как действовать дальше.

Забаррикадировавшись в туалете, я понял, что загнал себя в ловушку. Удары по двери следовали один за другим, оставляя вмятины на металле. Надолго её не хватит, и если дверь падёт, для меня это будет означать только одно – смерть. В моём распоряжении обычный туалет: три кабинки с дверями, две раковины с зеркалом, в углу стояло ведро со шваброй. Единственное, что внушало здесь надежу, лишь небольшая форточка под потолком, через которую виднелась улиц с проезжающими мимо машинами. Это последний мой путь к свободе. Минус только в том, что на ней нет ручки, а плюс, что мне удастся пролезть через неё.

Сняв с себя рубашку, я намотал её на локоть, приготовившись к решающему броску. Дождавшись, когда рыцарь в очередной раз ударит в дверь, я подбежал к форточке, подставил ведро и выбил стекло самым мощным моим ударом в жизни. Звон разбитого стекла, разлетевшегося по туалету, потонул в грохоте распахнувшейся двери, которая взрезалась ручкой прямо в стену. Немедля ни секунды, я начал протискиваться в форточку, забыв выдернуть из рамы осколки. Едва я почувствовал дуновение уличного воздуха, как плеть рыцаря обвила мою ногу и дернула вниз. Я повалился на острые осколки, которые впились в живот, пронзив меня невыносимой болью.

Рыцарь медленно приближался и держал плеть натянутой, наматывая её на кулак. Боль была адской, но осколки стекла, пронзившие меня, не давали упасть обратно в туалет. Слезы сдерживать уже не удавалось, чем дольше каратель из средневековья тянул меня к себе, тем рана на животе становилась больше. Ещё минута и потеряю сознания, сил сдерживать вопль уже нет, но рыцарь подошёл достаточно близко и свободной ногой я нанёс ему удар точно в шлем. От неожиданности он подался назад, а я, сделав мучительный выход силы, полностью вывалился на улицу.

Голова гудела после оглушающей музыки, мысли путались, а моё сознание пребывало в тумане. Из раны на животе продолжала сочиться кровь, окрашивая белые брюки в багровый цвет. Я размотал рубашку и снял плеть, оставившую на теле глубокие бороздящие раны. Пошатнувшись, я с трудом поднялся на ноги – в отражении соседних стёкол я видел израненного, обессиленного человека, который ушёл восвояси после удара Рэя. До дома нужно было добраться во что бы то ни стало, несмотря на подступающую тошноту и слабость. Окинув прощальным взглядом клуб, я снова, как на зло, увидел приближающегося рыцаря с лабрисом. Он волочил свой топор по тротуару, высекая искры, освещающие каждую трещинку на дорожном асфальте.

Двигался рыцарь преувеличенно медленно, будто издеваясь надо мной. Только я собрался бежать, как он сменил свой нерасторопный шаг на быстрый, и в тот же миг боль пронзила живот, повалив моё тело под натиском усталости. Лежа на холодной плитке, я смотрел на рыцаря, не отводя глаз. Пусть знает: что бы ни случилось, духом я не сломлен. Сменив свой быстрый шаг до бега, его доспехи звенели всё громче, рассекая воздух вместе с рассыпающимися искрами. Добежав до меня, он остановился и замер.

– Не…не понимаю, как такое возможно… что вам нужно? – пробормотал я.

Рыцарь поднял над своей головой топор и резким движением склонил его ко мне, но перед тем, как его лезвие коснулось тела, я потерял сознание.

Глава 7

Очнулся я уже в нашей городской больнице. Ненавижу больницы, обстановка здесь всегда унылая и мрачная, даже за окном пасмурно – всё сделано для того, чтобы я впал в депрессию. Живот ныл невыносимо: любые мои телодвижения сопровождались тянущей болью. Потянулся ногу почесать – боль, взял стакан воды с тумбочки – боль, даже зевнуть – боль. Проснулся две минуты назад, а уже хочется уснуть снова и не просыпаться, пока раны не заживут. Спустя несколько минут в палату зашёл доктор, вежливый и спокойный мужчина. Сразу с порога он начал расспрашивать меня о самочувствии. Я, как на духу, выдал ему всё, что почувствовал за это время. Рассказ получился короткий, потому что кроме боли я ничего не успел прочувствовать. По его словам, это нормально и так мне придётся терпеть примерно неделю. Такое же количество времени я пробуду в больнице. Тоже ничего хорошего – пока у всех летние каникулы, мне придётся торчать здесь и зализывать раны.

Ещё он меня предупредил, что родственников я смогу увидеть только после того, как со мной поговорит полиция. Это связано с тем, что в моей крови нашли наркотик, и полиции важно выяснить, как он туда попал. Понимаю, что рыцари из книги не могли появиться просто так, но эта информация всё равно меня поразила. Неужели это действительно был эффект от леденца Элли? Мне срочно нужно поговорить с друзьями.

Но до друзей ещё далеко, первым делом – полиция. Их было двое – женщина и мужчина. Они знали меня, так как я не раз заходил к отцу на работу. Зная этих людей, я решил ничего от них не скрывать и рассказал всё как было, до мельчайших подробностей. Поведал им о Элли, о рыцарях, о том, как пытался от них убежать и как напоролся на стекло. Удивительно, но я тот вечер запомнил очень хорошо, как будто только что с него вернулся. Мужчина конспектировал всё сказанное мною, а женщина задавала наводящие вопросы, такие как: “Уверен ли я, что леденец дала мне Элли? Были ли мы трезвы? Видел ли я своих друзей во время бегства от рыцарей?” По моему мнению, вопросы были очень глупыми и слишком очевидными, но раз спрашивают, значит, нужно отвечать. Я привык доверять полиции, видимо, благодаря отцу.

Пожелав мне выздоровления, они покинули палату и мне пришлось остаться одному, в этом унылом помещении, к счастью, моё одиночество разрушили родители, пришедшие спустя час.

10:38, 7 июня 1994 год

Как только родители зашли в палату, мама подбежала ко мне, а папа остался в дверном проёме:

– Итан, ты так нас напугал, как твоё самочувствие, дорогой? – склонившись над кроватью и целуя меня в лицо, спрашивала мама. – Сильно рана болит? Голова не кружится? Рассказывай всё!

– Мама, всё хорошо, не переживай, боль есть, но терпимо, – я не стал говорить все подробности, не хочется её расстраивать. – Пап, а ты почему в стороне стоишь?

– Разочаровался я в тебе, Итан, – продолжая стоять в стороне, заговорил отец. – Такое количество раз пытался до тебя достучаться, чтобы вы были внимательными и держались вместе, а в итоге что? Часа не прошло, и ты чуть не погиб!

– Пап, я правда не понимаю, как такое произошло…

– И знаешь, что самое забавное? – перебив меня, спросил отец. – Что ты употребил то, с чем я борюсь уже несколько лет!

– Скотт, хватит отчитывать его, давай хотя бы не сейчас! – не отходя от меня, сказала мама. – Ему и так плохо. Прояви сочувствие.

– Сочувствие? Мой сын малолетний наркоман! – повисел голос отец. – Вот что тебе не хватает в жизни? Для чего ты полез в такие дебри?

– Не знал, что в руках Элли был наркотик, она сказала, что это мятный леденец! – еле сдерживая слезы, проговорил я. – На нём не было написано «ДД».

– Какая Элли? Ты о чём вообще говоришь? Со слов твоих друзей в клубе не было Элли. Тебе таблетку дала обычная санитарка! – не выдержав, папа подошёл к кровати. – Осознай то, что тебя поставят на учёт и заставят пройти курс реабилитации. Твоя жизнь перечёркнута.

– Хватит! – рявкнула мама. – Не смей этого говорить.

– Софа, хоть ты открой глаза, если бы я не работал в полиции, на его будущем уже бы стоял крест!

– Скотт, твои возмущения на улице слышны, – в палату зашла Оливия, с пластиковым стаканчиком в руке. – Хватит поднимать драматургию. Если бы или не если бы – плевать. Факт в том, что ты работаешь, всё-таки, в полиции, поэтому хватит ломать психику ребёнку и скажи, что его ждёт.

– Он должен осознать урок и понять, что я не смогу вытаскивать его задницу из передряг всегда!

– Перестань ругаться, прошу, – осудила мама. – Итан, папа хоть и эмоциональный, но он сделал всё, чтобы помочь тебе, теперь всё в твоих руках.

– Не понимаю, вы о чём? – так стало обидно, что меня ругают за то, в чём я не виноват и слезы сами собой потекли по щекам.

– Не реви, дело серьёзное, поэтому и пришлось отчитывать тебя, чтобы ты впредь, таким больше не занимался, – похлопав меня по ноге, сказал отец. – По твоим показаниям есть два пути. Первый, отправить тебя в наркологию. У тебя зависимость и по этой причине ты солгал, что видел Элли и взял у ней «мятный леденец», а на самом деле ты специально нашёл санитара и попросил у него таблетку.

– Это не правда! – в отчаянии, прокричал я.

– Знаю, пока я жив, моего сына не запишут в ряды малолетних наркоманов, поэтому есть второй вариант. Отправить тебя к психологу, твоя галлюцинация, что ты увидел в незнакомой девушке подругу, ненормальна. Для этого нужно, чтобы ты прошёл курс у психолога, и он подтвердил твои слова, что у тебя действительно есть отклонения и тебе мерещатся вещи, причиняющие вред здоровью.

– Один раз гульнуть, как следует и после этого походить к психологу, не самый плохой исход, – попивая напиток, подшутила Оливия. – Я в твои года и не такое чудила.

– Ну давай, поддержи его, скажи, что он идёт в правильном русле, – сквозь зубы, проговорил отец. – Раз сама Оливия так кутила, значит можно брать с неё пример!

– Какими мы правильными сразу стали, а как раньше крова меня лишать, так это…

– Прекратите, вы правда собираетесь сейчас это обсуждать? – мама перебила тётю. – Давайте перестанем сорится и поддержим Итана. Сын, мы найдём лучшего психолога в штате, тебе помогут, и никто не назовёт тебя наркоманом.

– Спасибо вам большое, я правда не хотел, чтобы всё так вышло, – мне так грустно, что я подвёл тех, кто мне доверяет, и раз речь зашла о моих галлюцинациях, я решил рассказать всё, – но это не первый случай, произошедший со мной.

– Что значит не первый? – испуганным тоном спросила мама.

– Первый раз я порезал руку об колючую проволоку, думая, что это цветок, а второй раз чуть не попал под машину, потому что думал, что перехожу на зелёный сигнал светофора.

– А зачем нужно было затягивать до такого? Почему раньше нам не рассказал? – поинтересовался отец.

– А ты бы это воспринял всерьёз? Вам, людям в погонах, нужны только факты, – озвучила мысль Оливия.

– Не в этом дело, я сам на это не обращал внимание. Думал, что просто витаю в облаках и списывал всё на это.

– А в чём причина твоей несобранности? – взяв стаканчик у тёти и сделав пару глотков, спросил отец. – Горячий шоколад? Ну и мерзость.

– Скотт, вспомни, когда ты витал в облаках? – спросила мама.

– Ну… когда с тобой познакомился. Подожди…, Итан, неужели ты с девчонкой начал встречаться?

– Мы не встречаемся, а просто… – после разговора с мамой, словосочетание «просто гуляем» стало вызывать у меня отвращение. – Было всего одно свидание.

– Мои поздравление, сынок! – папа пожал мне руку, выглядело это, конечно, слишком странно. – И как звать будущую родственницу?

– Элли Лэн.

– Ушам своим не верю! Какой же маленький у нас городок, а она не маленькая для тебя?

– Ей шестнадцать, как и мне, – поражаюсь, как семейная жизнь превращает совершенно разных людей в одно целое. Точно такие же эмоции испытала мама несколько дней назад.

– Точно, как же быстро вы растёте.

– А чему вы так удивляетесь? Итан у нас не урод, в самом расцвете сил, зачем так восхвалять естественное? – выбросив стаканчик в мусорное ведро, спросила тётя.

– Когда заведёшь своих, тогда и поймёшь нас, а сейчас ненужно язвить, – с оттенком злобы, сказал папа.

– Какой же ты козёл, – с этими словами Оливия вышла из палаты.

– Скотт! Сколько можно? – встав в полный рост, спросила мама. – Вот теперь иди и извиняйся!

Что-то бурча себе под нос, папа пошёл следом за тётей, а мама снова склонилось над моей кроватью:

– Дорогой, мы завтра приедем и принесём что-нибудь вкусное. Просто не знали, можно ли тебе есть пищу, продающуюся вне больницы. Теперь мы поедим домой, видишь, снова эти двое кусаются.

– Мам, а почему они постоянно друг с другом сорятся? – взяв её руку, спросил я.

– Есть причины, Итан. Это долгая история, и когда-нибудь я тебе об этом расскажу, – поцеловав меня в лоб, сказала мама. – А пока выздоравливай, завтра снова увидимся.

Так мы попрощались, она ушла, и я снова остался один в этой тоскливой палате. Прошёл час, два, три, а мысль об истории, которую должна мне поведать мама, не давала покоя. Помню, ещё в детстве, мы все вместе собирались за столом: я, родители, тётя и бабушка с дедушкой. Славные были времена; тогда всё казалось ярче, проще, веселей. Мы регулярно собирались нашей дружной семьёй и обсуждали всё, что придёт в голову, а иногда к нам присоединялась семья Лэнов. В те годы за общим столом никогда не возникали ссоры, даже малейшие, но всё изменилось в один миг.

Пять лет назад ушли из жизни бабушка и дедушка, они умерли в один день с разницей в пару часов. Причину их смерти мне никто не говорил, да и сейчас я не горю особым желанием знать её, но тётя Оливия жила с ними и в тот день была там. После этого начался разлад. Как сейчас помню: постоянно заплаканная мама и хмурый отец, а Оливия пропала на пару месяцев. На вопрос "где она?" мне отвечали кратко: «Неважно». Но прошло время, тётя вернулась, и тогда начались постоянные споры между ней и отцом. Сейчас они стали более спокойными, а в те годы они не могли даже поздороваться друг с другом, сразу начинали ругаться. Потом от нас отвернулся Дэвид, а за ним и вся его семья, и тем самым всё пришло к тому, что имеем сейчас.

Возможно, когда-нибудь я наберусь смелости и расспрошу родню о тех событиях, но, как кажется, меня ещё не воспринимают всерьёз из-за возраста. Нужно подрасти, и тогда получится разузнать больше.

Дело шло к вечеру. Скоро должны принести ужин, а время посещения заканчивалось через час, как неожиданно на пороге палаты появились они: Чарли и Карл. Сложно описать эмоции, но создалось такое чувство, будто я не видел их несколько лет и безумно по ним соскучился. Вид, конечно, у них был помятый: у Лэна под глазом синяк, а у Ортона их сразу два. Но это им не мешало улыбаться во весь рот, брав с меня пример.

– А вот и наш олимпийский атлет! – подойдя ко мне и пожав руку, сказал Чарли. – Как себя чувствуешь, марафонец?

– Ребята, я вас так рад видеть! – в попытках поднять свой тело, чтобы присесть, меня скрутила боль.

– Итан, ты чего, лежи, не вставай, – позаботился Карл и тоже пожал мне руку. – Лучше не напрягайся, а то швы разойдутся.

– Зануда в своём репертуаре. Нет, чтобы поддержать друга, он сразу запугивать начинает, – сделал замечание Чарли. – Лучше спроси, как он.

– Всё нормально, только даже пятку почесать не могу, а так терпимо.

– Ну вот мы и пришли, чтобы тебе её почесать, – присев на стул, сказал Чарли. – Рассказывай, как ты такое учудил? Мы, конечно, перед тем, как к тебе идти, заглянули к твоим родителям и в курсе галлюциногенных припадков, посетившие тебя в клубе, но я всё равно хочу это услышать от тебя.

– Раз вы всё знаете, зачем мне снова это повторять? Лучше скажи, что было на самом деле.

– Было жутко и страшно, я так никогда ещё не пугался…

– Ай, больше его слушай, этот пессимист сейчас такого наговорит, что спать не сможешь, – Чарли перебил Карла. – Дело было вот как: танцую я, значит, получаю максимальное удовольствие от своего дня рождения, помахал тебе и продолжил плыть по волнам сногсшибательной музыки. И что мне в голову взбрело, спустя пару минут снова посмотрел в твою сторону, и вижу, как ты сидишь на полу, а возле тебя баба какая-то, что-то суёт тебе. Только я к тебе, а она сразу дёру дала к запасному выходу. Ты мне что-то про сестру бормотал, решил тебя не мучать и побежал за бабой.

– А я в это время сделал нам заказ на баре и вернулся к тебе, – историю Чарли подхватил Карл. – И смотрю, ты так пристально на меня смотришь, глаза бешеные, испуганные. Только потянул к тебе руку, чтобы поднять с пола, так ты сразу побежал ко второму выходу.

– Так это был ты… – мне стало так стыдно, что хотелось выпрыгнуть из окна палаты, только бы им в глаза не смотреть. Только представлю, как я выглядел, убегая от своего собственного друга. – Какой позор…

– Это цветочки, дальше пойдут ягодки, – поддержал меня Чарли. – Вещай дальше, Зануда.

– Я и говорю, это было так жутко! Пытаюсь до тебя докричаться, успокоить, сделать хоть что-нибудь, чтобы ты остановился, – Карл продолжил, – а ты как безумец, меня игнорируешь и у каждого встречного помощи просишь. Знаешь, как трудно и тебя ловить, и людям вокруг объяснять, что я не желаю тебе зла, что мы с тобой друзья и ты просто головой тронулся.

– Нарисую себе плюс, мне практически удалось поймать эту бабищу, в последнюю секунду вырвалась и выбежала из клуба, – подхватил историю Чарли. – Но меня это не сильно огорчило, всё-таки я не олимпийский атлет как ты, и поэтому пошёл обратно. Только спустился вниз и открыл дверь, и тут ты, перед моим носом, повалился на пол, моментально встал и рванул к туалету. Меня это, конечно, шокировало, но больше меня удивило выражение лица Зануды. Он в таком ступоре стоял, как будто десяток яиц уронил на землю и не знал, что делать.

– Побывал бы ты на моём месте, и не такую гримасу скорчил.

– Это понятно, просто в тот момент, я вообще не понял, что происходит и Карл, как пень стоит и слово вымолвить не может. Ладно, ни суть, за пять секунд я придумал план: моя задача, бежать за братом и сообщить ему о твоих странностях, а миссия Зануды следить за тобой.

– План мне казался удачным в тот момент, когда я тарабанил в дверь туалета, но как она открылась меня прям паника охватила, – Карл бросил мимолётный взгляд на дверь палаты. – Ты разбиваешь стекло и пытаешься через форточку вылезти на улицу. Ты не поверишь, сколько мыслей пронеслось у меня в голове. Первое, о чём я подумал, – в таком состоянии ты сейчас под машину попадёшь или вообще убежишь куда-нибудь, и мы тебя больше не найдём. Поэтому я ничего лучше не придумал, чем схватить тебя за ногу. В ту секунду у меня даже мысли не возникло, что ты можешь напороться на стекло. Вот правда, в такой панике я это не предусмотрел. И знаешь, какое двоякое чувство: и отпустить не могу, зная, что ты сразу вылезешь на улицу, и продолжать держать тебя не мог, видя, как с тебя кровь хлещет. Ой, аж тошнота подступила.

– Можешь не продолжать, мне и так всё ясно, – позорище, позорище, позорище, именно это и отдавалось эхом в голове.

– Зануда, да возьми ты себя в руки. Поставь мусорное ведро рядом для подстраховки и закончи рассказ, – Чарли знает, когда нужно остановиться.

– Ладно, справлюсь. Короче, ты решил всё за меня и ударил мне ногой по носу, кстати, очень сильно. Мне не удалось тебя удержать, и ты проскользнул в окно.

– Прости, пожалуйста, мне очень…

– Брось ты извиняться, он крепкий малый. Подумаешь, два фонаря под глазами – скоро пройдут, – перебил меня Лэн. – А в это время я не обнаружил Рэя на месте и решил заглянуть в туалет через окно с улицы. Подумал, что Зануда тебя уже успокоил и ты спокойно умываешь личико, но не тут-то было! Захожу за угол и вижу: разбитая форточка, ты сидишь на земле без рубашки, да ещё и весь в крови. Честно, я впал в небольшой ступор, не знал, что делать, решил медленно к тебе подойти, чтобы не спугнуть, и схватить. Но ты, видимо, меня учуял и как зомби начал ковылять прочь, но не прошёл и пары метров, как лёг на землю. Я со всех ног к тебе, но как подбежал – ты уже был без сознания.

– После объявился Рэй, мы вызвали скорую, а потом оповестили твоих родителей, как-то так, – Карл озвучил финал истории.

– Что с Рэям? Надеюсь, не сильно ему влетело, – с осторожностью, спросил я.

– С ним всё нормально, его уволили, – слишком уж спокойно это сказал Чарли.

– Что!? Почему?

– Будем честны, он накосячил: впустил несовершеннолетних, пропустил санитара, позволил разгромить клуб. По этим причинам его уволили. Добавим сверху, что ему не выплатили зарплату за месяц и он ещё остался должен хозяину клуба, так как весь погром записали на него.

– Мне так жаль… он сильно расстроен?

– По моему синяку под глазом не видно? – с улыбкой, сказал Чарли.

– Ты же этого не заслужил, это всё моя вина! Как выпишусь с больницы, поговорю с ним, – так стало на душе противно, столько людей подставил за один проклятый вечер.

– Пока не стоит, пусть остынет, а то с таким же фофаном ходить придётся.

– Парни, я в растерянности, как мне это всё сейчас исправить? Я же спать по ночам не смогу!

– Итан, всё хорошо, наши синяки пройдут, – обняв меня, заговорил Карл. – Родители твои ищут тебе психолога, и как я понял, по их разговору, на тебя они не сердятся, а Рэй найдёт другую работу, и если верить Чарли, то скоро остынет и будет всё как прежде. Ты пока о себе думай, чтобы швы нормально зажили. Тебе крупно повезло, при таких ранах могла произойти эвентерация.

– И? Звучит не приятно, но что это? – спросил Чарли.

– Кишки могли вывалиться наружу.

– Фу, чёрт, прошу, Карл, не будем говорить об этом! – сморщившись от отвращения, я еле удержал обед. – Лучше скажи, Элли всё-таки не было в клубе?

– Нет, Чарли её не приглашал, ты взял таблетку у незнакомой девушки.

– Решено, мне точно нужно лечиться, с такими галлюцинациями я долго не протяну.

– Но есть одна хорошая новость для тебя, – оторвав от меня Ортона, сказал Чарли. – В клубе её не было, но мы привели её сюда. Ну как мы, она сама напросилась.

– И ты мне говоришь об это только сейчас!? – хотел я привстать и врезать Лэну, но боль даёт свои ограничения, и я снова занял лежачую позицию.

– Она сама хотела, чтобы ты сначала с нами наговорился. Думаю, мы всё обсудили, остальное потом, тем более скоро нас отсюда выгонят, поэтому, Элли, заходи, мы уходим.

В эту самую секунду на пороге появилась Эл, всё в таком же несуразном наряде и со стабильным белоснежным хвостиком. На её лице был волнительный взгляд, ощущалось, она очень сильно переживает за меня.

– Ладно, Итан, нам пора, рады были повидаться, выздоравливай, – выходя из палаты, Чарли помахал мне. – Элли, ждём тебя внизу, у тебя пять минут.

– Итан, до встречи! – Карл тоже попрощался, и они вдвоём вышли.

Эл подошла ко мне, взяла за руку и заговорила шёпотом:

– Как ты?

– Всё отлично, бывало и хуже, – какая же у ней приятная кожа… Поймал себя на мысли, что её больше рад видеть, чем друзей. Им, конечно, об этом говорить не буду.

– Снова сильного мужика из себя строишь? – с лёгкой улыбкой и тем же шёпотом, говорила Эл. – А я вот переживала за тебя.

– Извини, что заставил нервничать, – я перешёл на такой же шёпот, что и она.

– Замечал за собой, что ты часто извиняешься?

– Прости, не замечал, – поглаживая ей руку, говорил я.

– Ты снова это сделал, – ухмыльнулась Эл.

– Очень рад тебя видеть, тебе уже всё рассказали?

– Да, теперь будет что вспомнить. Это приключение останется с тобой навсегда.

– Видя тебя сейчас, я могу дать ответ на твой вопрос, – прям ощутил, как вся кровь хлынула к лицу и сделала его красным.

– По твоему лицу поняла о чём ты.

– Так заметно? – конечно заметно, не знаю зачем это спросил.

– Очень.

– Это было свидание!

– Так и думала, только я это поняла ещё на холме, а тебе понадобилась неделя, – она рассмеялась.

– Согласен, слишком долго думал, но я исправлюсь. Предлагаю назначить второе, – как же у меня сильно трясутся руки.

– Чувствую, что тебе с большим трудом это даётся, приглашать меня на свидания, – она отпустила меня и погладила по голове. – После выписки поговорим об этом, а пока выздоравливай, а то весь дрожишь, так рана точно не затянется.

– Хорошо, обязательно поговорим.

Она попрощалась и ушла. Запах её прекрасных духов ещё пол ночи чувствовался в воздухе. От ужина даже отказался, чтобы местная еда не попала в палату и не перебила аромат.

После всех этих новостей ночь у меня была бессонной. Перед глазами стояли грустные родители, побитые друзья, злой Рэй и всё это приправлено ароматом духов Эл. Карлу получилось меня успокоить и часть груза вины спала, но небольшая. Надеюсь, это временно и мне получиться перестать себя винить, хоть я в этом и не уверен.

Гоняя все эти мысли в голове, не заметил, как на улице стало светло. Вот и первый день в больнице прошёл, осталось всего шесть и всё вернётся на свои круги.

Глава 8

Унылая неделя в больнице омрачалась мероприятиями, явно не делавшими обстановку в палате более весёлой: перевязки, уколы, горсть таблеток и сомнительное хрючево. Так Оливия называет невкусную еду. Конечно, всё это разбавлялось приходом родителей. Они приносили более съедобную еду, рассказывали про свою юность и просто дарили мне заботу. Тётя пару раз составляла им компанию, и она с отцом даже ни разу не ругалась. Так тепло становилось внутри, когда они приходили, и так зябко, когда мы прощались, и я оставался снова один.

Друзья тоже меня не бросали. Приходили не так часто, как родители, но всё равно не забывали. Безусловно, приятно было их видеть, но чувство стыда всё равно не отпускало. Не приносило мне радости слушать их истории о том, как они проводят каникулы: то на велосипедах умчат за город, то в кино сходят, то с Лёней весь день побесятся. Во время этих историй хотелось быть там, а не слушать, как это прошло. Но лучше так, чем как Торзи, который вообще всю неделю не объявлялся. Скорее всего, он и не знает, в каком я положении. Ему и узнать не у кого – он ни с кем не общается.

Но главным потрясением, случившимся со мной за это время, была Эл. В четверг после обеда она пришла одна! Невозможно описать те чувства, которые меня посетили. С ней было так уютно, что палата в один миг превратилась в комнату, в которой я прожил всю жизнь и с которой связано множество воспоминаний, не позволяющих её покинуть. В тот день я был самым счастливым человеком в мире. Мы разговаривали обо всём: о клубе, о наших общих знакомых, о наших семьях – продолжать можно бесконечно, этому списку нет конца. К сожалению, день прошёл слишком быстро, и он был такой один. Она объяснила, что из-за работ по дому у неё практически нет свободного времени, но как только оно появилось, она сразу пришла сюда. Сложилось чувство, что после этого мы стали ещё ближе друг к другу. Надеюсь, эти чувства взаимны.

Так и прошла неделя. Вроде бы ничего плохого, но второй раз оказаться там не хочу. За это время родители смогли найти мне психолога, самого лучшего, как они выразились. Он жил в соседнем городе, примерно ста километрах от нашего. В среднем, поездка до него занимала чуть больше часа на машине. Мы частенько посещали этот город, так как он был больше нашего и здесь было много магазинов с различным выбором товаров. Я всегда рвался прокатиться туда с родителями, но сегодняшняя поездка стала исключением. И вот я стоял перед дверью психолога, а родители всячески меня поддерживали. Так, закончив лечить живот, я начал лечить голову.

11:02, 15 июня 1994 год

– И помни, отвечать ему нужно честно, он профессионал, если соврёшь, он всё равно поймёт, а впечатление о себе испортишь, – давала последние наставления мама.

– Что-то слишком много нюансов, может найдём кого-нибудь попроще? – меня десять минут учили общаться с психологом. Мне самому не терпелось зайти к нему, а родители продолжали давать наставление. Как-будто я действительно наркоман, а они подсказывают, как это скрыть.

– Ты чего? Мы уже оплатили весь твой курс, Итан, он лучший, если кто и может помочь, то только он, – с недовольством пробубнил отец.

– Тогда для чего вся это подготовка? Если он «лучший», то он сам всё поймёт. Зачем вы меня учите заново ходить?

– Итан, не обижайся на нас, у него такие рекомендации… Не хочется, чтобы ты упал в грязь лицом, – мама не смогла подбодрить.

– Хорошего вы обо мне мнения, никогда ко мне замечаний не было, а тут вывели в люди и стали переживать.

– Всё, извини, что-то мы и правда перестарались, – хоть отец начал говорить дельные вещи. – Просто поговори с ним, будь собой и тебе обязательно помогут. Только не ври ему.

– Папа!

– Всё-всё, понял, сеанс идёт час. Мы пока с мамой за покупками съездим. И… удачи тебе.

– Дорогой, главное не переживай, – мама поцеловала меня в лоб, и они ушли, а я зашёл в кабинет.

Кабинет психолога выглядит более интересным, хотя и не сильно отличается от палаты. В комнате находились: книжная полка, заполненная бумагами, пара кресел с диванчиком, окружающие журнальный столик; на стене висела доска для рисования; несколько горшков с цветами — благодаря маме, я даже знаю, какие это цветы; и всякие мелочи. Всё бы ничего, но преобладал здесь белый цвет, прямо как в больнице. Единственное, что бросалось в глаза, — это стол. Он был сделан из толстого дерева: ножки плавно переходили в столешницу, создавая впечатление, что стол выполнен монолитно, как будто из единого куска дерева. Возможно, я бы не обратил на него внимания, но это была единственная часть интерьера, не отдававшая белизной.

Я бы продолжал стоять на месте, разглядывая интерьер, слишком уж страшно было заговорить первым с таким "профессионалом". Но, видя, как мне неловко, он первым обратился ко мне:

– Здравствуй, Итан, не стесняйся, присаживайся, – томным голосом, читая книгу, проявил любезность психолог.

Находясь в растерянности, я не понимал, куда он мне предлагает присесть: на первое кресло, второе, а может на диван или вообще на его стол. И набравшись мужества, решил уточнить:

– А куда именно можно сесть?

– Куда угодно, но лучше, чтобы это предназначалось для сидения, – не отрываясь от книги и с ухмылкой в голосе, сказал психолог.

Поняв, что выгляжу глупо, я решил сесть на диван, в дальний его угол, подальше от мужчины. Хотя я осознавал, что он не навредит и, напротив, будет пытаться помочь, всё равно чувствовал себя некомфортно.

Он закрыл книгу и положил её в ящик стола. Сморщившись, встал со своего рабочего места, открыл окно и присел на кресло рядом со мной. Одет он был недешево: таких идеально подогнанных костюмов я ещё не встречал. Без сомнения, костюм был сделан на заказ. Цвет костюма не удивил — разумеется, он был белым, кроме туфель и перчаток, которые были чёрного цвета. Никогда ещё не встречал такого чёрного цвета, даже на Чарли. Хотя, вполне возможно, белое окружение так ярко подчёркивало эти вещи. Где-то я уже встречал такой контраст, но не могу вспомнить где… А, волосы у него тоже были чёрные и выглядели насыщенными. Причёска не выделялась – обычная мужская стрижка с переходом и маленькая чёлка, падающая на лоб. Очки в оправе стального цвета тоже не вызывали восторга: практически все взрослые такие носят.

– Пришло время знакомства, – он протянул ко мне руку, не снимая перчатки, – Алекс Кросс.

– Итан, Итан Фостер, – неуверенно я обменялся с ним рукопожатием.

– Рад знакомству, – его взгляд полностью сконцентрировался на мне. Он смотрел так, как будто ему всё известно, и уже готов выставить мне диагноз. Что-то скрыть от него, казалось невозможным, – а ты, рад со мной познакомиться?

– Пока не определился, сильно волнуюсь.

– Вижу, это пройдёт. Просто пойми, я хочу помочь, а сели ты будешь скованным и не пойдёшь мне на встречу, у нас с тобой ничего не выйдет. Ты же хочешь вернуться к нормальной жизни?

– Не понимаю вас, а разве моя жизнь ненормальная? – дрожащим голосом, произнёс я.

– Уже нет, в таком раннем возрасте употреблять галлюциногены – ненормально. Сейчас на тебе клеймо, и чтобы его смыть, нужно постараться. И в первую очередь, это зависит от тебя. В этой истории главный ты, не я, не твои родители, а именно ты. В твоих интересах избавиться от этого, потому что на кону стоит твоё будущие.

– Тогда зачем вас наняли? Вы же должны мне помочь.

– Видимо, тебя некорректно проинформировали. Моя задача – понять, ты зависимый лжец или мальчик, нуждающийся в помощи. Я всего лишь развилка, которая укажет тебе путь, их два: наркология или психиатр.

– Но… но я же всем всё рассказал: и врачам, и полицейским, и даже родителям. Какие могут быть сомнения? – от мысли, что мне никто не верит, хотелось плакать.

– Ого, ты правда считаешь, что твоя репутация настолько идеальна, что доверие к тебе должно быть непрекословно? – он в открытую начал смеяться. – Итан, спустись на землю, никому нельзя доверять, особенно тем, кто может быть потенциальным наркоманом. Каждого, кого я видел, был лжецом. Человек с зависимостью сделает всё, чтобы удовлетворить свои потребности.

– Мне никто не верит, даже родители… – слёзы наворачивались на глазах от обиды. Было ясно, мне больше никто никогда не поверит.

– Слёзы – доказательство твоей слабости, – его голос был по-прежнему холодный, а взгляд пронзительный. Он специально вывел меня на эмоции, в надежде, что я сознаюсь сам, – а в этот этап твоей жизни, нужно быть сильным. Твоя судьба зависит от тебя, поэтому давай настроимся на нужный лад и начнём работать.

– Хорошо… – вытирая слёзы ладонью, промямлил я.

– Нужно расслабиться, поговорим о чём-нибудь нейтральном, задай мне любой вопрос, не связанный с твоим лечением, – он облокотился в кресло, скрестив ноги.

Быстро окинув взглядом комнату, я снова обратил внимание на полку, под завязку набитую книгами:

– Что у вас там за книжки стоят?

– В основном о психологии, – повернув голову к полке, отвечал Алекс, – большую их часть, написал я.

– Вы пишите книги?

– Конечно, это один из моих заработков, они пользуются успехом, – он обратно повернулся ко мне. – Не всем, как тебе, удаётся прийти ко мне на сеанс. Их единственный выход, чтобы получить хоть какую-то помочь – это читать мои книги. Есть ещё вопросы?

– Ещё один, почему на вас перчатки?

– Психология требуют полной концентрации от больного, а если он будет отвлекаться, то лечение будет проходить не эффективно. По этой причине все цвета в моём кабинете нейтральные.

– А что с вашими руками? Почему они должны меня отвлекать?

– Ты сказал, что будет ещё один вопрос, а это уже второй. Научись выполнять то, что говоришь.

– Простите, я просто…

– Не извиняйся, особенно если ты это делаешь неискренне, прям как сейчас, – перебив меня Алекс. – Давай лучше восстановим события того вечера.

Он подошёл к столу и взял небольшую пачку бумаги, лежавшая у него на краю, и сел обратно в кресло:

– В целом, твоя история не изменяется: всё что ты рассказывал врачам, полицейским и родителям совпадает, практически, до мельчайших подробностей. Это хорошо, но есть и плохое: ты лжёшь везде одинаково.

– Там всё правда! – от возмущения я встал с дивана, и рявкнул на Алекса.

– Думаешь, чем громче ты будешь кричать, что твоя ложь правда, тем правдивей она будет? – он и не пошатнулся, как был спокоен с монотонным голосом, таким и остался. – Итан, сядь. Одобряю, когда свою позицию отстаивают, пусть и на повышенных тонах, но тут это лишнее, здесь и так всё очевидно. Поэтому впредь, не делай так, мне хватит одной подписи, чтобы отправить тебя в наркологию, а твои приступы гнева спишу на ломку, в самом ярком её проявлении.

От страха затряслись коленки, неужели моё будущие зависит от него, от человека, который, не разобравшись в ситуации обвиняет меня во лжи. Как ему можно довериться и чувствовать себя спокойно? Ему плевать на меня, сломать мне жизнь для него проще простого, нужно лишь поставить закорючку.

– Так ты сядешь? – пролистывая мои показания, без заинтересованности спросил он.

В отчаянии, я молча сел и уставился в пол.

– Цитирую тобою сказанное: «Эл держала на ладони мятный леденец и сказала, он нужен, чтобы освежить дыхания. После услышанного я взял его и положил в рот.» Твои слова?

– Да, – не отрывая взгляд от пола, подтвердил я.

– И после этого, ты встретился с рыцарями, – в комнате воцарилось тишина, он молчал где-то минуту, а потом добавил. – Вот и главная ложь.

– В чём здесь враньё? – подняв на него глаза, обессиленно спросил я.

– Предположим, что у тебя галлюциноз в острой форме, и во время приступа ты увидел в санитарке подругу. Взял у ней «леденец» и после этого началось действие галлюциногена, и в своих друзьях ты увидел рыцарей, желающих тебе навредить. И вот главная неувязка: при употреблении одной таблетки ДД, такого эффекта быть не может. Ты описываешь побочный эффект при употреблении минимум трёх доз. Так ты уверен, что «леденец» был только один?

– Да, у неё на ладони был ровно один, – если он разбирается в пропорциях ДД, то неудивительно, что он мне не доверяет. Такая обширная галлюцинация не могла вызваться одной лишь таблеткой.

– Интересно, а может ли быть так, что во время приступа галлюциноза эффект от таблетки повышается? – этот вопрос явно адресован не мне, он рассуждал в слух. – Твои родители говорили, что это не первый твой приступ, правильно? Расскажи самый первый, произошедший с тобой.

– Как-то я увидел цветок, удивительной красоты, мне о нём друг рассказывал. Повстречав его лично, я потянулся, чтобы сорвать, как он оказался колючей проволокою.

– Хм… и ты ничего не употреблял перед этим?

– Нет, что вы!

– Видишь ли, галлюциноз проявляется, когда ты резко что-то бросаешь или начинаешь употреблять, – находясь в задумчивости, проговорил психолог.

– Но я ничего в жизни не употреблял, даже алкоголь! – как же мне хотелось, чтобы он поверил.

– Возможно, в твой организм что-то попадает в тайне от тебя.

– У меня кровь в больнице на анализы брали, там кроме ДД, ничего не нашли.

– Вещества попадают не только через кровь или ротовую полость, ты их можешь и вдыхать. Но это не точно, пока не забивай себе голову. Если мы выясним, что ты не наркоман, мои догадки я озвучу психиатру.

– Вы мне до сих пор не верите?

– Хотелось бы, но не могу. Сеансов у нас ещё много, твои родители оплатили всю программу, времени нам хватит, чтобы докопаться до сути. И с этого дня мы этим и займёмся, – встав с кресла, он сел за свой стол, положил бумаги на его край и позвал меня.

Пока я подходил, он выдвинул ящик и что-то достал, держа это в кулаке:

– Твоя задача продержать это на протяжении всех наших сеансов. Будешь мне это показывать каждую нашу встречу, – он положил кулак на столешницу и раскрыл его, но руку не убирал, поэтому что под ней я не знал. – Но, если этого не окажется у тебя, даже в самый последний день наших встреч, я вызываю наркологию, не оповещая твоих родителей и на этом мы с тобой прощаемся.

Он убрал руку и на столе оказалось ярко-зелёная таблетка, а на её оболочке красовались две белые буквы «ДД». От неожиданности я сделал шаг назад. Именно её описывал отец, и именно с её распространением он и борется. В руках у «Эл» она была совершенно другой. И вообще, откуда оказалось у него таблетка?

– Если ты её употребишь и принесёшь мне другую, я узнаю, – делая ручкой какой-то зигзаг на оболочке, пригрозил он. – Если у тебя её найдут родители, скажешь, что это моя, и, если их такой подход не устроит, мы прекращаем наши встречи без возврата средств. Лучше, конечно, её никому не показывать и скрывать до последнего.

– Но… я не могу… мне страшно…

Не успел я договорить, как в кабинет зашла беловолосая девушка и замерла в проходе.

– Агнес, вам что-то нужно? – задал вопрос психолог.

– На линии находится ваш доктор, хочет поговорить, – сообщила она, не отрывая взгляд от меня, как будто изучая.

– Понял, пусть даст мне пару минут, сам ему перезвоню.

– Хорошо, так и передам, – она вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.

– Ладно, Итан, отпущу тебя пораньше, случились неотложные дела, – Алекс встал со стула, взял таблетку и подойдя ко мне, положил её в карман моих штанов. – Если будешь делать всё, что я говорю, нам удастся тебе помочь.

– А с вами-то что? Для чего доктор?

– Думаешь, если я помогаю людям, то мне помощь не нужна? – с улыбкой отшутился он. – Приходи ко мне согласно графику, если будут какие-то смещения в нём, я предупрежу. И главное, не забывай про таблетку.

Он вывел меня в коридор, попрощался и закрыл дверь. Спустя десять минут прибыли родители и мы отправились домой. В дороге они расспрашивали, как прошёл первый сеанс, а меня так огорчило их недоверие, да и вообще недоверие всего моего окружение, что мне не хотелось им что-либо рассказывать. Ответив сухо на несколько их вопросов в стиле: «Нормально», «пойдёт», «всё хорошо», они отстали и уже разговаривали между собой. А я всю дорогу ехал и держал в кармане таблетку, понимая, что от такой крохи, зависит так много.

Глава 9

Прошли самые длинные два дня в моей жизни. Серьезно, как только эта треклятая таблетка оказалась у меня, время замедлилось раза в четыре. Вместе с ней в мой карман поместились страх и паника. Страх появился из-за мыслей, что я ее потеряю, разобью, случайно постираю вместе с одеждой. Такой груз ответственности мне приходилось нести в седьмом классе, когда в качестве эксперимента всем учащимся раздали по сырому яйцу. По предположению директора, это должно было выработать в нас чувства, которые родители испытывают к нам. Согласен, бред, но за этот бред ставили оценки и это была весомая мотивация. Помню, как переживал за этот хрупкий овал; мне плохие оценки были ни к чему, я всегда старался быть отличником, а получить пару только из-за того, что у тебя рука внезапно дёрнулась, – пик нелепости. В итоге яйцо мною было разбито через три дня, и за это я получил четвёрку; но количество нервов, потраченных на это, не покрыли и десять пятёрок.

А вот приступы паники, длящиеся продолжительное время, у меня впервые. Не покидает ощущение, что в любой момент родители найдут таблетку. Вот подхожу к отцу, чтобы выслушать очередные возмущения, и тут ему резко приходит в голову мысль: «А почему бы мне не проверить карманы у сына?». И всё, она найдена, отец устраивает скандал мне, потом Алексу Кроссу, психолог отказывается от меня, и я на всю жизнь остаюсь с больной головой! Понятно, что Алекс дал инструкцию, но папа не примет его методы, а такого «профессионала» они вряд ли найдут снова. Осознавая такой риск, все равно, таблетка всегда со мной: выход в магазин, сходить в туалет или сесть за ужин — неважно, она всегда в моем кармане. Не могу оставить её в комнате и уйти, а то вдруг мама затеет уборку и найдет таблетку.

С такими мыслями мне приходится существовать целых два дня, и поэтому на предложение Чарли погулять несколько часов я не задумываясь согласился. Нужно проветриться, а то ещё немного – и у меня поедет крыша, если ей есть куда ещё ехать.

13:23, 17 июня 1994 год

Предложение от Чарли поступило как нельзя лучше. С минуты на минуту должна была прийти Оливия, а мне не хотелось присутствовать при очередном скандале – шансы его были слишком высоки, и без этого проблем вагон. Лэн ждал на крыльце со своим велосипедом. Я попрощался с родителями, вытащил своего "коня" на улицу, и мы отправились вверх по улице. Куда именно, было непонятно, поэтому я решил поинтересоваться:

– В какую сторону путь держим?

– Вообще, нужно бы ехать к Зануде, я его тоже пригласил.

– Нужно бы? То есть мы сейчас поедим не к нему?

– Нет, в другое место, – по его загадочному разговору, казалось, что он мне решил устроить сюрприз.

– Так куда едем? – терпеть не могу сюрпризы.

– Ко мне домой… – робко произнёс Чарли.

– Ты же только оттуда? Для чего такую петлю огромную делать? – ага, сюрприз, размечтался.

– В этой суете забыл книгу твою забрать. Ортон мне все мозги проел с ней. А я как будто специально её забываю.

– Потом отдашь! Она ему так срочно нужна? – из-за такой мелочи не хочется делать большой круг, времени и так мало, ещё и провозишься с этой книгой добрых сорок минут.

– Ещё один день его ворчания я не выдержу. Меня уже тошнит!

– Ну и мне до тебя ехать не вариант, до сих пор боюсь твоего брата, – возможно, он и отпустил ситуацию, но проверять неохота.

– Когда я покидал дом, его не было. Если хочешь подстраховаться, можешь близко не подъезжать, останешься возле дома соседей. Мне нужна всего минута.

– Ладно, поехали…

Согласился я без особого желания – скорее всего, не из-за брата Чарли, а из-за района, где они живут. Жуткое место. Множество заброшенных домов, большинство из которых считается аварийными. Только коснись – и сразу повалятся. Чарли жил в старом районе города, и домам там уже под тридцать лет. Те, кто когда-то тут жил, давно перебрались в новое жилье, а свои "коробки" оставили догнивать. На фоне этого район опустел и превратился в руины, но горстка людей продолжает там жить, явно не от хорошей жизни.

Во время нашего пути я поведал о своих впечатлениях, связанных с Алексом Кроссом; про таблетку, разумеется, ничего не сказал. Рассказал, что он меня пугает: ему чужды человеческие эмоции, и его хладнокровный взгляд заставляет чувствовать себя неуютно. Мой рассказ длился минут тридцать, а от Лэна последовала всего одна фраза: «Он копия моего отца, они бы поладили». Чарли – не тот, кому можно излить душу. Он черствый, и единственное, что он может, – это выдавливать из себя шутки второго сорта. Если в младших классах это вызывало смех, и тогда они казались действительно остроумными, то сейчас, кроме лёгкой улыбки, чтобы не обидеть Чарли, эмоций нет. Мы с Карлом переросли его ребячество, а он остался в тех далёких годах.

Вот мы и добрались до старого района. Я был здесь уже не один раз, но каждый раз, как первый. Невозможно привыкнуть к этому печальному месту. Раньше это был центр нашего города, здесь кипела жизнь, росло новое поколение, люди строили свои планы. Так было буквально десять лет назад, и как резко всё изменилось. За такой короткий промежуток времени эта часть города собрала всех отбросов общества – не в обиду Чарли. Сюда стекаются наркоманы, безработные и подростки из неблагополучных семей. Мне бы духу не хватило явиться сюда ночью.

Вроде бы незначительная мелочь – подумаешь, заброшенные дома, но как это влияет на пейзаж. Небо приобретает оттенки далеко не голубые, скорее, тёмно-синие; вся зелень – цвета болота. Я даже птиц тут не слышу! Не представляю, как несколько десятков необлагороженных домов затмевают все плюсы нашей природы. Каждая минута здесь – это мука. После увиденного мне срочно нужно посетить свой холм – завтра туда и направлюсь.

– Жди здесь, не успеешь зевнуть, как я вернусь, – после сказанного, Чарли направился к себе, оставив меня возле очередной развалины.

Спустя несколько минут он вернулся, видимо, в его представление столько мне нужно времени, чтобы зевнуть. Пришёл он без книжки, зато с поникшим взглядом.

– Ты забыл для чего мы сюда приехали? – с издёвкой поинтересовался я.

– Тут такое дело… пошли ко мне, – сквозь зубы, попросил Чарли.

– Зачем? Что мне там делать? – от неожиданного предложения, меня пробил холодный пот.

– Отец хочет с тобой поговорить.

– О чём?

– Я откуда знаю? Черт, как он мне надоел! Упёрся рогом и всё тут, – в раздражительной форме, сказал он.

– Скажи, что я уехал, типа, мы договорились встретиться у Карла, – не хочу, не пойду, мне страшно заходит в его дом!

– Этот маразматик не отстанет, пошли лучше сейчас, Рэя там нет, не бойся.

– А Элли, там? – не хочется, чтобы она меня видела в неопрятном виде.

– И её тоже нет, пошли! Быстрее начнём, быстрее закончим.

– Нет! А если брат придёт? А если твой отец начнёт мне мозги промывать? Не пойду!

– Прошу тебя, мы же друзья! Ну не подставляй меня, помоги хоть раз! – умоляющим голосом, проскулил он.

– Ладно… – тяжело вдохнув, вымолвил я.

Как осёл, тянущего силой, я доковылял до калитки. У меня не укладывалось в голове, как здесь можно жить? Забор повален, фасадная часть дома гнилая, по газону разбросан мусор, окна в трещинах, а на чердаке вообще оно выбито. Такая прекрасная девушка, как Эл, не должна жить в таких условиях, она этого не заслуживает.

Чарли открыл скрипящую входную дверь, а на пороге уже стоял его отец:

– Сын, согласись, невежливо оставлять друга на улице, нужно же быть гостеприимным, – с хрипотой в голосе, пожурил сына Мистер Лэн.

– Пап, мне нужна была всего минута, он бы там не заскучал.

– Не спорь, иди маме лучше помоги в огороде, а мы пока пообщаемся.

– Мы торопимся, нас человек ждёт, – в лёгком раздражении, брыкался Чарли.

– Форс-мажоры случаются. Кто ж знал, что твоей маме понадобится помощь.

Бормоча что-то себе под нос, Чарли ушел исполнять волю отца, а мистер Лэн, в свою очередь, отошел от порога, дав мне пройти. Он выглядел старше своих лет. Если я не ошибаюсь, он одного возраста с моим отцом, но между ними была колоссальная разница. Всю его короткую стрижку покрыла седина; морщины, как глубокие порезы, разрисовали лицо; глаза, окруженные мешками, прилично впали. Единственное, что в нем сохранилось, – это скудные усы, и их также настигла седина. За долгие годы, что мы не виделись, он сильно похудел и, скорее всего, теперь весил меньше, чем я.

– Итан, как же ты вырос, – всё с той же хрипотой в голосе, без искренности удивился Дэвид. – Присаживайся.

Он указал мне на одно из кресел, стоявшие вокруг журнального столика. Каждый мой шаг создавал новый звук в полу, пока я дошёл и сел, получилось сыграть целую симфонию.

– Чай? – поинтересовался он.

– Нет, спасибо, – обратив внимание на грязные кружки, стоявшие на столе, ответил я.

– Рассказывай, как твоя жизнь, учёба, здоровье? – на последнем он сделал особый акцент.

– Всё хорошо. Спасибо, что спросили, – как же мне хочется бежать отсюда, видимо, по этой причине все семейные сборы проходили у нас.

– Чарли говорил, что тебе ищут психолога, верно? – взяв со стола курительную трубку, спросил он.

– Да, но уже нашли, – ещё мой комфорт нарушала пружины, торчащая из кресла.

– И кого нашли? Что можешь о нём рассказать?

– Алекс Кросс. Он обычный мужчина, слегка странный, но думаю, все психологи такие, – выдавив с себя улыбку, ответил я.

– Поговаривают, что Алекс Кросс хороший специалист, ты как считаешь?

– Мы всего один раз виделись, пока не знаю, но у него много рекомендации.

– А как о человеке, что думаешь? – вращая в руках трубку, продолжал расспрашивать Дэвид.

– Строгий, конечно, но думаю, он хороший, всё-таки помочь мне пытается, – не понимаю, для чего он устраивает весь этот допрос?

– Ты же должен понимать, в своём возрасте, что первому впечатлению нельзя верить? Ты обязан изучить всё досконально и только тогда делать вывод, – я чувствую, он начал промывку мозгов.

– Вы хотите сказать, что он плохой?

– Скорее всего, он не такой, как его описывают другие. Те же рекомендации, ты знаешь хоть одного человека, лично, кто писал данные отзывы?

– Нет, но их очень много. Бывает, в газете их штук пять напишут, и каждый положительный.

– Ладно, давай я опишу своё отношению к нему немного по-другому, – он начал забивать кривыми пальцами в трубку табак. – Изучали в школе такую личность, как Граф Ричардсон?

– Да, конечно, выдающийся человек. Он создал Энею такой, какая она сейчас, – слишком уж хорошо я знал эту тему по истории, она была одной из самых любимых.

– И рассказывали о нём, исключительно, только хорошее?

– Так плохого и не было, он делал всё для страны.

– Прям как рекомендации на Алекса Кросса, согласись? Всё только хорошее, а знаешь, кто такой на самом деле Граф?

– Видимо, нет…

– Он был безумцем, стремящийся к полной власти. Его не интересовал народ или партнёрства с другими странами, он не стремился развивать свою страну, главная его задача была подарить безбедную старость себе и всему своему окружению, – Дэвид так погрузился в монолог, что отложил забитую трубку в сторону. – Каждый наш штат, назван в честь одного из его близких. Праум – имя его младшего брата, Бириум – имя его верного телохранителя, Роуб – имя его лучшего друга, Климс – имя старшего сына. Да что там штаты, сама страна названа в честь его жены – Энеи Ричардсон.

– Из-за этого вы считаете его плохим? – воспользовавшись не большой паузой, спросил я.

– Это я обрисовываю тебе его видение жизни. Он настолько хотел увековечить родню, что вырезал на каждом штате их имена. И как видишь, у него это получилось. Кстати о штатах, тебя не смущает, наша отсталая экономика?

– Я в этом не разбираюсь, мне кажется, она обычная, – где Чарли? Почему этот придурок так долго возится!?

– Посмотри статистику, наша страна еле-еле обгоняет страны третьего мира. И всё благодаря «прекрасной» реформе, которая откинула нас на семьдесят лет назад. Вот скажи, ты считаешь обычным, что каждый штат имел права добывать разрешённые ему природные ресурсы? Думаешь, у нас кроме леса ничего не было? Мы могли добывать уголь, так же, как и штат Мроу.

– Мы и добывали, в лесу находится заброшенный карьер, лично его видел.

– Это тот, где мусорный полигон?

– Нет, на том карьере озеро, – услышав это, Торзи меня бы убил.

– Не припомню такого, но не суть. Знаешь сколько проработал лет этот карьер? Всего пятнадцать, Итан, а там угля ещё на лет двести. Знаешь почему так произошло? Потому что пришёл Граф к власти. И в 1849 году, были придуманы законы, в которых прописывалось, какой промышленностью обязан заниматься каждый штат.

– И для чего это придумано? – поймал себя на мысли, что мне начинают нравиться его бредни.

– Всё просто, для обогащения. Нам повезло, основной наш ресурс – дерево. Туда входят: вырубка, обработка, изготовление мебели и, разумеется, продажа. Для жителей нашего штата, древесина стоила гроши, а взять соседний штат, Климс, им мы продавали в три раза дороже.

– А нельзя было продавать по той же цене?

– Вот в чём загвоздка. Правительство штата установило налог. И если ты продаёшь дерево в тот же Климс, с тебя взимали налог, превышавший начальную цену в два или три раза, всё зависело от вышестоящих. А зачем продавцу платить налог из своего кармана и уходить в минус? Поэтому они и повышали цену.

Граф искусственным путём создал схему для своего обогащения. А народу деваться было некуда. Нужны инструменты? Нам добывать руду запрещено, приходилось покупать в штате Мроу по заоблачным ценам, а вся переплата шла в карман графу или его близким. Ладно, если бы такие махинации проходили с другими странами, но он сделал это внутри своей страны, со своим же народом! И самое жуткое, что эта система продолжала работать и после его смерти.

Тяжелее всего пришлось штату Климс. Их посадили в такую клетку, что им приходилось выживать за счёт купли-продажи. Они производили мелочи, не пользующиеся спросом, и каждый житель покупал вещь у одного соседа и продавал другому, в прямом смысле. И вот скажи, справедливо ли, что такую личность описывают в учебниках положительно?

– Вы хотите сказать, что это продолжается и сейчас?

– На данный момент нет, – он всё-таки закурил трубку. – Всё изменилось к лучшему, когда в 1947 году началась гражданская война. Жители Климса не выдержали нищеты, и решили выйти из состава страны, но им отказали. И от отчаяния они устроили бойню, на границах нашего штата и Дрэйма. Она длилось больше года, весь Бириум приехал сюда. До сих пор в лесах можно найти следы той эпохи: оружия, патроны, технику и даже бункеры.

– Ого! Ни разу не встречал, – это стало для меня открытием, нужно чаще глядеть под ноги, может что и удастся найти.

– И после этого ты считаешь Графа хорошим человеком? Его имя – фальшивка. Граф – это титул. Он даже имя скрывал от народа. И спустя столько лет, этот вонючий шлейф тянется за нами. Возьми людей, считающиеся иконами нашего времени. Донал Брукли – монополист в табачном бизнесе. Он его продаёт за такие мизерные суммы, что у других производителей нет шансов. Вопрос: почему так дёшево? Хотя раньше его продукция была далеко не для бедных. Либо он делает их не пойми из чего; либо, табак всего лишь прикрытие, и он занимается, чем-то более масштабным. Майкл Трэй – ублюдок, сделавший себе имя на горе других. Привить людям любовь к публичным казням, это, конечно, нужно уметь, но ничего благородного в этом я не вижу. И таких уродов сотни, если не тысячи. В тот же список попадет Алекс Кросс.

– А он то, что делает? – с безумной скоростью заколотилось сердце.

– Точно сказать не могу, но его успех, взявшиеся из пустого место, настораживает. Его книги постоянно тиражируют, ежедневно о нём пишут в газетках, раз в неделю он попадает на телевидение, чем он это заслужил?

– Он специалист…

– В нём нет такого таланта, который ему приписывают, – перебил меня Мистер Лэн. – Единственное, что я знаю о нём, он сидел в тюрьме и как вышел, моментально получил успех. Его спонсируют и далеко не для благородных целей.

– Его стоит бояться? – сжав таблетку в кармане, на свой страх и риск спросил я.

– Разумеется, но скорее всего, он тебя не тронет, да и помочь, навряд ли сможет. Бди за ним и не доверяй. Если он скажет сделать то, что противоречит твоим правилам, лучше прислушайся к себе.

– Хорошо… – уже доверился, взяв таблетку.

Монотонный скрип двери прервал наш разговор, а на пороге стоял Рэй. Безумные глаза светились от счастья, а губы расплылись в улыбке, больше напоминающая оскал.

– Вот и ты… – он медленно зашёл в дом, будто смаковал этот момент. – Прощения пришёл просить?

– Я… я… – потеряв дар речи не смог и слова вымолвить.

– Мы разговариваем, не отвлекай, – отец семейства вывел меня из ступора.

– Да, пришёл с Мистером Лэном поговорить.

– Да ты что, может мне подождать? Фостер, ты мне должен.

– Не расскажешь почему? – поинтересовался Дэвид.

– Пап, из-за него меня уволили и зарыли в долгах.

– А при чём здесь Итан? Тебя уволили из-за халатности.

– Меня уволили потому что братец дружит с наркоманом! – сжимая кулаки, рявкнул Рэй. – Я сейчас всё это расхлёбываю, а вы мило беседуете.

– Ты впустил несовершеннолетнего вместе с санитаром, и продолжаешь винить кого угодно, только не себя, – Мистер Лэн не обратил внимание на повышенный тон сына. – Ты уволен справедливо, смирись.

– Ты вообще на чью сторону встаешь!? – затрясло Рэя. – Разберись сначала в ситуации. Для его семьи мой долг – ничто! Он мог отдать деньги сразу после больницы, как порядочный человек, но ведь лучше делать вид, что ничего не произошло, да, Фостер?

– Мне Чарли сказал…

– Итан, не обращай внимание. Он осознаёт свою немощность и не может справится, поэтому и делает крайним тебя.

– Неправда! Ты сам это прекрасно осознаёшь, просто из принципа не принимаешь мою точку зрения, как всегда! – Рэй ударил кулаком в стену. – Поговори с его родителями, пусть заплатят за погром сынка. Почему страдаю я!?

– Хватит! В жизни никто тебе помогать недолжен. Свои проблемы ты решаешь сам, или ты только на словах взрослый? – швырнув трубку на стол, Дэвид потихоньку накалялся. – Если ещё раз услышу, как ты вымогаешь деньги, выгоню из дома.

Переполненный ненавистью, Рэю не хватило секунд, чтобы броситься на отца; но переборов себя, он ушёл в комнату и с грохотом закрыл дверь.

– Мистер Лэн, честно, Чарли сказала, что всё будет нормально и…

– Не стоит оправдываться, он залез в яму, пусть сам и выбирается.

– Я же могу помочь, у моей семьи есть финансы. Если бы я знал, то сразу помог.

– Пойми, вы быстро взрослеете и не замечаете, как груз ответственности всё сильнее на вас давит. Чем раньше вы сможешь самостоятельно решать свои проблемы, тем легче будет в будущем. Время Рэя наступило, скоро наступит и твоём. Рано или поздно, попадёшь в такую ситуацию, когда рядом никого не останется, и нужно будет принять выбор, надеюсь, ты справишься.

С огорода вышел Чарли, бормоча под нос, что нужно торопиться. Схватив меня за руку, он вышел со мной на крыльцо и закрыл дверь.

– Говорил же, он полоумный, – прошептал Чарли. – Такую чушь пороть, только отец умеет.

– Ты подслушивал? – спросил я, удаляясь от дома.

– А что ещё делать? Вышел в огород, там мама сидит. Спросил, чем помочь, а ей, оказывается, помощь и не нужна была – она просто воздухом дышит! Пришлось вместе с ней подслушивать ваш разговор.

– Раз ты всё слышал, ничего про Рэя сказать не хочешь? – я демонстративно остановился.

– Это что-то новое, никогда не подумал, что он будет спорить с отцом.

– Причём здесь спор! Ты уверял, что Рэй не держит зла и мне не стоит переживать.

– Да, но так сказал отец.

– Ты издеваешься? Дэвиду какая разница?

– Итан, лучше делать то, что он говорит. С отцом нельзя спорить. Если выбирать, кому перейти дорогу, я выберу Рэя.

– Не понимаю… за что он так с сыном? – мой никогда бы так не поступил.

– Путь взросления и ещё всякая чушь, ты же слышал. Не забивай голову, нас и так Карл заждался.

Не хотелось больше лезть в их семью. У каждого отца свой метод воспитания, главное, чтобы это не затронуло меня. Стараясь не думать об этом, мы оседлали «железных коней» и рванули до Карла, всю дорогу не сбавляя скорости.

Глава 10

Слова отца Чарли не выходили у меня из головы. Неужели беззаботное детство так быстро закончилось? Ещё недавно, просыпаясь по утрам, я ни о чём не волновался: вот любящая семья, вот верные друзья, вот чудесный солнечный день, принадлежащий только мне... А что теперь? Осуждение из-за наркомании, чувство ответственности за Эл и угроза, исходящая от Рэя. Не может всё так резко измениться. Жизнь должна постепенно подготавливать к трудностям; невозможно прыгнуть в ледяной бассейн с головой, не проверив его ногой. В какой момент тропа стала ухабистой и непроходимой... как на холме…

– Стой! – крикнул Чарли, догоняя меня.

15:07, 17 июня 1994 год

– Ты чего добиваешься? Хочешь, чтобы я голос сорвал? – подъезжая, возмущался он. – Кричу с начала улицы, а ты как будто затычки в уши вставил.

– Извини, задумался. Почему остановились-то?

– Шнурок развязался, чуть на спицы не намотал.

Разглядывая Чарли, я не увидел предмета, из-за которого я сейчас занимаюсь самокопанием:

– Ты книгу так и не взял? – еле сдерживал смех, но продолжал строить серьёзное лицо.

– Книга… – завязывая кроссовки, он оглянулся вокруг себя. – Чёрт! Папаша, как всегда отвлёк от важного. Ладно, ещё один день нытья постараюсь вытерпеть.

– На счёт отца, всю дорогу думал над его словами.

– Над какими именно? А то он столько бреда наговорил, – устранив помеху, Чарли поднял голову. – И вообще, дам совет: никогда не слушай то, что говорит Дэвид.

– Про взросление. Неужели он правда думает, что Рэй сможет решить эту проблему? – мы тронулись и медленно поехали в направлении Карла. – Так родители не поступают.

– Твои – нет. Я сам не понимаю отца. Он считает, раз мы смогли создать себе сложность, значит мы её и можем решить. Возьмём меня: уговорил брата пустить нас в клуб, мы облажались, за это получил в глаз. Логично же.

– Прости ещё раз, мне правда оч…

– Не извиняйся, не об этом речь. Веду к тому, что сам совершил ошибку и сам за неё поплатился. Сейчас братец занимается тем же, пытается исправить то, что натворил.

– А к Элли, он так же относится? – стало страшно получить ответ.

– Как раз нет, её воспитанием занимается мама, поэтому «принципы» отца проходят стороной.

Хоть какой-то свет имеется в тирании Дэвида. Его мировоззрение губит всё вокруг: начиная от дома, разваливающегося по кускам, заканчивая семьёй, где каждый её член ненавидит его. Чем больше я узнаю о Лэнах, тем сильнее моё желание забрать оттуда Эл. Она заслуживает лучшего. Нужно начинать приглашать её в гости, чтобы она могла пообщаться с моими родителями. Это создаст контраст и, возможно, вызовет у неё желание сбежать от своей семьи.

На горизонте показался дом Карла, и чем ближе мы подъезжали, тем больше крепло ощущение, что что-то не так. Возня на участке не сулила добра. Несколько взрослых мужчин один за другим выносили из дома вещи и сгружали их в грузовик, стоявший напротив калитки. Лай Лёни разносился по всему району, отец прилагал все усилия, чтобы удержать его на поводке, а мать пыталась успокоить Карла, который, несмотря на её старания, продолжал вырываться из её рук, чтобы остановить грабёж.

Как только миссис Ортон увидела нас, она махнула рукой, призывая к себе. Мы, бросив велосипеды, побежали к ней. Изнеможенная мама Карла из последних сил удерживала сына и единственное, что успела сказать:

– Держите его…

Недолго думая, мы с Чарли, схватили Ортона за плечи и отдёрнули от матери, но ему всё равно, он продолжал вопить:

– Спустите на них Лёню! Остановите их! Так не должно быть!

Лэн зажал ему рот ладонью, и мы оттащили его на пять метров от родителей. Несмотря на его щуплое телосложение, удерживать его оказалось нелегко, и прежде чем силы нас покинули, мы решили попробовать успокоить его разговором:

– Карл, угомонись, прошу! Что происходит?

Чарли убрал руку, дав ему слово:

– Они… они забирают всё наше имущество, – Ортон выдохся и хватал воздух ртом большими порциями. – Парни, помогите мне, давайте прогоним их!

– Мы исполняем другой приказ, нам сказано удерживать тебя, – усмехнулся Чарли.

– Если вы не хотите помочь, то хотя бы не мешайте! – отдышавшись, Карл с новым рвением начал вырываться.

– Да стой ты! Там твои родители, если они не вмешиваются, значит так нужно, – успокаивал я его. – Они взрослые, понимаешь? Они знают, что делать.

– Ни хрена они не знают! Стоят и смотрят, как наши вещи забирают чужие люди.

– О, я знаю этот грузовик. К нам такой ни раз приезжал. Это же коллекторы, – с гордостью за свои познания, поумничал Лэн.

– Коллекторы? А зачем они к нам приехали? – дрожащим голосом, прошептал Карл.

– У вас же долги, отец Итана гов…

– Закрой рот! – перебил я Чарли.

– Вы знали, что у моей семьи проблемы и молчали?

– Твои родители не хотели, чтобы ты знал. Они думали, что смогут разобраться, не затрагивая тебя.

– Вот как… да отпусти меня! Не собираюсь я им препятствовать, пусть хоть весь дом выносят, плевать, – мы подняли Карла с земли и разомкнули руки. – Но вы должны были сказать, я мог этому помешать.

– Как? Мы ещё дети, куда нам до взрослых проблем?

– Удобная у тебя позиция, Итан. Видеть, как мы взрослеем, но не признавать этого, – разочарованно говорил Ортон. – Сейчас тот возраст, когда мы обязаны помогать родителям и я бы помог, если бы не вы.

– Зануда, ты обиделся что ли? Мы как лучше хотели.

– Возможно, я это пойму когда-нибудь… Но сейчас, мне нужно время подумать.

Полностью забитый грузовик тронулся от тротуара и скрылся за поворотом. Поникший Карл, молча пошёл домой проходя мимо родителей. Мы бы и продолжали стоять в ступоре, не зная, что делать, но Миссис Ортон снова обратила на нас внимание и подошла:

– Мальчики, спасибо большое, вовремя вы подошли.

– Как думаете, может стоило Карлу сразу рассказать о больших долгах? – поинтересовался я.

– А зачем? Для чего вам, детям, знать финансовые проблемы? Крепче от этого вы спать точно не будите.

– Он бы мог устроиться на работу и помогать.

– Кем? В его возрасте он может пойти грузчиком, спину рвать или ещё хуже, эти омерзительные таблетки разносить. Детство, должно быть детством, а свои проблемы мы сами разгребём. Спасибо мальчики ещё раз за помощь, а я пошла думать, чем заполнить образовавшуюся пустоту в доме.

Так скверно стало на душе, наблюдая за горестным силуэтом, удаляющимся вдаль. Эта ситуация так шокировала меня, что я не имел желания продолжать гулять. Чарли поддержал, и мы направились в сторону наших домов; и не замечая, он проводил меня до самой калитки. Он всю дорогу молчал, но на прощания решил выговориться:

– Жалко, конечно, Зануду, но хоть про книжку не вспомнил.

– Вот сейчас вообще не до шуток. У Карла горе, мог бы сделать вид, что сочувствуешь.

– А чему сочувствовать? Что с ним прям серьёзного произошло? Он остался без крова? Кто-то умер или заболел из родных? У его семьи отобрали обычные вещи. Я без них всю жизнь живу и ничего, справляюсь.

– Мог хотя бы не говорить, чей это грузовик. Родители ему потом всё спокойно объяснили бы. Он и так в истерике, так ты ещё масло в огонь подливаешь.

– А, то есть я ещё крайний остаюсь?!

– Разумеется нет, – положив руку на его плечо, разряжал обстановку я. – Просто видя, как Ортон это переносит, можно было не поднимать эту тему. Каждый переживает стрессы по-своему, и сейчас он нуждается в нашей поддержки.

– Соглашусь с тобой. А твои походы к психологу не проходят зря, – улыбнулся Чарли. – Ладно, постараюсь в ближайшее время наведаться к нему. Зануда у нас один, его беречь надо.

Мы завершили разговор на приятной ноте. Провожая взглядом Лэна, я уже собирался открыть входную дверь, как она внезапно распахнулась передо мной. На пороге стояла заплаканная Оливия, сквозь зубы произнесшая: «Ненавижу». Оттолкнув меня плечом, она быстрым шагом скрылась за углом дома.

Обстановка в квартире оказалась не лучше: родители в гостиной спорили на повышенных тонах, доказывая каждый свою точку зрения. Стараясь не слушать их, я пошёл в свою комнату, но краем уха уловил возмущённые слова мамы о постоянных конфликтах в квартире.

Как это всё наскучило. Даже в собственном доме не могу найти покоя. В очередной раз убеждаюсь, что самое лучшее место в городе — это холм. Там я могу забыть обо всех проблемах и остаться наедине с собой. Мне срочно нужен отдых, поэтому весь завтрашний день я проведу в уютном гнёздышке, оставив сегодняшние проблемы позади.

Глава 11

Сегодня я проснулся ещё до того, как солнечные лучи проникли в комнату. Сон стал для меня дорогим деликатесом, который я могу позволить себе лишь в малых дозах. Гнетущая атмосфера вокруг выбивает меня из ритма: привыкаешь к одному инциденту, как на смену ему приходит другой. Столько событий произошло за короткий промежуток времени, что мой организм не выдерживает: регулярные пробуждения по ночам из-за кошмаров, постоянное чувство тревоги, что за углом может притаиться Рэй, непрерывное беспокойство о сохранности таблетки. Этот список можно продолжать бесконечно, и самое страшное, что я не могу найти поддержки. Сколько я смогу так продержаться – неизвестно, но точно недолго.

07:32, 18 июня 1994 год

Отбросив лишние мысли, я оделся и вышел из комнаты. К моему счастью, родители ещё спали, и мне не хотелось ни с кем общаться — сегодня я жаждал уединения. Тихонько перекусив, не создавая лишнего шума, я взял велосипед и направился в сторону холма.

Город ещё не полностью проснулся, поэтому дорога заняла значительно меньше времени, чем обычно. Оставив велосипед в привычных кустах, я направился к возвышению, но на глаза попался цветок. Точно такой же, какой был в тот день. Он манил к себе, словно прося, чтобы его сорвали. Но второй раз я на это не попадаюсь! Размахнувшись ногой, я с точным ударом выбил его из земли в сторону городской дороги. В нескольких метрах от меня стебель коснулся почвы, оставив едва уловимый запах пыльцы.

Испугавшись очередного приступа галлюцинаций, я побежал на холм, не снижая скорости до самого его пика. Меня не останавливали ни царапающие лицо ветки кустарников, ни острые камни, впивающиеся в ноги, ни накативший кашель. Только добравшись до вершины, я смог расслабиться и, обессиленный, опустился на колени. Кашель так сильно терзал моё горло, что из глаз вырвались слёзы.

Помучавшись несколько минут, я начал приходить в себя, и из кустов вышел Торзиташ. Его лицо расплылось в улыбке, и он не справился с эмоциями, завопив во весь лес от счастья:

– Итан! Дорогой мой друг! Как же я скучал! – не дожидаясь моего подъёма, он упал на колени и крепко обнял меня, – Где ты был столько времени? Почему не навещал меня?

– Это мне нужно спрашивать у тебя, – выбравшись из его хвата, я встал и отряхнул штаны.

– А где мне ловить тебя? – поднявшись за мной, поинтересовался Торзи. – Я-то практически всегда здесь, поэтому выбор очевиден, кто к кому должен приходить.

– Ты прав, но не представляешь, как мне нужна была твоя поддержка.

– Что случилось? – вцепившись в шапку двумя руками, напугано просил он.

– Начнём по порядку, – задрав футболку, я оголил живот. – Последствие дня рождения Чарли.

– Ого, настоящий что ли? – с удивлённым видом он потянулся к шраму. – Какой огромный… сильно болит? Можно потрогать?

– Нет конечно! – я скрыл соблазн Торзи под футболкой. – Неделю ждал, чтобы он зажил, не хочу повторно испытать это.

– Да я бы просто коснулся, таких больших никогда не видел. Стоп, не понял, – приходя в чувство, он решил поинтересоваться мной. – А как это произошло? В клубе поножовщина была?

– Ну там не так всё плохо было, до ножевого ранения не дошло. Это я стеклом вспорол, когда убегал от галлюцинаций…

– Подожди, дай соображу, – пытаясь прийти к ответу самому, он скорчил такую забавную гримасу, что я не удержался от смеха, – Что смешного то? Я действительно ничего понять не могу, дай подсказку!

– Держи, – на свой страх и риск я достал из кармана таблетку. Жить с этой тайной я больше не хочу, ещё чуть-чуть и тронусь головой. Торзиташ – единственный кому можно доверить такой секрет, возможно, только он сможет дать дельный совет.

– Не поверишь, но я знаю для чего это, – взяв «ДД» двумя пальцами, он поднёс её к лицу, чтобы лучше разглядеть. – Наркотик… прав?

– Да, её мне подсунули под видом леденца.

– То есть ты её съел? Тогда откуда вторая? – не отрывая взгляд от неё, поинтересовался он.

– История долгая, нужно присесть, – забрав таблетку обратно, сказал я.

Мы разместились возле обрыва, свесив ноги вниз. Этот пейзаж никогда не надоест – вновь возникло чувство величия, когда смотришь на такую красоту с высоты. Все проблемы уходят на второй план, кажутся совершенно незначительными, как озеро, окружённое бескрайним лесом. Вокруг полная тишина, рядом лучший друг и уйма времени для разговора – что может быть лучше? Наверное, только не хватает здесь Эл, но это вскоре станет реальностью. С таким приподнятым настроением я начал рассказывать о том, что произошло за последние две недели.

Пять часов пролетели как одно мгновение. Я рассказал абсолютно всё. Мне нужно было выговориться и получить помощь в виде советов. У Торзи нашлись несколько рекомендаций, но они не сильно отличались от того, что я сам уже думал. Это не так важно – главное, что он одобрил все мои действия и полностью со мной согласился.

Закончив рассказ на ситуации с Карлом, Торзи призадумался:

– Частенько прохожу мимо делового центра. Такое чувство, что они там ночуют, – ковыряясь в ногтях, вымолвил он.

– Это ладно, пусть ночуют, основной вопрос, для чего они это делают? Своими действиями они не только семью Ортонов под удар ставят, в «Чистой земле» работает огромное количество персонала. Чарли говорил, что они жгут мусорный полигон, где-то в глуши леса, и из-за этого весь город находится под слоем пепла.

– Ты в это веришь? – оторвавшись от ногтей, Торзи посмотрел на меня стеклянным взглядом.

– Нет конечно, – я снова огляделся вокруг себя. – Везде зелень, не понимаю откуда он это взял. Лэн выдумщик ещё тот, возможно, так подшутить захотел.

– Скорее всего, впервые слышу о полигоне, но что могу сказать точно, те митингующие чересчур злые, – продолжив выковыривать грязь из ногтей, сказал он.

– Почем ты так считаешь? Ты общался с ними?

– Если человек злой, это видно по его лицу. Чаще всего они угрюмые, у них раньше времени проявляются морщины, а в глазах бездна, заполненная пламенем, – Торзи слово в слово описал Дэвида. – Лучше обходи их стороной. Если ты им не понравишься, они не посмотрят на то, что ты ребёнок.

– Хорошо, буду иметь в виду, – бросив последний взгляд на озеро, я решил выдвигаться домой. Вместе со спокойствием пришла усталость, захотелось как следует выспаться. – Ты не против, если я от вас откланяюсь?

– Разумеется. Видно, ты сильно устал. Безумно рад был тебя повидать, надеюсь, на долго ты больше пропадать не будешь, – с лёгкой улыбкой, он пожал мне руку.

– А ты домой, когда собираешься? – поинтересовался я, встав в полный рост.

– Может пару часиков ещё посижу, мне торопиться некуда, каникулы же.

– Понимаю, ладно, до скорого.

Удаляясь с нашей поляны, я на прощание помахал Торзи и начал спускаться в город. Как же приятно выговориться и снять с себя тяжёлый груз. Теперь всё выглядит не так критично, как утром. Многие проблемы решатся сами собой, а с остальными мне поможет справиться Алекс Кросс. Жизнь наладится, и я снова почувствую себя беззаботным ребёнком. Для этого нужно совсем немного: преодолеть этот «чёрный» этап. Надеюсь, он скоро закончится.

Спустившись к подножью меня уже ждал Чарли на велосипеде.

– У тебя чуйка на меня?

– Я так понял, что ты здесь частенько ошиваешься. Если тебя нет дома, значит ты тут, – ставя транспорт на подножку, пестрил очевидностью он.

– Ценю, что ты нашёл меня, но мне невероятно хочется спать, поэтому гулять сегодня я не намерен, – посмотрев вниз, я увидел цветок, валявшийся на земле. За пять часов он потерял свою прежнюю красоту: бутон побледнел, листья наклонились к почве, а стебель слегка пожелтел.

– Жалко, а то заехал к Зануде, даже книжку привёз, а он как баран упёртый, не хочет мириться, – приближаясь ко мне, рассказывал Лэн. А у меня не укладывалось в голове, как галлюцинация продолжает существовать спустя столько времени. – Походу он сильно зависим от материальных нужд, до сих пор переварить это не может.

Не замечая, Чарли наступил на стебель, переломив его пополам.

– Ты видишь его? – заворожённо смотря на мёртвый цветок, спросил я.

– Кого? Шизика с выпученными глазами на против меня? – усмехнулся он.

– Нет, цветок под твоим ботинком, – Чарли убрал ногу и пристально «уткнулся» в землю. – Ты чего там высматриваешь? Видишь или нет?!

– Конечно вижу, чего разорался?

Прильнув к безжизненному растению, я аккуратно поднял его двумя руками и начал разглядывать. Меня не пронзила внезапная боль, он не превратился в колючую проволоку – это самый настоящий цветок.

– Что происходит в чёртовой глуши? Почему ты себя так странно ведёшь после неё? – как и я, он всматривался в объект на моих ладонях и пытался понять, чем вызвано моё любопытство.

– По итогу, ты для чего пришёл? – я отрывал каждый листик, внимательно рассматривая его.

– Попросить содействия. Поговори с Занудой, пусть перестанет дуться.

– Хорошо… сделаю всё что смогу…

– Ладно, поеду тогда. А то ты какой-то сук головой задел и ведёшь себя нездорово. Может тебя до дома проводить? – Чарли разговаривал со мной, как с умалишённым.

– Всё нормально, езжай.

– Тогда до встречи… – он сел на велосипед и уехал в город, изредка оборачиваясь ко мне.

Только он скрылся за поворотом, как я отпустил цветок и вцепился в голову. Это событие полностью меняет ситуацию. Галлюцинации могут в точности повторять реальные вещи. Если раньше был шанс отличить приступ от действительности, то сейчас это невозможно. Эл в клубе была в слишком вызывающем платье, такое она никогда не носила. У Лэна на дороге были ярко жёлтые глаза. Цветок неописуемой красоты, которого в природе и быть не могло. Но, если растение существует, значит болезнь прогрессирует и вполне вероятно, что и родственники, друзья, люди вокруг могут быть нереальные.

Как теперь грамотно оценивать ситуацию и моментально на неё реагировать? Теперь нужно быть постоянно на стрёме и смириться с тем, что даже родители, с которыми я прожил всю жизнь, могут быть ненастоящими.

Глава 12

Уже полтора часа я незаметно наблюдал за мамой и её работой по дому. Проснувшись в восемь утра, я слегка приоткрыл дверь своей комнаты и не отрываясь следил за всеми её действиями: как она протирала подоконник, возмущаясь на того, кто забыл закрыть окно; готовила завтрак для нас с отцом, поливала цветы. Ничего подозрительного я не обнаружил. Она была той самой Софией, которую я знал всю свою жизнь.

Захотев есть и устав наблюдать за бытовой жизнью, я вышел из комнаты. Вслед за мной из родительской спальни вышел сонный отец.

09:38, 19 июня 1994 год

– Доброе утро всем! – улыбчиво, поприветствовала мама.

– Ага… и тебе тоже, – зевая, ответил папа.

– Мальчики, давайте оперативно исполняйте свои нужды и садитесь завтракать, – после команды мамы, отец скрылся в уборной.

Ну ведь всё как обычно. Если я продолжу подозревать каждого из близких, то в скором времени свихнусь. Тем более, вряд ли галлюцинации отправили бы меня лечиться от самих себя. Дома я могу чувствовать себя в полной безопасности, это мои родители, а не плод воображения.

– Итан, ты чего такой задумчивый? – сервируя стол, спросила мама. – Не выспался?

– И это тоже, – сев за стол, отвечал я. – Много мыслей, последнее время, посещают меня.

– А поподробней? – с интересом в глазах, мама отложила подготовку стола и села рядом. – В твоём возрасте это нормально, но уверяю, будет лучше, если ты раскроешься. Возможно я смогу чем-то помочь.

– Ладно, попробую. Недавно я встречался с отцом Чарли…

– И как он поживает? – выйдя из уборной, перебил папа. – Всё такой же худой?

– Да, выглядит он нездоровым, как телом, так и рассуждениями.

– И о чём вы разговаривали? – облокотившись на кухонный гарнитур, поинтересовался папа.

– О том, что Алекс Кросс не тот, кем кажется, что Граф Ричардсон – плохой человек, загнал страну и народ в отчаяние.

– Дэвиду с каждым годом всё хуже… – поглядывая на папу, констатировала мама.

– Ты не воспринимай его слова в серьёз, он уже давно непохож на себя…

– На это я внимание не обращал. Это его мировоззрение, и он в праве так считать. Меня больше напугало отношение к семье, – всю ситуацию с Рэем рассказывать не буду, а то вдруг родители захотят вмешаться. – Он считает, что проблемы, создаваемые человеком, должны решаться исключительно только им, без сторонней помощи.

– И почему тебя это напугало? – мама нежно начала поглаживать меня по руке.

– Элли и Чарли мои друзья, и его больные принципы отражаются на них. Если они попадут в беду, то Дэвид не поможет им, как обязан родитель, а кинет на произвол. Почему вы мне помогаете, а он не может помочь своим детям?

– Итан, даже не знаю, что ответить… – папа впал в ступор от услышанного и медленно присел на стул.

– Скотт, вот мы только собираемся, а нам уже давно пора навестить Лэнов. Может получиться Дэвиду вправить мозги.

– Удивительно, как время изменило человека, – отходя от услышанного, пробормотал папа.

– Ладно, давайте завтракать. Сегодня ещё к Алексу ехать нужно, – сказала мама и продолжила подготавливать стол.

– Расскажите хоть, почему вы перестали общаться с Дэвидом?

– Рассказывать и нечего, – со скрипом папа пододвинул стул к столу. – Всё случилось мгновенно. Чарли тебе рассказывал про травму, которая случилась с Дэвидом?

– Да, он себе пальцы отрезал на произво…

– Итан, прошу, давайте не обсуждать это за столом, – немного скривив лицо, перебила мама. – Аж мурашки от этого по коже.

– Ой, прости, – подхихикивая извинился я.

– Значит, основную причину ты знаешь, – попивая кофе, продолжил говорить отец. – После этого он начал избегать всю нашу компанию. И, вот честно, до сих пор не могу понять, с чем это связано.

– Дорогой, даже Эвелин не могла понять, что с ним. А если жена не может понять мужа, то остальным тем более это не удастся, – завершив приготовление, мама села с нами за стол.

– Ну это же бред! Ну случилась у тебя стычка с начальством, с кем такого не было? У меня это регулярно раз в неделю происходит. Но это же не значит, что мне нужно закрыться в себе и перестать общаться со всем моим окружением.

– Может там было всё гораздо серьёзней? Дэвид был спокойным и рассудительным человек, не знаю, как сейчас. Если он решил отринуть всё окружение, значит на это есть причины, – приступив к трапезе, умозаключила мама.

– А вы после этого пытались выйти с ним на контакт? Может нужно просто поговорить? Дать ему понять, что вы переживаете.

– Итан, ты думаешь мы не пробовали? Его знает половина полицейского участка и каждый пытался вывести его в люди, – с набитым ртом отвечал отец. – Но всё безуспешно. Лишь один раз мне удалось хоть что-то с него вытянуть. И это прозвучало так: «Я нашёл себя, Скотт, и не хочу, чтобы близкие от этого страдали». Что это значит, я так и не понял, но уяснил одно: Дэвида мы потеряли.

– Но Эвелин я всё равно позвоню. Если у её мужа нет желания общаться, то может она будет не против.

– Надеюсь, вам удастся помириться. Будет здорово, если как раньше, они начнут ходить к нам в гости, – с грустью в голосе, сказал я.

– Нам тоже этого хотелось бы. Посмотрим, как разговор завяжется.

Почему взрослые так быстро ссорятся, а потом так долго мирятся? Неужели так сложно признать свои ошибки и попросить прощения? Или основная проблема не в извинениях, а в их принятии? Как долго груз боли и обиды может держаться в человеке, даже если перед ним извинились? Интересно, как скоро Карл простит Чарли и будет ли это вообще? Столько вопросов, но искать ответы на них не хочется…

В таких раздумьях время сборов и поездки пролетело для меня незаметно. Снова передо мной эта дверь, на которой красуется имя «Алекс Кросс», снова родители ушли по своим делам, и снова я в ожидании чего-то ужасного.

12:56, 19 июня 1994 год

Сидел я так минут десять, смотря на дверную ручку, в ожидании, когда она повернётся. Лишь изредка поглядывал на регистрационную стойку где сидела Агнес. Но она не обращала на меня внимания, как в первую нашу встречу, а лишь делала какие-то пометки в тетради. Только я решил проверить наличие таблетки у себя в кармане, как ручка провернулась и дверь открылась. В коридор вышел Алекс вместе с каким-то статным пожилым мужчиной:

– Если вновь почувствуете приступ, сразу звоните, – похлопывая по плечу мужчину, давал рекомендации Кросс. – Если разговор не поможет, вылетайте ко мне немедля.

– Я так скоро разорюсь, из Праума сюда не дёшево летать, – с лёгким смешком проговорил мужчина.

– Лестер Барнс, на здоровье нельзя экономить, вы должны это понимать.

– Да понимаю, просто с каждым разом ситуация всё хуже. Чувствую не на долго меня хватит, я ведь не молодею! – после сказанного взгляд Барнса упал на меня. – О, так вы ещё детей принимаете?

– Сейчас время такое, уже и у детей с психикой проблемы, – пожимая руку Лестеру, сказал Алекс.

– Вы сейчас про ту самую психику говорите? – задавая вопрос, лицо Барнса расплылось в улыбке.

– Пока неизвестно, но я работаю над этим.

– Понял. Ладно, спасибо снова за всё. Если что, я позвоню, – закончив прощание, мужчина вышел из здания.

– Ну что, Итан, проходи, – с еле заметной улыбкой, Алекс пропустил меня, – располагайся.

Пройдя в кабинет, я сел в то самое место, в котором сидел в прошлый раз. Кросс закрыл за нами дверь, открыл полностью окно и устроился напротив меня:

– Показывай.

Даже переспрашивать не пришлось, я сразу понял о чём он. Достав таблетку из кармана, я продемонстрировал её.

– Потёртая она какая-то, – взяв таблетку в руки, он начал её рассматривать. – Точно моя?

– Да.

– Что с ней? Ты её облизывал что ли? – продолжая искать свою метку, он будто издевался, задавая идиотские вопросы.

– Нет, просто я постоянно держу её в руках. Ладошки потеют, поэтому и покрытие стирается.

– Так сказал, как будто отмазку заранее готовил, – найдя то, что искал, он положил таблетку на журнальный столик. – По какой причине ладошки потеют?

– А вы разве не понимаете? Волнуюсь я, страшно мне таскать такое по улице. Заберите её, пожалуйста. Я доказал, что не наркоман.

– Если ты считаешь, что три дня достаточно, то это не так. Я до сих пор тебе не верю. Зависимые могут и по месяцу держаться, но по итогу срываются.

– И сколько мне с ней ходить? – сквозь зубы спросил я, сдерживая ярость.

– Пока не закончатся наши с тобой консультации, – спустив очки на нос, он пристально посмотрел на меня, – или, можешь хоть сейчас засунуть таблетку себе в рот и твои мучения закончатся.

– Я вас понял… – какая же ненависть у меня к этому ублюдку.

– Меня радует, что ты учишься контролировать эмоции. Таблетка дарит тебе выдержку, и это замечательно.

Кросс взял таблетку со столика и подошёл к своему рабочему столу. Отодвинув один ящик, он закинул в него таблетку, а отодвинув второй, достал из него пару листочков бумаги. Закрыв ящики резким движением бедра, Алекс вернулся ко мне.

– Сегодня мы про тебя говорить не будем, – достав ручку из нагрудного кармана пиджака, заговорил он, – сегодня мы поговорим о твоём окружении. Личность человека, и вредные привычки этой личности, формируют люди вокруг него. И в первую очередь не родители, а друзья.

– Мне рассказать про своих друзей?

– Да, я так и сказал. Давай по порядку.

– А что именно рассказывать?

– Итан, ты тянешь время. Говори про то, что первое придёт в голову. Если меня что-то заинтересует, я прерву тебя и задам вопрос, – Алекс прислонил наконечник ручки к листу бумаги. – Начинай.

– Карл – мой одноклассник, умный парень… у него есть клёвая собака и …

– Давай дальше.

– Эм… Что дальше? – не сообразив, что от меня хотят, переспросил я.

– Рассказывай про следующего друга, – уткнувшись в листки бумаги, буркнул Кросс.

– Ну… хорошо. Чарли – самый жизнерадостный человек, которого я встречал. Хоть у него и паршивая жизнь, но он никогда не унывает. Бывает бесит окружающих, но ему это…

– Следующий, – тяжело вздохнув, приказал Алекс.

– Я уже и не знаю… Допустим, Элли – сестра Чарли, тоже позитивный человек, она мне нрави…

– Хорошо, ещё давай.

– Да больше и нет никого.

– Послушай, Итан. Я этих людей знаю из слов твоих родителей, – сказал Кросс и положил бумаги на столик, – вот они, все записаны. Ты думаешь мне интересно слушать про тех, кого знают твои родители?

– Ну вы же попросили друзей, мои родители с ними хорошо знакомы, что я с этим могу поделать? – в растерянности спросил я. – Мне новых выдумывать начать?

– Расскажи про тех, кого не знают твои близкие, хотя бы одного.

– Ну… есть один, но ему не понравится, что я про него вам рассказываю. Он не любит…

– Хватит! – хлопнув ладонью по журнальному столику, крикнул Кросс. – Я таких как ты вижу насквозь. И не надо снова бить себя в грудь и орать, что «ты не такой». Либо ты идёшь на контакт и делаешь всё, что я скажу. Либо я звоню в полицию, предоставляю им таблетку, которая «выпала из твоего кармана», и на этом мы заканчиваем. Понятно?

– Да… – во что я влип? Как теперь избавиться от него? Не хочу, чтобы этот психопат ставил мне диагноз… как же страшно.

– Рассказывай про друзей, Итан.

– Торзи… полное имя Торзиташ, – вытирая глаза от слёз, проговорил я.

– Вот это уже интересно, молодец! – взяв снова листок с ручкой, похвалил Алекс. – Кто он? Где познакомились? Что у него за семья? Какие у него интересы? Рассказывай всё.

– Познакомились в лесу… Он хороший друг, всегда выслушает. У нас с ним много общего… – только столкнувшись с таким вопросом я понял, что ничего не знаю про Торзи.

– И? Поделись его личной жизнью.

– Алекс Кросс, честно, я ничего про него не знаю… – слёзы снова стали накатываться на глаза. – Простите, но он мне ничего про себя не рассказывал.

– Странно получается. А сколько вы с ним знакомы?

– С зимы.

– То есть у тебя есть друг, с которым ты знаком больше полугода, и ты ничего не можешь про него рассказать? – смотря куда-то сквозь меня, спросил Кросс.

– Получается так… Просто до вашего вопроса, я даже не думал об этом. Мне просто с ним хорошо, а остальное было и не важно.

– Хоть раз у него видел ДД?

– Ни разу, – не буду говорить, что Торзи знает эти таблетки. Не хочу усугубить положение.

– Ладно, вытри слёзы и больше не будем об этом. Но лучше порасспрашивай его. Возможно, много интересного узнаешь, – встав с дивана, Алекс устроился за столом. – Иди сюда.

С трудом получилось встать, ноги от такого стресса шатались словно ветки на ветру. Пока я доковылял до стола на нём уже лежала свежая таблетка в маленьком целлофановом пакете.

– Метку я уже поставил, жду тебя с ней на следующем сеансе.

– Но… прошу, может без неё… – жалобно попросил я.

– Понимаю твои чувства, но ты здесь для борьбы, поэтому борись.

Я взял трясущимися руками таблетку и положил её в карман бридж. И уже на выходе из кабинета Алекс меня окликнул:

– Итан, ты подаешь отличные надежды, я в тебя верю!

Проигнорировав его, я вышел из этой «клетки» и вздохнул с облегчением.

Глава 13

По приезде домой я закрылся в комнате и не выходил оттуда до конца дня. Аппетит полностью отсутствовал. Испытав такой стресс, организм смог прийти в норму лишь к четырём часам утра. Пока я не уснул от изнеможения, перед глазами стояло злое лицо Кросса, красное от ярости ко мне. Я продолжаю себя успокаивать, навязывая мысль, что всё это исключительно во благо мне, но возвращаться к нему нет никакого желания. Если бы была моя воля, я бы не задумываясь отказался от сеансов, даже не требуя денег обратно. Но я не хочу подводить родителей, я должен выдержать это ради них

Уснув под утро, я рассчитывал проспать до обеда, но моим желаниям не суждено было сбыться, меня разбудила мама:

– Дорогой, вставай. Там Карл с Лёней пришёл, – шептала мне на ухо мама. – Уверяю, такой красивой собаки я в жизни не видела.

– А я видел, поэтому лучше ещё посплю… – уткнувшись лицом в подушку, пробубнил я.

– Так они уже на пороге. Нельзя своих друзей заставлять ждать, – поцеловав меня в щёку, мама вышла из комнаты.

Зачем вообще нужны друзья, если они будят тебя так рано! Чёрт, мне дадут на этих каникулах выспаться или нет?

10:12, 20 июня 1994 год

С чувством, что меня избивали всю ночь, я вышел из комнаты с «нарисованной» улыбкой. Поприветствовал Карла, погладил лающего Лёню, выпил стакан воды и вышел на улицу. Карл попрощался с моей мамой и пошёл за мной следом.

– Вам чего не спиться? Потом в сентябре жалеть об этом будешь, – волоча ноги, возмущался я.

– Решил с Лёней погулять, да призадумался. И не заметил, как до твоего дома дошёл, – ослабляя поводок, чтобы собака могла более свободно ходить, заговорил Карл, – и решил зайти.

– И о чём думаешь? Наверно о серьёзном, раз забыл Лёне намордник надеть? – поглаживая собаку, в шутку спросил я.

– Да не выходит из головы все эти финансовые проблемы… Ну почему нельзя было мне всё рассказать? Вместе бы что-нибудь придумали!

– Не знаю, чтобы ты придумал, но я со своим возрастом вообще в полном ступоре. Ты знаешь, что после ситуации с клубом, мне нашли психолога?

– Нет, думал вы ещё не нашли. Да и как бы я узнал? Последнее время не удавалось поговорить.

– Ну вот, вчера был второй сеанс. Карл, он меня пугает! Он думает, что я наркоман и общается со мной соответствующе, – сжимая таблетку в кармане, выговаривался я. – Если бы я мог, давно рассказал всё родителям. Не могу примерить на себе шкуру взрослого и тянуть это бремя один.

– А что за психолог?

– Алекс Кросс.

– Ого! Это же дорого… – не на долго Карл впал в ступор. – Его сеансы стоят столько, что можно было долги моей семьи погасить…

– Так, стой! Давай ты не будешь использовать риторику Рэя, прошу! – остановив Ортона, попросил я. – Мне не известно сколько это стоит, да и деньги не мои. Но если бы была возможность забрать их и оставить себе, то я не задумываясь отдал бы всё тебе.

– Итан, брось это. Я просто в слух рассуждаю, – похлопав меня по спине, Карл возобновил свой шаг. – А Рэй тоже что-то про деньги говорил?

– Да, и он не рассуждал вслух. Он в открытую мне это говорил, – слегка споткнувшись о Лёню, бегающего вокруг нас, я пошёл следом за Карлом. – Чарли слукавил, у Рэя всё плохо и навряд ли станет лучше ближайшее время.

– Этот челкастый специально всем насолить пытается?

– Видел его на днях, жаловался, что ты мириться не хочешь, – с усмешкой в голосе, поделился я.

– Вот хмырь! Знаешь, какой он способ для перемирия нашёл? – после моего отрицательного кивка, Карл продолжил рассказывать. – Пришёл под калитку, постучал в окно моей комнаты, дождался пока я выгляну и начал размахивать твоей книгой параллельно крича: «Не получишь книгу, пока не простишь меня!»

– Почему я не удивлён? – от услышанного меня разобрал смех.

– А что ещё от этого идиота ожидать? Ну подойди ты нормально и скажи: «Извини, что со своим довольным рылом рассказал тебе, что это коллекторы. Не смог сдержать эмоции, потому что хочу, чтобы самые близкие мне люди стали такими же нищими, как и я!» Всё, вопросы сразу отпадут. Но этот же клоун не умеет нормально, – во время монолога Карл даже покраснел от злости. – Шуточки его ясельные, уже в печёнки сидят!

– Чарли так и не повзрослел. Возможно, его чувство юмора защитная реакция. Видел бы ты, в каких условиях он живёт… Может и жалость к нему появилась.

– Да не держу я на него зла, он просто масло в огонь подлил. Больше всего я виню себя. Вроде бы и понимаю, что возраст - это просто цифры, они не делают меня взрослым. Люди взрослеют благодаря ошибкам, полученному опыту, жизненным ситуациям. Да та же боль делает тебя взрослея: поранившись об что-то, ты второй раз туда не полезешь. Ты получил опыт, значит стал взрослея, – после этих слов, я вспомнил шрам на животе и посмотрел на свою изодранную ладонь. – Но всё равно не покидает чувство, что я мог это предотвратить.

– Карл, но ведь можно ещё всё исправить. Целое лето впереди! Давай устроимся куда-нибудь и подзаработаем деньжат.

– И правда. Может твой отец возьмёт нас полы в полицейском участке мыть? – Ортон явно остался доволен моим предложением. Но улыбка на его лице продержалась недолго. Проходя мимо делового центра, ему на глаза попалась толпа, продолжающая проводить митинг возле офиса «Чистой земли». – А вот и причина всех моих проблем.

Карл начал говорить с такой злобой, что Лёня уловил его тон и перестал казаться пушистым и милым пёсиком.

– Так, стоп! Прошу, не делай глупостей, – в попытках убавить накал, заговорил я. – Давай просто мимо пройдём. В крайнем случаи, поговорю с отцом, может есть способ разогнать их по закону.

– Итан, мне просто надо спросить пару вопросов.

– Может хотя бы Лёню мне оставишь, а то вдруг он на толпу кинется?

– Не бойся, без моей команды он ничего не сделает, – отмахнулся от меня Карл, продолжая сокращать дистанцию между собой и протестующими. – Я уточню несколько моментов у того с микрофоном. Он кажется самым разговорчивым.

– Умоляю, только без глупостей, – шептал я Карлу, так как мы уже вплотную подошли к толпе.

– Извините, можно задать пару вопросов? – дёргая штанину мужчины, стоящего на подиуме, с грубостью в голосе поинтересовался Карл.

– Что такое, парень? – мужчина убрал в сторону микрофон и присел на корточки, чтобы, находясь на подиуме, всё равно быть на одном уровне с Карлом.

– А вы понимаете, какой вред несёте этим митингом?

– Я лишь понимаю, какую пользу мы несём. В городе нечем дышать, и чтобы это остановить, нужны массовые волнения, – взгляд мужчины упал на злющего ротвейлера. – А не мог бы ты собачку свою по дальше убрать? Вид у ней не спокойный.

– Нет, не могу, – со злостью прорычал Ортон. – А вам всё равно, что люди, работающие здесь, сейчас без денег сидят?

– Парень, я понимаю к чему ты клонишь, но дело не в нас. Если бы фирма с самого начала делала всё по-человечески, мы бы тут не собрались. Тебе нужно винить не нас, а работодателей, которые ради лишней выгоды, готовы травить население города и при этом своих сотрудников морить голодом.

– Но…до этого же всё хорошо было… – голос Карла из волевого и яростного перешёл в тоскливый и разочаровывающий.

– Я могу лишь предполагать, но скорее всего, здесь работаю твои родители? – положа руку на плечо Ортона, спросил мужчина.

– Да… И у нас большие проблемы из-за ваших протестов, – Лёня попытался дернуться на протянутую руку мужчины, но Карл еле заметным жестом пальцев приказал не вмешиваться.

– Всем сейчас тяжело, но я обещаю, как только «Чистая земля» потушит полигон, и больше не будет его поджигать, мы сразу уйдём, – он встал в полный рост и отвернулся обратно к толпе.

– Всё пошли от сюда. Состояние Лёни меня пугает, – оттягивая Карла от толпы, пробормотал я.

– Иду-иду! Видишь, нормально поговорили, что ты так переживал? – Ортон вместе с Лёней начали отходить от толпы на добровольных началах. – Что и следовало ожидать, во всём виноваты толстосумы.

– Ну да, а митингующие такие же люди, как и мы. Не такие уж они и злобные, как говорил…

Не успев закончить мысль, как за спиной я услышал фразу ведущего:

– Как же жалко выглядят эти недомерки, надеюсь, они сдохнут от голода, как и их родители…

Я замер на месте и не мог поверить своим ушам. Как такой с виду добродушный мужчина, может говорить такие мерзости у нас за спиной. Вся злоба, которая погасла в Карле, разгорелась во мне с новой силой:

– Повтори тоже самое, только громче! – повернувшись к оратору, я закричал во весь голос. – Или только за спиной может нас проклинать!?

– Итан, что случилось? – испугано спросил Карл.

– Парень, ты мне? – развернувшись на мой крик, ведущий делал вид, что не понимает о чём я.

– Повтори ещё раз! Кто должен сдохнуть с голоду!?

– Итан, да что он сказал? – на взволнованный голос хозяина, Лёня снова стал вести себя агрессивно.

– Он сказал, что мы должны сдохнуть от голода, как и наши родители.

– Эй-эй, парень… ты чего выдумываешь!? – запуганный голос стоящего на подиуме грел мне душу. Интересно, кто теперь, по его мнению, выглядит жалко?

После услышанного, Карл ни секунды не колебался. Сняв карабин поводка с ошейника Лёни, он громко крикнул:

– Фас!

Пятьдесят килограммов ярости вцепилось в голень оратора и одним взмахом головы скинуло его с подиума. Под душераздирающий визг мужчины толпа митингующих начала хаотично разбегаться по улице: кто-то – во дворы, кто-то выбегал на проезжую часть, а кто-то взбирался на фонарные столбы. Единственным, кто не поддался панике, был Лёня. Не замечая суеты вокруг, он видел лишь одну цель и продолжал выполнять приказ. Игнорируя людей, которые пытались колотить его баннерами по спине, собака продолжала таскать ведущего по асфальту, пачкая всё вокруг кровавой пеной. Ломающиеся черенки об накачанную спину ротвейлера лишь раззадоривали его, и он с ещё большей силой продолжал тянуть мужчину в сторону Карла. Это могло продолжаться до бесконечности, но оратор нашёл в себе силы и вцепился мёртвой хваткой в бордюр, отделяющий тротуар от дороги. Поняв, что добыча начала сопротивляться, Лёня прокусил ногу ещё глубже и, сделав прыжок, вырвал большую часть голени. Чувствуя неудовлетворение, собака начала трясти кусок человечины в разные стороны, как игрушку, разбрасывая капли крови и мелкие кусочки мяса на пробегающих мимо людей.

Смотря на это побоище, я повернул голову к Карлу. Он стоял и заворожённо любовался этой сценой. Толкнув его в плечо с криком: «Пора валить!», я начал оттаскивать Карла в направлении дворов. Спустя несколько секунд Ортон пришёл в себя и, дав команду Лёне на отступление, рванул за мной. Невзирая на крики вокруг, собака услышала голос хозяина и, выплюнув свежевырванный кусок плоти, побежала за нами.

Времени на раздумья не было, поэтому я побежал туда, куда меня всегда тянуло.

Глава 14

Страх, окутавший меня, не давал остановиться. Во мне открылось второе дыхание, которое придавало силы бежать дальше. Голоса из делового центра стихли, но тревога, что погоня за нами не прекращается, не покидала меня. Забежав в лес, я специально бегал кругами, чтобы не выдать догоняющим наше сокровенное место. Даже промелькнула мысль: если из-за моей беготни Карл устанет и окажется далеко позади, я не вернусь за ним... Но, к счастью, до подножья холма добрались все. Мы пытались отдышаться ещё минут пять, и эти усилия того стоили, ведь главную цель мы выполнили – избавились от преследования.

11:45, 20 июня 1994 год

Карл упал на четвереньки и пытался вдохнуть как можно больше воздуха. Лёня, высунув язык и размахивая им в разные стороны, ещё разбрасывал капли свежей человеческой крови. Я, прислонившись спиной к дереву, тяжело дышал, опустив голову. Хоровое вдыхание воздуха нарушил Карл, к которому пришло осознание случившегося:

– Чёрт! Сука! Блядь! – продолжая стоять на четвереньках, ругался Ортон.

– Я сам в шоке… Не думал, что Лёня может так расправляться с людьми.

– Да при чём тут это!? Итан, это полная жопа. Это преступление! – сев на землю, он вцепился грязными руками за волосы. – А если он умер? Меня же посадят!

– Он сопротивлялся, значит жить будет, – я пытался успокоить Карла.

– Это ни хрена не показатель. Ты видел, какой кусок от него Лёня оторвал? Да этот мужик может от потери крови умереть. Чёрт, какая же задница!

– Давай я к отцу схожу, спрошу, что делать? – отойдя от дерева, я присел на корточки рядом с Ортоном.

– Нет, нет и ещё раз нет! Это будет ещё хуже. Если родители узнают о моём проступке от полицейского, это будет конец всему, – собака попыталась лизнуть лицо Карлу, но он отодвинул её окровавленную морду рукой. – Об этой ситуации я должен рассказать лично. И уже после этого вместе с родителями думать, что делать дальше.

– А как же взрослые и самостоятельные решения?

– Ты эти подколы у Чарли взял? Я принял уже одно взрослое решение: натравил Лёню на мужика. Всё, с меня хватит самостоятельности, ситуация зашла слишком далеко!

Решив осмотреть округу, чтобы точно убедиться, что погоня миновала, я заметил торчащий руль из кустов. Раздвинув кусты, я увидел велосипед Чарли.

– Мы здесь не одни, – окликнул я Ортона.

– Что это ещё значит? – он встал в полный рост слегка дрожа.

– Велосипед Лэна тут.

– Чёрт, только не он. Этого клоуна тут ещё не хватала.

После сказанного на подъёме холма послышались шаги. Кто-то очень быстро спускался с него. Уже приготовившись выслушивать идиотские шутки, из кустов показалась Элли. У меня аж камень с души упал, и так сразу легко стало, повеяло теплом и лес наполнился её вкусными духами.

– Эл…Эл… – не в состоянии выговорить её имя, я блеял, как баран.

– Итан, а я вот тебя ищу, – обняв меня, вымолвила Элли.

Как мне стыдно! Позволил прикоснуться Элли к потному, вонючему и грязному себе. Как сейчас сложиться её отношение ко мне? Так низко я ещё не падал.

– Извини, что в таком виде… – пытался оправдаться я.

– Брось ты! Для мальчишек это нормально, – с небольшим смешком, перебила меня Эл.

– А что ты здесь делаешь? – после услышанного, с облегчением спросил я.

– Я тебя искала. Хотела провести с тобой время, – нежно произнесла Эл, взяв мою руку. – Сначала заехала к тебе домой, но миссис Фостер сказала, что ты ушёл. Единственным вариантом, где тебя искать, было это место. Как видишь, я не ошиблась.

– Ты до самого верха поднималась?

– Хотела, но на пол пути начала задыхаться и решила пойти назад.

– Я очень рад тебя видеть, но сейчас не самое лучшее время для…

– О, и Карл тут. Твоя мама ничего про него не говорила, – перебив меня, она направилась к смотрящему себе в ноги Ортону.

– Карл, привет. Давно не виделись, как твоя жизнь? – с добродушием спросила Эл.

Карл поднял голову и стеклянными глазами всматривался в Элли.

– Эм... мальчики, всё в порядке? – настороженно поинтересовалась она, бросая взгляд то на меня, то на Ортона.

– Элли… сейчас правда… не до тебя…

Не успел Карл произнести предложение, как Эл увидела окровавленного Лёню, лежащего на земле.

– А что с собакой? – Эл хотела рвануть к Лёне, но боялась его, поэтому держала дистанцию. – Это его кровь? Ответьте хоть что-нибудь?

– Он съел белку, – выпалил я первое, что пришло в голову. – Карл, подтверди.

– Эм… ну… тип того, – не в состоянии отойти от шока, мямлил Ортон.

– И чего вы ждёте? Если кровь застынет, вы будете долго её от шерсти отмывать, – роясь в своей чёрной сумочки, возмущалась Эл. – Всё вам мальчикам подсказывать нужно.

– Да он только что её съел, – в попытках не выглядит безалаберным, оправдывался я.

Элли достала из сумки влажную салфетку, чтобы вытереть морду Лёни. И как только начала подходит, собака показала недовольный оскал.

– Ладно, я поняла. Держи, сам вытри, – она протянула салфетку Карлу.

– Лёня, замри, – показав открытую ладонь собаке, приказал Ортон. – Не бойся, можешь подойти.

По команде собака села и словно превратилась в статую. Только её бегущие по сторонам глаза выдавали в ней живое существо. Эл, недолго думая, подошла к Лёне и протёрла все видимые кровавые пятна и подтёки, не забыв при этом подёргать его за щёчки.

– Не собака, а прелесть, – констатировала Элли.

– Отомри, – приказал Ортон, и собака снова легла на землю.

– Карл, что дальше делаем? – решил в составление плана довериться Ортону.

– Пока думаю, что высовываться не стоит. Подождём, когда в деловом центре всё уляжется, тогда и выйдем, – массируя себе виски, проговорил он.

– И сколько здесь сидеть? До ночи? У нас комендантский час с девяти начинается.

– А что случилось-то? – вклинилась в разговор Эл.

– Меня комендантский час сейчас волнует в последнюю очередь. Если кто-то из митингующих проследит за мной и узнает, где я живу, то в таком случае лучше уж попасть в лапы Антихриста.

– Да объясните хоть что-нибудь! – с толикой нервозности продолжала спрашивать Эл.

– Элли, всё уляжется, и я обязательно всё объясню.

– Нет, ну вы можете идти. Здесь напортачил исключительно я. Лёня слишком приметный, если я с ним выйду средь бела дня, меня сразу схватят, – присев рядом с собакой, проявил благородство Карл.

– Ну я в любом случае остаюсь с тобой, – подбодрив Ортона, я похлопал его по плечу. – Элли, а ты можешь ехать, чтобы не злить отца. Мы с тобой обязательно позже встретимся.

– Ну уж нет, пока вы мне всё не расскажете, я отсюда не уйду, – сев на первое попавшееся бревно, сказала Эл.

Нам с Карлом ничего не оставалось, как поделиться всеми подробностями с Элли. Мы обсудили практически всё: коллекторов, обиду на Чарли, встречу с митингующими и нападение Лёни на ведущего. Пласт информации был огромен, и пока мы делились им, солнце начало садиться.

21:13, 20 июня 1994 год

После услышанного Эл была слегка обескуражена, но приняла всё спокойно. Я ожидал разного: от нервных вздохов до потери сознания. Но она оставалась хладнокровной; видимо, медсестра-мама и психопат-отец выработали в ней стальной характер. Я подозревал, что её не напугать кровью, когда она вылила склянку спирта мне на изодранную ладонь. Но когда мы во всех красках изложили, как Лёня отрывал плоть человека зубами, она и бровью не повела. Лишь одобрительно кивала и в паузах задавала наводящие вопросы. В очередной раз убеждаюсь, что эта девчонка не так проста, как кажется.

– Думаю, можно выдвигаться, – по окончанию длинного разговора, проговорил Карл.

– Эл, тебе точно ничего не будет, что так поздно домой вернёшься? – поинтересовался я.

– Мама точно ничего не скажет, может Рэй с отцом по возмущаются, но не больше, – успокаивала меня Элли.

Мы начали собираться: Карл прицепил поводок к ошейнику Лёни, Элли вытащила велосипед из кустов, а я бросил взгляд на тропу, ведущую к холму, в надежде увидеть Торзи. Его там не оказалось, и мы пошли в сторону города. Эл катила велосипед рядом с собой, Карл отряхивал собаку от грязи и листьев, а я был рад, что провёл вторую половину дня со своими друзьями.

– Эл, тебя проводить до дома?

– Итан, спасибо за заботу, но я на колёсах. Одна доеду быстрее, – смущенно смотря себе под ноги, говорила она. – Но спасибо за заботу, я это ценю.

– Ой, ребята, давай без этого и так настроения нет…

Не успел Карл договорить, как перед нами поднялась туча пыли, сопровождаемая громким звуком торможения и буксованием колёс. Спустя мгновение пыль осела, и перед нами появился силуэт Рэя, сидящего на своём велосипеде. Он осматривал нас всех троих безумным взглядом, пытаясь отдышаться.

Повисла гробовая тишина. Утихло пение птиц, прекратился ветер, покачивающий листья деревьев. Мы замерли на месте, боясь пошевелиться. Всё это произошло из-за одного человека, от вида которого мурашки покрывали всё тело.

– До последнего не верил, что Чарли сказал правду, – отдышавшись, Рэй нарушил молчание. – Ты какого чёрта в такое время здесь ошиваешься?

– За временем не уследила, – виновато оправдывалась Эл, – но я уже домой собиралась.

– А чего уже собираться, ты дождалась, теперь я здесь, – слезая с велосипеда, произнёс Рэй.

– Тебя отец отправил?

– Да, и достаточно в жёсткой форме, – подходя к нам, Рэй не поставил велик на подножку, и он упал на землю. – Если бы не Чарли, даже не знаю, где бы я тебя искал.

– Прости пожалуйста. Больше такого не повториться, поехали домой, – подойдя к брату и обняв его, жалобно попросила Эл.

– Так бы всё и было. Я тебя нашёл, ты попросила прощения, и мы бы уехали. Но в этой истории есть маленький нюанс, – его озверевший взгляд был направлен прямо на меня, – присутствие здесь Фостера.

– А он-то здесь при чём? Здесь и Карл тоже, мы просто гуляли, – держа Рэя в объятиях, Эл пыталась его успокоить. – Мы же друзья!

– А вот Чарли мне сказал другое, – Рэй агрессивно толкнул Элли от себя, и она едва удержалась на ногах, – и я ему доверяю. Про это место он не соврал.

Я попытался подбежать к Эл, чтобы спрятать её за своей спиной. Но Карл схватил меня за рукав и движением головы дал понять, что не нужно.

– Фостер, раз она твоя девушка, так защити её! – всё ближе подходя к нам, Рэй разминал разбитые в кровь кулаки. – Или ты можешь только в лесных чащах лобызаться с ней? А ответственность за неё брать ты не в состоянии?

– Мы просто общались! – кричала Элли из-за спины Рэя.

– С тобой мы дома поговорим, сейчас меня интересует твой ухажёр.

Между нами и Рэем всегда оставалось несколько метров. Бежать и бросать Элли я не мог. Если драки не избежать, то я приму её, даже с большими последствиями для себя. Только я собирался взять инициативу и кинуться на него первым, как Карл скомандовал собаке: «Защита!». Лёня сразу прыгнул вперёд и встал между нами и Рэем, скаля зубы.

– Ой-ой-ой, как же так получается, что тебя постоянно кто-то защищает? – остановившись и на пол шага отойдя назад, заговорил Рэя. – То мой отец, то эта псина. Когда ты сам будешь отвечать за свои поступки?

– Я… я готов за них отвечать.

– Так отвечай! Скажи всем, что ты наркоман, который не контролирует свои действия. Скажи, что ты пренебрег моим доверием и повесил на меня кучу долгов. Скажи, что ты молокосос, натворивший дел и сейчас боишься за них ответить.

– Всё не так! – я понимаю, он специально провоцирует меня. Это не разговор, это травля перед другом и моей будущей девушкой.

– Ты можешь отнекиваться сколько угодно: ходить к дорогущему психологу, прорабатывать свои «проблемы», верить, что ты станешь настоящим мужчиной. Но это ничего не изменит, твоё гнилое нутро останется с тобой до конца.

– Рэй, прекрати, – пытался остановить его монолог Карл.

– И ты хочешь, чтобы я доверил такому человеку свою единственную сестру? У тебя есть шанс бегать от меня, и под выдуманными предлогами моего отца, не возвращать мне деньги. Но к Элли ты больше не подойдёшь.

– Лёня: «Агрессия!», – после команды Карла собака начала лаять и устрашающе рычать.

– Что и следовало доказать, – сказал Рэй, отходя к своему велосипеду. – Не хочешь по-хорошему? Хочешь всю дорогу прятаться за кем-то? Хорошо. Но у меня есть рычаги давления на тебя. Это лишь вопрос времени, когда ты отстанешь от Элли и вернёшь все деньги.

– Я бы давно всё вернул если бы не…

– Дэвид? Тебе проще прислушаться к больному тирану, чем принять решение самому? – поднимая велик с земли, спрашивал Рэй. – Такому человеку я не доверю сестру. Никогда!

Он посмотрел на Элли и взмахом головы показал, что нужно забрать велосипед. Элли аккуратно подошла, боясь спровоцировать Лёню, взяла велосипед Чарли и еле слышно прошептала: «Он меня не тронет», а затем откатила велосипед к брату. Рэй последний раз посмотрел на меня и уехал, а Элли виновато кивнула и поехала за ним.

– Итан, ну и дела… Что делать будешь? – испугано поинтересовался Карл.

– Для начала пойду домой, нужно многое обдумать, – направившись в сторону дома, пробормотал я.

– А на счёт Элли есть идеи? – пойдя за мной следом с Лёней, спрашивал он.

– Карл, я не знаю, каша полная в голове. Для начала, думаю, нужно отдать деньги Рэю. Может после этого он станет ко мне благосклонен.

– А откуда ты их возьмёшь?

– Вариант один: буду просить у родителей. Объясню всё как есть, надеюсь, они поддержат. А вообще, так нужно было сделать с самого начала и не тянуть резину. Послушал Чарли с его отцом… О чём я вообще думал?

– На счёт Чарли согласен, его вообще слушать не стоит, – Карл внезапно остановился. – Итан, давай я тебя провожу до дома, но только прошу, давай как-нибудь обогнём деловой центр. Не хочу лишний раз там появляться.

Всю дорогу до дома мы обсуждали свои переживания. Карл не знал, как объяснить нападение Лёни на человека, а я не знал, как попросить у родителей денег. Для себя я решил, что в любом случае долг выплачу, но всё равно хотелось услышать мнение Торзи. Он всегда давал дельные советы.

Остановившись у калитки, мы пожали друг другу руки. Я присел на корточки, погладил Лёню по голове и сказал ему: «Спасибо тебе большое, если бы не ты, я бы сейчас не ходил». Он облизал мне лицо, и они с Карлом ушли. Поднявшись домой, я застал маму одну. Она душевно общалась по телефону с матерью Чарли. Отца не было, поэтому выслушивание нотаций о позднем возвращении откладывалось на неопределённый срок. Сообщив маме, что я вернулся, я сразу направился в комнату. В надежде, что хотя бы сегодня усну вовремя, я лёг на кровать, но чуда не произошло…

Глава 15

Встав рано утром, я на цыпочках прокрался мимо спальни родителей к графину с водой. Осушив сразу две кружки, я аккуратно вышел из дома. Сегодня у меня в планах серьёзно поговорить с отцом, но если я разбужу его после смены в такую рань, то разговор будет даже бессмысленно начинать. Для начала нужно встретиться с Торзи. Возможно, его не будет в такую рань, и придётся просидеть огромное количество времени, но мне необходимо услышать его одобрение. Сев на велосипед, я помчался в сторону холма.

07:27, 21 июня 1994 год

Как бы мне ни хотелось побороть в себе любопытство, но оно взяло верх, и я всё-таки решил проехать мимо делового центра. А там как будто ничего и не было: асфальт не запачкан кровью, разбитые баннеры не валяются, и в округе нет ни одного митингующего. Скорее всего, ещё слишком рано для сборов, но мне хотелось верить, что поступок Карла напугал их, и больше они здесь не соберутся.

Добравшись до подножья холма, я спрятал велосипед в кустах и начал подниматься по изнуряющей тропе. С каждым новым заходом она давалась мне всё легче и легче. Я чувствовал, как мои лёгкие раскрываются всё сильнее, получая в разы больше кислорода, чем все жители нашего города. Ты сразу ощущаешь себя живым, стремишься идти только вперёд и понимаешь, что ничего не может тебя остановить.

Взобравшись на холм, последние шаги я делал максимально осторожно. Если Торзи здесь, то хотелось его слегка припугнуть. Выглядывая из кустов, я увидел его сидящим на обрыве. И только я вступил на полянку, как Торзиташ сразу обернулся:

– Тебя всё так же мучает бессонница? – продолжая сидеть, поинтересовался он.

– Да… походу скоро придётся таблетки принимать.

– Здесь бы больше времени проводил, спал бы как убитый. Прям как я, – добродушно улыбнулся Торзи.

– Я бы с радостью, но постоянно какие-то дела заставляют меня покинуть это прекрасное место, – я не торопясь подошёл к Торзиташу.

– Знаешь, почему я в такую рань здесь сижу?

– У меня складывается ощущение, что ты здесь живёшь, – усмехнулся я.

– Примерно так оно и есть, но не в этом суть. С утра очень большая вероятность, что на водопой к озеру придёт стадо оленей. И вот я их выжидаю.

– Хоть раз удавалось их увидеть? – слегка подвинув Торзи, я расположился рядом.

– По одному да, но стадо ещё ни разу…

– Слушай, я пришёл за советом.

– Помогу, чем смогу.

– После ситуации с клубом, я подставил Рэя на деньги, помнишь? – он одобрительно кивнул. – Так вот, теперь хочу их вернуть.

– У родителей просить придётся?

– Ну конечно. Так что думаешь, стоит их ему вернуть?

– Ну если ты считаешь, что он задолжал их из-за тебя, да и вообще, если замучила совесть, то почему бы и нет.

– Ну конечно не совсем по этим причинам я хочу вернуть деньги, но близко. И есть ещё один нюанс: нужна твоя помощь, – приобняв Торзи, сказал я.

– Это в чём? – недоумевающе он посмотрел на меня.

– Мне нужно, чтобы ты постоял рядом…

– Не-не-не! Это мне нужно будет знакомиться с твоими родителями, рассказывать о себе, поддакивать тебе, когда ты начнёшь клянчить деньги, – убрав мою руку от себя, отнекивался он. – Ты же знаешь, я этого не люблю!

– Тебе с ними даже встречаться не придётся. Просто постоишь за дверью, мне от этого в разы спокойней будет. И так после инцидента в клубе мне стыдно папе в глаза смотреть. Так ещё и рассказать, что по моей вине Рэй огромное количество денег задолжал. Да я провалюсь от стыда прямо в подвал!

– А если я буду стоять под дверью, то тебе будет не так стыдно?

– Мне будет более комфортно, что рядом находиться человек, который меня поддерживает. Понимаешь?

– Понимаю, но с большим трудом…

– Большего и не нужно, – схватив Торзи за подмышки, я поднял его на ноги.

– Так нам нужно идти прямо сейчас?

– Ну да, а зачем откладывать! – приплясывая, я оттягивал его от обрыва.

– А как же олени? – всматриваясь вдаль пейзажа, грустно спрашивал он.

– Оленей много, а я у тебя один, поэтому мои дела важнее.

Не мог даже подумать, что Торзиташ такой нытик. Развести такую драму из-за оленей – это ещё нужно уметь. Он всю дорогу приводил какие-то безумные аргументы, что именно сегодня тот день, когда он должен был увидеть оленей. Видите ли, ему приснился сон, что он кормит морковкой кролика, а это к исполнению желаний. Я просто игнорировал эти бредни, катя одной рукой велосипед, а второй таща Торзи. Хотелось бы ему рассказать о том, что случилось вчера, но сил на это уже не хватало.

Дойдя до дома, я услышал запущенную машину отца:

– Так, походу родители куда-то собрались, нужно успеть им всё рассказать до их уезда, – держа Торзи за плечи и смотря ему прямо в глаза, проговаривал я план. – Ты сейчас просто вставай за угол дома и постарайся услышать весь наш диалог.

– Это ещё к чему? – Торзи замученно закатил глаза.

– Чтобы потом его обсудить!

09:13, 21 июня 1994 год

Отправив Торзи за угол, я уже был готов зайти в дом и начать серьёзно клянчить деньги, как вдруг дверь резко открылась:

– А ты разве ещё не спишь? – стоя в пороге, удивленно спросил папа.

– Нет…

– Так, дорогой, нам некогда, каждая минута на счету! – мама в спешки вышла из дома и направилась к машине.

– А что за суета с самого утра? – не колыхнувшись я остался стоять в недоумении.

– Как ты и просил, сынок, едем общаться с Дэвидом, – не выспавшимся голосом пробормотал отец.

– А почему сейчас? Мне, кстати, тоже нужно с вами поговорить!

– Эвелин оповестила, что Дэвид дома, и мы хотим его сейчас застать, – сев в машину, впопыхах ответила мама.

– У тебя что-то серьёзное? – сев за руль, спросил отец.

– Да ладно, езжайте, потом поговорим…

– Итан, мы тебя любим! Уверяю, мы скоро вернёмся, – после слов мамы, папа задним ходом выехал на дорогу, и они умчались в сторону Лэнов.

План провалился…

– Как ты и просил, я весь диалог подслушал. Обсудим? – смеясь из-за угла, подшучивал Торзи.

– Ну как всегда… Сейчас Дэвид фигни отцу наговорит, и он приедет без настроения… Значит деньги буду клянчить уже завтра.

– Есть и вторая плохая новость, – подойдя ко мне, заговорил Торзиташ, – я пропустил массовый водопой оленей.

– Ну извините, териолог! Хочешь, заглажу свою вину?

– Такой косяк невозможно загладить, тебе нет прощения, – специально нагоняя драматургию, ёрничал Торзи.

– А если я проведу экскурсию по своему дому?

– Заманчиво, но, если родители обратно приедут? – в его глазах блеснул интерес.

– Не думаю, с Дэвидом разговоры быстрыми не бывают. Дом посмотреть успеем.

– Ну тогда только после тебя.

Я открыл дверь и наблюдал, как Торзи с неуверенностью наступает на каждую следующую ступеньку крыльца. Дойдя до двери, он уже хотел переступить порог, но резко повернулся ко мне:

– А дома точно больше никого нет?

– Кто там может быть? Родители уехали, я перед тобой, – продолжая держать дверь, успокаивал его я, – больше с нами никто не живёт.

– Ладно… верю… – Торзи всё-таки переступил порог, но делал он это настолько медленно, как будто в замедленной съёмки.

– Давай начнём с гостиной, – я также зашёл в дом и закрыл дверь. – Она совмещена с кухней. Здесь мы и кушаем, и принимаем гостей.

– Ого! Такое ощущение, что я лес не покидал. Тут столько много зелени… – нюхая каждый попадающийся ему цветок, восхищался Торзиташ.

– Скажешь спасибо моей маме. Она здесь зеленью заправляет, – налив себе воду из графина, проговорил я.

– Ого! У вас газовая плита? – он это сказал с таким удивлением, как будто мамонта увидел.

– И за это можешь сказать спасибо моей маме, – я залпом выпил стакан воды. – Мы с отцом давно хотели электрическую купить, но…

– Вы чего? Зачем? На газовой же в разы всё быстрее готовится.

– Ну вот, такой же аргумент приводит мама, вы бы с ней поладили.

Экскурсия заняла у нас около тридцати минут. После гостиной я показал Торзи свою комнату, но надолго его не хватило – там было слишком жарко. В комнату родителей я его не пустил, хотя он настойчиво хотел туда попасть. На чердак и в подвал он побоялся идти, ссылаясь на призраков. Закончить экскурсию решили в ванной. Там ему тоже ничего интересного не показалось, он лишь покривлялся в зеркало и вышел обратно в гостиную.

– Домик не плохой, а цветы вокруг дают ему прям какую-то эстетику, – любуясь каждым цветком, продолжал таять от восторга Торзи.

– Не думал, что ты такой любитель всего этого.

Как только я пошел мимо него, чтобы попить воды, Торзи заметил один конкретный цветок. Не обращая на меня внимания, он шагнул к цветку и, сам того не осознавая, поставил мне подножку. Потеряв равновесие, я случайно сбил головой подставку с цветком, который привлек внимание Торзи. Моя попытка поймать его не удалась – цветок упал и разбился.

– Блин! Итан, прости пожалуйста! – переминаясь с ноги на ногу, заволновался он. – Ты как, не ушибся?

– Да я-то цел, а вот про кротон этого не скажешь, – поднявшись, констатировал я.

– Это разноцветное растение так называется?

– Да. Ему вообще не везёт, частенько он падает, – собирая куски горшка, говорил я.

– Стой! Мне жутко не удобно за свой поступок. Давай я хоть полы помою.

– Зачем? – выбросив разбитый горшок в мусорное ведро, спросил я.

– Не хорошее впечатление после себя оставлю, если не помогу. Давай ты подметешь, а я полы помою.

– Что за глупости…

– Мне так будет комфортнее, понимаешь?

– Ладно, понял. Ведро под мойкой на кухне, тряпка на батареи, – после сказанного я уже собирался пойти взять совок и веник, как Торзи продолжил чудить.

– Давай ты наберешь воду?

– Ты не умеешь?

– Да я сейчас начну, куда-то не туда краник поверну, сломаю что-то, – потирая нервно руки, оправдывался он. – И так свинарник устроил. Не хотелось бы усугубить положение.

Промолчав и приняв его поведение, как данность, я направился к кухонному гарнитуру. Взял ведро, поставил его в раковину и включил кран. Настроил воду на комнатную температуру – вдруг Торзи боится холода, ведь он даже летом носит шапку.

Когда Торзиташ подошёл ко мне, вероятно, чтобы забрать ведро, в кухонное окно постучали. Не раздумывая, мой трусливый друг тут же упал на пол и спрятался в угол, чтобы его не было видно из окна. Я не ожидал такой реакции, но, видя его испуганное лицо, решил не задавать вопросов и просто подошёл к окну.

За закрытым окном стоял Чарли. Его внешний вид был удручающим: под правым глазом темнел синяк, слегка прикрытый чёлкой, над левой бровью виднелся ещё один синяк, а от нижней губы до подбородка тянулся кровоподтёк. Если бы не Лёня вчера, я бы выглядел так же.

– Не важно выглядишь, – открывая створку окна, подшутил я.

– Нужно поговорить, – озираясь по сторонам, нервно сказал Лэн.

– О чём с тобой разговаривать после вчерашнего? – общаясь, я параллельно поглядывал на забитого в угол Торзи. Он всей своей жестикуляцией пытался донести до меня, что «его тут нет».

– Ты думаешь, я на добровольных началах это сделал? Посмотри на меня, я на отбивную похож!

– И о чём ты поговорить хочешь?

– О Рэи. С ним нужно что-то решить… – потирая свои синяки, прошептал Чарли.

– Ладно, жди, сейчас выйду.

Чарли скрылся из виду, а я нагнулся к Торзи:

– До сих пор не понимаю, чего ты боишься, но я подыграю тебе. Идём, открою тебе задний вход.

Всю дорогу до задней двери Торзи полз на карачках, прячась под столами и за любой доступной мебелью. Когда я распахнул перед ним дверь, он выбежал наружу и только шепнул: «Я ещё не готов к знакомствам». Сказав это, он перелез через дворовой забор и направился по улице.

Наблюдая за всем этим, я не мог избавиться от одной мысли: «Почему меня окружают одни недалёкие?» С этой мыслью я пошёл на встречу к ещё одному чудаку.

Глава 16

Выйдя из дома, я взял велосипед и выкатил его за калитку. Возле неё стоял Чарли и нервно теребил рукав кофты, свисающий с его руки, как слюни с пасти Лёни.

– Мои родители как раз до вас поехали.

– Мама говорила, но я раньше ушёл, – когда Чарли поднял руку, чтобы поздороваться, на мгновение послышался металлический лязг, которому я не придал значение.

– Так о чём именно разговаривать будем?

– Давай отойдём, не хочу, чтобы твои родители видели меня таким, – с грустью сказав это, Чарли пошёл вдоль улицы.

– А «Железный конь» твой где? Ты пешком до меня шёл? – покатив велик, я следом пошёл за Лэном.

– Итан, давай сразу разъясним, чтобы тебя не преследовали обиды. Я как мог старался держать в секрете твоё лесное местечко.

09:58, 21 июня 1994 год

– Да ладно про местечко, ты зачем братцу сказал, что мы с Элли встречаемся? – в грубой форме спросил я.

– Знаешь, в какой-то момент я думал, что меня хрен расколешь, – исповедовался Чарли, глядя куда-то в небо. – Когда на моих глазах Рэй разбивал мою комнату, когда нанёс первый удар по лицу. Даже на втором ударе я не собирался отступать от своих принципов. Но когда затрещины по моей тыкве перевалили за пять, тут я уже и посыпался...

– Ты серьёзно? А… как… как же так? – шокированный услышанным, я не мог выговорить предложение без заикания.

– Отец накрутил Рэя. Начал высказывать ему за сестру, что он не может за ней уследить, какой он после этого старший брат, короче, капал на мозги, – делился ужасными подробностями Чарли, продолжая идти вперёд. – Возможно, там дело было не только в словах. И после этого Рэй пришёл ко мне и стал выбивать информацию из меня.

– Уму не постижимо… а почему Дэвид не помог? Или мама? – дрожащими руками, я старался катить велосипед.

– После разговора с Рэем, он вышел с мамой в огород. Не знаю, предполагал ли он, что брат будет меня избивать или ему реально что-то потребовалось в огороде… этого мы уже не узнаем…

– Прости меня…Элли сама не хотела уходить, но никто же не мог предположить, что…

– Я сам её отпустил, сам дал велосипед, – перебив меня, Чарли продолжил говорить. – Здесь нет твоей вины. Если бы отец не взбесил Рэя, то всё бы осталось в тайне. Просто пойми, у каждого есть предел, и когда твой закончится, ты расскажешь всё, лишь бы избиение прекратилось.

– Это я прекрасно понимаю, и зла на тебя не держу, честно, – похлопав Чарли по спине, я попытался успокоить его. – Сейчас мы придумаем, как его проучить, и он за всё ответит.

– У меня уже есть одна идея. Я нашёл место, где он будет грандиозно уязвим, – ускорив шаг, сказал Лэн. – Только нужно там всё подготовить.

– Хорошо, я в деле! Куда идём?

– Давай за мной, это место в паре кварталов, – перейдя на бег, крикнул Чарли.

Спустя несколько минут мы дошли до поворота между домами. Это был узкий переулок, перегороженный сетчатым забором. «Нам сюда», – сказал Лэн и полез по сетке. Мне ничего не оставалось, как оставить велосипед и полезть за ним. Перебравшись через преграду, мы очутились на заброшенной парковке, где стояли лишь ржавые машины.

– Так, и что здесь надо подготовить? – после заданного вопроса я услышал звук защелкивающегося замка, и почувствовал, как холодная сталь коснулась руки.

Повернув голову на звук, я увидел браслет от наручников, окутавший моё запястье. Второй браслет уже был застёгнут на руке Чарли. Вот что издавало этот металлический лязг, он всю дорогу прятал наручники в рукаве.

– И? Ты подарком похвастаться решил?

– Прости, Итан…

– Ты объясни, что происходит? Ты какого хрена творишь? – стараясь снять браслет, непонимающе спросил я.

– Я почувствовал боль, и не хочу, чтобы это повторилось… – облокотившись на забор, еле слышно проговорил Чарли.

– Дружище… я… я не понимаю…

– Сюда скоро должен прийти Рэй, будет разговаривать с тобой на счёт денег.

– Ты издеваешься?! Ты понимаешь, что он со мной сделает?! – на повышенном тоне, спрашивал я.

– Итан… у меня больше нет выбора… – с покрасневшими глазами, пытался оправдаться Чарли. – Если не так, то снова достанется мне.

– Чарли, прошу, освободи меня, – упав на колени, умолял я. – Мы что-нибудь придумаем. Будешь жить у меня, чтобы Рэй до тебя не добрался.

– Чёрт… ты даже не понимаешь, о чём говоришь. Просто дождёмся брата и всё порешаем.

– Что мы порешаем? Ты же понимаешь, что он от меня живого места не оставит!

– Он обещал, что не тронет тебя. Он дал слово!

– Он соврал тебе! Я видел его взгляд вчера, он жаждет издевательств надо мной…

– Он обещал… он обещал… – истерически повторял Чарли.

– Да очнись ты! Он учился всему у Дэвида. Он взял от него всю жестокость, ты же прочувствовал это на своей шкуре!

– Нет… всё… с меня хватит страданий. Я буду просто плыть по течению, мне сказали, я сделаю…

По течению… вода… кран… чёрт!

– Так… Чарли, у меня правда нет времени, я забыл выключить воду дома, мне нужно вернуться.

– Я понимаю, у тебя стресс, мне тоже не спокойно. Но такие детские отмазки от тебя слышать…

– Пошёл ты в жопу, Чарли!

Не жалея руки, я дёрнул её на себя с такой силой, что браслет впился мне в запястье. Не ожидая такого, Лэн оторвался от забора и последовал в направлении моего жеста, приземлившись лицом на землю. Молниеносно среагировав, я сел ему на спину и закинул цепь на его шею. Лэн начал брыкаться, и чтобы хоть немного его утихомирить, я потянул цепь на себя, создавая лёгкое удушье. Схватив цепь рукой, на которой был браслет, свободной рукой я пытался рыскать в карманах Лэна в надежде найти ключ.

– Прошу… помоги мне… дождись Рэя… – с хрипотой в голосе, просил Чарли. – Я долго в этих издевательствах… не продержусь.

Игнорируя его просьбы, я ещё сильнее натянул наручники, что вызвало у Лэна приступ кашля. Он слегка ослаб, и мне удалось нащупать маленький ключ к свободе в карманах его штанов. Вытащив ключ, я дрожащей свободной рукой всё-таки смог попасть в замочную скважину браслета и освободить себя.

Я слез с Чарли и отполз от него на полметра, наблюдая, как он пытается откашляться и восстановить дыхание.

– Умоляю… не уходи…

– Передай Рэю, я верну ему деньги сегодня. И я помогаю тебе, не потому что мы друзья, а потому что мне тебя жалко, – вставая на ноги, произнёс я. – После случившегося, нашей дружбе конец.

– У меня… не было выбора… – не переставая кашлять, пытался вымолвить Чарли.

– Понимаю, ты принял своё первое взрослое решение, – услышав звук торможения колёс, я сразу полез через забор. – И теперь тебе жить с ним.

Спрыгнув на внешнюю сторону забора, я сразу оседлал велосипед и рванул домой. Только сейчас ко мне начало приходить осознание того, что могло со мной произойти. И самое обидное – меня на это подписал один из самых близких людей. Не верилось, что столько лет дружбы могли рухнуть за считаные минуты. Слёзы накатывались на глаза, размывая дорогу. Ком в горле не давал полноценно дышать. Сердце вырывалось из груди, не желая оставаться со мной. Наверное, Дэвид чувствовал то же самое, прощаясь с самыми близкими друзьями. В те годы ему помогла семья, и мне она поможет пережить это. Ведь семья – это те люди, которые с тобой до самого конца.

Подъезжая к дому, я увидел припаркованную машину отца. После случившегося мне уже не страшны нравоучения от папы и обеспокоенные вздохи от мамы. Я готов выслушать всё, лишь бы они поняли меня, простили и никогда не бросали. Мне сейчас так плохо, что я готов рыдать. Сейчас мне нужна их забота и любовь, и несмотря на залитый пол водой, надеюсь, они увидят это и не бросят меня наедине с собой.

Остались какие-то считаные сто метров до дома, как внутри него произошла яркая вспышка, моментально вырвавшаяся через окна красным пламенем. Взрывная волна сбросила меня с велосипеда и повалила на асфальт. Огонь в считаные секунды перекинулся на крышу и стал пожирать машину отца вместе с соседними домами. Разбитые стёкла и горящие доски разлетелись по всему кварталу, создавая ощущение, что здесь проходили масштабные беспорядки. Соседи, как муравьи, выбегали из своих домов и в общей панике не могли сообразить, что делать дальше. Кто-то просто бегал по округе, созывая всех на помощь, кто-то выходил с полными вёдрами воды и пытался не допустить переброса пламени на свой участок, а кто-то просто любовался и не мог поверить своим глазам, как и я сейчас.

Машина отца, полностью погрязшая в обжигающем пламени, рванула с такой силой, что крыша нашего дома покосилась и рухнула, подняв пепелище и раскалённые угли вверх. Это вызвало ещё большую панику у людей вокруг, ведь утреннее, беззаботное и прогревающее солнце было перекрыто слоем жгучей сажи. Все разбегались в стороны, пытаясь избежать этого купола черноты, а он продолжал охватывать всё больше территории, стремясь накрыть как можно больше людей.

Не осознавая всех последствий, я продолжал сидеть на дороге и любоваться ужасной красотой. Единственное, что меня волновало, – это таблетка, которую я сжимал в руке. Ведь это единственная ниточка к чему-то реальному…

Глава 17

Третий день я нахожусь в тумане. Третий день не могу поверить в произошедшее. Я стал сторонним наблюдателем в своей собственной жизни. Каждая новая новость погружает меня в себя всё глубже. Из мира пропали яркие краски, с ними пропал аппетит, как и мотивация жить… Оливия всеми силами старалась вернуть меня к действительности. Она ходила со мной во все инстанции, взяла отпуск, чтобы не оставлять меня одного, изо всех сил пыталась раззадорить. Все эти события с ней воспринимаются как далекая, затихающая музыка, в которую я не желаю вслушиваться. Эта песня, звучащая на протяжении всех трех дней, – реальная жизнь, и я больше не хочу подпевать ей, ведь она ужасает…

На протяжении двух дней велись раскопки и поиски частей тел моих родителей. Они были так изуродованы, что лишь слепки зубов подтвердили их личности. Оливия пыталась попасть на опознание, но это было так же бессмысленно, как искать любимый абзац в сгоревшей книге. С учетом всех обстоятельств, прощание пройдет при закрытых гробах. И остается лишь догадываться, буду ли я хоронить своих родителей или лишь остатки обуглившегося напольного ковра...

Официальная версия взрыва – утечка газа. Ещё одна ирония отвратительной реальности: всю мою жизнь погубила любимая мамина плита. Сколько раз мама радостно восхваляла её и как много упреков звучало от меня и отца, когда мы умоляли заменить плиту. Время показало, кто был прав, и, к сожалению, самым ужасным образом.

Оливия решила взять меня под опеку, пока мне не исполнится восемнадцать. До совершеннолетия я буду жить с ней и ее котом в съемной квартире. Тётя не так нежна ко мне, как была мама, но она старается окружить заботой, а я не могу ответить ей взаимностью. И с каждым днем она опускает руки и гаснет вместе со мной. Не знаю, как долго мы сможем протянуть и не завянуть, как все цветы Софии.

14:22, 23 июня 1994 год

За последние три дня я ни разу не вышел из дома по собственному желанию. Все мои выходы на улицу происходили по настоянию тёти; сегодняшний день не должен был стать исключением, но Оливия устала тянуть меня силком и, не предупредив, ушла одна.

Бессонница никуда не делась, а лишь усугубилась. Только благодаря таблеткам я смог выжимать из своего сна жалкие четыре часа. Без препаратов, скорее всего, не смог бы и глаза закрыть. Проснувшись с первыми лучами солнца, так и не смог встать с кровати.

Окружение комнаты разбавлял лишь кот, который менял место для сна каждые пятнадцать минут. Пушистый сразу ко мне привязался – он не отлипает от меня с тех пор, как я перешёл порог дома. Возможно, он чувствует что-то неладное у меня на душе и пытается как-то помочь, но, к сожалению, всё это напрасно.

Решив отблагодарить кота за его заботу, я протянул руку, чтобы погладить этого белого комочка шерсти, но он вдруг услышал звук открывающейся входной двери и вскочил, помчавшись встречать хозяйку. Через пару минут к порогу комнаты подошла Оливия.

– Я зайду? – стуча в распахнутую дверь, спросила она

– Да конечно, дверь-то открыта, – не меняя положения, я продолжал лежать.

– И долго это у нас будет продолжаться? – Оливия села на край кровати, в районе моих ног.

– Что именно?

– Твоя амёбность? – она постаралось показать пальцами щупальца, как у медуз.

– Не знаю, я не могу найти в себе силы, хоть что-то делать… я пуст внутри…

– Итан, я тебя прекрасно понимаю, – поглаживая кота, который снова запрыгнул на кровать, заговорила тётя. – Я сама пережила это. На моих глазах умерли родители, практически одновременно. И пережив это, я настаиваю, чтобы ты взял себя в руки, как можно быстрее.

– И как это сделать? Есть ли способ вдохнуть в себя жизнь? – приняв сидячие положение на кровати, поинтересовался я.

– Сразу скажу, мой способ хреновый. Я два месяца заливалась алкоголем. Это не помогает, лишь здоровье портит.

– А мне что делать? Я вообще не представляю, что смогу вернуться к нормальной жизни…

– Итан, давай по-честному, благодаря мне ты не уехал в интернат. Бегая сейчас, оформляя кучу бумаг на твоё опекунство, я дарю тебе шанс, за который ты можешь ещё ухватиться.

– Но я не могу…

– Дослушай меня. После этой бюрократической хрени, я умываю руки. У меня со своей жизнью беда полная: работа не стабильная, квартира не своя, мужика, в конце концов, нет.

– Не пойму, ты к чему клонишь…

– Что касается Софии, я перед ней чиста. Всё это делается только ради неё. Мне главное, чтобы у тебя была крыша над головой, а как ты дальше будешь портить свою жизнь, мне плевать. Продолжай ездить к психологу, благо, всё оплачено. Найди подработку на лето, осенью сосредоточься на учебе – в будущем купишь квартиру и заведёшь семью. Либо же продолжай загонять себя в депрессию. Но знай, если ты останешься в таком состоянии, к восемнадцати годам ты вылетишь отсюда, как пробка из бутылки.

– Я от тебя другого не ожидал, – вставая с кровати, буркнул я.

– Ну конечно, тебя же Скотт воспитывал, – встав следом за мной, нагнетала ситуацию Оливия. – С его уст я та, кто принесла семье несчастья, но я могу доказать обратное. Например, я встретила родителей Ортона, и сказала им, где ты сейчас живёшь. Поэтому жди, скоро твой дружбан должен явиться. Не благодари.

– Про папу ты не права… – одевая уличную футболку, озлоблено пробубнил я.

– Пфф, я знала, как он ненавидит меня, и он знал, как я ненавидела его, но нас объединяла одна цель – радовать твою маму.

– Я знаю, как ты радовала маму, деля квартиру родителей, – подходя к входной двери, со злостью сказал я.

– О, да ты что, Скотт-младший. Видно, откуда корни в твоих суждениях растут.

– Буду ждать Карла на улице, – сказав это, я вышел на улицу и хлопнул дверью.

Никогда не испытывал желания общаться с Оливией, но теперь мне нужно с ней жить. Какая же она отвратительная и бесчувственная. Пережив все это, она выставляет условия, даже не давая мне прийти в себя. Мне и так не удается вырваться из тисков, которые регулярно давят на меня: то Кросс со своими вопросами, то Рэй с деньгами, а теперь и тётя подключилась. Как выйти из этого круга и не потерять рассудок?

С такими мыслями я пошёл подальше от её дома, предположительно в том направлении, откуда должен прийти Карл. Пройдя четыре квартала, вдали показался силуэт Ортона. По виду он тоже не выглядел счастливым: шёл не спеша, смотрел под ноги и держал руки в карманах. Надеюсь, мы с ним сможем обменяться нашей печалью, и нам станет легче. Можно было бы зайти к Торзи, но не хочется появляться перед ним в таком унылом виде. Думаю, когда похороны пройдут, тогда и посещу холм.

Когда мы оказались в двадцати метрах друг от друга, Карл поднял голову, и, увидев меня, рванул на встречу. Не успев сообразить, что делать, я оказался в его объятиях. Он держал меня так крепко, что мне не удавалось даже вдохнуть.

– Итан, это кошмар какой-то, – не отпуская меня, слёзно заговорил Карл. – Я тебе искренне сочувствую. Для всех нас это большая потеря.

– Спасибо тебе большое, – так приятно почувствовать от человека настоящее переживания о тебе. Как же мне этого не хватало.

– Дружище, ты как? Держишься? – ослабляя хватку, но не отпуская меня, поинтересовался Карл.

– Мне очень хреного, – с подступающими слезами, отвечал я. – Поддержки ни от кого нет, все выставляют какие-то условия. Я не могу так больше…

– Итан, у тебя есть мы – твои друзья. Не раскисай, прошу…

– В этой ситуации у меня остался только ты…

– Не будь так строг к Чарли. Он находится под постоянным давлением, скорее всего, у него не было выбора.

– За ту ситуацию я не в обиде на него, но он перегнул палку.

– Кто бы сомневался… Ладно, давай найдём место где присесть, потому что мне тоже есть о чём рассказать…

Пока нам на пути не попалась заброшенная автобусная остановка, я успел ему поведать про всю ситуацию с Чарли. Присев на потрёпанную скамейку возле дороги, Карл продолжал пытаться разузнать больше:

– И на сколько сильно он был избит?

– У него на лице вообще телесного цвета не наблюдалось… Всё в каких-то синяках и кровоподтёках…

– Прощать думаешь? – отколупывая вздувшуюся краску от скамейки, спросил Карл.

– По идеи, держа меня на парковке, он знал, что моё лицо превратиться в такое же месиво. Хоть он и говорил, что Рэй дал слово, но…

– Можешь не продолжать, я видел его безумные глаза в лесу. Разговором бы не закончилось.

– Поэтому мы с тобой остались вдвоём, – похлопав по спине Ортона, подвёл итоги я.

– А как же Торзи? – у Карла начали краснеть глаза. – Он же тоже поддержит тебя в трудную минуту?

– Конечно, он не откажет, но я и так на него слишком многое взваливаю… А почему ты про него вспомнил?

– Просто… на меня ты тоже скоро не сможешь положиться… – Ортон начал вытирать ладошкой подступающие слёзы.

– Не понимаю, ты о чём, Карл? – я подсел к нему поближе.

– Пришла повестка в суд от того ведущего, которому Лёня ногу прокусил. Его имя Ной Шмид, и он не самый последний человек в городе. Теперь мы должны ему огромные деньги и… – Карл закрыл лицо руками и стал рыдать, – усыпить Лёню…

– А при чём тут собака? Ему компенсации мало будет?

– У нас в стране… закон такой есть: если бойцовская собака попробовала человеческую кровь, то она подлежит… усыплению, – через всхлипы Карл пытался продолжать диалог. – Так и ещё денежная компенсация… огромная.

– И откуда деньги брать будете? – приобняв друга одной рукой, я дал понять, что не брошу его.

– Мы выставили… на продажу дом, и переезжаем в штат Оток, там родители отца нас приютят, – вытирая остатки слёз ладонями, Карл приходил в себя. – Как же я не хочу уезжать…

– И это навсегда? Получается… мы с тобой никогда больше не увидимся? – ещё одна новость, от которой я не скоро приду в себя. Когда же это закончится…

– Попрощаться я точно зайду, а дальше не знаю… поглядим, как жизнь повернётся, – он снова обнял меня добродушно и похлопал по спине. – И послезавтра я усыпляю Лёню, поэтому на похоронах не появлюсь. Прости меня, но я не смогу бросить его там одного, хочу проводить его в последний путь лично.

– Вы правда собираетесь это сделать? Давай что-нибудь придумаем, например, спрячем его, а потом я отошлю тебе его в Оток, когда всё уляжется, – не отпуская Карла из объятий, предложил я.

– Было бы всё так просто, но там будет полиция… Может отпущу его, а ты найдёшь и заберёшь себе, – с тоской в голосе, развил мою идею Карл. – Он будет напоминать обо мне, вы с ним поладите…

– Обязательно, такой защитник мне пригодиться, – отпустив Ортона, я слегка улыбнулся.

– Он больше не про защиту, он про настоящую дружбу. Просто меня и так обида брала за родителей, а как ты сказал про эту гадость, которую за спиной шептал Ной, то у меня планка вообще опустилась.

– А ты разве этого не услышал? Он это сказал очень чётко…

– Нет, я доверился тебе.

Так, нужно успокоиться. Это действительно произошло, и мне это не показалось. Я не хочу даже думать о том, что галлюцинации могут начать вредить моим близким. Этого не будет, я контролирую ситуацию. Если что-то и происходит, то это касается только меня; остальным вреда от этого нет!

– Итан, ещё раз соболезную тебе, – вставая с лавочки, прервал мои мысли Карл. – Спасибо, что выслушал, мне стало намного легче.

– И тебе спасибо, – я медленно встал следом. – Хоть у тебя и у самого проблем полно, но ты не отказался от прослушивания всех моих неурядиц.

– Для этого и нужны друзья, – Ортон протянул ко мне руку.

– Лучшие друзья! – проигнорировав руку, я снова обнял его, как самого родного человека.

– Держимся, Итан, нам всё по плечу, – уходя от меня, поддержал Карл.

А я так и остался стоять на месте, не зная, куда идти. Возвращаться к Оливии не было ни малейшего желания. Взбираться на холм тоже не хотелось. Пусть Торзи побудет без моих проблем хотя бы неделю – он этого заслужил. Встретиться с Эл уже не представляется возможным, Рэй не даст нам быть вместе. В итоге остаётся лишь одно: наблюдать, как твой самый давний и лучший друг уходит вдаль, и даже не догадываться, какая из ваших следующих встреч будет последней.

Глава 18

Самый жаркий день лета решил попрощаться с моими родителями, как и все собравшиеся на кладбище. Весь полицейский участок пришёл проводить в последний путь их лучшего сотрудника и его жену. На виду нескольких десятков людей четверо мужчин, с помощью верёвок, аккуратно опускали в яму гробы. Среди присутствующих были подружки моей мамы, которых я раньше никогда не видел. Они подходили ко мне, искренне выражая своё сочувствие и переживание по поводу моей утраты.

Из знакомых на похоронах были несколько полицейских, а также Оливия и Дэвид, стоявший позади всех гостей. Когда я увидел Элли, одетую во всё чёрное, её появление стало для меня неожиданным. Я обязан этим Дэвиду: по словам Эл, именно он настоял на том, чтобы она пришла, невзирая на протест Рэя.

10:48, 25 июня 1994 год

Мы с Эл стояли вместе, держась за руки, и находились ближе всех к погребению. Даже адская жара, заставляющая всех присутствующих проливать литры пота, не смогла заставить Элли разжать хватку. Наши ладони были скользкими и неприятными, но Эл не думала расслаблять хватку. Она знала, что мне это сейчас необходимо.

– Спасибо, что пришла, – заговорил я шёпотом, – мне сейчас очень нужна твоя поддержка.

– Я не могла тебя бросить в такой трудный миг, – Эл также говорила шёпотом, – но если бы не отец, то не знаю, как бы я смогла сюда попасть.

– Я поблагодарю его за это, – смотря, как пот капает с моего носа на землю, шептал я. – А как с Рэем прошло, после ситуации с лесом?

– Как я и говорила, он меня не трогал, лишь всю дорогу ехал и гадости про тебя рассказывал.

– Ты ему веришь? – я слегка повернул голову к Эл.

– Про наркотики – нет, – она посмотрела мне в глаза. – А про болезнь – да.

– Я лечусь, честно. Сейчас всё успокоится, и я продолжу ходить к психологу.

– А ты не думал сам устранить причину своих галлюцинаций?

– Как? Если я не понимаю причины.

– Ну для начала перестать ходить на…

– Молодёжь, давайте вы перестанете чирикать? – вмешалась Оливия и перебила Эл. – Проявите уважение к усопшим.

После замечания тёти мы прекратили наш диалог, и к тому времени родителей уже опустили на дно ямы. Как только мужчины, которые занимались погружением тел, ушли, начал говорить церемониймейстер. Он предложил каждому желающему бросить горстку земли на крышки гробов и сказать добрые слова, но настоял, чтобы первым был я. С неохотой мне пришлось отпустить руку Элли и взять горсть земли в липкую и потную ладонь. Бросив землю в яму, я пытался сказать хоть что-то, но ком в горле не позволял вымолвить ни единого слова. Не мог я говорить о родителях в прошедшем времени; мне до сих пор не верилось в их отсутствие. Перед глазами промелькнула череда воспоминаний, и каждое новое казалось счастливее предыдущего. Руки затряслись, глаза наполнились слезами, а с губ не хотел срываться ни звук, кроме жалкого мычания. Видя это, Оливия прервала мои мучения и решила сказать прощальные слова за меня, а Элли, невзирая на мою грязную ладонь, снова взялась за неё:

– София была тем лучиком света, к которому я всегда тянулась. С ней я забывала о своих проблемах, – бросив землю к родителям, она продолжала прощаться. – Она излучала только добро. Не могу представить, как мы будем без неё и без её позитивного взгляда на жизнь. Я уверена, она бы не хотела видеть столько людей, тоскующих по ней. Она всегда стремилась дарить радость и любовь окружающим, и, смотря на нас с высоты, продолжает желать, чтобы мы продолжали её дело: относились друг к другу с уважением и любовью. И пока мы это делаем, София никуда от нас не денется, ведь она остаётся в наших сердцах. Спи спокойно, сестра моя.

– Не желаете что-то сказать про мужа усопшей? – предложил церемониймейстер. – Вы же были одной из самых близких для них.

– О мертвых либо хорошо, либо ничего, поэтому я промолчу, – поглядывая на меня, съязвила Оливия.

Даже в такой ситуации она не может простить какие-то давние обиды. Папы уже нет с нами, а она не может сказать пару добрых слов о нём. Как вообще взрослые могут прощать, если после смерти человека они не способны отпустить свои претензии? К чему эти принципы? Что она пытается доказать? Её поведение больше не касается родителей; все эти колкости отражаются исключительно на мне. Или она всё понимает и делает это нарочно? Злость бурлила во мне, и я готов был взорваться, но один из полицейских проявил желание сказать добрые слова о моём отце:

– Я, как старший полицейский участка, хорошо знаком с заслугами Скотта Фостера, – он тоже взял землю и бросил её к родителям. – На этом человеке держалось спокойствие города. Каждый санитар знал, что, выходя на улицу, он обязан бояться Скотта. Он прекрасно знал своё ремесло и был одним из лучших в нём, – во время его монолога Оливия фыркнула и ушла вглубь толпы. – К сожалению, я его знал исключительно по работе. Если бы сегодня здесь был его напарник, он мог бы рассказать и о Скотте как о товарище, а может, и о друге. Но я уверен, что теперь на небесах будет спокойно, ведь там несёт дежурство старший лейтенант Скотт Фостер.

Множество людей выразили желание сказать добрые слова о моих родителях. Я безумно их уважал, но только сейчас понимаю, насколько они были достойными людьми. Сегодня они услышали множество похвал о себе. Наверняка за всю свою жизнь я столько не услышу. Теперь я люблю их ещё больше, но ирония заключается в том, что они этого не узнают, ведь мы начинаем ценить близких только тогда, когда их теряем.

Спустя несколько часов погребение было завершено. Прощальные слова сказали все, кто хотел. Родителей похоронили и украсили множество цветами и венками. Люди начали расходиться: многие прибыли на собственных машинах, но полицейский участок выделил три длинных автобуса. Они пригодились многим, в том числе и мне с тётей, поскольку автобусы не только привезли нас сюда, но и ждали, чтобы вернуть обратно.

Напоследок я решил выразить благодарность Дэвиду, ведь присутствие Эл подарило мне надежду на то, что я не один в этом мире. Пробираясь мимо собирающейся толпы, мы с Элли подошли к её отцу. Он продолжал стоять возле сухого дуба и прощался с каждым четвёртым полицейским. Благодаря дружбе с моим отцом он с многими знакомился в этой структуре и когда-то поднимал тост практически с каждым.

– Мистер Лэн, спасибо что пришли, – подойдя к Дэвиду, заговорил я. – И большое спасибо, что позволили Элли поддержать меня. Без неё мне было бы в разы труднее.

– Соболезную тебе, Итан. Для всех нас это невосполнимая утрата, – скрестив руки на груди, говорил Дэвид. – А на счёт нашего присутствия, не стоит благодарить, мы обязаны были прийти.

– Я просто думал, что из-за Рэя, да и с Чарли как-то общение не идёт, Элли не удастся сюда попасть, – я всё так же продолжал держать Эл за руку.

– Брось, не забивай себе голову этими оболтусами. Сейчас у тебя есть дела по важнее, – Дэвид перевёл взгляд на свою дочь. – Элли, иди в машину, мне с Итаном нужно поговорить.

– Итан, крепись, и не забывай, я с тобой, – она обняла меня и нежно поцеловала в щёку, не обращая внимания на своего отца. – Мы это преодолеем.

– Обязательно…

Посмотрев на мой ошарашенный вид, она мило улыбнулась и направилась к ржавому пикапу горчичного цвета. Я мог бесконечно следить за ней взглядом и снова и снова прокручивать в голове приятное ощущение от прикосновения её губ, но Дэвид прервал мои мысли, потрясая меня за плечо:

– Итан, вижу, как вы тянетесь друг к другу, но я не могу допустить, чтобы вы продолжали общаться.

– Мистер Лэн, не слушайте Рэя, он…

– Я не верю в то, что ты наркоман, но я верю Чарли и верю в твою болезнь, – перебив меня, Дэвид заговорил хмурым голос.

– Да, у меня бывают галлюцинации, но они не вредят окружающим, я контролирую себя. Да и вообще, через два дня у меня возобновляются сеансы. Прошу, поверьте, – жалобно умолял я.

– В день взрыва, уходя из дома, ты ничего выключить не забыл? – Дэвид оттащил меня подальше от толпы и начал говорить шёпотом.

– Воду на кухне. Мы с другом Торзи уронили цветок и решили прибраться. Я начал набирать ведро, но меня отвлёк Чарли.

– Чарли видел совершенно другое…

– Да он и не такое сейчас расскажет, просто мы повздорили, и он затаил на меня обиду.

– Итан, послушай. Мне без разницы, как мальчишки решают вопрос друг с другом, но из-за обиды такое не говорят, – озираясь по сторонам, продолжал шептать Дэвид. – Друга твоего он в доме не видел…

– Он сразу спрятался. Не хочет он знакомиться ни с кем, – не знаю, как, но у меня хватило мужество перебить Дэвид.

– Плевать на твоего друга, – на каждый мой ответ, он становился всё злее. – Чарли видел, как ты включаешь конфорки на плите.

– Бред, я воду включал!

– Заткнись, Итан, – схватив мою руку, он подтащил меня к себе ещё ближе. ­– Сын мне врать не будет. Ты опасен и тебя должны лечить нормальные врачи.

– Мистер Лэн, мне больно, – пытаясь вырваться из его хватки, просил я. – Отпустите, пожалуйста!

– Твоя болезнь развивается. И если по началу, ты просто кидался под машины, то сейчас ты убил своих родителей, – продолжая сжимать руку, пугал меня Дэвид.

– Мне больно! Отпустите! – только я закричал, как из неоткуда появилась Оливия, и толкнула Лэна в грудь.

– Дэвид, ты какого хера творишь? – злобно спросила тётя.

– Перестаньте ходить к Кроссу, мальчику нужен нормальный специалист, – разжав хват, он переключился на Оливию. – Ему с каждым днём всё хуже и хуже.

– Тебя, блядь, забыли спросить, – отведя меня за свою спину, огрызнулась тётя. – Твоё какое собачье дело? Ты зачем руки распускаешь?

– Ты хочешь погубить мальчишку? Кросс – шарлатан, он не вылечит Итана.

– Его родителям, наверное, виднее было. Они явно адекватнее тебя.

– Я их последний видел перед смертью. И я уговорил Софию и Скотта, что от этого мудака надо сына забирать.

– Это брехня, Дэвид. У тебя и так в доме все по твоей струнке ходят, так ты решил и к нам нос сунуть?

– Оливия, просто поверь, его родители, – сказал мистер Лэн, тыкая в меня пальцем, – согласились со мной. Кросс ничего не делает, чтобы помочь Итану.

– А ещё раз повторю, не лезь в нашу семью. Ты сумасшедший. Ещё раз увижу, как ты трогаешь Итана, я напишу заявление.

– Ладно, не веришь мне, спроси у пацана, – бешеный взгляд Дэвида упал на меня. – Итан, чем вы занимаетесь с Кроссом?

– Мы… мы общались по поводу…

– Не отвечай этому помешанному, – перебила тётя, – это вообще не его дело, как, где и с помощью кого ты будешь лечиться.

– Оливия, будь благоразумна…

– Дэвид, закрой рот, – уводя меня к автобусу, продолжала огрызаться тётя. – София хотела, чтобы Итан ходил к Алексу, и он будет ходить. Твоё слово, против её, вообще не имеет веса. А то что ты врёшь, это ещё больше раскрывает твою гнилую душонку.

– Ты совершаешь ошибку… – издалека, уже еле слышным голосом произнёс Дэвид.

– Ты совершишь ошибку, если ещё раз подойдёшь к нам.

Последнее слово осталось за тётей, и мы зашли в автобус. Устроившись на свободных соседних местах, мы спустя пару минут тронулись в сторону города. Но даже находясь вдали от Дэвида, тётя не прекращала возмущаться:

– Будет ещё жизни учить, – произнесла она, недовольно фыркнув.

– Оливия, может, он всё-таки прав? – поинтересовался я, сжимая таблетку в кармане.

– Итан, ну хоть ты не неси чушь, – отвернувшись к окну, ответила тётя. – Родители только добра тебе хотели. Они выбрали лучшего из лучших, не пожалев огромных денег.

– А для чего тогда мистер Лэн это говорит? – спросил я. Он псих, но семя сомнения к Алексу он всё же посеял… и, возможно, не только к Алексу.

– Потому что этот урод нищий. Всю свою семью на дно опустил, и с какого-то перепугу пытается влезть в нашу жизнь. Всё, давай закроем эту тему. София хотела дать тебе всё и делала для этого, а тут какой-то хрен ставит под сомнение её выбор. Мы продолжаем ходить к Алексу Кроссу, а про завистника из трущоб забываем, ясно?

– Да, я понял.

Неужели в семье Лэнов нормальная только Элли? Почему их семья грызётся друг с другом, а крайним пытаются сделать меня? То всей толпой отговаривают платить Рэю, то Чарли пытается силой притащить меня к брату, а теперь и Дэвид ставит под сомнение выбор моих родителей. Все против того, чтобы я встречался с Эл, и придумывают для этого нелепые и пугающие предлоги. Чарли перешёл черту, обвинив меня в убийстве родителей. Если предыдущие его ошибки можно было как-то понять и, возможно, через время простить, то после этого никогда не будет! Теперь у меня одна цель – вырвать Элли оттуда и окончательно распрощаться с этой семейкой!

Глава 19

После похорон мало что изменилось. Мой быт продолжал ограничиваться одной комнатой; зайдя туда после приезда, я не выходил до самого вечера. Компанию мне также составлял кот, который ластился вокруг ног. Вот моя единственная радость в жизни теперь – белый пушистый комок, у которого даже нет имени. Оливия подобрала его с улицы после смерти бабушки и дедушки. Она тогда снимала другую квартиру и регулярно находилась в алкогольной эйфории – это её прямая цитата. Постоянно утром, страдая от головной боли, её встречал этот кот. Он настырно пытался попасть в квартиру и каждый день «пел» ей серенады. Так продолжалось две недели, пока Оливия не психанула и не впустила пушистика в дом. Но она так возмутилась его наглостью, что на зло животному не придумала ему клички. Теперь он без имени, но зато сытый и в тепле.

Пока я играл с котом, тётя что-то делала на кухне. Сказать, что она готовила, не смогу – это будет неправда. За всё время, что я с ней живу, она ни разу ничего не приготовила. Весь её рацион питания, и мой теперь тоже, состоял из еды, купленной в забегаловках. Она по дороге что-то купит, половину съест по пути домой, а остатки вручит мне. В целом, я бы и сам мог что-то приготовить, но желания не было вовсе. Поэтому грех жаловаться: хоть такая мелочь, но в рот попадает, а это уже хорошо.

Закончив шуметь на кухне, Оливия зашла в комнату и уже хотела обратиться ко мне, как в дверь постучали. Удивившись неожиданному визиту, тётя пошла открывать дверь, а кот следом поскакал встречать гостя. Спустя секунды отдалённого разговора с пришедшим Оливия позвала меня со словами: «Это к тебе». Не очень желая вставать, я поднялся с кровати и вышел в коридор. На пороге стоял высокий человек в полицейской форме.

22:10, 25 июня 1994 год

– Здравствуйте, вы ко мне? – робко подойдя к полицейскому, спросил я.

– Здравствуй, Итан, – сняв кепку и оголив свои русые волосы, поздоровался высокий мужчина. – Меня зовут Дерек Холл, я был напарником твоего отца.

– Приятно познакомиться, Сэр. Папа про вас часто рассказывал.

– Скотт и про тебя очень много хорошего говорил, – Дерек присел на одно колено, благодаря чему я смог разглядеть его погоны старшего лейтенанта. – Я тебе безмерно сочувствую. Сам в своё время потерял мать, было очень тяжело. Но всё равно не могу представить, какого тебе, похоронить сразу двух родителей.

– Спасибо за добрые слова…

– Извини, что не присутствовал на прощании. С этим переездом в Праум столько суеты, да и смерть лучшего напарника, который когда-либо у меня был... – Холл держал кепку в одной руке, а вторую положил на моё плечо. – И за столь поздний визит прошу прощения. Пока узнавал, где ты проживаешь, пришлось потратить какое-то время.

– Не переживайте по этому поводу, мне приятно, что вы хоть так уделили время, – положив свою руку на его, произнёс я. – И поздравляю с повышением, отец был за вас рад.

– Итан, вот честно, я этого вообще не заслужил. На моём месте должен был быть твой отец. Вот у кого действительно был нюх на плохих парней. Возможно, если бы повышение получил заслуженный человек, история могла бы пойти по другому пути, и твоя семья была бы с тобой.

– Зачем вы вините себя? Повышение же выдаётся людьми сверху.

– Просто жизнь такая не справедливая. Уходят из неё достойные, а остается одна чернь. Столько отребья ходит по улицам и толкают «ДД» всем подряд. Почему не они? Почему именно герой нашего города покинул нас? За это обидно, Итан…

– Не знаю, Сэр, жизнь последнее время меня только разочаровывает.

– И не говори… Скотт был из тех, кто мог положить конец этой зелёной заразе…

– Вы пришли с соболезнованиями или с восхвалением вашего напарничка? – слушая весь разговор, стоя у меня за спиной, тётя решила выступить.

– Я не восхвалял отца Итана, я говорил, как есть.

– Если бы вы знали его хорошо, то вы бы не занимались славословием к этому человеку.

– Оливия… – сквозь зубы пытался дать ей понять, чтобы она замолчала.

– Я отлично его знал, и мальчик пусть знает, какой высоты был его папа, – убрав с меня руку, Дерек встал в полный рост.

– А, значит, «отлично»? Ну тогда вы должны знать, как он «радостно» отнёсся к вашему повышению, – попытки дёргать её за рукав водолазки, чтобы она заткнулась, не увенчались успехом. – Он, как и вы, считал, что эта звезда незаслуженная. Только это не было в ключе вежливости к усопшему, как делаете вы; с его уст звучала агрессия и зависть в вашу сторону.

– А… я… – Холл обомлел от услышанного, и не мог даже слово связать.

– Извини тётю, пожалуйста, она просто пьяна…

– Да, Итан, прям ужратая. Я всю церемонию слушала эти бредни про Скотта, – подходя к входной двери, ругалась Оливия, – и думала, что, хотя бы в своём доме не услышу это лицемерие. А вот видишь, как ошиблась. Хватит приравнивать этого человека к лику святых, а у меня дома так тем более.

После сказанного, тётя хлопнула дверью перед лицом Дерека и закрыла её на щеколду, а я стоял, как парализованный. Такая ненависть кипела во мне, в этот раз я уже не мог держаться:

– Ты в своём уме?! – без церемоний я сразу перешёл на крик. – Человек пришёл выразить соболезнования, выкроил долю времени, которого явно у него нет, а ты какого-то хрена устроила спектакль!

– Ещё раз повторю для тебя, – игнорирую мои крики, Оливия продолжала говорить спокойным голосом, – меня бесят лизоблюды. И особенно они меня бесят в моём доме.

– Дерек просто пришёл меня поддержать, понимаешь?! Почему ты так не можешь? К чему ты продолжаешь исполнять ненависть к моему отцу?!

– Потому что, он её заслужил…

– Он мёртв! Понимаешь?! Он умер! – в открытую рыдая, верещал я. – Всё, что ты делаешь: монолог на кладбище, демонстративный уход от ямы и упрекание Холла, это в первую очередь бьёт по мне! Я на грани, понимаешь? Куда не посмотри, я в говне!

– Итан, успокойся…

– Заткнись, просто заткни рот! – открыв щеколду и распахнув дверь, не останавливался я. – Лучше бы ты меня сдала в детдом, чем на регулярной основе наблюдать за твоим отвратительным отношением к отцу! Смирись, его больше нет, и все твои оскорбления слушает не он, а я!

– Ты куда собрался? – смотря на улицу и убеждаясь, что Дерек уже уехал, зашуганно спросила тётя.

– Подальше от тебя…

Оливия попыталась схватить меня, но я выбежал из дома, сел на велосипед и поехал как можно быстрее. Она что-то кричала мне в след, но звон в ушах заглушил всё, что меня окружало. Не соображая, что делаю, я просто крутил педали куда-то вдаль. Столько чёрствых людей, столько оскорбляющих меня разговоров, столько потерь в моей жизни и столько поводов продолжать ехать, не смотря назад. Плевать, куда, плевать, зачем – просто чтобы забыться и выкинуть из головы эту проклятую жизнь. Никогда не вернусь к Оливии, никогда не заговорю с Ленами, никогда больше не увижу Карла. В моей жизни одни потери и разочарования!

На улице уже темно, а я, не сбавляя скорости, еду просто вперёд, нарушая все дорожные правила. Проношу мимо идущих мне навстречу людей, мимо проезжающих автомобилей, мимо красных сигналов светофоров. Я просто мчусь, не замечая никого и веря, что со мной что-нибудь случится.

Доезжая до лесной чащи, я на полной скорости врываюсь туда, и не проехав ста метров, колесом врезаюсь в бревно. Меня выкидывает через руль прямо перед склоном, и я, кубарем скатываясь по нему, приземляюсь спиной на землю. У меня отказывает дыхание, и в надежде сделать хоть малейший вдох, я откатываюсь в сторону, и на моё предыдущее место падает велосипед, поднимая сухие листья, с предыдущей осени, ввысь.

Я потерял счёт времени, не могу даже представить, сколько я пролежал без движения. Боясь, что переломал себе все конечности, не хотел даже пальцем шевелить. Листья, поднявшиеся в воздух, слегка припорошили меня, и со стороны моё тело походило на бездыханное.

Первым, что я решил пошевелить, была шея. Повернув голову к месту крушения велосипеда, я ничуть не удивился. В моей жизни так и должно быть: чем я дорожу, обязательно будет уничтожено. «Железный друг» не подлежит восстановлению: погнутое переднее колесо, пополам треснувший руль и лопнувшая рама. Плевать, это меньшее, что я потерял за это чёртово лето.

Всё, решено, остаюсь здесь, буду лежать и ждать конца рядом со своим верным конём. Начал чувствовать усталость, гнев пропал, и пришло умиротворение. Что может быть прекрасней, чем остаться наедине с лесом и его неспешной жизнью? Только мои глаза стали закрываться, и я начал погружаться в сон, как вдалеке послышались шаги.

"На это плевать, меня даже не заметят и просто пройдут мимо", — думал я. Но звук шагов всё усиливался и становился ближе ко мне. Решив всё-таки повернуть голову в сторону шума, чтобы увидеть лицо того, кто меня добьёт, я увидел Торзи.

– Итан, это ты что ли? – испуганным голосом, спросил он.

– Да… а ты чего тут? – отстранённо я ответил вопросом на вопрос.

– Домой собирался, – неспешно Торзиташ подошёл ко мне. – Только с холма спустился и услышал шум неподалёку. Решил проверить…

– Что значит с холма? Он тут рядом?

– Да вот, метров пятьдесят, и уже подножье, – внимательно осматривая меня, говорил он.

– Я же ехал фиг пойми куда, как я тут оказался?

– Без понятия, но ты всегда приходил с юга, а тут ты валяешься на северо-востоке.

– Я переехал… – вставая я познал, какого это, когда у тебя болит всё тело.

– Куда? И зачем? – смотря, как я корчусь от боли в попытках встать, но при этом не помогая, спросил Торзи.

– Не важно, давай в этот вечер не будем про меня.

– Что с тобой вообще? А с великом что?

– Торзи…прошу как друга, давай не будем про мою жизнь, хотя бы сегодня, – мне всё-таки удалось встать, пережив всю палитру страданий.

– Хорошо-хорошо, я понял. Просто столько вопросов, – рассматривая контуженый велосипед, говорил он, – а ответов ты давать не хочешь.

– На последнем сеансе у психолога, он спросил про тебя, – морщась от неприятного ощущения по всему телу, я присел на первый валун, который попался, – и я поймал себя на мысли, что про тебя мне вообще ничего не известно.

– Да моя жизнь достаточно скучна… Твоя намного интереснее, – всё так же, не отлипая от велика, сказал он.

– Интереснее не значит лучше, – закатив штанины, я рассматривал свои ссадины на ногах. – Поделись хоть чем-то: кто твои родители, чем ты занимаешься, помимо сидения на холме? Откуда у тебя эта шапка?

– Я… я правда не готов тебе ещё раскрыться, честно. Дай мне время.

– Ты мне тоже самое говорил, когда я предлагал познакомиться со своими друзьями. Теперь их у меня нет… Сколько можно тянуть резину?

– Что значит друзей нет? А что с ними?

– Хватит задавать мне вопросы, ответь на мои, – встав, упираясь на рядом стоящее дерево, настаивал я. – Всю дорогу я с тобой делюсь всем: о своих переживаниях, о своих неудачах, о своём горе. Расскажи любой случаи из жизни, мы его обсудим.

– Итан, говорю же, не о чем с тобой делиться. У меня самая обычная жизнь.

– Какая обычная? Не бывает так! – хромая, я подошёл к Торзи, сидящему всё так же возле велосипеда.

– Ну… нет у меня того, что происходит у тебя. На фоне твоих истории, мои слишком бледные.

– Моих истории? Это каких? Про изодранную руку об проволоку? Про ту, где я под машину чуть не попал, догоняя тебя? Про вспоротое брюхо в клубе? Про… взрыв… дома… – мысль, посетившая меня, бросила в холодный пот.

– Взрыв? – недоумевающе спросил он.

– Так… быстро говори, хоть одну чёртову историю! – взяв его за руку, я оттащил Торзи от груды металла, которая когда-то была моим транспортом.

– Я…я… не знаю! Подожди! Секундочку… давай завтра расскажу, – сидя на земле, Торзиташ начал отползать от меня.

– Я не верю… этого же, сука, просто не может быть! – заорал я, что есть сил.

– Итан, ты пугаешь меня… – слёзно промолвил он.

– Переубеди меня, пожалуйста. Докажи, что это лишь моя фантазия!

– Ты о чём…

– Ты рассказываешь мне про красивейший цветок, а он оказывается колючей проволокой. Ты, идёшь по другой стороне улицы, а я, побежав за тобой, чуть не попадаю под машину, – идя следом за отползающим Торзи, я продолжал складывать пазл в голове. – Ты мне подарил надежду, что с нами в клубе будет Элли, и поверив в это, я взял с рук санитарки наркотик.

– Итан, это всего лишь совпадения…

– Ты извращаешь всё то, что я говорю тебе… ты… ты… – от следующего доказательства у меня подкосились ноги, и я упал на колени. – Ты был в моём доме и по твоей инициативе, я включил плиту, думая, что открываю воду… Чёрт… неужели всё-таки я… убил своих родителей…

– Итан, понимаю, проблем много навалилось, тебе нужно отдохнуть, – Торзи на карачках подполз ко мне и двумя руками прикоснулся к моим щекам. – Как я мог это всё подстроить? Приди в себя!

– Как? Да всё просто, ты ведь… искажение… – слёзы, наполнившие глаза, полностью размыли лицо Торзи, сделав его мыльным месивом. – Ты искажаешь мои желания… И самое приятно то, что я знаю, как это проверить…

– Итан, пожалуйста, давай успокоимся! – не отпуская мои щёки, кричал он.

– Затуманивая мой рассудок, ты не учёл один момент, – я достал из кармана таблетку «ДД», запечатанную в целлофан. – Ты не знал, как на меня действует реальный галлюциноген.

– Ты что делать собрался? Итан, не делай ошибку!

– Когда я принял таблетку, у всех реальных людей, исчезли контуры лица, – убрав руки Торзи, я встал в полный рост. – Если ты настоящий, то с тобой будет тоже самое.

– Ты сбрендил? Ты принимал её всего один раз! Сейчас эффект может быть абсолютно другим! – оставаясь на коленях, кричал Торзиташ. – Сделав это, Алекс закроет тебя в наркологии!

– Мне уже плевать на свою жизнь… – сняв пакет, я засунул «ДД» в рот. – Я лишь хочу раскрыть в ней все тайны.

Под крики и вопли Торзи, таблетка треснула, как и в тот раз, и превратилась в пыль. Я проглотил содержимое и оставалось только ждать.

– Что ты наделал?! Теперь тебя заклеймят малолетним наркоманом! – он продолжал скулить. – Как мы теперь будем вместе?! Неужели тебя теперь закроют?!

Тёмное ночное небо приобрело фиолетовый цвет, сопровождаясь многочисленными раскатами молний, а где-то в городе послышался звериный вой.

– Она начала действовать, – уходя в сторону города, говорил я, – а твоё лицо осталось прежним.

– Итан. ты принимал её всего один раз, второе применение может влиять по-другому на твой организм! – плетясь за мной, искал оправдания Торзи.

Не слушая его, я, похрамывая, вышел из леса на улицы города и увидел вдалеке колоссального размера титана. Он как будто под копирку выбрался из страниц книги «Наследие титанов»: голова в виде черепа козла, тело, покрытое шерстью, лапы с длинными когтями, а вместо ног – копыта. Он шёл по самому центру города и каждым своим шагом разрушал целый квартал. Его вой, слышимый во всём штате, смешивался с хаотичными ударами молний по домам. Бесконтрольно разрушая всё вокруг, титан рыскал по нему взглядом, ища что-то конкретное.

– Итан, ответь мне! Что ты видишь? – хоть Торзиташ и орал во всё горло, но этого было недостаточно, чтобы перекричал гул титана и раскаты грома.

– Я вижу правду…

Только я издал звук, как титан, находясь в десятки километрах от нас, услышал и увидел меня. Издав очередной вой, он взял в лапы первый попавшийся дом и вырвал его с фундаментом.

– Умоляю! Ради нашей дружбы, скажи, что ты видишь?!

Размахнувшись, колоссального размера существо швырнуло дом в нас. Рассыпающееся на куски строение, не теряя скорости, пролетело через полгорода и летело прямо в меня. Я наслаждался каждой секундой, представляя, как многотонная конструкция превратит меня в мокрое пятно. Теперь я понял людей, принимающих эти таблетки, ведь жить с ними значительно увлекательнее. Никакой боли, страданий и разочарования, лишь эстетический кайф. Где я мог увидеть такое ещё, кроме как в галлюцинациях? Новая таблетка, новый сюжет, новая жизнь – и так каждый день.

Только я задумался об этом, как у меня закружилась голова, появилась тошнота, и ноги подкосились. Упав на асфальт, я успел лицезреть полуразрушенный дом, выглядевший в точности как мой. Он находился прямо напротив меня; протянув руку, можно было прикоснуться к нему. И только я подумал: «Вот моя долгожданная смерть», как организм отказался мне служить, и я потерял сознание.

Глава 20

Пробуждение далось мне не легко. По первости я не мог даже открыть глаза, адская головная боль придавала значительный вес моим векам. Мне помог прозреть кот, запрыгнувший на грудь; это вызвало болевую волну, распространившуюся по всему телу. Ломота была такой невыносимой, что после прыжка пушистого я аж вскрикнул. Даже после вчерашнего падения я не испытывал таких мук. Радовало одно: я смог дойти до дома, а не проснулся в разбитом состоянии посреди лесной глуши.

Пока кот ластился и ходил кругами по моей груди в поисках удобного места, каждый его шаг мягкими лапками ощущался как удары молотка. Не выдержав этой пытки, я силой прижал его к себе, чтобы он прекратил хождение, но, несмотря на принудительное укладывание, кот остался доволен и согласился лежать в таком положении.

В горле был невыносимый сушняк. Осматривая комнату, я увидел бутылку воды, стоящую возле кровати. В совпадение мне не верилось, но лишь бы не вставать, я принял подношение и залпом выпил литр освежающей жидкости. Меня сразу отпустило, даже боль по всему телу как-то утихла. Возможно, и кот почувствовал, как мне полегчало, и на фоне этого замурчал.

– Ну как ты? – внезапно Оливия оказалась в дверном проёме с новой бутылкой воды – Оторвался как следует?

– О чём ты?

– Я тебя позавчера ночью возле калитки без сознания нашла, и в дом затаскивала, – присев на стул, удивила меня тётя. – Только алкоголем от тебя не пахло.

– Позавчера?

– У тебя два дня отходняк был, но мой рекорд не побил. В своё время я четыре дня в сознание не приходила.

09:37, 27 июня 1994 год

– Я вообще не просыпался? А почему скорую не вызвала? – с долей скепсиса я воспринял её слова.

– Ну ты раз в пять часов просыпался и просил воду, – указав пальцем на уже пустую бутылку, отвечала тётя. – О, и её уже выпил. А на счёт скорой…я понимала, что ты был под чем-то, и не хотелось, чтобы об этом узнали государственные службы. Ты и так у них на карандаше.

– Вот чёрт… мне же ещё сегодня до Кросса ехать, – вспоминая про съеденную таблетку, настроение упало ещё ниже, чем было.

– Я ему звонила вчера, и мягко намекнула, что возможно, ты не сможешь сегодня появится, – поглаживая кота на моей груди, говорила тётя.

– Фух… спасибо. У меня и правда сил не хватит, чтобы даже с кровати встать.

– Но он настоял на твоём присутствии. Сказал, что время для траура было предостаточно, и нужно продолжать лечение.

– Да и пошёл он… мне правда плохо…

– Он сказал, если ты не придёшь, то лечение прекратиться без возврата средств.

– Оливия, мне уже всё равно на деньги, я не хочу видеть этого козла, – взяв бутылку с рук тёти, я осушил её на половину. – Да и вообще… мне и жить не хочется…

– Понимаю… ни раз говорила, что испытывала всё тоже самое. Если бы не Софа, то точно наложила бы на себя руки, – забрав у меня воду, с грустью сказала она.

– Ну объективно, у меня ничего не осталось… за что мне держаться? Ради чего жить?

– Элли Лэн? – с еле заметной улыбкой, предположила тётя.

– Хотелось бы, но меня тошнит от её семейки. У них все по мужской линии идиоты. Вырвать бы её оттуда, и уехать в другой штат, тот же Оток…

– Итан, видя, в каком ты состоянии, хочу принести извинения за своё поведение, – она взяла мою руку, покрытую синяками. – То, что ты мне высказал перед уходом, об этом я даже и не задумывалась. Скотт действительно испортил мне жизнь, и я, как могла, пыталась отыграться за это. Я настолько заигралась, что потеряла грань и не видела, что после его смерти единственный, кто страдает от меня, – это ты. Скорее всего, я не прощу его никогда, но ради тебя готова перестать упоминать твоего отца в плохом ключе.

– Оливия… спасибо тебе, для меня это важно, – растрогавшись, поблагодарил я.

– Возможно, я многого не знаю, что твориться в твоей жизни, но чем смогу, помогу. Но для этого нужно, чтобы ты тянулся сам. А если этого не будет, то я буду бессильна.

– Я попробую тянуться, постараюсь найти то, ради чего смогу начать жить.

– Вот и славно, а пока приходи в себя, в три нужно быть у психолога, а в час автобус, – вставая, проинформировала она.

– Стой. Расскажи хоть ты, а то родители всегда обходили эту тему стороной, – не отпуская руку, я посадил Оливию обратно на стул. – Почему вы после смерти бабушки и дедушки стали с отцом ненавидеть друг друга?

– Я же пообещала, не говорить плохо про Скотта при тебе, или спустя пару минут мне можно нарушить обещание? – с улыбкой спросила тётя.

– Давай этот разговор мы не засчитаем?

– Ладно, давай расскажу, но поклянись, что не будешь противиться получаемой информации. Ты примешь её спокойно и без бурной реакции.

– Клянусь.

– Хорошо, ловлю на слове. 12 марта 1989 года из жизни уходит мама, прямо на моих глазах. Это видит и отец, лежащий на соседней кровати. Пока я вызывала врачей и потом сообщала об этом Софе, уходит из жизни и отец, вероятно, не выдержав утраты. Они уже были старенькие и имели за спиной целую кучу болячек. В последний год они уже и с кровати не вставали, а так как я жила с ними, вся забота о них легла на меня: кормление, подключение капельниц, уборка. София и Скотт помогали, конечно, но их приезды раз в неделю не спасали меня от ежедневной суеты с родителями.

– А почему ты их не просила чаще приезжать? Или меня не позвала?

– Ага, одиннадцатилетний парень будет утки из-под собственных бабушки и дедушки доставать. Не смеши, зачем ребёнка травмировать? А на счёт твоих родителей… даже не знаю. У них в те года жизнь тоже не сладкая была: ипотека, кредит на машину, ты, в конце-то концов. Поэтому старалась всё сама.

– Они мне ни разу про тяжелые времена с деньгами не рассказывали, – сразу перед глазами появилась семья Ортонов.

– Такие времена были практически у всех. Скотт ещё не имел офицерских званий в полиции, поэтому и зарплата была невысокой. А ты взрослел, для этого и взяли ипотеку и машину. В те годы и София подрабатывала где только могла: то уборщицей, то нянькой, то посудомойкой.

– Ты мне сейчас рассказываешь, а у меня ощущение, что ты вообще про других родителей говоришь, – странно, почему мама с папой не делились всем этим со мной, ведь это интереснейший период их жизни… Или они так не считали?

– Они хотели отгородить тебя от этого. Зачем лишать ребёнка детства и рассказывать ему взрослые проблемы.

– Семья Карла так же рассуждала, пока ситуация не вышла из-под контроля.

– Ортоны?

– Да… – снова вспомнил про его скорейший уезд… Как же Ортона будет не хватать.

– Так считает каждый родитель. Наверное, может, и у меня личная жизнь сложится. Поглядим, какая у меня будет позиция на этот счёт, – как только она упомянула свою личную жизнь, сразу поникла. – Хотя кого я обманываю? Чтобы завести семью, нужно выбраться из этой задницы, а она со мной навсегда.

– Не говори так, может ещё образумиться…

– Ладно, не забивай голову, мы вообще о другом говорили, – придя в себя, продолжила тётя. – В общем, после того как родителей увезли в морг, мы всей толпой поехали оформлять всякие бумаги. В тот момент я не соображала, что там происходит, так как всем занималась Софа. Она старше меня, поэтому все эти обязанности легли на неё, – тиская кота на моей груди, рассказывала Оливия. – И вот мы сидим со Скоттом, ждём сестру. У меня и так состояние убитое, хотелось просто лежать и не вставать.

– Прям как у меня.

– Да, именно так. И тут Скотт обращается ко мне и говорит: «Нужно начинать готовить бумаги на раздел имущества». Я в первую минуту не могла понять, что он пробормотал, но он мне всё разжевал, как по методичке. Мы делим квартиру родителей, половина мне, половина им. Деньги нужны были как можно скорее, потому что процент капал и на кредите, и на ипотеке. Я пыталась объяснить, что тогда мне будет негде жить, и вообще, как мне удастся найти что-то за половину стоимости жилья? Но ему было начихать, нужны деньги и пиздец.

– Ты что-то путаешь, папа никогда не был жадным, для него деньги не самое главное и вообще…

– Так, помни наш уговор. Я всего лишь рассказываю историю, раз твои родители не захотели этого сделать. Ты просто впитываешь, максимум, задаёшь вопросы.

– Понял… – слабо я в это верю. Это больше похоже на то, что Оливия пользуется положением, как единственный рассказчик, ведь поведать про вторую сторону медали уже некому…

– Слушая всё это и видя серьёзное лицо Фостера, я понимаю: он уже всё решил. Тут вышла Софа. Честно говоря, я не хотела ничего говорить при ней, но не выдержала и покрыла его трёхэтажным матом. Может, я была с ним резка, но не прошло и суток после потери, а твой папаша уже начал загонять про материальные вещи. Меня это зацепило, и после оскорбительного монолога я ушла.

– А как мама на это отреагировала?

– За два месяца моего куража она приняла точку зрения мужа. А я на зло не выходила на связь, шкерилась как могла, лишь бы ему накапало побольше процентов. В итоге через два месяца деградации София нашла меня в одном из притонов. Увидев её, я прямо рыдала среди всех этих пьяных отбросов. Я по ней безумно соскучилась. И одновременно было так стрёмно, что она видит меня в таком свете, – Оливия склонила голову и с горестью завершала историю. – После такой длительной разлуки я «поплыла» и согласилась на все условия Скотта. Грызни с ним я, может, и хотела, но тогда страдала бы сестра, и мне пришлось сделать выбор. Поэтому я его терпеть не могла, да и сейчас обида не отпускает. София не трогала бы квартиру, я знаю её, и возможно, у меня была бы совершенно другая жизнь. Имея собственную квартиру, я стремилась бы к большему, так как был бы кров, переживать не о чем. А в данных реалиях ты постоянно находишься в подвешенном состоянии: ждёшь, когда тебя выселят, большую часть зарплаты отдаёшь за съём, а арендаторы вечно недовольные, которые постоянно ставят какие-то условия. Поэтому последние пять лет я нахожусь в стагнации, ничего не делая и ни к чему не стремясь.

– А зачем ты продолжала приходить к нам? Я бы не смог постоянно видеть человека, которого не перевариваю.

– Всё дело в твоей маме и моём одиночестве, – взяв кота на руки и начав его гладить, отвечала тётя. – Быть одному ужасно, Итан. Пустота, окружающая тебя, проникает в самые недра души и делает тебя несчастным. Ты либо спиваешься, либо сходишь с ума, либо накладываешь руки на себя, другого не дано. Я решила ничего из этого не выбирать, мне было проще терпеть рядом с собой Скотта, тратя нервы, чем снова столкнуться с пустотой.

– Никогда бы не подумал, что у тебя такая тяжелая судьба, Оливия, – кряхтя от боли, я смог свесить ноги с кровати и принять сидячее положение. – Я всегда думал, что ты просто стерва…

– Кто? – прекратив гладить кота, она посмотрела на меня исподлобья.

– Извини… но я правда так считал. А теперь понимаю, ты просто жертва обстоятельств, и стала такой не по своей воли.

– Никто просто так не становится злым, поехавшим или серийным маньяком. У каждого есть причина, и поэтому не суди людей по оболочке. Скорее всего, они пережили такое, после чего ты даже в туалет ходить бы разучился, – ставя пушистого на пол, подытожила тётя.

– Дэвида тоже нельзя судить? – с ухмылкой спросил я.

– Нет, он исключение. С этим козлом всё ясно и без знания прошлого. У него на рыле написано, что он дебил, – рассмеявшись, тётя встала со стула и направилась к выходу из комнаты.

– Спасибо за этот разговор, мне стало лучше.

– Хоть кому-то в этом доме стало лучше. И давай приходи в себя, в час автобус, – на этом Оливия вышла из комнаты в сопровождении кота.

Весь наш диалог был мне неприятен, но он помог отвлечься от проблем. Не скажу, что я поверил всему, но тётя была искренней. И впервые за то время, что я её знаю, мне действительно хотелось ей посочувствовать. Неужели она стала такой несчастной из-за моего папы? Так не хотелось в это верить, но правду всегда воспринимаешь именно так, со скепсисом, и чем она достовернее, тем более фантастической она выглядит. Прям как ситуация с Торзи…

Только я погрузился в мысли, как на выходе из комнаты снова появилась тётя:

– Чуть не забыла, когда я нашла тебя у калитки, в руках ты держал вот это, – она показала на железяку, лежавшую в дальнем углу стола, – она была вся в сажи и воняла какой-то химической гарью. Трудно объяснить, но запах мерзкий. Я эту штуку отмыла, но так и не поняла, что это. Не разбираюсь я во всяких инструментах, в общем, глянешь, – и, бурча на тему, что молодёжь таскает всякую хрень в дом, она ушла.

Встав с кровати и подойдя к столу, как побитая собака, я увидел отцовские ножницы по металлу. Те самые, с синими ручками, которые я встречал всего один раз, когда папа их купил. Именно их он безрезультатно искал третьего июня… Где я их нашёл? Неужели я ночью ходил к своему сгоревшему дому? Но если бы они лежали дома во время взрыва, то пластиковые ручки расплавились. Тогда где они находились всё это время и почему они воняли гарью? Так хочется узнать ответ, но единственный, кто его знает, – моя галлюцинация.

Глава 21

Самая главная человеческая суть – это не ценить те мелочи, которые у тебя есть. Выезжая из города в забитом людьми автобусе, я начал осознавать, что воспринимал поездку с родителями как должное. Всегда думал, что моя жизнь не изменится, и всё в ней будет так, как я этого хочу: поездка с ветерком по трассе, совместные похождения за покупками и душевное обсуждение дня на обратном пути домой. Из таких крохотных деталей складывается настоящее, оно проносится мимо тебя так быстро, что ты можешь не успеть им насладиться, а когда ты это понимаешь, становится слишком поздно. Остаются лишь воспоминания, но они не действуют как бальзам на душу, а работают как наждачная бумага по сердцу.

Впервые я еду к Алексу Кроссу без переживаний. У меня ничего не осталось, чтобы бояться это потерять. Согласившись на просьбу тёти, я взял билет в один конец. Я не смогу объяснить психологу свои мотивы, когда съедал таблетку, но даже если бы и мог, он в это не поверит. У него одна задача: выставить меня наркоманом и сослать в наркологию. Мои поздравления, у него получилось.

Суммарно вся поездка заняла полтора часа. Доехав до остановки, я вышел из автобуса и направился в сторону клиники, где принимал Кросс. Так спокойно идти на собственную казнь… Итан Фостер, ты удивляешь сам себя. А может, я подсознательно понимаю, что так будет лучше для всех. Столько горя принёс близким и друзьям… Если бы меня закрыли сразу после клуба, то Карл остался бы в городе, Рэй не избивал Чарли, и родители были бы живы… Меня нужно срочно изолировать; чтобы это сделать самостоятельно, у меня не хватит силы воли, поэтому остаётся одна надежда – Алекс Кросс.

14:45, 27 июня 1994 год

Подойдя к кабинету психолога, Агнес уже показывала жестом руки, чтобы я немедленно заходил, так как он меня ожидал. Одобрительно кивнув ей, я постучался для приличия в дверь и, не дожидаясь приглашения, открыл её. За своим рабочим столом сидел Алекс и читал газету, прижимая её к столешнице, чтобы макулатуру не снесло сквозняком из-за открытого окна. И как только он увидел меня на пороге, отложил газету под стопку книг, лежавших на углу.

– Итан, проходи, – махая головой в сторону кресел, сказал Кросс.

– Я в автобусе насиделся, – пройдя в кабинет и закрыв дверь, отказался я.

– Статья вышла про твою семью, просто кошмар. Сгореть заживо… что может быть хуже?

– Это вы так посочувствовать пытаетесь? – подойдя к доске для рисования, поинтересовался я.

– Это факт, а сочувствия у меня мало к таким, как вы, – подтягивая перчатки, говорил он. – В газете пишут про версию, что родители не сразу могли умереть. Какие-то умные дяди смоделировали ситуацию взрыва. Представь, сколько сейчас внимания к твоей трагедии.

Я взял мелок и начал рисовать хаотические полоски на доске, специально игнорируя его. Интересно, как далеко он сможет зайти.

– Взрыв произошёл на кухне, когда Фостеры включили свет в коридоре. Если бы они скончались моментально, то их тела также остались бы у входной двери. Но тело Скотта лежало в четырёх метрах от входа, а Софии – в двух с половиной, – Алекс старался произнести всё это с грустью, но его выдавала довольная физиономия. – Из этого следует, что они ещё какое-то время горели заживо…

– Понимаю, зачем вы это делаете, но можете не стараться, это уже бессмысленно, – продолжая рисовать, спокойно сказал я.

– Таблетку ты мне сегодня не покажешь? – на его лице сразу появилась ехидная улыбка.

– Я так и сказал, – зачеркнув все свои зигзаги крестом во всю доску, я отложил мел.

– Не выдержал утраты, сорвался?

– Считайте, как хотите.

– Агнес, запри дверь! – после его крика, дверь за моей спиной защёлкнулась. – Ты же понимаешь, что сейчас мы будем ждать наркологию?

– Да, вызывайте, – монотонным голос, я отдал ему приказ.

– Ты какой-то спокойный для этой новости, – сняв очки, он с прищуром начал смотреть на меня. – а где же твои крики, слёзы, оправдательные монологи?

– Меня ничего больше не держит, я принимаю любое ваше решение.

– После того, как я вызову сюда бригаду, твоё будущие будет определенно, – он положил руки на стол, взяв их в замок. – Это клеймо останется с тобой до самой смерти.

– Мне всё равно, вызывайте.

– Даже не спросишь про альтернативу? – разговаривая со мной, как со стеной, азарт в его глазах стал угасать. – Неужели не хочешь побороться?

– А она есть?

– Конечно, есть ещё один вариант, он поможет избежать наркологии, – он нагнулся под стол и достал небольшой рюкзак. – Подойди и посмотри.

Вальяжной походкой я подошел к деревянному столу и медленно стал расстёгивать молнию на рюкзаке. Жадный взгляд Алекса прям подталкивал меня делать это быстрее. Доведя собачку до предела и приоткрыв ранец, мне в глаза ударил кислотно-зелёный свет.

– Ну, что скажешь?

– Я не понимаю… – всмотревшись в дно, я увидел целую горсть таблеток, – это… это всё «ДД»?

– Да, Итан, их там ровно сто штук.

– И… и что мне делать с ними? – моя уверенность сразу улетучилась, меня окутала тревога.

– Я тебе предлагаю заняться сбытом, – толкая рюкзак ближе ко мне, говорил Кросс. – Двадцать процентов выручки от всего этого твои.

– Стойте-стойте… не могу сообразить… вы санитар? – дрожащий голос выдавал во мне страх.

– Недооцениваешь ты меня, – ухмыльнулся он, – я медбрат.

– Так это вас пытался все годы поймать отец? – неужели Дэвид оказался прав?

– Меня много кто хочет поймать, но им не удаётся напасть на мой след. Если хочешь что-то спрятать, спрячь это на видном месте.

– А если… а если я откажусь и сдам вас? – засунул руки в карманы, чтобы они визуально меньше тряслись.

– Ты серьёзно? – начав хлопать по столу, он звонко рассмеялся. – Парень шестнадцати лет, у которого в крови уже находили галлюциноген, расскажет полиции, что самый знаменитый психолог Энеи является медбратом?

– Но… но может же…

– Итан, не глупи. Ты согласен?

– Не смогу… у меня не получится! – отходя назад, я уперся в закрытую дверь. – Это же предательство… Я предам всё дело жизни папы…

– Ну куда делось твоё равнодушие? Оно же буквально пять минут назад было с тобой, – вставая с рабочего места, говорил Кросс. – Отец уже умер. Его не вдохновят твои принципы.

– Всё равно не буду, лучше вызовите бригаду! – прижавшись спиной к двери, я стучал по ней ногой. – Я поеду в наркологию!

– Если ты не стремишься больше жить, может ты попытаешься вдохнуть эту жизнь в кого-то другого? – он сокращал дистанцию между нами, подходя всё ближе ко мне. – Мне звонила твоя тётя и рассказала о твоих мыслях.

– Прошу… не заставляйте…

– Если ты сдался и хочешь уйти из жизни, – Алекс подошёл в плотную и упёр руку в дверь, рядом с моей головой, – то оставь после себя хоть что-то. Порадуй тех, кто ещё с тобой.

– У меня не получится… – перестав долбить дверь, пролепетал я.

– Перебори себя, как ты это делал с таблеткой в кармане. Только тогда ты это делал ради лечения, но оно уже тебе не важно. А сейчас ты сделаешь это ради любимого человека, который будет про тебя вспоминать даже после твоей кончины.

– И… и много я заработаю? – спрашивая это, я думал о тех, кому могу помочь и исправить своих огрехи.

– Вот, это уже деловой подход, – отойдя от меня на шаг, радостно пролепетал он. – Если продашь всё, то для твоих лет деньги будут приличными. Ну так что, ты в деле?

Прости папа, надеюсь, ты не будешь сердиться, ведь это всё ради тех, кто ещё жив и нуждается в помощи:

– Да…

– Замечательно! – сжав кулаки от радости, выкрикнул Алекс. – Агнес, зайди к нам.

После сказанного прозвучал звук отпирающегося замка и в распахнутой двери появилась секретарша:

– Слушаю, – она недовольно посмотрела на грязное пятно, оставшееся от моих ударов ногой.

– Ты снова не подвела, нашла кого нужно.

– Да? – она удивленно посмотрела на меня. – Я до последнего сомневалась.

– Вы о чём? – я бросал взгляд то на Кросса, то на его помощницу.

– Ты был такой застенчивый в этом клубе, так покладисто стоял возле стеночки, наблюдая за весельем со стороны, – она медленно провела ладонью по моей груди, – и я не устояла. Решила порадовать тебя «леденцом».

– Так… это ты мне дала таблетку тогда? – убрав её руку, гневно спросил я.

– Это уже не важно, Итан. Главное, что все получили то, чего хотели, – приобняв за шею, Алекс усадил меня в кресло. – Сейчас Агнес посмотрит твою ротовую полость и подготовит тебя к работе.

– А это ещё для чего?

– Послушай, мы в тебя верим, конечно, но если вдруг тебя поймают, нам лишняя суета не нужна, – надавив на область между нижней и верхней челюстью, она открыла мне рот. – Для этого мы вшиваем санитарам ампулу с повышенным концентратом «ДД». О, как раз у него отсутствует первый моляр снизу, так что даже зуб сверлить не придётся.

– Понял, – Кросс закрыл дверь и подошёл к своему столу. Он вытащил из ящика пару медицинских перчаток и маленький целлофановый пакетик с выкачанным воздухом. И всё это вручил Агнес.

– В случае, если ты попадёшься полиции и поймёшь, что улизнуть не получится, ты лопаешь эту ампулу, – надев перчатки, она распаковала пакетик и достала овальную капсулу кислотно-зелёного цвета размером с зуб, из которой торчала резьба. – Будет больно, предупреждаю. Но ты не переживай, я по образованию стоматолог.

Я пытался ещё что-то возразить, но мне снова силой открыли рот и начали вкручивать резьбу прямо в десну. Невыносимая боль ударила в голову, а вместе с ней пришёл привкус металла, заполнивший весь рот. Я всегда считал, что если тебя заранее готовят к болевому приступу, то он проходит значительно легче, но эта ситуация изменила всё в корне. Каждый новый поворот резьбы повышал адские муки до предела. Я попытался дёрнуться и хоть как-то прекратить свои пытки, но сзади сразу подошёл Кросс и прижал меня к креслу. Кровь лилась рекой, и каждый мой крик разбрызгивал её во все стороны. Лицо Агнес уже полностью покрылось кровавыми подтёками, но она, не взирая на всё, продолжала производить поворот за поворотом. И только когда я был готов блевать от боли, она вытащила руку со словами: «Всё, готово».

После экзекуции, Агнес ушла мыться, а Кросс поставил мне под ноги ведро и вручил бутылку воды:

– Даже сознание не потерял, а ты крепкий орешек, – взъерошив мои волосы на голове, похвалил Алекс. – Промой рот водой и плюй смело в ведро.

Каждая новая пульсация, отдававшая от разорванной десны, заставляла дергаться глаз. Ухо было полностью заглушено, а щека увеличилась втрое. Промывая рот, я наблюдал за интерьером напротив меня, который из белого превратился в бордовый. Два кресла, диванчик, журнальный столик и пол — всё это уже было непригодно для использования.

– Итан, не переживай, всё это исправит химчистка, – вытирая руки полотенцем, подбадривал Кросс. – Ты не первый и не последний.

– М…м…м… – я даже рот полноценно открыть не могу, чтобы хоть что-то вымолвить.

– Не старайся, только хуже сделаешь. Сейчас Агнес принесёт обезболивающее и противовоспалительное, – снова усевшись за стол, говорил Алекс. – Пить их будешь два раза в день, и через неделю всё нормализуется, а к завтрашнему дню уже сможешь говорить.

– М…м…

– Да-да, чем больше ты будешь это делать, тем дольше будет процесс восстановления, – он пододвинул ранец к себе и застегнул на нём замок. – Должен ещё сказать пару слов про ампулу. Придерживайся двух правил: твердую пищу старайся есть на левой стороне и остерегайся ударов по лицу. Эти два фактора могут вызвать повреждение ампулы, и тогда твой мозг умрёт.

– М…м…м, – Чёрт! Столько вопросов, столько возмущений и недовольств, а я как корова на пастбище.

– Ну, и в случае если потребуется лопнуть капсулу, просто приложи силы и надави на неё пальцем. По поводу самой работы: каждую неделю приходишь ко мне и отдаёшь заработок. После продажи всех таблеток я тебе выплачу деньги, – надев очки обратно, он направился к выходу. – Агнес придёт, даст тебе таблетки и расскажет, где лучше всего в твоём городе искать клиентов.

После сказанного он ушёл, а я ещё пятнадцать минут в ожидании «стоматолога» вымывал кровь изо рта. По её приходу она действительно вручила две пачки лекарств и провела подробный инструктаж. Если вкратце, он заключался в трёх пунктах: выходить только ночью, осуществлять продажу в проверенных местах, и постоянные клиенты сами подойдут.

Выслушав все её наставления, я выпил две таблетки, забрал рюкзак с товаром и направился на остановку. Пока я был в пути, обезболивающее начало действовать, и это помогло хоть как-то ответить Оливии на вопрос: «Что с лицом?». Еле промычав что-то про флюс, я закрылся в комнате и закинул ранец поглубже в шкаф.

Всё-таки тёте всё равно на меня. Её даже не смутил совершенно незнакомый рюкзак на моей спине, а про то, чтобы его открыть, я вообще молчу. Отец бы задал такой список вопросов с порога, связанных с новым ранцем: где купил, откуда деньги, сколько стоит? И обязательно бы открыл его, чтобы посмотреть вместительность, количество внутренних карманов и в целом качество изделия. В этих вещах он был дотошным. Как же стыдно перед тобой, что мне пришлось встать на такую скользкую дорожку, но я должен исправить то, что натворил. И возможно, хоть один человек будет вспоминать меня с благодарностью…

Глава 22

Шёл третий день курса восстановления. Теперь мне приходилось пить по три таблетки два раза в день: обезболивающее, противовоспалительное и успокоительное. Благодаря регулярному употреблению последнего мой сон стал длиться до пяти часов. Это помогло избавиться от мешков под глазами, но в скором времени от него придётся отказаться ради того, чтобы ходить на ночные вылазки. Использование первых двух препаратов хорошо способствовало регенерации десны. Уже на следующий день после начала лечения у меня спало воспаление щеки, и она стала симметрична левой, а ещё через день я смог нормально питаться. Рекомендации Кросса по поводу твёрдой еды решил не игнорировать, а даже модернизировать: теперь я ем всё левой стороной зубов. Мне к этой ампуле страшно притронуться языком, а использовать её в виде жевалки и перемалывать с её помощью ту же кашу для меня – самоубийство.

Если убрать точечную прогрессию по здоровью и посмотреть глобально на всё своё тело, то мой вид с каждым днём становится всё болезненнее: бледная кожа, потеря килограммов и шелушение кожи. Может, организму не хватает витаминов, а может, так сказывается последний месяц, в котором я постоянно нахожусь в стрессе. Страшно представить, что будет с моей психикой, когда я буду выходить по ночам и осуществлять свой заработок. Я не то чтобы держусь за здоровье, просто хочется дотянуть до зарплаты и с чистой совестью отпустить всё.

23:02, 29 июня 1994 год

Употребив все назначенные таблетки, я лежал под одеялом и пытался уснуть под мурчание кота. Странный он, сколько уже здесь живу, а пушистый постоянно придумывает какое-то новое место для ночлега. Где он только не спал: на столе, под кроватью, на мне, в шкафу. Список можно долго продолжать, и главное – не забыть добавить в него новое место – подоконник, сегодня он спит именно на нём.

И подумать не мог, что размышления о коте так усыпляют... Начав проваливаться в сновидения, я мечтаю о каком-нибудь прекрасном сне, где вернусь хотя бы на полгода назад. Вот перед глазами появилась снежная зима: я иду по глубоким сугробам, нетронутым человеком, проваливаясь в них по самые колени. Липкий снег, навалившийся на ветки деревьев, склоняет их к земле. Проходя мимо них, казалось, что они кланяются исключительно мне.

Смотря на всю лесную зимнюю красоту, на душе неспокойно, ощущается тоска и одиночество. Я абсолютно один здесь, даже не с кем обсудить то, что сейчас вижу. Мечтаю о друге, который будет всегда рядом и поддержит, несмотря ни на что. Не променяет тебя на гулянку с другим человеком, не будет обсуждать тебя за спиной и всегда будет интересоваться тобой, ставя свою жизнь ниже твоей…

Только я задумался о друге мечты, как на горизонте, в глубине лесной чащи, появился столб густого чёрного дыма. Он так выделялся и бросался в глаза на фоне белоснежного пейзажа, что, неосознанно, меня манило к нему. Исследователь внутри жаждал узнать, что стало причиной появления этого смога, и, сделав первый шаг к нему, меня разбудил глухой удар по стеклу.

Открыв глаза, я сразу обратил внимание на кота: его положение для сна так и не изменилось. Я мог бы подумать, что это показалось, но появившееся шуршание под окном не оставило сомнений – там кто-то есть. Встав с кровати и подойдя к окну, я не поверил своим глазам: на придомовой лужайке, уткнувшись мордой в землю, ходил кругами Лёня. Неужели Карл отпустил его, как и говорил? Неужели собака, которая по моей вине могла быть усыплена, останется жить? Раз Ортон выполнил обещание, значит, и я выполню своё: мне нужно загнать Лёню в дом, а потом отправить в Оток.

Не переживая о своём наряде, состоящем из ночной пижамы, я надел тапки и, убрав кота с подоконника, выскочил через окно на улицу. И только коснувшись травы ногами, ротвейлер поднял морду и замер, наблюдая за мной.

– Тише-тише Лёня, это я, Итан, – подняв ладони верх, доказывая, что не причиню вреда, шёпотом говорил я. – Кушать хочешь? Пойдём накормлю?

На моё предложение собака лишь слегка прижалась к земле и начал отходить назад.

– Стой! На месте! Замри! – перебирая команды, я старался медленно подойти к нему, но Лёня ускорял задний ход и всё дальше отходил от дома.

Если уговоры не помогают, значит, нужно схватить его за ошейник и силой затащить под крышу. И стоило мне об этом подумать, как Лёня встал в полный рост и рванул в противоположную сторону от меня. Ничего не оставалось, как побежать за ним, ведь шанс найти его снова был настоящей удачей. Если упущу сейчас, то потеряю навсегда.

Это была самая длинная ночная пробежка в моей жизни. Ни разу не представилось возможности перевести дух. Лёня задавал темп бега, и если бы я не соответствовал ему, его тёмный окрас запросто слился бы с ночным городом. Благодаря комендантскому часу улицы в это время суток пустовали, и не было даже мизерного шанса встретить кого-то, кто мог бы помочь в поимке.

Спустя двадцать минут беготни силы были на исходе: ноги заплетались, дыхание сбилось, да и тапки слетали. Ещё пять минут такого темпа – и я бы замертво упал плашмя. Но, к счастью, Лёня забежал в заброшенный барак. Из разбитых окон исходило лёгкое жёлтое свечение. Уверен, он вымотался так же, как и я, поэтому завалился в этом здании и восстанавливает силы. Надеясь на эту версию, я дал себе пару минут отдыха, но пришло осознание того, что я не понимал, где нахожусь.

Оглядывая округу и наблюдая полуразваленные дома, я понял, что нахожусь в старом районе города. Сразу тело скукожилось под гнётом страха. Здесь днём-то чувствуешь себя неуютно, а ночью вообще погружаешься в тревогу. Как я не уследил за этим? По каким неведомым тропам мы добрались сюда так быстро? Зная, куда меня занесёт, я даже не думал бы устраивать погоню. Но раз я уже здесь, то придётся довести дело до конца.

Тихонечко подойдя к развалине, я заглянул внутрь через гнилую оконную раму. Успев углядеть только костёр, мне по спине достается толчок, от которого я мигом теряю равновесие и падаю на щебень.

– Щегол, ты чего тут высматриваешь?

Не успев ответь незнакомому мне человеку, он насильно поднял меня и запихал в барак, преградив собой путь обратно.

– Смотрите, любопытного слухача нашёл.

Обратился он к двум парням, одетым во всё чёрное и сидящим вокруг костра: один крупный, расположился на сгнившем деревянном полу и отрывая от него же доски, бросал их в разгорающееся пламя, а второй сидел на корточках и смотрел себе под ноги. После возгласа их товарища они подняли головы, и это оказались братья Лэны. Чарли, увидев меня, от неожиданности подорвался с места:

– Итан?! – не веря своим глазам, он усердно их протирал пальцами.

– Фостер, ты чего здесь? – от вида меня, Рэй выронил палку, которую собирался бросить в пекло.

– Вы его знаете? – спросил их дружок, отпустив меня, но всё так же оставаясь в проходе.

– Итан, по поводу родителей, прими мои соболезнования, – отойдя от незапланированного моего визита, вымолвил Чарли.

– Да, сочувствуем тебе. Трудно представить, какого это пережить, – взяв пример с брата, сказал Рэй.

Продолжая молчать, я пытался глазами найти Лёню, но в помещении его не наблюдалось. И чтобы хоть как-то прекратить неловкое молчание Лэн младший возобновил разговор:

– Я хотел прийти на похороны, но посчитал, что ты не будешь рад этому.

– Так оно и было бы, – после сказанного мной, Чарли виновато опустил голову.

– Так ты чего здесь ошиваешься в пижаме? – осматривая мой внешний вид, спросил Рэй.

– К вам ротвейлер забежал. В какое из окон он выскочил потом? – в глазах Лэнов читалось полное недопонимание.

– Ты про собаку Карла? – осторожно подходя ко мне, изрекал Чарли. – Сюда никто не забегал, Итан…

– Хорошо, тогда я пойду… – их друг в проёме начал отходить, как Лэн младший вцепился мне в руку.

– Итан, прости нас. Все эти денежные вопросы вскружили нам голову. Мы придумали, как погасить долг Рэя и при этом не впутывать в это тебя. Оказывается, фигурка с казнью, подаренная Занудой, очень ценится. Если продать её вместе с велосипедом Рэя и моим, то денег как раз хватит, – не отпуская меня, лепетал Чарли. – Прошу, давай забудем обиды. Ты сейчас нуждаешься в поддержке как никогда. Не отказывайся от неё…

– Ладно, прощу тебя, но ответь на вопрос, – глядя на разгоревшийся костёр, заговорил я. – Зачем ты рассказал отцу, что застал меня за включением конфорок? Уверен ли ты в этом и для чего это нужно было знать Дэвиду?

– Сначала я не придал этому значения, было не до этого, но после случившегося с твоим домом пазл в голове сложился, и действительно, я видел, как ты включал плиту…

– Фостер, тебя никто не винит. Все понимают, что ты болен…

– А зачем ты про это рассказал отцу? – перебив Рэя, я убрал руку Чарли от себя. – Почему мне в первую очередь не сказал? Для чего это знать Дэвиду?

– Мне… мне нужно было с кем-то поговорить, понимаешь? Я…я был в растерянности и не знал, что делать.

– Зато Дэвид знал, что делать. Он на похоронах родителей, обвинял меня в их убийстве. Тебе поведать какого это?

– Нет… Я знаю, что отец часто перегибает палку, но мне хотелось просто…

– Он всегда её перегибает, и вы это знаете на собственной шкуре. Это ваш родственник и ему незачем знать про мою жизнь, он мне никто, понятно? И так всё к чёрту покатилось, и на фоне всего этого, я не собираюсь выслушивать его нравоучения.

– Прости меня, больше такого не случиться, – виновато извинялся Чарли. – Впредь Дэвид ничего и никогда не узнает.

– Конечно не узнает, потому что ты обо мне ничего знать не будешь. Я обрываю все связи с вашей семейкой.

– Итан, я тебе обещаю, мы начнём всё заново, всё поправимо…

– Нет! – не замечая этого, я сжал кулаки от ярости. – Не хочу ничего иметь с вами общего. Вся эта каша сварена вами, но ем её я. Я мог долг Рэя погасить на следующий же день, но ты и Дэвид отговорили меня. И в итоге во что это вылилось? Вы грызёте друг друга, и войдя во вкус, начали пожирать меня. Прости Чарли, но мне не нужна твоя поддержка, ведь ты остаёшься другом до того момента, пока тебя ни начнут прижимать с другой стороны баррикад, – после сказанного я посмотрел на Рэя.

– Ну ситуация так сложилась, прошу, пойми, такого больше не будет…

– Вы мне противны, понимаешь? – устав слушать оправдания от Чарли, решил обрубить всё на корню. – Видя, как вы относитесь к членам своей семьи, из вас мне жалко лишь Элли. Поэтому постараюсь сделать всё, чтобы она не страдала от вас, как я.

– Вот как ты заговорил, Фостер, – со смехом в голосе, Рэй встал с пола. – Вот сижу и слушаю, как ты поливаешь грязью родных мне людей, и думаю, когда ты остановишься.

– Я сказал всё, что хотел.

– Значит, очередь говорить переходит ко мне. В первые минуты этого разговора я делал скидку на твоё горе и просто молчал. Разумеется, ты имеешь право злиться на братца и на всю нашу семью, но сестру даже упоминать не смей. Я тебе это дал понять ещё в лесу, ты обязан про неё забыть.

– Она завянет с вами, как цветок без воды. Когда вам надоест избивать и травить друг друга, вы возьметесь за неё. Я этого не позволю!

– Ещё раз повторяю, – в секунду спокойный тон Рэя перешёл на агрессивный, – никто из нашей семьи не позволит тебе даже подойди к Элли. Ты опасен для неё.

– Это ты мне говоришь про опасность? Человек, избивающий собственного брата, считается безопасным?! – меня переполнило бешенство от лицемерия, которое лилось из гнусного рта Рэя. – Ты трубишь всем направо и налево, что я наркоман, лишь бы меня все считали прокажённым! Где гарантия, что такой же травли не будет с Эл? Как я могу поверить в то, что через неделю ты не изобьёшь свою сестру до кровавых соплей?!

– Итан, прошу, остановись… – жалобно просил Чарли. – Не зли его…

– Пусть он знает и будет готов, что Элли уйдёт из вашей семьи: либо с моей помощью, либо сама поймёт, насколько вы все неадекватны.

– Я тебя понял…

После сказанного Лэн переступил через костёр и направился ко мне. Отходя назад, я упёрся в парня в проходе, и после команды "держать меня" он толкнул моё тело к Рэю. Не успев среагировать, я получил пощёчину по правой стороне лица. Мою голову так сильно увело, что я потерялся в пространстве и уже был готов упасть, как Рэй схватил меня за грудки и прижал к первой попавшейся стене. Столкнувшись затылком с кирпичом, я погрузился в туман, и единственное, что я мог сделать, это языком пощупать ампулу во рту, убедившись, что она цела.

– Стой! Ты чего творишь, мы же договаривались! – вцепившись со спины в кофту брата и пытаясь его оттянуть от меня, завопил Чарли.

– Я старался… но ты же видишь, он не понимает, – только я попытался дёрнуться, как мне прилетела ещё одна пощёчина по левой стороне лица. Удар оказался таким мощным, что заложило ухо. – Если нет понимания через разговор, будем вбивать через боль.

– Рэй, молю, не надо! – Чарли тянул кофту с такой силой, что она начал рваться по швам. – Ты же клялся мне!

– Джим, подержи моего братца, а то я сейчас психану.

Сразу после «просьбы» Рэя парень в проходе кинулся на Чарли с вытянутыми руками. Видя это, Лэн младший отпустил кофту брата, отскочил назад и выпрыгнул через окно на улицу, выбив деревянную раму плечом. Недолго думая, Джим выбежал за ним следом.

– Фостер, просто пообещай, – игнорируя балаган за своей спиной, Рэй угрожающе обращался ко мне, – что ты никогда не подойдёшь к сестре, и тогда я тебя отпущу.

– Иди в жопу, Рэй!

Попытка ударить его лбом в переносицу провалилась. Только взяв заторможенный замах, он толкнул мою голову обратно к стене, и отвесил очередную пощёчину.

– Ты с чего таким смелым стал? Тебе во всех аспектах пошли на встречу, выполни одну лишь просьбу! – прижимая меня к стене всё хлестче, прорычал Рэй.

– Тебе удалось нащупать предел Чарли и сломать его, – облизывая нижнюю губу, треснувшую после последнего удара, противился я, – но у меня больше нет предела, поэтому я буду стоять до конца.

Лишь усмехнувшись от моих слов, он нанёс очередной удар в область живота. Казалось, что он сдерживается и бьёт с пол силы, но это не отменяет той боли, которую я испытывал, и которая сопоставима с колотой раной.

– Чарли куда-то убежал, – придя обратно, доложил Джим.

– Хрен с ним, – отпустив меня, я повалился на гнилой пол, так как не в состоянии был держаться на ногах при таком жжении в животе. – Я не удивлён, что семья в очередной раз поворачивается ко мне жопой.

– Может тогда пойдём отсюда? А то и так лишнего шума подняли.

– Конечно пойдём, но после решения моей проблемы…

Пока я лежал на плохо пахнувшем полу и находился под непрерывными пинками ног по своему туловищу, я потерял счёт времени. Единственная единица измерения, которая мне была доступна, – удары по мне; их уже точно перевалило за двадцатку. После каждого телесного повреждения Рэй задавал один и тот же вопрос: «Ты обещаешь не подходить к сестре?» Услышав мой отказ, он повторял процедуру. Не знаю, на сколько меня хватит, но я буду держаться до конца. И так всю жизнь пренебрегаешь принципами в угоду страха за своё здоровье: проходишь мимо хулиганов, пристающих к девушке, не лезешь на дерево, чтобы спустить кошку соседки, обходишь стороной стаю собак, облаивающих ребёнка. Я устал бояться и держаться за эту чёртову жизнь. В чём смысл существовать с постоянным страхом за себя, за родных, за своё будущее? Я не считаю это жизнью, поэтому буду стоять на своём, пока ему не надоест или пока сам не умру. Больше никто не увидит страха в моих глазах, ведь человек, потерявший всё, не имеет права бояться!

– Фостер, я повторяю вопрос…

– Рэй, завязывай, он и так еле дышит уже, – следя за обстановкой на улице, нервничал Джим. – Там тем более кто-то к нам идёт.

– Меня дико бесит его упёртая рожа и это уже дело принципа расколоть этот орешек, – пнув меня очередной раз, говорил Рэй. – Фостер, даю последний шанс и начинаю ломать пальцы.

– Эй-эй-эй, ты чего, сдурел? – испугано спросил Джим. – Я на это не подписывался, понятно?

– И ты решил предать меня?

– При чём тут предательство? Ты малолетке пальцы ломать собрался! И хочешь, чтобы я поддержал тебя в этом? Скажи спасибо, что я тут за палевом наблюдаю и терплю…

– Закрой пасть и иди отсюда, – повернувшись к дружку, рявкнул Рэя.

– Что… что ты сказал?

– Он сказал, чтобы ты шёл отсюда, – повернувшись на неизвестный голос, Джим увидел за своей спиной Дэвида, – или тебе ещё раз повторить?

– Не… нет, что вы, я уже ушёл, – в ускоренном темпе выйдя из барака, друг Рэя ушёл в неизвестном направлении.

– Чарли, зачем ты его притащил? – смотря на брата, стоявшего за отцом, злостно спросил Рэй.

– Ты бы убил его…

– Ты какого чёрта делаешь? – зайдя в разваленный дом, сквозь зубы задал вопрос Дэвид.

– Да вот, решаю сам свои проблемы, как ты нас и учил, папа… – встав на меня ногой, ёрничал Рэй. – Или и это нам нельзя делать?

– Ты сейчас избиваешь мальчишку, как это поможет решить твои проблемы?

– Всё просто: я ломаю ему ноги, и он не сможет, чисто физически, подойти к сестре. Одобряешь?

– Рэй, отойди от него, ты перешёл черту, – оставаясь на месте, Дэвид пытался образумить сына.

– Сейчас-то тебе что не нравится? – придавливая меня сильнее к полу пяткой, скалился Лэн. – Ты же сам вбивал нам в голову, что мы должны взрослеть и сами принимать решения. Вот, моё решение, поэтому будь добр, не мешай.

– Я прививал вам преодолевать трудности самим, потому что у вас для этого есть всё. Вы, здоровые парни, которые в состоянии решить проблемы, создавшие сами себе.

– Ну, так ты мной сейчас доволен? – показывая на меня двумя руками, усмехался Рэй.

– Ты извратил моё видение жизни, и не понял те уроки, которые я давал вам, – Дэвид пытался держать себя, но с каждой минутой ему становилось всё сложнее.

– Да мне насрать на твои уроки! – убрав с меня ногу, прикрикнул Рэй. – Нам отец нужен! Мне не нужен философ, ставивший путь просветления выше своих детей! Мне нужен папа, на которого я могу положиться и знать, что он поддержит всегда.

– Отойди от Итана, и мы поговорим о твоих переживаниях.

– О каком разговоре может быть речь, если ты даже сейчас не понимаешь, что я от тебя хочу, – развернувшись на моё замершее тело, он пнул меня пыром в грудь. – Поддержи меня в этом! Встань хоть раз на мою сторону!

– Я не могу… в этой ситуации ты не прав.

– Пфф, не удивил. За последние три года ты, элементарно, не хотел понимать наши проблемы… и только их усугублял… – задумавшись о своих же словах, Рэй уставился в костёр.

– Брат, ну правда, Итан всё понял. Он не подойдёт к Элли, – Чарли также решил попробовать свой способ убеждения. – Итан, ну пообещай ты ему!

– Никогда… – хватило сил сказать это лишь шёпотом.

– Чарли, а ты замечал, что последние годы у нас с тобой отношения были натянуты? – отмерев от костра, Рэй медленно поднял взгляд на брата. – Мы ведь стали общаться хорошо, как в далёком детстве, лишь последнюю неделю. И это после того, как перестали обсуждать наши дела с отцом.

– Я… я не понимаю, – оставаясь за спиной Дэвида, мямлил Чарли.

– Ты подумай, он же постоянно натравливает нас друг на друга. Возьми, к примеру, последнюю ситуацию с деньгами. Почему он не позволил Фостеру отдать мне деньги?

– Хватит настраивать против меня сына! – накал Дэвида подходил к самому пику. – Я это делал, чтобы вы повзрослели и научились преодолевать трудности ни на кого не рассчитывая!

– Мы твои дети! – держа сжатые кулаки и еле сдерживая себя, чтобы не броситься на отца, закричал Рэй. – Ты превратил наше беззаботное детство в кошмар: бросив работу, занимаясь тиранией и не давая своим детям общаться друг с другом! Ты сделал нас одиночками в душе и нищим сбродом снаружи… – выпустив пар криком, Лэн вцепился себе в голову. – Ты не тот Дэвид, которого я называл отцом. Ты подсадной психопат, не любящий своих детей и желающий им только страданий. Чарли… давай сбежим от него…

– Рэй… пошли домой, – жалобно просил Лэн младший, – я тебя умоляю… Всё ещё можно исправить…

– Я с этим психом никуда не пойду. Прими решение сейчас, то самое, взрослое, о котором все эти годы разглагольствовал Дэвид. Пойти со мной или остаться с этим безумцем.

– Всё! Ты и так многого наговорил! Тебя больше уговаривать никто не будет, либо ты идёшь домой, либо…

– Что? Что ты мне сделаешь? – Рэй впал в умалишённый смех. – Что мне может сделать старикан, в разы меньший, чем я? Посмотри на себя: единственное, что ты можешь, это стоять с серьёзной харей и нести свою философскую ахинею. Или хочешь усомниться в моих словах? Ну так давай, кинься на меня!

– Даю последний шанс… – лицо Дэвида скрутила гневная гримаса, сделав морщины гораздо глубже; его зрачки расширились, заполнив всё глазное яблоко. И в этой пустоте, где всего минуту назад были полноценные глаза, отражалось лишь пламя костра.

– Братик, помоги нам стать счастливыми…

Надеясь на поддержку Чарли, находившегося за спиной врага, Рэй, замахнувшись кулаком, побежал тараном на Дэвида. От Лэна младшего требовалось не так много – лишь схватить отца со спины. Скованный Дэвид не смог бы увернуться и получил бы прямое попадание в голову, а так как у Рэя удар поставлен, у отца семейства не было шансов устоять на ногах.

Но Чарли не успел определиться и принять сторону, он лишь отошёл на пару шагов назад и повернулся к семье спиной. Видя предательство младшего брата, Рэй загорается ещё большей ненавистью и с победоносным рёвом "бросает" кулак ровно в голову отца.

Хотя на лице у Дэвида читалась ярость, в бою все его движения оставались хладнокровными. Бросившись под кулак сына всем телом, вся мощь удара пронеслась у Дэвида над макушкой. И пока рука и весь торс Рэя завершали атаку в пустоту, его отец уже оказался за спиной. Пользуясь моментом, Дэвид пинает внутреннюю часть колена сына, и от неожиданности Рэй склоняет ногу, позволяя старшему по семье схватиться за его длинные и сальные волосы.

– Остановишься сейчас? – потянув волосы на себя, чтобы лицо сына задралось вверх, спросил Дэвид.

– Остановлюсь, когда ты сдохнешь! – проорал Рэй.

Получив неудовлетворительный ответ, отец семейства наносит свободной рукой прямой удар в нос старшему сыну, и воспользовавшись его дезориентацией, склоняет правую сторону лица над костром. Рэй успевает расставить руки и упереться ими в гнилые доски пола, но обжигающие языки пламени уже ласкают его разъярённый лик. Издавая нечеловеческий рёв, Рэй всеми силами пытается оттолкнуться, но горение заживо затуманивает ему рассудок и отнимает всю мышечную мощь. Из-за этого он может лишь продолжать держать руки вытянутыми и не допускать ещё большего сближения с огнём.

– Папа, не надо! – повернувшись на крик брата, завизжал Чарли.

– Ждёшь моей кончины, да, сынок? – игнорируя младшего сына, Дэвид навалился всем весом на голову Рэя, приближая его лицо в самое пекло.

Возможно, старшему сыну удалось бы накопить силы и неожиданным манёвром вырваться из захвата отца, но трухлявые доски, в которые упёрся Рэй руками, не выдержали сконцентрированного веса и переломились в местах соприкосновения ладоней. Лэн проваливается по самые локти под пол, и это позволяет Дэвиду окунуть лицо сына в костёр до раскалённых углей.

В мгновение разрушенная лачуга заполнилась вонью подгоревшего мяса и палённых волос. Симфония, состоящая из воя Рэя и рыдания Чарли, тешила мои уши и успокаивала душу. Все страдания, которые я пережил из-за них, с лихвой компенсировались этим зрелищем. Всё-таки справедливость есть, и она свершается в метре от меня.

Глава 23

Густые тучи обволакивали небо, скрывая ясно-голубую палитру над головами жителей нашего города. Вот-вот грянет долгожданный ливень, обещающий сбавить градус жары и подарить второе дыхание людям. В такую погоду хотелось бы лишь выпить пару таблеток успокоительного и проспать весь день, но с минуты на минуту должен подойти Карл. Эта встреча вызывает одновременно и радость, и печаль. Радость дарит мне мысль о том, что я смогу поговорить с единственным оставшимся у меня другом, а печаль настигает меня, поскольку, скорее всего, он придёт, чтобы попрощаться.

Искренне хочется верить, что семья Ортонов придумала способ, как избавиться от долгов, не продавая дом. Звучит как мечта, а за последний месяц я понял, что моим мечтам не суждено сбываться. Всю жизнь я жаждал лишь верных друзей, любящую девушку и счастливых родителей, но, потеряв всё, я погрузился в более мрачный мир, скрывавшийся от моих глаз.

В последние два дня я начал выходить на вылазки и наблюдать, как наше общество омрачает само себя. Находясь в сопровождении опытных санитаров, я познавал ремесло и ужасался скатившемуся социуму. Не зря переживал отец о поколении, но он ошибся в одном: оно не будет, оно уже потеряно. Зависимые, трясущиеся от ломки, падали на колени и умоляли меня бесплатно дать им хотя бы одну таблетку. Каждый при отказе вёл себя совершенно по-разному: кто-то злился и кидался, кто-то впадал в истерику, а кто-то бил об стену с такой силой, что я слышал хруст костей. Все эти люди – лишь оболочки, у них нет мечты, надежды, любви к кому-либо; они живут звериным инстинктом – стремлением заполучить галлюциноген любой ценой. Если бы меня не сопровождали опытные санитары, при первой же встрече с таким бедолагой я бы отдал всё. Но меня начали учить, что к таким не может быть сострадания: они выбрали свой путь и будут идти по нему до самого конца.

Эти похождения показали мне совершенно другой мир, в котором ситуация с Лэнами – поверхностный пустяк, а настоящая жестокость начинается с приходом темноты, когда невинные люди засыпают и даже не догадываются, какая мерзость происходит вблизи их окон.

14:12, 1 июля 1994 год

Завидев через окно подходящего Ортона, я выпил пару таблеток обезболивающего, чтобы при ходьбе не болели рёбра, и доложил Оливии, что на пару часов удалюсь. Читая газету, она еле кивнула, не задавая вопросов. С таким ночным образом существования удобно жить с тётей: она не расспрашивает о моих утренних возвращениях, не проверяет моё присутствие в ночное время и не наводит порядок в моих вещах, поэтому «ДД» я спокойно храню в комнате, зная, что оно не будет тронутым. Даже сейчас, сообщив ей об уходе, она и бровью не повела. Оливии главное, чтобы я не пропадал больше, чем на сутки, а на остальное ей плевать.

Когда я вышел из дома, Ортон уже стоял у калитки, держа в руке чёрный пакет. Не здороваясь, не спрашивая, как дела и не уточняя, что в пакете, я сразу обнял его, и, по ощущениям, ещё крепче, чем в прошлый раз. На мои объятия он лишь отстранённо похлопал меня свободной рукой по спине и вымученно улыбнулся.

– Итан, ты же понимаешь, зачем я здесь? – нервно подкусывая нижнюю губу, поинтересовался Карл.

– Понимаю, но это не отменяет моей радости при виде тебя.

– Я тоже рад тебя видеть. И вот, принёс твоё, – сказал Ортон, открывая пакет. В нём лежала книга «Наследие титанов». – Мне всё-таки удалось её забрать, жаль только, что прочитать не успел.

– Да, если бы ты с ней ознакомился, нам было бы что обсудить, – протягивая руки к книге, меня резко озарила мысль. – А знаешь, забери её с собой.

– Брось, я не могу, это же твоя любимая, – держа пакет открытым, отнекивался Карл.

– Мне правда будет приятно, если она останется у тебя. Хоть какие-то воспоминания останутся о нашей дружбы.

– Спасибо, я её обязательно прочту, – скрыв книгу за целлофаном, с грустью сказал Ортон.

– Мне тоже сейчас нелегко…но нам нельзя унывать, тем более у меня есть хорошая новость.

– Неужели с нами может произойти что-то хорошее? – с надеждой в глазах, подшутил Карл.

– Самому в это не вериться, но да, – я перешёл на шёпот. – Ко мне Лёня на днях приходил.

– Серьёзно? – счастливым возгласом, прикрикнул он.

– Да! Я не смог его догнать, но раз он знает где я живу, значит он должен объявиться снова, – после моих слов лёгкая морось выступила на улицы города. – Я горжусь тобой, не каждый бы решился пойти против закона.

– Я сам от себя такого не ожидал, – в задумчивости, Карл почесал затылок. – А не хочешь пройтись?

– Под дождём? – смотря на серый асфальт и его постепенное преображение в чёрный, спросил я.

– Это разве дождь? Ты походу настоящих дождей не видел. Папа говорит, что в штате Оток регулярно целые ливни идут. Под такими, действительно, лучше не гулять.

– Это единственной штат, где мне так и не получилось побывать.

– Какие наши годы, Итан. Завтра мы туда отправляемся, и как обустроимся, я буду слать тебе открытки с их пейзажами, а может и сам когда-нибудь прилетишь, лично это увидишь.

– Звучит круто…

– Ну так что, прогуляемся?

– Да, конечно, – пойдя за Карлом вдоль улицы, согласился я.

Через пять минут молчаливой ходьбы вся моя одежда промокла до нитки. Идти было в таком состоянии неуютно и даже противно: влажная одежда прилипала к телу, мокрые носки при каждом шаге издавали отвратительное хлюпанье, да и руки начинали синеть от прохлады. Я уже хотел предложить Карлу зайти под какой-нибудь навес, но обратил внимание, как он поднял голову к небу и наслаждался каплями, падающими на его лицо. Он шёл прямо, не замечая дороги, а его физиономия не выдавала ни одной эмоции. И только когда я собирался вытащить его из транса, он заговорил:

– Итан, а чего у тебя вид такой помятый?

– Ты о чём? – пряча руки в рукава кофты, спросил я.

– Ну, лицо всё в ссадинах, цвет кожи бледный, да и исхудал ты, – Ортон перестал смотреть на тучи и повернулся ко мне.

– Упал я с велика неудачно, и вот зализываю раны, поэтому такой вид…

– Сегодня к Чарли заходил, чтобы попрощаться, он тоже неважно выглядел. Синяки-то прошли, а вот морально сильно потрёпан. Даже без своих шуточек книгу отдал.

– Не говорил, что его беспокоит? – рассказывать о той ночи не хочу, буду придерживаться версии, которую озвучил Лэн.

– А, вы же всё так же не общаетесь… Брат в костёр лицом упал, споткнулся об что-то, сейчас в больнице…

Не знаю, писал ли Рэй заявление и удалось ли их отцу как-то замять это дело. Но последнее, что я застал, – это как Чарли побежал вызывать скорую с дома, а Дэвид помог мне встать и отправил к Оливии с требованием об этой ситуации не трепаться. Я, разумеется, выполнил его просьбу, ведь если бы не он, то Рэй мог бы меня избивать ещё очень долго. И раз Чарли тоже умолчал, значит, это остаётся официальной версией.

– И как сейчас состояние Рэя?

– Челкастый сам ничего не знает, но сказал, что на правой стороне лица живого места нет, и возможно, он потеряет зрение на один глаз…

Слыша это, у меня и горсточки сожаления к нему не появилось. Самый отвратительный человек штата, не считая Антихриста, получил по заслугам. Может, после такого урока он перестанет чувствовать себя королём и прекратит шпынять тех, кто не может дать ему отпор.

– Как думаешь, он этого заслуживает? – почему-то захотелось услышать точку зрения Карла.

– Не знаю, Итан… Я вообще сомневаюсь, что есть человек, которые заслуживает быть обезображенным на всю оставшуюся жизнь. Каждый должен получить по заслугам, просто некоторые получают намного больше, чем этого достойны.

– А ведущий на митинге?

– А он что? – глядя на меня холодным взглядом, спросил Ортон.

– Он получил то, что заслуживал?

– Ну, у него останется здоровенный шрам, всю жизнь он будет хромать и ходить с палочкой… Не могу сказать, заслуживает ли это человек, который боролся за городскую чистоту. Но могу сказать точно: я не достоин того, что свалилось на меня.

– Ты в любом случае сделал всё правильно. Не фиг ему было оскорблять твоих родителей, – подбадривал я Карла.

– Вон как… – с усмешкой заговорил Ортон. – У меня есть на это что сказать. Давай до моего дома дойдём, тут как раз чуть-чуть осталось. Надо тебе кое-что показать.

– Я понимаю, что цена твоего решения высока, – ускорив шаг, чтобы успевать за Карлом, говорил я, – но ни у кого нет таких прав, чтобы принижать твоих родителей. За своих, наверное, я бы сделал то же самое.

Не ответив мне ничего, он продолжал идти быстрым шагом к своему бывшему жилищу. В полном молчании мы прошли около двух кварталов, и чем ближе становился дом, тем насыщеннее капал дождь. Вступив на газон перед дверью, я понял, что вместе с Ортонами из этого дома ушёл уют: согревающий в окнах свет не горел, заброшенная лужайка покрывалась сорняками, а плохо прибитый баннер о продаже хаотично развивался на ветру.

Карл не торопясь подошёл к крыльцу и прикоснулся к перилам. Смотря тоскливо на ступеньки, он нарушил наш молчаливый поход:

– Почему ты в своих суждениях так всегда уверен?

– В каких суждениях? – не подходя близко к Ортону, поинтересовался я.

– Ну вот хотя бы взять слова оратора, оскорбляющего нас, ты же ведь и секунды не колебался…

– Не совсем понял…

– Ну, ты даже не переспрашивал его, – не уводя взгляд от лестницы крыльца, пытался к чему-то подвести Карл. – У тебя и мысли не возникло, что ты мог ошибиться. И, зная, что я и так был заведён, ты своим действием просто дал мне толчок.

– Не-не-не, ты не смеешь винить меня в этом. Я должен был оповестить тебя, чтобы ты знал, какие эти люди отвратительные…

– Ты даже сейчас уверенности не теряешь. А если я скажу, что его оскорбление слышал только ты? – Карл повернулся ко мне. – У тебя в тот миг не возникло хотя бы доли сомнения?

– Но я это слышал так чётко…

– Итан, все, кто там были, давали показания. И все, кто стоял вокруг ведущего, подтвердят, что после нашего с ним разговора он и слова в наш адрес не сказал.

– Получается, ты винишь меня в том, что вам приходиться покидать штат? – сжимая в кулаках насквозь промокшие рукава кофты, я так же пристально смотрел на Карла, как и он на меня.

– В этом не только твоя вина. Как ни крути, в конечном итоге я дал команду Лёне, – направляясь на задний двор дома, рассуждал Карл. – Но ты же знаешь о своём недуге. Неужели у тебя не возникает регулярный вопрос: «А правда ли это?».

– Я… я только недавно понял, как отличать правду от галлюцинации, – плетясь за Ортоном, оправдывался я. – Всё дело в Торзи. Всё что с ним связанно и вызывало эти видения. Карл, у меня получиться победить, только не злись на меня, это же…

– Торзи… как много ты о нём пел. Хвалился им, утверждал, что нашёл самого преданного друга… А теперь и он оказался не мил? Или его ты тоже выдумал? – даже не оборачиваясь на меня, Карл всё ближе подходил к заднему двору.

– Не… не… не знаю, – ком поперёк горла мешал говорить. – Но… но теперь я уверен, лучшего друга чем ты, у меня не было. Прошу, прости меня. У меня никого больше не осталось… только ты…

– И снова ты в чём-то уверен… – остановившись в центре двора, Карл махнул мне рукой, чтобы я подошёл. – Прям как в начале нашего разговора… Подумай, точно ли ты видел Лёню?

– Да, твою собаку я ни с кем не спутаю. В следующий раз его обязательно поймаю, и ты бу… – подойдя к Ортону, я увидел у его ног средних размеров горочку земли, обложенную по периметру маленькими камнями.

– Хорошо, я тебя услышал, – перебив меня, Карл тыкнул пальцем на выпуклость в земле. – Ответь на последний вопрос так же уверенно: кто здесь тогда зарыт?

– По… подожди, это… этого быть не может, – только подумав об этом, у меня сразу заложило нос, появился слабый писк в голове и в глазах всё стало расплываться. – Я ведь… я ведь сам видел его… без подачи Торзи… Это не могло быть галлюцинацией!

– Мы Лёню усыпили в день похорон твоих родителей, – после сказанного, дождь усилился в разы, и преобразился в стену, за которой невозможно что-либо разглядеть.

– Нет-нет-нет, этого не может быть! – с криком я упал на колени перед горсткой земли.

– Я его тоже считал лучшим другом, – доставая книгу из пакета, всё тем же монотонным голосом говорил он, – но я его потерял, как и ты меня…

– Чёрт… умоляю… прости меня, Карл… – упав всем телом в образовавшуюся лужу, я положил руку на захоронение Лёни.

– Я не держу на тебя зла, но и напоминаний о тебе мне не нужно, – он бросил «Наследие титанов» возле моих ног и ушёл, растворившись в непроглядном ливне.

– Это не правда…я видел его… – разговаривая с самим собой, я впился пальцами в кучу грязи, которая всего минуту назад была аккуратной горкой земли. – Нужно убедиться… всего лишь проверить…

– Итан, ты чего?! – удивленный вопрос пробился сквозь толщу дождя.

– Кто… кто здесь? – приподняв голову над лужей, я осмотрелся вокруг.

– Ты правда собрался осквернять могилу? – голос становился всё отчетливей, но из-за шума падающих капель невозможно сообразить кто его издаёт.

– Кто ты?! Покажись! – приняв сидячие положение, я начал отползать в сторону промокшей книги.

– Мне очень горестно смотреть на тебя такого… – из проливных осадков показался Торзиташ, в очередных новых вещах, но всё в той же жёлтой шапке.

– Только не ты… и только не сейчас… Проваливай! – схватив промозглую книгу, я кинул её в лицо Торзи.

– Ну хоть сейчас ты понял… – слегка уклонившись головой в право, книга пролетела в паре сантиметрах от него, – что не я виновник в твоих галлюцинациях.

– Уйди, уйди из моей головы! – избивая себя по черепушке, я слёзно просил его исчезнуть.

– Посмотри на себя, Итан: у тебя болезненный вид, ты валяешься в грязи и рыдаешь, – медленно сокращая со мной дистанцию, говорил Торзи. – Я не враг. Я единственный, кто хочет помочь тебе.

– Не нужна мне твоя помощь!

– Прошу, давай всё вернём как было, – остановившись возле меня, он протянул ко мне руку. – Пойдём на холм, свежий воздух подарит второе дыхание. Нам столько с тобой нужно обсудить…

– Убирайся прочь! – ударив двумя кулаками по месиву из грязи, брызги разлетелись в стороны, оставив после себя одинокий двор, в котором находился только я…

Глава 24

Шелест хрустящих денег разносился по всему кабинету. Кросс кропотливо выдёргивал отдельные купюры из толстой стопки у себя в руках и сооружал отдельную пачку на своём столе. После того как последняя банкнота легла в новообразовавшуюся зелёную вершину, он нежно прикоснулся к ней своей чёрной перчаткой:

– Итан, я приятно удивлён, ты показал отличный результат.

– Спасибо, – откинувшись на спинку стула, стоявшего возле стола Алекса, поблагодарил я.

– Вот твоя честно заработанная зарплата, – пододвигая ко мне по столешнице пачку денег, с улыбкой проговорил он.

– Хорошо, – я взял бумажную стопку и сложил себе в карман.

– Точно не желаешь продолжить сотрудничество с нами? – постукивая по столу пальцами, снова предложил Кросс. – Опыт, наработанный тобой, нам будет всегда полезен.

– Благодарю еще раз, но я получил всё, что мне нужно, – встав со стула, отказался я.

– Ты подумай, скоро грядёт важная операция. Доктор планирует открывать предприятие в штате Оток, там нужны знающие люди, – Алекс встал за мной следом.

– Мне это не интересно, я уже всё решил, – сразу всплыл образ Ортона.

– До сих пор держишь в уме эту мысль? – подойдя ко мне, спросил он.

– Да, и навряд ли вот это, – я хлопнул по карману с наличными, – что-то изменит.

– Ну тогда не обижайся, я буду себя защищать всеми доступными способами, – Алекс протянул мне руку.

– Конечно, это даже не обсуждается, – обменявшись с ним рукопожатием, я вышел из кабинета и подошёл к ресепшену с Агнес.

– Не передумал? – оторвавшись от пролистывания своего блокнота, ехидно спросила она.

– Нет, всё в силе, – присев на одно колено, я широко открыл рот.

– Какой шустрый, торопишься куда-то? – надев перчатки, она засунула мне два пальца в рот и аккуратно выкрутила ампулу из десны. – Я же обещала, выкручивание всегда менее болезненно и менее кроваво.

– Я и не сомневался, – щупая языком образовавшуюся брешь, сказал я.

– Возьми ватку, подержи её минут десять, чтобы кровь перестала идти, – Агнес протянула мне белый комочек.

– Прощай, – улыбнувшись, я взял у неё вату и приложил к ране.

Выйдя из здания, я направился в самое любимое место моих родителей в этом городе – центральный рынок.

11:32, 7 августа 1994 год

Пять недель изнурительной работы пролетели как мгновение. Столько воспоминаний проносится в голове, и каждое из них хуже предыдущего. Но оно того стоило, ведь у меня есть достаточно денег, чтобы сделать счастливым последнего человека в своей жизни, в котором я ещё не разочаровался.

Блуждая по огромному городу, мне навстречу постоянно шли толпы людей. Каждый думал о своём и даже не замечал такого маленького человека, как я, в общем потоке: кто-то в спешке, не желая того, толкал меня плечом, другие общались о каких-то делах, игнорируя суету вокруг, но большинство проходило мимо меня с высокоподнятой головой, смотря вперёд. От такого количества шума невозможно было услышать даже свои мысли. Это не для меня, слишком тесно и неуютно; мой город в разы комфортнее.

Дойдя до рынка, я прошёл сотни витрин и прилавков, чтобы найти то, что искал, – отдел с велосипедами. Там мой взгляд сразу упал на скоростного красавца с золотистой эмблемой совы на раме. Без раздумий я выбрал его и отдал всю зарплату удивлённому продавцу. Решив проверить «железного коня» в деле, я поехал домой обратно на двух колёсах.

Вся поездка заняла у меня более пяти часов, но это позволило мне убедиться в своём правильном выборе: велосипед оказался лёгким, с мягким сиденьем и удобным рулём. Лучше экземпляра не встретить во всём штате Роуб. Не теряя времени, заехав в город, я сразу помчался к нужному мне месту, и только одно меня беспокоило – уставшие ноги.

Доехав до цели, я с облегчением ступил пятками на твёрдую поверхность старого района. Слегка пошатываясь, слез с велосипеда, поставив его на подножку, и уже думал направиться к входной двери Лэнов, как на крыльце увидел сидящего на ступеньках Чарли. Углядев меня, он махнул рукой, предлагая подойти к нему. Не раздумывая, я преодолел всё расстояние до газона и впервые за пять недель лицом к лицу встретился с ним.

– Привет, Итан, – слега взволновано, поздоровался он.

– Привет… эм… как у вас дела? – неловкость пропитывала весь воздух вокруг.

– Средне… одиноко без вас. Хочется вернуть былые времена…

– Как Рэй? – не обращая внимания на его сентиментальные высказывания, спросил я.

– Помнишь, как я говорил про тошноту во время еды, когда перед глазами кривые пальцы отца? Теперь при виде братца, меня постоянно блевать тянет, – усмехнулся Чарли.

– Хоть шутишь, уже хорошо.

– А так, лечение прошёл, после завтра собирается уезжать из штата, – лицо Лэна приобрело прискорбный вид.

– Вот как…а деньги откуда?

– Он плюнул выплачивать долг с проданных вещей и решил на эту сумму переехать.

– А куда?

– Итан, он дома, если хочешь про его жизнь поговорить, могу пригласить, – разочаровано пробубнил Чарли.

– На Дэвида-то заявление писали?

– А про меня ты не хочешь спросить? – подорвавшись со ступенек, грубо спросил он. – Как мне одному сейчас живётся? Как я сногсшибательно лето провожу?

– Не прибедняйся, Чарли, ты не один, у тебя есть семья.

– Семья? Ты этих людей называешь семь…

– Фостер, давно не виделись, – перебив брата, из дома вышел Рэй.

Увидев его, я только сейчас понял, какие непоправимые следы остались на его теле в обмен на мою свободу: половина уха отсутствовала, глаз находился в полуоткрытом состоянии, а вся правая сторона лица была покрыта вздыбившимися рубцами, напоминающими одну огромную корку от запёкшейся крови. На смену его длинным волосам пришла практически лысая голова. Мимика на обожжённой части рта лишь на четверть повторяла здоровую. Видя весь этот кошмар, я не смог даже полноценно поздороваться, а лишь глухо открывал рот, как рыба в аквариуме.

– Понимаю… сам на себя в зеркало смотреть не могу, – встав ко мне левой стороной тела, стыдливо проговорил Рэй.

– Не в этом дело… просто я надеюсь, что Дэвид хоть как-то расплатился за это?

– Пошёл он. Такие не заслуживают сидеть в тюрьме, они должны умирать мучительно. Его время когда-нибудь придёт, – облокотившись на ветхое ограждение крыльца, злобно высказался он. – А ты чего здесь?

– Да вот, решил он за мою «семью» попереживать, она же у меня бедненькая, страдает. Со мной и так всё ясно, я как всегда в шоколаде! – бурча себе под нос, Чарли направился домой. – Ты вовремя вышел, расскажи ему, как живёшь. На мою-то жизнь ему по барабану.

– Иди, остынь, – чуть подтолкнув брата к двери, с улыбкой скомандовал Рэй. Чарли перешагнул порог и с психа хлопнул дверью. – Трудно ему все эти события даются, ещё и мой уезд…

– Куда планируешь?

– Да хоть куда, только подальше от этого города и штата… отвратительное место, – потирая шрам на лице, отвечал Рэй. – Может в штат Гламэс перееду, там говорят, для таких крепких парней работа всегда найдётся, в том же поле.

– Мне жаль, что так вышло с тобой, – нарушив минутное молчание, извинился я, – За все ситуации…

– Не переживай, каждый виноват по-своему. Не взваливай на себя всю вину, – Рэй с прищуром посмотрел за мою спину. – Агрегат твой?

– Ты про велосипед? – я посмотрел в том же направление, что и он. – Ну, типа того.

– Потрясный велик, он был моей мечтой, когда я себе копил на второй. Если бы продал первый, то хватило бы денег, но решил порадовать братца… – на пару секунд Рэй погрузился в свои воспоминания. – А ты чего приехал?

– Мне нужно поговорить с Элли, – виновато произнёс я.

– Фостер, давай не будем начинать это по новой, – голос Рэя по щелчку пальца перешёл из добродушного во враждебный. – Я думал, ты понял, что никто не желает твоего общения с сестрой, даже она сама.

– Это брехня…

– Я рассказал ей, где ты бродил больше месяца. Или ты думаешь, в таком маленьком городе, что-то можно скрыть?

– Ну и где? – подойдя в плотную к Рэю так, что нас отделяло лишь деревянное перила крыльца.

– Не веришь, что знаю? – с усмешкой сказал он. – Ты заделался в санитары. Мне с такой рожей, только и оставалось, что гулять по ночам, и вот обнаружил тебя, рядом с каким-то притоном.

– Чёрт! – тряханув руками еле стоячие ограждение, я посмотрел ему в глаза. – Да, ты прав… но у меня не было другого выбора, мне пришлось.

– Проработав в клубе, я таких как ты, немало встречал, и все так говорят, – он смотрел куда-то вдаль.

– Рэй, мне просто нужно с ней встретиться и всё, – умоляюще скулил я.

– Ну зачем? И так тяжело уезжать от них, так и ты мне ещё мирно жить не даёшь. С твоими косяками, я не могу доверить её тебе. Лучше бы с Чарли померился, больше бы толку было.

– Я тебе обещаю, мне она нужна всего на один разговор. Для твоей безмятежности, после этого, я исчезну из её жизни.

– Обещаешь? – его хмурый и уставший взгляд упал на меня.

– Да… я для себя всё уже решил, и её за собой не потяну.

– Ладно… верю, – тяжело вздохнув, Рэй показал пальцем на дорогу. – Езжай прямо, и на выезде из нашего района будет стоять маленький магазин; её мама отправила туда за продуктами. Разминуться с ней вы не должны…

– Спасибо огромное! – воодушевлённо, я уже бегом, направился к велосипеду, как Рэй меня окликнул.

– Итан, – за всё время, что мы знакомы, он впервые обратился ко мне по имени, – я тебя прошу, сдержи слово. Дай мне хотя бы подальше от этого проклятого дома, чувствовать себя спокойно.

Впав в ступор, я смотрел на отчаявшееся лицо Рэя. Он искренне пытался заменить Элли и Чарли отца и делал всё, что мог для этого. Но жизнь несправедлива ко всем, поэтому за свои старания он получил такую же незаслуженную плату, как и Карл.

С мыслью, что обязательно выполню наш уговор, я кивнул ему и сел на велосипед. Последний раз окинув взглядом их потихоньку разваливающийся дом, я увидел в окне Чарли с его покрасневшими глазами. Он совсем лёгонько поднял руку над подоконником, показывая этим своё робкое прощание. Обида, которой я всегда удивлялся у взрослых и не понимал, почему её нельзя оставить позади и продолжить общение с дорогим тебе человеком, взяла верх. И, сделав вид, что не заметил Лэна, я поехал навстречу с Эл.

Глава 25

С каждым проехавшим метром в её сторону у меня усиливалась паника. Весь пятинедельный продуманный план начинал улетучиваться, а на смену ему приходила потливость ладошек. Из-за пота руки скользили по ручкам руля, и это мешало держать равновесие. Тряска ног не давала равномерно крутить педали, в связи с чем плавная езда переходила к рваным рывкам. Если бы не срочность, я бы непременно остановился и перевёл дыхание, но мысль о том, что она могла выйти из магазина и пойти другим путём, пугала меня, поэтому моя цель заключалась в том, чтобы застать её как можно раньше.

Мчавшись в таком темпе, спустя какие-то полквартала, я увидел её в таком же несуразном наряде, с фирменной белоснежной косой и двумя пакетами продуктов. Она шла и смотрела под ноги, не обращая внимания на окружение вокруг. Набравшись смелости, я вытер влажные ладошки об футболку и рванул к ней. Остановившись в нескольких метрах от неё, я поставил велосипед на подножку и, встав ногами на тротуар, медленно начал подходить навстречу, стараясь перегородить ей путь. Всего через пару синхронных шагов она подняла глаза и, увидев меня, замерла. Когда наши взгляды встретились, я сразу забыл, как хотел поздороваться. К счастью, у неё было больше смелости, чем у меня.

– Итан…

18:47, 7 августа 1994 год

– Здравствуй, Элли… – из-за нервоза у меня похолодели ладошки, и чтобы как-то их согреть, приходилось тереть их друг об друга.

– Я… я не знаю, что сказать, – запуганными глазами, она смотрела на меня.

– Может слова здесь и не нужны…

– Но ведь ты пропал… ты должен хоть что-то объяснить.

– Ты и так знаешь всё.

– Нет, я хочу это услышать от тебя, – поджимая губы, промолвила она.

– Да, Рэй не лгал, я работал санитаром, – от стыда, мне пришлось опустить глаза.

– Значит, и про зависимость правда? – пакеты в её руках начали трястись.

– Если ты про это, то нет, я не наркоман…

– Тогда зачем ты пошёл торговать?

– Для этого, – я отошёл в сторону и открыл для её взора двух колёсный транспорт.

– Чт… что? – не смотря в её лицо, а лишь слыша голос, я почувствовал, он задрожал.

– Меня всегда огорчало, что в твоей семье тебя всегда обделяют вниманием. И решил исправить несправедливость.

Продолжая смотреть вниз, я услышал глухое падение, и сразу после этого к моим ногам подкатилось яблоко. Подняв голову, я увидел валяющиеся пакеты и закрытое лицо Элли, за которым звучали всхлипы. Никогда бы не подумал, что такая хладнокровная и ничего не боящаяся девушка может плакать, и всему виной был я.

– Мне не нужно было этого, – плача сквозь ладони, говорила она. – Мне нужна была твоя поддержка.

– Меня ненавидит твоя семья, Эл. Это единственное, что я мог сделать…

– Но не такой же ценой! – после сказанного она ещё громче заревела.

– Прости, но только так, – видя все эмоции любимой девушки, у самого проступали слёзы.

– Я не приму его… Этим решением ты не только предал нас, но и своего папу…

– Как говорил твой отец: «Рано или поздно ты попадёшь в ситуацию, когда рядом никого не останется, и нужно будет принять решение», и он верил, что я справлюсь, – подойдя к плачущей Элли, говорил я. – Мне пришлось делать выбор абсолютно одному, и я выбрал. У меня была мечта – сделать подарок, который ты заслужила, и я её осуществил, приняв решение совершенно один

– Забери его, умоляю… Он мне не нужен! – не опуская ладоней, вопила она.

– Оставь его здесь, он теперь твой и решать тебе, – пройдя мимо неё, я не смотрел назад, боясь не сдержать эмоции.

Отдаляясь в глубь улицы, я продолжал слышать её плач, но чем дальше я отходил, тем спокойнее становилось на душе. Свернув с улицы, душераздирающий вой остался позади, и теперь у меня была лишь одна дорога: ухабистая, крутая и последняя в моей жизни.

Медленно плетясь по пустым задворкам, я всё больше ассоциировал себя с Дэвидом. Думал ли он об этом, когда остался один? Если бы не семья, решился бы он на это? Может ли человек существовать один? Подвластно ли ему справиться с одиночеством? Или, в конечном счёте, все одинокие души приходят к одной мысли? Ведь если Дэвид смог найти опору, чтобы двигаться дальше, то на кого могу опереться я? Предатель Чарли, обиженный на меня Карл, разочаровавшаяся во мне Элли, замученная чувством долга перед мамой Оливия… Кому из них нужны мои проблемы, и я сам? Получается, единственный мой выход – это перестать сопротивляться.

Проходя мимо пустого поля, где когда-то стоял мой дом, я впервые был рад тому, что родителей нет, и они не видят, как низко я пал: разрушил все ожидания мамы и моментально опозорил уважаемое имя папы. Правильно говорил Дерек Холл: «Из жизни уходят достойные, а остаётся одна чернь», и по этой причине я ещё дышу. А может, если бы родители были живы, я не скатился бы до такого? Они не позволили бы мне тянуть всю тяжесть на себе и помогали бы принимать решения столько, сколько могли. Всё-таки взрослеть нужно постепенно и только с помощью родителей.

Между мировоззрениями Карла, Дэвида и моим должна быть середина: мы должны помогать и делать всё возможное для семьи, но только до того предела, который они нам позволяют. Представив наш почтовый ящик, я провёл по нему рукой и, очередной раз убедившись в его чистоте, направился дальше.

Подойдя к деловому центру, я снова увидел толпу митингующих, продолжающих вести свою деятельность возле офиса «Чистой земли», и задумался: все ли наши поступки ведут к чему-то? Могло ли быть так, что, услышав оскорбление от ведущего, Карл сдержал себя, и мы бы прошли мимо? Как бы сейчас повернулась моя жизнь, и смог ли Ортон дать ту опору, которая мне нужна? А если бы Лёня, после нападения, напугал всех недовольных, и они больше не появились? Тогда работа офиса снова закипела бы, и у родителей Карла появился заработок. Утрата Лёни окупилась бы с лихвой, и, выплатив долг, Ортоны остались здесь. Но там, где я решил озвучить то, что услышал, обернулось для моего друга катастрофой, а здесь, приняв решение спустить собаку, ничего не изменило. Как устроена эта жизнь? Как в ней оставаться в плюсе? Ведь каждое решение непредсказуемо выливается не только на тебя, но и на твоих близких. Убедившись, что несу только разруху, я ушёл в сторону леса.

Встав возле подъёма, я обернулся к тому клочку земли, где не так давно мы сидели полдня с Карлом и Элли, и вспомнил о своих рассуждениях об утрате дружбы. Видимо, коварная жизнь специально разрушает отношения сразу, не давая людям постепенно за этим наблюдать, тогда был бы шанс спасти их, а ей этого не нужно.

Прокручивая в голове всю свою жизнь, подъём пронёсся незаметно. Идя только вперёд, меня не останавливали кусты, выросшие за время моего отсутствия в разы, боль в ногах, тянущаяся ещё с приезда в город, и кашель, усиливающийся с каждым пройдённым метром. На самом верху было уже невозможно дышать, глаза заливались слезами от едкого ветра, и необъяснимый жар обдавал всё тело. Такое чувство я помню лишь единожды, когда только вступил на холм, но с тех времён прошло так много времени, что я уже и не вспомню, как нашёл в себе силы пройти до конца.

Захлёбываясь раздирающимся кашлем и ощущая, что вот-вот рухну плашмя, я вывалился из кустов на поляну. Лишь мельком смог разглядеть, как она вся заполнена тонкими прутьями и колючей проволокой, но при попытке вглядеться получше в глазах потемнело, и я упал лицом в траву.

Потеряв счёт времени, я не мог наверняка сказать, сколько провалялся, но если и не долго, то мне это подарило заряд бодрости, благодаря которому я вырвался из сна и смог встать, посмотрев по сторонам. Всего две вещи изменились за время моего отсутствия, но они ярко кидались в глаза: кустов, ограждающих полянку от обрыва, стало меньше. Теперь сидеть на краю могут не два человека, а целых шесть; и вся лужайка усыпана хаотически растущими цветами, которые я видел только у подножья. Медленно пробираясь к озёрному пейзажу, я старался перешагивать через торчащие из земли цветы, чтобы не повредить цветущую красоту. Такими робкими шагами я практически подошёл к склону, когда за моей спиной раздался знакомый голос, который я не слышал так давно:

– Ты вернулся…

– Получается так, – повернувшись к Торзи, неуверенно проговорил я.

– Рад тебя видеть, – с искренней улыбкой и блеском в глазах, сказал он.

– Настоящие? – обведя руками полянку, делая акцент на цветы, спросил я.

– Это как посмотреть.

– А ты… настоящий?

– А разве это важно? Ты ведь всё равно пришёл, – сорвав цветок, ушёл от ответа Торзиташ.

– Я устал, Торзи. Устал от реальности, разочарований, предательств, потерь. Не хочу больше там оставаться… И с этим всем, меня съедает одиночество, – Оливия права, одиноким быть ужасно.

– Есть же я, ты всегда можешь быть со мной, – постепенно отрывая лепестки от бутона, промолвил он.

– Как выяснилось, я тебя даже не знаю… Расскажи хоть что-нибудь. Например… откуда у тебя эта шапка?

– Шапка…хорошо. Бабушка сшила, за неделю до своей смерти, – с печалью делился он. – И вот, в память о ней я без шапки не выхожу на улицу. Мне хочется верить, что так бабушка всегда со мной.

– Красивая история… если бы хотел что-то сочинить, я бы выдумал именно это…

– Не веришь? – усмехнулся Торзи.

– Да почему, верю, – поступив аналогично, я сорвал цветок возле своих ног.

– Пойми, Итан, я не враг тебе, – Торзиташ начал подходить ко мне, наступая на растения и не обращая внимания на них. – Все эти месяцы, я старался исполнить твою мечту, которую ты когда-то хотел.

– Лучшего друга… – я сжал стебель цветка, но боли не последовало.

– Вот именно! Того самого, кто всегда выслушает тебя, не бросит и даст дельный совет, – он подошёл ко мне вплотную. – Я же справился?

– Да…

– Значит, я выполнил твою просьбу, – выбросив лысый бутон, он обнял меня и подвёл к обрыву. – Может тогда ты выполнишь мою?

– Какую? – смотря на обворожительное озера и густой лес вокруг него, спросил я.

– Помнишь, я рассказывал тебе, что хочу прыгнуть отсюда?

– Помню… тогда мне показалось это безумием, – смотря вниз, у меня захватывало дух.

– Я хочу, чтобы мы это сделали вместе, Итан.

– А мы выживем? – я посмотрел в абсолютно спокойные глаза Торзи.

– Повторю снова: а разве это важно?

И правда, а важно ли мне это? Ведь эти мысли преследуют меня давно… Какой толк оставаться одному? Если Дэвид сошёл с ума, находясь в семье, то что ждёт меня? Смогу ли я сдержать своё обещание Рэю, продолжая жить? Достоин ли я хранить память о родителях, если нарушил все их учения? Тем более пора вернуть долг, который тянется за мной с самой зимы?

Посмотрев ещё раз на водоём у своих ног, я увидел семью оленей, вышедших на водопой. Они дружно подошли к берегу и, прижимаясь друг к другу, приступили к трапезе. Загоревшись желанием показать это Торзи, я повернулся к нему, а он одобрительно кивнул, подтверждая тем самым, что тоже их видит.

Я бросил цветок с обрыва, и он полетел ровно вниз, не отклоняясь от направления, даже невзирая на ветер, шумевший у наших ног.

– Ну что, я первый? – и не дожидаясь моего ответа, он сиганул вниз с детским и радостным воплем.

Несмотря на исход приземления друга, я окинул взглядом свою искалеченную ладонь, в которой только что держал цветок. Поверх старых шрамов наложились новые колотые раны, кровь с них лилась ручейком, и капли, падающие в пропасть, уносила по направлению ветра куда-то в лес.

А что пугает человека больше всего? Что даёт ему причину оборачиваться по сторонам, быть особенно бдительным к подозрительным предметам и сомнительным личностям? Какое ощущение вызывает страх и надежду на то, что этого больше с нами не произойдёт? Правильно – боль. Одно дело, когда ты готов к ней: предупреждение стоматолога при вырывании зуба, отрывание пластыря от раны с застоявшейся кровью, вытаскивание занозы из пальца. В такие моменты ты подготовлен и принимаешь её менее болезненно. А когда она приходит внезапно?.. А если человек перестал чувствовать боль? Он смотрит на открытую рану, подсознательно понимает, что обязан испытать страдание, но этого не происходит. Может ли это означать, что это уже не его тело и с ним пора прощаться?

Прокрутив ещё раз всю свою жизнь, я понял: если не за Торзи, то за кем? И, сделав шаг в пустоту, я полетел навстречу живописной картинке, которую всегда видел, но не мог пощупать…

Глава 0

Моему разочарованию нет предела. Такое количество эмоций разрывает меня изнутри, что я готов рассказывать про них часами. Как можно было собрать вокруг себя таких узколобых друзей? С самого утра ходишь по заснеженному лесу, забиваешь килограммы снега в ботинки, отмораживаешь уши, ищешь тот идеальный сугроб, в который можно провалиться с головой. После всех этих мучений рассказываешь «друзьям» о своей находке, а в ответ получаешь: «Да ну, в такую глушь идти? Давайте лучше на санках покатаемся!» И Чарли вымолвит какую-нибудь идиотскую шутку про обитающего там йети. На твой отказ они пожимают плечами и весело уходят вдвоём! А обиднее всего, что кроме них и пожаловаться больше некому. Не буду же я говорить, какие у меня фиговые товарищи, им же!

В полной досаде и с грузом одиночества я брёл в чащу леса с надеждой найти что-то такое, от чего Чарли и Карл пустили бы слюну и умоляли показать им это. Только эта мысль давала мне силы продолжать перебирать ногами по колено в снегу. Но даже такая мотивация не помогала избавиться от ощущения, что мне не хватает лучшего друга. С ним я делился бы всеми переживаниями, восторгами, ошибками и при этом не слышал бы в ответ осуждения, нравоучений или, что ещё хуже, зевания от скуки.

Рисуя образ друга мечты, я вдали увидел чёрный дым, столбом поднимающийся к облакам. Он так выделялся и бросался в глаза на фоне белоснежного пейзажа, что неосознанно тянул меня к себе. Исследователь внутри жаждал узнать, что стало причиной появления этого смога, но что ещё важнее: об увиденном рассказать Лэну и Ортану.

11:24, 17 декабря 1993 год

Открытое второе дыхание прямо вознесло меня над непроходимым снежным одеялом и потащило вперёд. Спеша к чёрной завесе, я не замечал трудностей, встречающихся мне: регулярные падения, попадания за шиворот снега с веток, постепенное обмерзание ног. Это всё блекло перед тайной, которую я собирался раскрыть. Преодолев горизонтальный маршрут, я уткнулся в склон, ведущий куда-то наверх. Понимая, что будет нелегко, я принял решение идти до конца, ведь вся эта тягость окупится с лихвой, когда после моего рассказа я увижу кислые рожи этих двоих.

Спустя полтора часа подъёма мой дух исследователя остался дома пить горячий шоколад. Никогда ещё я не испытывал такой невыносимой тяжести в ногах, и постоянно смотрел назад, ожидая увидеть кандалы, прицепленные ко мне. Из-за крутого склона я всегда находился на грани падения, и лишь колючие и лысые ветки кустов протягивали мне руку помощи. Только благодаря им я не полз на четвереньках и не скатился кубарем к подножью. Ветер, меняющий своё направление каждые пятнадцать минут, также не помогал расслабленному подъёму. Но все эти проблемы меркли и казались незначительными по сравнению с отвратительным запахом, который усиливался с каждым новым шагом. Его и описать тяжело: он походил на месиво из пластика, резины и едких химикатов, горевших в одном костре. От него текли слёзы, замерзающие на щеках, чесалась кожа, которая приобрела синий оттенок, раздражалась вся трахея, вызывая бесконечный кашель.

Всё это сложилось в то, что я поднялся на холм совершенно никаким: меня шатало в разные стороны, слёзы размывали пейзаж, а кашель выталкивал лёгкие наружу. В таком состоянии единственное, что я смог разглядеть, – это сеточный забор, обмотанный колючей проволокой, стоявший по всему периметру обрыва. И с самого дна этой пропасти возникал зловонный дым. В попытках подойти и взглянуть в эпицентр я снова споткнулся и упал, но встать уже не мог. Лишь, протянув руку к густому смраду, от бессилия отключился.

Возможно, на этом всё могло закончиться, и через какое-то время мой окоченевший труп нашёл бы местный лесник, но моему спокойному замерзанию помешали толчки в лицо. Открыв глаза, я увидел перед собой парня, тыкающего мне в лоб пальцем.

– Эй, ты живой? – испуганно спросил мой ровесник в ярко-жёлтой шапке.

– Вроде бы да… – с трудом приняв сидячие положение, неуверенно ответил я.

– Впервые вижу, что человек так далеко ушёл от города, – сев напротив меня в снег, удивлялся он. – Ты как это место нашёл?

– На дым шёл, хотел посмотреть откуда он…

– Какой ещё дым? – поправляя свои вязаные перчатки, поинтересовался он.

– Да вон, который за тем забо… – посмотрев за спину парня, я не обнаружил забора. За место него появились густые кусты в высоту моего роста.

– Ты чего завис? О каком дыме то говоришь? – он разглядывал меня, как какое-то инопланетное существо.

– Ну о том… из-за которого кашлял… – говоря про это, я переставал верить сам себе. Ведь и задымления никакого больше не было. Воздух стал чистым, и даже приятным.

– Ты что-то путаешь, парень. Приступ кашля у тебя не из-за «дыма», а из-за того, что ты поднялся на серьёзную высоту, а здесь дышится по-другому.

– Но я же видел… – встав с холодной земли, я направился к кустам.

– Возможно, это из-за перепада давления. Повышенный кислород и высота всему виной. Они могут на короткое время вызывать помутнение рассудка, – парнишка встал за мной следом.

– Но как-то это слишком выглядело правдоподобно, – не в силах разглядеть вид за кустами, я попытался их отодвинуть, но они оказались слишком острые и неподатливые, поэтому я повернулся обратно к новому знакомому.

– Хочешь посмотреть, что за ними?

– Хотелось бы.

– Приходи завтра, постараюсь для тебя вырубить пару кустиков, – с добродушной улыбкой сказал он.

– Ты правда для меня будешь рубить эти закостенелые кусты? – впервые в жизни незнакомый человек хочет сделать для меня приятное. Иной раз от друзей такого не дождёшься.

– Ну да… там есть на что посмотреть… Но взамен предлагаю дружить, что скажешь? – сняв перчатку, он протянул ко мне руку.

– Хор…хорошо! – ответив ему рукопожатием, и ощутив его холодную руку, радостно согласился я.

– Но давай соблюдать одно правило. Это место для меня очень важно, но я готов разделить его с тобой. И раз мы знаем об этой поляне только вдвоём, то пускай так будет и впредь, договорились?

– Если для тебя это так важно, то, разумеется.

– О, забыл представиться, я – Торзиташ, но для тебя просто Торзи.

– А я Итан, Итан Фостер.

– Мы теперь как лучшие друзья, знаем имена друг друга, – рассмеялся он.

– Да… забавно, – ничего смешного я в этом не увидел, но решил поддержать его, чтобы не обидеть.

– А скажи, у тебя есть ещё друзья кроме меня? – с огоньком в глазах, внезапно спросил Торзи.

– Да, конечно есть.

– А будь добр, расскажи про них…

Эпилог

Дорогой Карл,

Пишу это письмо в надежде, что наша последняя встреча сблизила нас снова и мы можем считать друг друга друзьями. Хочется верить, что адрес, который ты мне дал, окажется верным, и эти мысли, записанные на листке бумаги, дойдут до тебя. После твоего уезда всё стало ещё хуже: брат покинул штат, я без велика, а сестра находится в постоянной истерике, так как Итана ищут уже пятый день. Элли винит себя в этом, потому что она не приняла его подарок, а на следующий день тётя Итана написала заявление в полицию. Не знаю, как будут развиваться события, но мне кажется, что…

– Чарли, Элли, идите сюда, – командирским голосом, идиот-отец прервал моё рукописание.

С неохотой выйдя в гостиную, я увидел в дверном проёме человека в полицейской форме. Он поздоровался со мной и только что вышедшей из комнаты сестрой. Угрюмым взглядом посмотрев на нас, он что-то шепнул на ухо отцу.

– Пусть будут здесь, они заслуживают знать правду, – отвечал Дэвид полицейскому. – Они его друзья, тем более, именно моя дочь дала наводку.

– Ладно, как знаешь, – недовольно заговорил офицер. – Спасибо Элли за твои показания, они помогли нам найти тело Итана…

– Так… так он мёртв? – в лучших традициях девушек, она не смогла сдержать эмоции и разрыдалась.

– К сожалению, да, – не став больше что-либо слушать, Элли в истерике убежала в свою комнату. – Его тело было сильно обезображено под воздействием высоких температур, но экспертиза подтвердила, что это именно он.

– Так где нашли? – отец посмотрел в мою сторону, ожидая от меня такой же плаксивой реакции.

– Как сказала твоя дочь, мы поднялись на тот холм и обнаружили там искромсанный забор, огораживающий обрыв к мусорному полигону «Чистая земля». Нет сомнений, что это сделал Фостер, так как мы опрашивали его тётю, Оливию Перссон, и она подтвердила, что у него были ножницы по металлу, доставшиеся от Скотта.

– А, то что я просил?

– Да, мы ездили к Алексу Кроссу.

– И? – после упоминания этого знаменитого человека, у отца повысился тон голоса, видимо, снова начинает ехать крыша.

– Он нам предоставил выписки, и там уже на третьем сеансе, Алекс ставит парню диагноз: наркоман. С его слов, он всё отправлял опекунше и пытался ещё больше месяца работать с Итаном, но безрезультатно.

– Лживая сука… – смотря на пену, которая полилась из-за рта старика, я понял, мне лучше до вечера погулять на улице.

– Не думаю, Дэвид. Он зарекомендовал себя, как профессионал, тут скорее всего вопросы будут к Перссон. Возможно, за халатность, её ждёт уголовное наказание.

– Какие же вы все в полиции идиоты…

– Прости, что? – офицер слегка нагнулся к отцу, чтобы лучше расслышать его шизофрению.

– Из-за того, что вы не видите дальше своего носа, гибнут молодые парни.

– Дэвид, ты меня извини, но я только из уважения к Скотту, рассказал тебе всё это. Мне вообще запрещено делиться материалами дела.

– И что, блядь, мне тебе за это звезду ещё одну нарисовать?

– Ну знаешь… ты бы за языком сле…

– Ты продолжай угрожать, только потом не удивляйся, почему тебя за разглашение дела уволят из органов.

– Ты… ты… ты мне угрожаешь? – более статный мужчина по сравнению с отцом, начал заикаться от шока.

– Да, ты правильно понял, – не дожидаясь ответа, шизик закрыл перед полицейским дверь.

Не собираясь смотреть на очередной приступ гнева отца, я уже собрался следом выйти за лейтенантом, как Дэвиду приспичило загородить мне путь:

– А ты, веришь в то, что твой друг в наркотическом приступе прыгнул в горящий полигон?

– Эм… а какая разница? ­– не поняв, что он от меня хочет, решил ответить вопросом на вопрос.

– Я тебя понял… справедливость это не твоё, сынок, – отойдя от двери, проговорил он очередную чушь.

– Да, наверно… – с облегчением покинув дом, я посмотрел в след уезжающей полицейской машине.

Снова ударила в нос вонь гари, мешающая жить нашему городу уже больше полугода, и, с мыслью о том, что нужно было уезжать с Рэем, я пошёл к главной улице района, каждым шагом поднимая чёрную пыль сажи. Подняв голову, я в очередной раз обратил внимание на далёкую и маленькую тёмную точку, нависшую в небе над мусорным полигоном. Она нескончаемо разносилась по всему городу и оседала на всех горизонтальных поверхностях. Интересно, какое же грандиозное пламя там должно быть, чтобы оно могло накрыть весь город?.. Может сходить самому, и взглянуть?

Спасибо за чтение

Вернуться к книге