"Мурманск, август двадцатого"
Часть 1 «Мы еще живы!»
Мурманск | Официальная группа ВК
04.07.2020г. 21:10
Мурманск могут закрыть на неопределённый срок с понедельника. Уже ограничивают вылеты самолетов, готовят КПП на выезде из города. Связано это со стремительным ростом заражённых. Ограничение будет на въезд и выезд.
Закрытый вымирающий Мурманск, вокруг города блокпосты. Во всех пытающихся вырваться стреляют без предупреждения. Вдоль Ленинградки - сгоревшие авто. По городу изредка проезжают спасатели и «скорые», в сопровождении военных бронемашин. Выстрелы очень редки, в основном возле супермаркетов, где, в костюмах специальной защиты, остатки полиции пытаются еще удержать хоть какой-то порядок при выдаче продуктов и не допустить мародерства. Молодежь громит мелкие магазинчики, пивнушки и прочие заведения малого бизнеса. То и дело на улицах возникают жестокие драки, после которых на мостовой и в траве зачастую остаются лежать сильно покалеченные люди, а иногда и трупы. Бакланы и воронье с удовольствием растаскивают на части непогребенные тела. Каждый час воют сирены гражданской обороны. Какие-то полоумные, проезжая на машинах с громкоговорителями, призывают покаяться и прийти к Богу, другие просто оглушают всех вокруг громкой музыкой. МЧС, выходя в эфир, просят граждан по возможности оставаться дома и, запасшись продуктами, забаррикадироваться.
На здание бывшего кинотеатра "Мир" два дня назад рухнул санитарный вертолет. Черт его знает, что там с ним произошло. В причинах не то, что никто не разбирался, даже тушить пожар так и не прибыли. Огонь полыхает и по сей день. Хорошо, что люди, в первые же дни блокады, успели растащить хлеб из находившейся в здании пекарни. Хоть не пропал, родимый. На фоне начинающегося голода это немаловажно. Фуры уже около полумесяца перестали приходить в город. Никто не хочет ездить к смертникам. Поезда идут только до Оленегорска, где, после обрушения моста, силами работников Мурманской контейнерной станции был запущен перегрузочный терминал. Оттуда в военных грузовиках продукты развозят по крупнейшим супермаркетам столицы Заполярья, где под надзором полицейских происходит их выдача ограниченными партиями населению. Люди объединяются дворами, подъездами, домами и выезжают, выходят за продуктами большими группами. Каждая такая группа всегда вооружена подручными средствами и стрелковым оружием. Одиночки редко доносят полученное до семьи, да и сами доходят не всегда.
Все здания администрации, как районные, так и общегородская, областная подверглись вандализму. В первые дни закрытия города полиция и военные пытались защитить их от разгневанной толпы. Были сильные столкновения, вплоть до стрельбы. Конечно, не обошлось без жертв. Но, когда армия из города ушла за блокпосты, полицейские прекратили защищать бесполезные строения - тем более что и их самих бросили здесь же умирать, вместе с народом, в который они еще недавно стреляли. После капитуляции полиции здания были разворованы, стены исписали проклятиями, а многие помещения подожгли. До сих пор вижу дымок над Ленинской администрацией. Эти пожары, как и многие другие, тоже никто не тушил.
Кстати, все наши чинуши, от крупных до самых мелких - типа начальников ТЭКОСА или «Севжилсервиса», главы больниц и отделений полиции, налоговики, приставы, судьи и прочие нахлебники, выехали вместе с семьями, в течение суток до закрытия дорог, ведущих в город. И я очень сильно сомневаюсь, что их всех кто-нибудь проверял на заражение. Помню, в тот день я несколько раз проезжал по городу и Ленинградке - надо было по работе, и мы с напарником обращали внимание на какой-то «кипиш» вокруг. Было много заказов на загрузку домашних вещей «на дальняк», по дорогам то и дело неслись грузовики, в сопровождении тонированных джипов и полицейских машин. Мы сильно удивлялись, но надо было работать, особо задумываться над происходящим вокруг времени не было. Тем более, по радио и телевидению все было спокойно, «Лебединое озеро» нигде не засветилось.
За мостом, на другом берегу залива, где находится злополучная Белокаменка, ставшая основным очагом распространения инфекции на Кольском полуострове, сейчас все спокойно. Ведь всех зараженных гастарбайтеров вывезли в свое время в Мурманские больницы и гостиницы. Турки, китайцы, румыны и черт его знает кто еще из этих зарубежных работяг, успевшие выздороветь и вернуться к своим обязанностям в компании «Новатэк» до закрытия города - счастливчики. Оставшиеся были жестоко забиты насмерть озверевшей толпой - кто, выходя из больницы, на порогах магазинов, а кто и прямо в палатах, когда кто-то из радикалов кинул клич: «Мочить иноземных ублюдков, принесших заразу!» Силовики не вмешивались. Причем основные «мочители» были выходцами с Кавказа. Им вечно спокойно не живется, дай только кого-нибудь избить или покалечить. Кстати, большинство кавказцев Мурманска тоже уехали перед закрытием города - у них свои связи в вышестоящих кругах. А если знает один из диаспоры, знают все остальные. Соответственно остались, по всей видимости, одни бешеные шакалы, которых и свои не признают.
На прошлой неделе распустили СИЗО, говорят, заключенные сидели голодные несколько дней, администрация следственного изолятора разбежалась, оставив их на произвол судьбы. Хорошо еще, что тюрьма на Угольной держится. Кстати, именно кто-то из ее персонала вспомнил про СИЗО, и было принято решение проверить, что там творится, так как на связь никто не выходил. Ну, там то не все преступники, а вот если «Угольки» распустят, уголовников на улицах города прибавится. Мало нам «геморроя», еще и это…
Троим соседям за это время помогал хоронить близких. Люди мрут как мухи. Никто ничего не лечит, да и некому и нечем уже лечить. Умирают не только и не столько из-за долбанного КОВИД, сколько от обычного воспаления легких и аппендицита, умирают от онкологии и сердечных приступов. Мы как будто попали в средневековье. Частичные, разрозненные знания есть, какие-то медицинские препараты остались, а профессионального лечения никто уже оказать не может. Пока работала мобильная связь и был интернет, еще можно было получить удаленную консультацию, но через три дня после начала блокады все вышки в округе отключили. Хороним людей прямо во дворе, на детской площадке - там хоть не только камни, но и земля с песком, а через полметра болотина – рыть удобнее, чем на скале вокруг. Правда, все это символично, голодные псы раскапывают неглубокие могилы.
На работу мы все ходили ровно три дня после начала карантина, далее кончилась связь и, соответственно, кончилась и наша работа. Денег много мы не накопили, да и обесценились они за неделю примерно - как грабежи и погромы начались, так эти бумажки стали не дороже макулатуры. Сейчас питаемся с женой и кошками запасами, которые из разграбленных магазинчиков сумел вынести, гуманитаркой, раздаваемой у торговых центров, и тем, что удается наловить в заливе. С недавних пор я с ребятами с района хожу рыбачить на Кольский залив, как, в принципе и почти все выжившие в городе-герое Мурманске… Мы еще живы!
Часть 2 «Мурманск – жив!»
Мурманск | Телекомпания ТВ-21
02.07.2019, 20:17
В Мурманской области продолжают строительство уникального завода.
В Мурманской области продолжают возведение Центра строительства крупнотоннажных морских сооружений. Масштабный проект компания «Новатэк» развернула на западном берегу Кольского залива в селе Белокаменка. Каким будет «завод по строительству заводов»? Борис Невструев, начальник строительного отдела компании «Новатэк-Мурманск»: «В 2020 году все будет введено. У нас либо раньше, либо в срок. Другого не дано».
Тишина… В последнее время стала привычной тишина на улицах еще недавно такого шумного днем и ночью, самого крупного города в Заполярье. Мурманск вымирал. Этому активно помогали власти родной страны, согнав в многострадальную столицу Кольского полуострова войска из других регионов. Зачем пытаться лечить и продлевать жизнь населению, которое в таком количестве уже не нужно? Ведь Кольский залив решили превратить в гигантскую перевалочную базу угля, газа и нефти. И теперь трехсоттысячное население великого города уже не нужно, достаточно тысяч двадцать вахтовиков и тысяч десять местной обслуги. Шел сентябрь двадцатого, очень жаркий сентябрь. Ввести в эксплуатацию большинство объектов центра строительства крупнотоннажных морских сооружений в Белокаменке руководители «Новатэк» планировали уже в ближайшие полгода. Но немного просчитались…
Зараза, тщательно культивированная в Белокаменке и затем заброшенная в Мурманск, все-таки вернулась обратно смертельным бумерангом. И теперь на той стороне залива, так же, как и у нас - пачками вымирали, загнанные толпами в крохотные каморки, гастарбайтеры. Причем - их заставляли продолжать вкалывать. С огромной температурой, потные, задыхающиеся от насморка и спазмов дыхательных путей, на тридцатиградусной жаре, иностранные работяги продолжали возводить «Завод заводов». Они уже не смеялись над русскими «Ваньками», которых ранее если и брали на работу в «Новатэк», а это было крайне редко, то платили на порядок меньше, чем иностранцам. Видите ли, по международным договоренностям платить им меньше определенной суммы наши не имели права, а своим можно и копейки кидать, ну а ежели кому не нравится – пинком под зад!
В городе же второй месяц действовал комендантский час. С восьми до девяти утра гражданам, которые еще обязаны были ходить на службу или работу, разрешалось перемещаться по городу – конечно, по спецпропускам. В вечернее время, с семнадцати до восемнадцати часов, они обязаны были вернуться домой. Остальным было разрешено в середине дня, с двенадцати до четырнадцати часов, посещать ближайший из четырех торговых центров: ТЦ «Северное Нагорное», Гипермаркет «Твой» на Кольском проспекте, в Октябрьском районе - это был Гипермаркет «О`Кей», и последний находился в Ленинском округе – на проспекте Героев Североморцев 38, Супермаркет «Евророс». На территории данных торговых площадей продолжалась почти ежедневная выдача пайков и шла активная меновая торговля между населением. Появление кого-либо из граждан в другое время на улице без санкции коменданта, при встрече с патрулем грозило арестом. Нарушителей увозили в неизвестном направлении, где-то держали трое суток, брали мазки, устанавливали личность. За время содержания под стражей их не кормили, выдавалась литровая бутыль воды в сутки, при этом заставляли заниматься уборкой каких-то служебных помещений. Некоторые не возвращались – возможно, это были зараженные или особо «борзые» личности. Во всяком случае - кто не возвращался через три дня, не возвращался уже никогда…
Конечно, ненависть к бойцам, несшим патрулирование, была крайне велика у населения. Многие сильные и ловкие мужчины, да и некоторые женщины, уже имевшие или сумевшие раздобыть за время пандемии оружие, вели партизанскую войну против военных. Официальная версия – все они экстремисты, подлежащие уничтожению или аресту. Никто не сомневался в наших верхах, вести войну против собственного народа - одно из излюбленнейших действий властей нашего государства во все времена. Свободолюбивых россиян никому не надо, ни Западу, ни «наместникам». Нужны только холопы, батраки, добывающие сырье для буржуев, обслуживающие элиту и, конечно, надзорные органы – полицаи. Из уст в уста передавались слухи о том, что есть не только разрозненные банды, но и мощное, организованное сопротивление, основанное и поддерживаемое нашими местными военными, полицейскими и даже фээсбэшниками. Хотя, скорее всего, слухи - не совсем слухи, так как судя по трем интересным победам налетчиков – все возможно. Ведь у наших силовиков здесь их семьи, их друзья, соседи, товарищи…
Какие три победы? Сейчас расскажу подробнее. Первый мощный налет произошел на блокпост «Север-4», по-моему, тридцатого августа. Местонахождение его было, да и сейчас есть – недавно восстановили, на кольце, где Ленинградка пересекается с Верхнеростинским шоссе. Нападавшие проникли на территорию блокпоста в их же бронеавтомобилях «Тиграх», предварительно захваченных у патруля в городе. После проникновения на базу ребятки ударили по ничего не подозревавшим воякам изнутри и снаружи одновременно. Из полусотни защитников в живых остались четверо, тяжелораненые. От них и узнали командиры блокирующей группировки войск, что нападавшие были отлично экипированными профессионалами. Добычей партизан стали три армейских грузовика с оружием и боеприпасами. В пользу версии о причастности местных силовиков говорили быстрота операции, точность и слаженность действий нападавших. И, конечно же, меткость - прямо «ворошиловские стрелки», практически все попадания смертельные. Облавы по городу шли неделю – ни грузовиков, ни боеприпасов так и не нашли, как и нападавших. Ублюдки сорвали зло на мирном населении – семнадцать убитых граждан при «попытке к бегству». По свидетельствам очевидцев, военные даже не пытались проводить досмотры или аресты нарушивших временной режим, сразу стреляли на поражение. Видимо, таков был неофициальный приказ. Надо же как-то самоутвердится и отомстить, показать кто здесь главный. Люди должны бояться! Кстати, один из застреленных в городе оказался полицейским, немного задержавшимся с дежурства.
Следующая операция была направлена против городских патрулей - восьмого сентября в разных концах города, в одно время были подорваны и изрешечены пулями сразу двенадцать бронемашин – то есть все находившиеся тогда на патрулировании. Каждая машина по окончании обстрела была подорвана гранатой. Живых среди патрульных не было, ни одного трупа или раненого со стороны нападавших не обнаружили.
Третий случай произошел три дня назад – нападение на колонну бронетехники. На железнодорожное полотно, ведущее в сторону Североморска, неожиданно сошел оползень. Состав с бронетехникой, двигавшийся как раз в Североморск, встал на переезде через проспект Героев Североморцев, там, где примыкает никому неизвестная улочка – Матросская. Было принято решение - танки отправить далее своим ходом. В Североморске тоже начинались волнения среди населения, а также участились случаи заражения. Поэтому пригнали для усиления танковый полк из центра матушки России. Ведь Североморск является базой Северного Военно-Морского флота, и устраивать из него полигон с долгими перестрелками с митингующим и устраивающим провокации населением в планы верховного командования не входило. Так вот, когда головной танк почти достиг Блокпоста «Север-1» (старое Североморское КПП), вся дорога взлетела на воздух от радиоуправляемых фугасов. Далее начался кромешный ад – били гранатометы, минометы и пулеметы. Взорвался состав с остатками техники, так и не успевшей покинуть платформы. Обстрел продолжался около пятнадцати минут. По прошествии этого времени Блокпост «Север-1» и ведущая к нему трасса, вместе с танковым полком - перестали существовать.
Конечно, просто так все эти партизанские выходки «на тормозах» никто спускать не собирался. Сейчас постоянно ведется патрулирование с воздуха, вертушки и беспилотники сменяют друг друга регулярно. И без того мизерные пайки для мирного населения урезали вдвое. Репрессии ужесточили. В Заполярье идет настоящая гражданская война. Границы блокады отодвинулись от Мурманска - в зараженном кольце теперь Мурмаши с Колой, Тулома и весь Западный берег Кольского залива, вплоть до Белокаменки. То и дело кого-то убивают. То там, то тут слышны взрывы и перестрелки из крупнокалиберного оружия. Постоянный вой сирен Гражданской обороны и громкоговорители, лающие из бронетранспортеров на улицах. Власти стараются сделать все, чтобы «прижать к ногтю» непокорных северян, но добились пока абсолютно обратного – люди ищут выходы на повстанцев. Рассказывают друг другу об их победах. Все хотят к ним примкнуть, чтобы защитить свои семьи от геноцида. Мурманск - жив!
Часть 3 «Мурманск наш!»
Деловая газета «Взгляд»
9 февраля 2020
Норвегия применила против России наглую тактику.
Глава российского МИДа Сергей Лавров заранее направил своей норвежской коллеге Ине Эриксен Сёрейде послание в связи со 100-летием договора о статусе Шпицбергена.
Москва в послании Лаврова вновь призвала Норвегию соблюдать дух и букву договора 1920 года в части обеспечения «одинакового свободного доступа» на архипелаг и возможностей вести там экономическую деятельность на условиях «полного равенства». У России вызывают озабоченность, в частности, «введенные ограничения на использование российского вертолета, направленный исключительно против наших граждан порядок депортации со Шпицбергена, ограничение экономической активности на архипелаге».
Шел уже декабрь страшного, двадцатого года. Продолжалось противостояние вооруженных сил Российской Федерации и сил самообороны, никем не признанной, Кольской республики. Таких «мясорубок», как в сентябре-октябре уже не было. Так называемая Первая компания Федеральных сил – захлебнулась, войска понесли огромные потери. Вторая компания, продолжавшаяся и по сей день, велась «тихой сапой», без наскоков. В основном федералами использовалась тактика чуть ли не еженедельных подписаний различных мирных договоров. Которые, буквально на следующий день после подписания, нарушались мощными обстрелами укрепленных районов повстанцев, а зачастую и населенных пунктов. Люди гибли уже не в таких огромных количествах, как раньше - выжившие в первую компанию научились выживать и дальше. Но, конечно, редко, когда обстрелы или вылазки мобильных групп обходились без жертв.
Зараза, с которой начался «сумасшедший дом» во всем мире в этом високосном двадцатом году – отступила. Случаи заражения стали очень редки. Преимущественное большинство населения полуострова уже переболело этой пакостью и выжило. Те, кто послабже – померли, конечно. Остальные, обзаведясь антителами, при повторном заражении переносили болезнь «на ногах», излечиваясь за пару дней - как от обычного насморка. Было одно неприятное побочное явление – больше половины людей, перенесших КОВИД-19, становились медлительными, апатичными и теряли способность гибко и быстро соображать. Попросту - тупели. Но, помимо угрозы скоропостижно скончаться от болячек и быть убитым своими же «братьями», пришла новая напасть.
Норвежцы, так сказать, пользуясь случаем – захватили российские поселения на Шпицбергене, всех арестовали и депортировали в Россию, через Финляндию. Из-за внутреннего противостояния военные корабли на поддержку россиян в Баренцбурге, Медвежьем и Пирамиде так и не пришли…
К тому моменту, когда русские перестали стрелять друг в друга, и дело медленно начало двигаться к настоящему миру, картина в Баренцевом море была плачевной. В акватории находились боевые корабли Британии, США и, разумеется, Норвегии. В Никеле уже находились норвежские войска. Под аэропортом Корзуново шли бои - наши уцелевшие пограничники и пришедшие к ним на выручку морпехи со «Спутника» держались против превосходящих численностью норвежских десантников, морских егерей и танковых частей. Американцы высадились на полуостров Рыбачий и уже начали обустраивать собственную военную базу. Все это западные СМИ преподнесли миру как миротворческую акцию. Якобы, Россия четвертый месяц не может навести порядок в регионе, а Кольские сепаратисты, разграбив и уничтожив все на подконтрольной им территории, стали проводить неоднократные бандитские вылазки на территорию соседней мирной Норвегии. На подходе были боевые группы кораблей «миротворческих сил» Франции и Канады.
Германия и Финляндия выступили с резкими нотами протеста против вмешательства во внутренний конфликт России. Тем более они осудили военное вторжение на охваченную гражданской войной территорию Кольского полуострова и ведение боевых действий с войсковыми подразделениями непризнанной Кольской республики.
Двадцатого декабря был проведен всенародный референдум на территории Кольской республики о вступлении в состав Российской Федерации. Поддержка практически стопроцентная - это не удивительно, ведь все уже знали, что Путин озвучил условия договора за два дня до референдума и подписания договора. В его речи было много интересных моментов, остановимся на наиболее приоритетных из них:
1) Воссоединение Кольской республики с Россией на правах субъекта Российской Федерации;
2) Присвоение Кольской республике особого статуса, при принятии в Российскую Федерацию;
3) Выделение дотаций из Федерального бюджета на «Полное устранение последствий боевых действий, повлекших крупномасштабные разрушения на территории Кольской республики»;
4) Снятие с бойцов народного ополчения обвинений в терроризме и ведении боевых действий против военнослужащих Российской Федерации;
5) Очистка берегов Кольского залива от всяческих перегрузочных терминалов и хранилищ веществ, способных загрязнять окружающую среду;
6) Политика невмешательства в дела региона, относительно восстановления рыболовной промышленности, ранее практически полностью загубленной на Федеральном уровне;
и это лишь малая часть плюсов, которые сумели вынести из кровопролитной братоубийственной войны защитники Заполярья. Вера в то, что все будет выполнено, есть, так как регион необходим России для выхода к Арктическому шельфу.
Тогда же, двадцатого числа, был сразу подписан договор о вступлении республики в состав Федерации. Норвегии, США и Великобритании были направлены уведомления о восстановлении территориальной целостности Российской Федерации в районе Кольского полуострова и предупреждения, в ультимативной форме, о немедленном выведении войск данных государств с суверенной территории России. В противном случае, правительство Российской Федерации будет расценивать находящиеся на ее территории иностранные войсковые соединения в качестве незаконных бандформирований и уничтожать всеми возможными средствами.
Британия и США пытались вступить в какую-то полемику, их корабли продолжали непонятные маневры в Баренцевом море. Норвежцы заявили, что из-за нападений боевиков со стороны Кольской республики и дальнейших боевых действий понесли многомиллионные убытки, поэтому считают находящиеся на данный момент под их контролем территории, ранее принадлежавшие России, своими. Они принимают их в качестве компенсации убытков, причиненных Норвегии по вине Российской Федерации. В общем, оборзели «норги».
Через сутки затонул норвежский фрегат, торпедированный нашей подлодкой. Одна американская субмарина получила тяжелые повреждения и была вынуждена покинуть акваторию Баренцева моря, направившись в ближайший норвежский док. Были подняты тяжелые бомбардировщики и истребители прикрытия, ракеты направили на цели. В Осло высадились ВДВ-шники, с отдельной бригадой десантных танков. Ракетные и радиолокационные системы Норвегии были подавлены русскими «глушилками». В районе горно-металлургического комбината «Печенганикель» норвежские войска были взяты «в клещи» и разгромлены, около двух десятков уцелевших военнослужащих сдались в плен. Американские военные в спешке покинули полуостров Рыбачий и вместе с флотом Великобритании покинули зону конфликта. В течение трех суток мир «стоял на ушах», но у всех хватило ума не прибегать к ядерному оружию. С Норвегией был подписан новый мирный договор (спустя сто лет после подписания Договора о Шпицбергене от 9 февраля 1920 года). Отныне на Шпицбергене появилась четкая граница между двумя государствами и была заново пересмотрена морская граница.
Так закончилось очередное противостояние России и НАТО, мир перешагнул еще одну опасную черту в своей истории. Уничтожения планеты не произошло. Разум восторжествовал над неуемными амбициями политиков сверхдержав и желанием глобально повоевать у некоторых генералов. Кстати, чуть не забыл упомянуть один немаловажный факт – через сутки в Баренцево море вошла китайская эскадра, шедшая на помощь нашим силам. Ее продвижение оставалось тайной для всего мира, кроме руководства России и Китая, а также непосредственных участников похода и российских лоцманов, вплоть до прибытия к месту возможных боевых действий. Значит все-таки друзья? Ну будем надеяться… А Мурманск – наш!
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Вечная картина»
Мурманск, Восточная объездная дорога Блокпост «Север-4», август 2020г.
Три часа на сон - и опять на пост. Сергей брел к блиндажу. «Как же я устал от этого дебилизма! Творятся очень плохие, плохие и неправильные вещи» - Серега сплюнул в пыль. Совсем не так он видел свою службу по контракту, когда подавал документы в военкомат. Жена забеременела, надо было брать ипотеку. У военных хорошая стабильная зарплата - банки очень охотно сотрудничают со служивыми людьми. Перспектива отслужить пять-десять лет, обзаведясь собственным домом, тремя детьми и прочими «прелестями жизни» казалась очень радужной. И вот он не в своем солнечном Пскове, а в сером холодном и сыром Мурманске. Столице, блин, Заполярья! Промозглая сырость, постоянный насморк и кашель изводили похлеще повстанцев. «Да я вообще не должен здесь быть!» - Сергей в сердцах пнул серый валун.
В блиндаже было тепло, воняло, правда, жутко - немытыми телами, но можно многое стерпеть ради отдыха в сухости и горячей похлебки. Наскоро перекусив, боец, покряхтывая, полез на нары. Закрыл глаза, но сон не шел... Перед глазами стояла картина – все та же, что и последние полмесяца. Женщина, мужчина и трое детишек, мал мала меньше… Они настолько изрешечены пулями, что напоминают мясные котлеты, сплошь красные и бесформенные. Изрешечены пулями… его пулями - пулями, выпущенными из его автомата Калашникова! Люди пошли на прорыв, отчаяние гнало их под обстрел. Более пятидесяти автомобилей предприняли попытку проскочить блокпост и вырваться из блокированного города на свободу. Пока повстанцы обстреливали укрепленный пункт, машины на полной скорости проносились мимо. Проносились, пробитые пулями разных калибров, проносились пылающими факелами, проносились с уже мертвыми пассажирами…
Конечно, их уничтожили – уничтожили всех, не прорвался ни один автомобиль. Затем разогнали стрелявших из леса минометами. Он стоял возле завалившегося на пробитые колеса, изодранного в клочья джипа, и не мог отвести взгляд от того месива, в которое он превратил мирную семью. Точно такую же, какую хотел создать он сам. «Что же это такое? Зачем все это? Как это прекратить? Как дальше жить?» - голова опять заболела, теперь она болела очень часто. Сергей мало спал, урывками, проваливаясь, как в обморок, в горячечный бред. Это нельзя назвать полноценным, здоровым сном. «Так нельзя. Нельзя. Нельзя так!» - он прокричал это вслух и очнулся после очередного провала в небытие. Голова раскалывалась: «Опять температура!» - Серега со стоном сел на шконке, разминая болевшее, затекшее тело. И вдруг сообразил, что он один в блиндаже, а на улице раздается стрельба! «Черт, опять нападение!» - схватил автомат и собирался выскочить, когда в проеме мелькнула тень, и в грудь что-то очень больно ударило, рвануло, развернуло его в воздухе и уронило на скальный выступ, служивший здесь полом. Треск автоматной очереди он не услышал. Кто-то процедил сверху: «Сука!» и ему на лицо упала вязкая субстанция. «Чисто. Тут одна мразота была только!» - услышал Серый, и тень пропала.
«Мразота… Я же не мразота. Я семью хочу крепкую, дом, детишек. Я не мразотаааа!!!» - перед его затухающим взглядом все тот же джип и пять окровавленных тел на сиденьях. Ничего больше не пронеслось у него перед глазами, теперь это его постоянная картина – навсегда…
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Бич»
Мурманск, ул. Адмирала Нахимова, август 2020г.
«Эдик, где тебя черти носят? Почему пиво опять не выставлено?» - громкий, визгливый голос старшего продавца Розы Зурабовны нашел его в подсобке. «Ща я, ща» - подумал мужчина, делая глоток горького пойла из шкалика. Быстрым движением закрутил пробку и убрал в карман заветный бутылек. «Пиво я, блин, не выставил – кому оно нужно, пиво-то твоё, дура?» - продолжил свои рассуждения Эдуард. В городе сейчас, действительно, мало кто мог себе позволить тратить остатки налички на пиво. Водку еще приобретали, оно и понятно – не только серьезно окосеть можно, но и продезинфицировать рану, если что. А пиво зачем – баловство. «Так, вот ты где!» - вторглась мощная баба в подсобное помещение, прервав серьезные раздумья грузчика. «Если через полчаса пиво на полках не будет стоять ровными рядами – уволю. Не оштрафую – уволю! Клянусь тебе, вот те крест, ирод!» - произнесла гневную тираду старая армянка. «Иду, иду» - буркнул Эдик и, нахмурив небритое лицо, он покатил телегу с ящиками в торговый зал.
Шёл медленно, подволакивая при этом правую ногу – последствия старой травмы. Когда- то он работал профессиональным стропальщиком, но алкоголь и глупость довели мужчину до падения на самое дно общества. Бич – краткое описание подобных индивидов в России. Еще лет десять назад он не мог и представить, что закончит свою жизнь забулдыгой-инвалидом, никому не нужным, слабым и больным. Вкалывающим за копейки, вечно шпыняемым, не вылезающим из штрафов и долгов. Когда-то он был мощным, здоровым мужчиной, отслужившим в ВДВ. Его приглашали на интересные, тяжелые и хорошо оплачиваемые заявки все грузотакси города. Было много товарищей и друзей. Сейчас его постепенно все забыли – остались только человек пять, таких же спившихся балбесов - вечных собутыльников. Ночевал он где придется; где напился – там и уснул. В общем, жизнь катилась под уклон с неимоверной скоростью, и остановка в ней предвиделась только одна…
Медленно расставлял он бутылки и банки по полочкам. В это время сзади тихо подошла девушка: «Давайте помогу, дядя Эдик» - тихим голосом сказала Юленька. Юля – молоденькая девчонка, неделю назад устроилась продавцом к ним в супермаркет. Это было ещё неиспорченное жизнью дитя с огромными зелеными глазенками. Она была очень добра ко всем - и к Эдику, в частности. «Ох, дочка, да ладно, я сам как-нибудь» - мужчина засмущался. Он всегда стеснялся перед этой девчушкой - стеснялся своего помятого вида, запаха немытого тела, своих неуклюжих движений. Юленька молча продолжала помогать выставлять товар, не обращая внимания на слабые протесты мужчины. Через какое-то время эту идиллию нарушил громкий голос Розы: «Юлька, ты где? Почему не на кассе? Где твое рабочее место?» - девчонку как ветром сдуло, бегом убежала за кассу. Эдик же пошёл в подсобку за новой партией товара.
Через полчаса он вышел в зал, как всегда, толкая перед собой тяжело гружёную телегу. За одной из полок с продуктами присела пожилая женщина. У мужчины глаза на лоб полезли: «Что за сумасшедшая опять к нам забрела?» Время от времени всякие «прибабахнутые» личности посещали торговый центр. Вот, по всей видимости, очередная… «Ой, мужчина, тише. Не ходите туда, там бандиты» - зашептала бабулька. «С оружием они, не ходите – убьют!» - продолжила женщина громким шёпотом. «Чего?» - Эдик потихоньку выглянул из-за угла. И точно – какие-то ушлепки малолетние построили с десяток посетителей у стены и шмонали их карманы. Один, довольно внушительных размеров детина, вооруженный мощным тесаком, типа мачете – разговаривал с Розой. Армянка что-то бойко тараторила. Эдуард осмотрелся и заметил еще троих посетителей, спрятавшихся в зале, и с ними продавщицу Анжелку. Подозвав всех жестами к себе, мужчина отвел их в подсобку и направил к двери, через которую происходила отгрузка товара. И вовремя - двое вооруженных винтовками грабителей уже шли по залу. «Ты что, не с нами? Убьют же, дурак!» - горячо зашептала на ухо Анжелка. «Идите, идите» - Эдик прикрыл за людьми дверь в подсобные помещения, а сам отправился, под прикрытием стеллажей, ближе к кассам.
Он не сразу осознал, зачем вообще поперся туда. Ведь действительно - логичнее было бы покинуть магазин вместе с теми, кого он только что вывел из зала. Сейчас он понял: «Юля! Я никогда не прощу себе, если с этим ребенком что-то случится». Прихватив из телеги тяжелый гаечный ключ – он был необходим в работе, разболтанные колесики приходилось время от времени подкручивать – Эдик продолжал красться…
Вот и кассовые аппараты в закутках. Роза все ещё треплется со здоровенным жлобом. Один бандит держит под прицелом охотничьего ружья посетителей у стены. Вернулись еще двое, обходившие зал: «Нет никого больше, в подсобки заглянули, там дверь на улицу открыта была - мы заперли». «Хорошо» - сказал главарь. «Ты мне надоела, тетка» - это уже Розе. Резкое движение руки с зажатым клинком – пожилая армянка завалилась на спину, из разрезанного до позвоночника горла хлынул поток крови. «Грузите жратву в машины и выпивку не забудьте» - начал отдавать он короткие команды. Сам выгреб деньги из ближайшей кассы в пакет и перешёл к следующей. «Этих-то заберем?» - указал один из подонков на двух кассирш. «Да. Только загрузимся сначала. Потом и их с собой возьмем. Вот эта, зеленоглазая - мне!» - процедил здоровяк. У Юли по щекам текли слезы. Эдик нахмурился: «Что же сделать? Как мне – старому алкашу справиться с этими вооруженными бугаями? Ведь не осилить их…» - размышлял мужчина. Слезы навернулись и у него на глаза. Слезы бессилия и жалости к себе. К себе и к юной девчонке…
Тело сработало само. Когда двое ушли в глубь зала, а старшо́й рылся в очередной кассе - Эдуард в три прыжка преодолел расстояние до разгильдяя с ружьём. Тяжелый ключ врезался в череп бандита, вторая рука уже ухватила ствол. Быстрым движением проверив наличие патронов, он разрядил ружье в спину бугая у кассы. На пол упали два трупа. «Бегите! Юля, выведи всех через выгрузку, быстро!» Люди рванули бегом вдоль полок за девчушкой. Эдик судорожно рылся в карманах ублюдка с пробитым черепом в поисках патронов. «Успел, ну я молодец!» - думал мужчина, заряжая непослушными руками охотничье ружьё. Появились два вооруженных молодца, он выстрелил, не целясь, от бедра - голова одного разлетелась вдребезги, второй рухнул на пол пятой точкой и, визжа от страха, нажимал курок раз за разом, раз за разом… Эдик подергивался всем телом, принимая пули одну за другой. «Эх, выпить бы - в кармане шкалик, там ещё есть пара глотков...» - думал старый десантник, постепенно проваливаясь в небытие.
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Вкусняшки»
Мурманск, ул. Халатина, сентябрь 2020г.
«Анфиска, Анфиска… это я, не бойся» - мальчик звал сестру громким шепотом. Зажглась свечка. Анфиса подошла поближе. «Смотри, что принес» - парень стал выкладывать на деревянный ящик, служивший им кухонным столом, разные вкусности. Ему сегодня повезло – какая-то шпана грабила небольшой павильон на Чумбарова, когда он мимо пробегал. Увидев голодные глаза подростка, пацаны поделились с ним разной снедью. Целых два пакета всякой всячины дали в руки! А он сумел их донести до подвала, где они с сестрой теперь жили.
В их дом произошло прямое попадание снаряда из танка, при взрыве была повреждена газовая труба – пошла цепная реакция. Рвануло так, что от дома остался только остов – обглоданный скелет. Он с сестрой выбирался из машины. Мама в это время была уже в подъезде, а папа на крыльце держал входную дверь и подгонял их с Анфисой окриками: «Быстрей, быстрей! Не копайтесь!» Это были его последние слова. Далее серия мощных разрывов - все рушится, на папу упала плита подъездного козырька, превратив его тело в месиво. Маму они так и не нашли, хотя копались в руинах дня три…
«Ну, вот и хорошо. Сестренка теперь будет сыта» - Сережка медленно опустился на колени, прислонившись плечом к стене. Анфиса раскладывала конфеты, баночки с консервами и многое другое. Глаза разбегались – все было таким вкусным, хотелось скушать все и сразу. Она не видела, стоя спиной, как брат медленно завалился на бок и затих в углу у входа…
***
Когда мальчишка, нагруженный провизией, пробегал через соседний двор, его окликнул какой-то мужчина с балкона. Сережка тогда только ускорил шаг. Вслед раздались выстрелы… Было очень больно - больно и сыро, а сейчас еще и холодно. «Зато боль отступает» - подумал мальчик и медленно закрыл глаза. Анфиса, увидев, что брат уснул в неудобной позе, принесла пару покрывал из раздобытых ими на руинах и укутала его, а также подложила под голову. «Спи, Сережка» - она приткнулась под бочок. «А проснешься - вместе покушаем вкусняшек» - девочка мечтательно улыбнулась…
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Влюбленные»
Мурманск, Восточная объездная дорога, июль 2020г.
Андрей проснулся от того, что отец сильно, даже, можно сказать, грубо, тряс его за плечо. «Андрюха, вставай! Надо собираться, давай, поднимайся!» - отрывисто рявкал батя. Увидев, что сын проснулся и сел на кровати, он вышел из комнаты. «Не вздумай опять завалиться!» - донеслось из коридора. Умывшись и надев шорты, парень спустился в столовую; там уже была мать - она заваривала кофе. Минут через пять зашел отец, неся на руках Настьку. Сестра терла кулачками глаза, было видно, что она еще абсолютно не проснулась. «Значит, так» - начал речь глава семейства, усадив дочь за стол. «Собираемся быстро, берем все самое необходимое. Мать - платья всякие там и прочую мишуру в чемоданы не паковать. Только необходимые вещи! Я сейчас соберу наличку и документы из сейфа. Через час подъедут Кузнецовы и Прохоровы, и мы все вместе, в сопровождении ментов, уедем из города. Никому не звонить, ничего не рассказывать. Все очень серьезно! Все всё поняли?» - произнес ошарашивающую тираду отец. «О, Господи! Что, власть сменилась? Тебя посадят?» - взвизгнула мать. «Что ты несешь?» - батя нахмурился. «Город закрывают на карантин. Уже КПП и блокпосты строят, войска стягивают. Поэтому мы уезжаем. Не вздумайте еще кому-нибудь рассказать, а то паника начнется. Поедем в питерскую квартиру - там поживем, пока все не устаканится» - заключил он. «Пап, а как же Катя? Я её не оставлю. Мы должны предупредить её семью» - вскинулся Андрюха. «В связи с чем карантин? Из-за КОВИДа этого, что ли? К чему такие меры?» - продолжила мать. «Какая, нафиг, Катя? Ничего с ней не случится, с твоей Катей. Приедем в Питер – созвонитесь» - коротко ответил сыну отец. «Ольга» - это уже матери: «Мурманск вышел на первое место по количеству заболевших на расчетное число жителей. Поэтому на самом верху приняли решение о полной изоляции. Всех руководящих работников с семьями эвакуируют. У нас всего часа два-три, потом выехать уже не сможем. Тем более, Настюха температурит второй день. В общем, больше никаких вопросов, быстро собирайтесь! Увижу, что кто-то из вас подносит к уху телефон – руки оторву!» - рявкнул Виктор Иванович и ушел в сторону своего кабинета.
Ольга, не задавая больше никаких вопросов, взяла себя в руки и пошла с Настеной собирать вещи дочери, в первую очередь. «Андрюшка, иди собирайся, не нервируй отца. Видишь, все серьезно» - сказала ему мать... А еще через десять минут из ворот особняка с ревом вырвался спортивный байк «Ямаха». Отец что-то кричал вслед из распахнутого окна второго этажа. Но Андрей этого уже не видел и, конечно, не слышал. Грохот двигателя его мощного мотоцикла заглушал все звуки вокруг.
«Не звонить? Хорошо - не звонить, так не звонить. Про поездку никто ничего не говорил… Заберу Катю и тогда уже позвоню бате, на байке мы их догоним. А из Питера позвоним родителям Катюхи и предупредим, что мы уехали. Они еще будут благодарны мне за то, что увез дочь подальше от зараженного Мурманска» - за такими размышлениями парень несся на своем стальном «коне» по Ленинградке. На съезде с объездной он дозвонился своей девушке, предупредил, что сейчас заедет за ней. Что им надо срочно съездить вместе по делам. Рассказывать все он не стал - она не захотела бы оставить родителей; а те, наверняка, начнут звонить друзьям, соседям и родственникам. В итоге, действительно начнется паника, он подведет отца - и они вообще не успеют выехать из города до блокирования. Потом он ей все расскажет…
Отец и мама звонили несколько раз - они уже выехали за КПП, и Андрей, извинившись, попросил подождать их с Катей на трассе под Кильдинстроем. Сказал, что они через пятнадцать минут выезжают – девушка долго собиралась; затем, буквально в течение минут сорока, догонят кавалькаду. Отец рявкнул что-то про оторванные уши, но, конечно, сказал, что они будут их ждать. Мама очень просила поторопиться…
И они поторопились… Буквально не доехав километр до выезда из города, тяжелый байк на огромной скорости влетел передним колесом в выбоину на дороге. Мотоцикл подбросило в воздух. «Мы выживем» - успел подумать Андрюшка. Через мгновение тяжелая машина рухнула со страшным грохотом на трассу. Байк подымало в воздух и ударяло об асфальт еще раз десять. Детали и осколки корпуса были разбросаны на протяжении трехсот метров. Дорога была забрызгана кровью, среди хлама попадались куски тел и рваные окровавленные ошметки с остатками одежды. Под карликовой березкой на обочине лежали две юные головки в ярких блестящих шлемах. Они все-таки были вместе…
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Войнушка»
Мурманск, ул. Калинина, июль 2020г.
Женька засел у раздолбанного оконного проема старого деревянного дома. После отключения интернета мальчишки снова начали играть в «войнушку» и другие подвижные игры на улице. Оставалось еще много времени до наступления комендантского часа, и стайка ребят продолжала играть. Недавно начались еще и перебои с подачей электричества, поэтому даже в игрушки, не зависящие от всемирной сети, особо не «погоняешь». Любые гаджеты требуют большого потребления электроэнергии. Пару дней назад в городе ввели комендантский час, его наступление сопровождалось предупреждающим воем сирен гражданской обороны. Люди еще не привыкли и, услышав эти ревущие звуки, ошарашенно оглядывались и испуганно спешили убраться поскорее с улицы. Родители выбегали из домов, загоняя детвору с улицы по квартирам.
Дети на удивление быстро забыли про интерактивные игрушки, хотя в первые дни было, конечно, очень тяжело – хотелось хоть одним глазком посмотреть на своих любимых персонажей. Компьютерная «ломка» отступила, появился ажиотаж на игрушечное оружие, кукол и различные мячи. Детвора вернулась к играм на свежем воздухе – свершилось то, о чем мечтали многие родители. Но не такой же ценой…
Многие организации закрывались, с работой становилось все тяжелее, люди толпами повалили на «биржу труда». С продуктами начинались перебои, не было даже связи! Возникали столкновения с силовиками, участились грабежи и разбои. Закрывались аптеки и поликлиники, больницы были переполнены, соответственно - росла смертность среди населения. Люди боялись завтрашнего дня… Но обо всем этом «головы болели» у взрослых; Женьке же было не до этих проблем, ему всего десять лет. Мальчик понимал, что происходит что-то очень плохое, но вера в родителей, в старших никуда не делась. Мама с папой все решат, они разберутся со всеми проблемами. А сейчас надо поймать на мушку кого-нибудь из мальчишек соседнего двора - они противники, а затем громкое «тра-та-та» возвестит о еще одной его, Женькиной, маленькой победе…
Альберт шел по улице, цепким взглядом вглядываясь в каждую подворотню. Следом шел напарник Боря с собакой. Они были патрульными, выискивали мародеров – в последнее время их в Мурманске становилось все больше. Часто попадались вооруженные бандиты, приходилось вступать в перестрелки. Оставалось минут тридцать до наступления комендантского часа – придется еще и опаздывающих гонять, люди пока не привыкли к нововведениям. Многие еще не научились планировать свой день так, чтобы заранее уходить в помещения с улиц. Боря предложил перекурить - они остановились возле заколоченной нежилой двухэтажки, какая-то детвора разбежалась, завидев военных. Выдохнув дым от первой глубокой затяжки, Альберт посмотрел поверх головы напарника - из окна второго этажа торчал автоматный ствол. Патрульный выпустил очередь навскидку, не целясь. Мощные пули прошили трухлявое дерево насквозь, ствол исчез.
Через пару минут бойцы стояли над мальчиком. Он лежал в лужице крови, глаза медленно подергивались мертвенной пленкой. Рядом валялся пластмассовый автомат…
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Все будет хорошо»
Мурманск, ул. Павлова, октябрь 2020г.
«Опять стрельба... Когда уже люди прекратят убивать друг друга?» - Мария укутала поплотнее дочку, подоткнув одеяло под спинку. «Надо собираться за пайком. Страшно до дрожи в коленках – но надо» - молодая женщина встала с кровати и пошла в прихожую. Надев куртку и ботиночки, перекрестилась перед иконкой на трюмо: «Господи, помоги. Ангелы мои хранители, спасите, сохраните и помилуйте меня. Уберегите от беды, от гибели». Вышла из квартиры, на первом этаже поздоровалась с мужем. Костя сильно усох за месяц, запаха уже почти не было. Тело постепенно мумифицировалось, а не гнило, превращаясь в вязкую слякоть. «Это хорошо. Так он всегда рядом с нами» - подумала Маша. Когда мужа застрелили какие-то подонки, проезжая на машине мимо их дома, у нее хватило сил только затащить его в подъезд. Так она его и оставила – усадив спиной к стене. Соседям он не мешал, так как их не было. Из четырех квартир на двух этажах в «деревяшке», давно предназначенной под снос, только их квартира была до сих пор жилой, остальные уже долгое время пустовали. Еще раз посмотрев на мужа и перекрестившись, женщина открыла дверь и вышла из подъезда.
***
Прошло почти полтора часа – полтора часа постоянного страха, перебежек от укрытия к укрытию. Приходилось постоянно прятаться, заслышав звук автомобильного двигателя или редких выстрелов. Их дом, расположенный на «больничке», находился очень далеко от ближайшего центра выдачи пайков населению. Поэтому Мария редко ходила за продуктами, только когда уже совсем все заканчивалось. В этот раз какая-то семейная пара подвезла её от торгового центра в сторону дома, то есть они сэкономили ей как минимум полчаса времени, а может быть - и жизнь спасли…
***
«Ну, вот мама и дома» - весело и громко произнесла Мария, ввалившись с пакетами в прихожую. Дочь не отвечала. Она уже несколько дней, как перестала разговаривать… «Ну, ничего, главное, что кашель прекратился» - женщина грустно улыбнулась. «Все у нас будет хорошо» - она потрепала дочь по волосикам, пригладила их, и снова подоткнула одеялко под бочок. «Все будет хорошо…»
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Два товарища»
Мурманская область, на подступах к комбинату «Печенганикель», декабрь 2020г.
Прадед его здесь воевал. «Наверное, также в сугробах мерз, под студеным пронизывающим ветром, отстреливаясь от превосходящих числом фрицев» - думал Матвей. «Главное, чтобы парни успели заминировать подходы к комбинату. Главное, чтобы успели…» - как молитву, повторял про себя он, беря на мушку проклятых егерей. Норвежцы наступали, шли, как в прошлом немцы, прикрываясь танками и время от времени стреляя по раненым товарищам Матвея, оставшимся лежать там, где их подстрелили. Мощное урчание двигателей «Леопардов» усыпляло, глаза слипались. Шли третьи сутки постоянных перестрелок, отступлений - и новых боев. Матвей промерз до костей, устал от недосыпания и постоянных марш-бросков. Но не время спать – сейчас он остался один, один на высотке, за хлипким бруствером из камней. Ему, во что бы то ни стало, нужно задержать продвижение этих засранцев, необходимо дать дополнительное время пацанам, минирующим подходы к комбинату «Печенганикель».
Глаз слезится от мороза – Матвей смахнул намерзающую на ресницах влагу. «Вот! Хорошо построились, семерых сразу можно положить» - подумал боец. Пулемет «залаял», норвежские егеря залегли, на чистейшем белом снегу хорошо были видны алые брызги крови. Четверо уже вряд ли поднимутся. «Так, надо переползать. Скорее! Скорее!» - подгонял он сам себя. Взрыв за спиной, свист осколков и камней над головой. «Ага. Хрен вам! Меня так просто не возьмешь» - веселился морпех. Норвежские стрелки́ опять двинулись вперед, трое побежали наверх – проверить, накрыло ли снарядом неизвестного пулеметчика. Матвей аккуратно срезал этих бегунов новой очередью из своего пулемета. Подхватил тяжелое оружие и, перекатившись, быстро пополз к новому укрытию за двумя огромными замшелыми валунами. На этот раз два взрыва слились в один - сразу из двух танков долбанули. Слух на время пропал, сильно обожгло ухо. Дотронулся – кровища рекой, половины у́ха нет – срезало осколком. Установил пулемет, нагреб снега и положил голову на бок в этот сугробик, раненной стороной. Надо приморозить – кровь остановить.
Противник решил применить другую тактику и занялся методичным обстрелом из танковых орудий территории вокруг его временного укрытия. Свист снарядов, грохот разрывов слились в единую канонаду. Матвей залег, он был абсолютно недвижим, чуть приподнимешься - и можно лишиться головы, а не уха. Тихонько забормотала рация: «Отходите, парни. Минирование объекта закончено. Отходите. Слышите? Прием». Рядом рвануло, боец потерял сознание. Очнулся. Перед лицом чья-то нога в берце. Медленно перевел взгляд – оторванная в районе колена, вся в кровище. Затем пришла боль. «Близко рвануло. Теперь у меня нет ноги» - подумал боец. Рация опять надрывалась: «Отходите, парни. Отходите.» «Отходите…» - вздохнул про себя Матвей. «Некому отходить, один я остался, и тот без ноги» - невесело хмыкнул мужчина и со всей мочи затянул ремень на бедре. «Ну что, мрази? Я еще жив… Ща я вам задам перца» - он подполз обратно к своему боевому товарищу – «барсуку». Погладил побитый приклад: «Ну как, братишка, пощиплем еще НАТОвское отродье?»
***
Мужчины в окопах напряженно прислушивались к канонаде. Старлей продолжал вызывать по рации отряд прикрытия. «Нет их больше, только норги утюжат их сопку» - угрюмо промолвил кто-то из бойцов. Взрывы затихли - и тут раздался стук пулемета. «Наш… Наш бьет! Вызывай, старлей, пусть отходит, что он там геройствует?!» - заговорили бойцы. Пулемет работал еще около часа…
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Друзья»
Мурманск, ул. Загородная, август 2020г.
«Хася! Хася, иди гуляй!» - Лёшка покрикивал на собаку, чтобы она скорее шла делать свои «важные дела», а не крутилась возле ног, пытаясь поиграть с хозяином. Незамысловатое имя собаке, взятое, как производное от названия её породы, дал ей предыдущий хозяин. Он куда-то уехал надолго и предложил Лёхе забрать собачку к себе. Алексей очень любил животных и, особенно, псов - поэтому, посовещавшись с женой, согласился. Тем более, что они в течение года собирались покупать дом в средней полосе России и уезжать из Мурманска – но не успели, город закрыли на карантин. Размышления Лёшки были прерваны горячим языком, облизнувшим всё его лицо – это Хася в прыжке «чмокнула» хозяина, налетев затем на него всей своей тушей. Лёха, еле устояв на ногах, снова прикрикнул: «Хася, быстро гулять!»
Времена нынче в Мурманске были опасные, и долго находиться на улице, без серьезных причин, было попросту глупо. Но… собака есть собака, её в любые времена необходимо выгуливать. «Война войной, а в туалет по расписанию» - скаламбурил про себя Лёшка. Он внимательно оглядывался по сторонам, пока Хася, наконец-то, отошла за деревца неподалеку. Тут из арки послышались шаги. «Оппа, чувачок, сигареты есть?» - трое парней появились во дворе рядом с Алексеем. Лёха достал пачку и протянул, приоткрыв её. Рука одного из лихой троицы сгребла всю пачку, Лёшка не успел возмутиться, как второй, рослый, парень врезал ему кулаком в челюсть. «Чё, в какой квартире живешь? Пошли к тебе» - произнес один из нападавших, пока двое его дружков шарили по карманам жертвы. «Деньги отдашь все, и побрякушки, если есть какие. И живи дальше» - произнес все тот же наглый тип, который ростом был поменьше своих дружков, но в компании, по всей видимости, являлся заводилой. «И пожрать» - пробасил высокий, который только что приложился кулаком к Лёхиной челюсти.
Только что басивший парень неожиданно взвизгнул. Его рука оказалась в пасти мощного зверя, абсолютно бесшумно кинувшегося на него. Глухое, утробное рычание – Хася отпускает порванную руку одного подонка и всем телом, в прыжке, сбивает с ног второго переростка. При этом отхватывает у него из щеки кусок мяса – промахнулась, целила в горло. Лёшка, выпадая из ступора, нанёс удар в лицо типу с окровавленной рукой, тот упал. «Ну вот, теперь мелкого ублюдка положить - и домой. Главное, Хасю успеть за ошейник оттащить от них» - подумал Алексей, поворачиваясь к главарю группы. В руках низкорослого он увидел пистолет. Затем, как при замедленной съемке – грохот выстрела, собаку разворачивает в воздухе, на её правой ляжке стремительно разрастается алое пятно, визг… Лёшка ударил ногой, целясь в руку со стволом – промахнулся немного, но зацепил по дуге челюсть мало́го. Тот отпрянул назад и снова нажал на курок - промахнулся. Отбежал ещё и снова выстрелил - опять мимо, пуля чиркнула по асфальту в метре от собаки. Лёшка, ухватив любимицу за холку, бросился к своему подъезду, на ходу доставая ключ от домофона. Он понимал, что тащит собаку далеко не лучшим образом, но главное сейчас - выжить, выжить им обоим любой ценой. Надо добраться до железной двери, во что бы то ни стало!
Выстрелы возобновились, когда Лёшка уже открывал тяжёлую дверь. Ввалившись в подъезд и выпустив собачий загривок, он захлопнул за собой дверь, опережая автоматический доводчик. Сверху бежала по ступенькам жена – она услышала выстрелы и увидела, что творится на улице. «Зайка, Хасе помоги» - сказал Лёшка, сползая спиной по стене на холодный пол. Что-то липкое растекалось под ним. «Ё-моё, он все-таки попал в меня» - понял Лёшка. «Как же так? Ну, ничего, выкарабкаемся – главное, живы». Его руки́ коснулся теплый язык подползшей поближе и поскуливающей собаки. Сознание угасало…
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Одна»
Мурманск, ул. Беринга, октябрь 2020г.
«На улице опять плохие дяди грохочут» - Марина очень боялась выглядывать в окно. Она давно уже не выходила на улицу. Мама, после того как Маришка последний раз сходила в детский садик, всего несколько раз уходила. Уходила, чтобы принести продукты. Она и тетя Лена, их соседка, вместе ходили. А еще другие дяди и тети. Марина видела в окно, как очень много взрослых вместе шли к большому магазину – супермаркету, некоторые за ручку. «Как мы группой на прогулку» - хихикала девочка, рассказывая маме о наблюдениях. Мама улыбалась, но затем начинала ругать дочурку - она запрещала смотреть в окно, после того, как на улице начались трескучие и грохочущие звуки. После того, как папа перестал приходить…
Покушав вместе с Барсиком, девочка забрала кота и опять, как в каждый из последних вечеров, унесла его к себе в комнатку. Там они забирались в «домик», построенный Маришкой из стульев, одеял и покрывал и, угревшись друг о друга, дремали до утра. Электричества давно не было, как и тепла в батареях - хорошо еще, что водичка в кране была. По ночам было очень холодно, темно и страшно. Намного страшнее, чем днем. Она вспомнила тот день, когда мама прибежала домой без продуктов, а на улице раздавались очень громкие звуки – крики, хлопки, треск и грохот. Мамочка схватила тогда Маринку в охапку и, вместе с дочкой и котом, заперлась в ванной. «Посидим тут» - приговаривала она. «Так надо, Мариш, не бойся, чтобы пулей шальной нас не задело» - сказала она, зажигая свечку и устраивая дочь на матрасе, постеленном на полу. Они тогда долго не выходили из ванной комнаты - пока не наступила тишина. Утром она узнала от плачущей мамы, что тети Лены больше нет. Плохие дяди стреляли и попали в нее и в других людей. «Поэтому никогда не подходи к окну» - еще раз напомнила мама. «Никогда и, если услышишь звуки как вчера – прячься». Она так и делала теперь…
Утром девочка проснулась от тыкавшегося носом в нос кота – усы щекотали лицо. Маришка чихнула и улыбнулась. «Кушать хочешь? Пойдем к маме» - произнесла, потянувшись, малышка. Они пришли в родительскую спальню; мама очень неудобно лежала - всем телом на кровати, а ноги были раскинуты по полу. Было холодно, сквозняк гулял по комнате из разбитого окна. Барсик сразу стал чавкать, а Марина, чмокнув маму в лоб, пошла за солонкой. Мясо было очень сладким, ей не нравилось есть его, немного не посолив перед употреблением. Кот первым начал есть мамину ногу, Маришка долго не решалась – но кушать очень хотелось, а мама лежала, не шевелясь, уже несколько дней, после того, как что-то разбило окно и отбросило ее на кровать. Было много крови, Маришка тормошила маму, плакала, просила подняться. Потом поняла, что, видимо, в маму тоже попали плохие дяди с улицы, как тогда в тетю Лену - и она больше не встанет. Доев кашу, которая стояла в кастрюле на кухне, они с Барсиком начали голодать…
Девочка несколько раз пыталась открыть входную железную дверь и постучаться ко всем соседям: «Вдруг кто-то их с Барсом покормит?» Но здоровенный мощный ключ, торчащий в железной двери, никак не поддавался маленькой девочке. Она так и не смогла прокрутить его в замочной скважине. И, когда любимый кот предложил выход из ситуации с вечно голодным животиком, начав кушать мясо из маминой ноги, она, поколебавшись, поддалась... Маришка икнула, подкрепившись, встала и, чмокнув маму в ледяной лоб, прошептала: «Спасибо, мамочка, все было очень вкусно». Потом, сев на покрывальце, раскинутое по полу, и прислонившись спиной к кровати, она укуталась в одеяльце. Затем взяла в руки одну из любимых книжек – «Колобок», раскрыла красочно оформленные страницы и начала рассказывать Барсику, уютно устроившемуся на коленях девочки, сказку, заученную наизусть – читать она еще не умела. Мамина рука касалась щеки маленькой дочурки, и девочка время от времени тихонько терлась о ласковую мамочкину ладонь…
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Рожденная для боя»
Мурманская область, на подступах к Корзуново, декабрь 2020г.
Двигаясь короткими перебежками, отряд горных стрелков Королевства Норвегия перемещался между деревьями, по колено в снегу. Километрах в десяти впереди находится военный поселок русских и аэродром Корзуново. Алва передвигалась, ловко приседая, перебегая и укрываясь среди низкорослых деревьев. Она уже бывала в «горячих точках», в составе войск НАТО. Долгое время провела в Ираке - контракт был подписан на пять лет, и она с честью отслужила все эти годы в непривычной для нее жаре, с постоянным песком на зубах, в глазах и всех остальных отверстиях. Песок не снег – он умудрялся «пробираться» даже под несколько слоев одежды.
Оттуда она вернулась другим человеком – стала более жесткой, даже жестокой иногда. Муж и дочь не узнавали её, отношения в семье стали натянутыми, и Алва старалась все чаще уезжать в длительные командировки; побывала в нескольких африканских странах, недавно вернулась из Сирии и вот… оказалась в вооруженном конфликте у границ собственной, горячо любимой, страны. Правительство сказало «надо» и войска сказали – «есть!». Русских Алва не боялась - она уже встречалась с этими дикарями и в перестрелках, и в мирное время на курортах, как в других странах, так и в самой России. Когда-то они с мужем, совсем ещё молодые, ездили кататься на горных лыжах в Хибины. «Этот многонациональный сброд, именующий себя россияне, дубасил и унижал друг друга, своих соотечественников. За валюту готовы мать родную продать – удивительные ублюдки» - норвежка злобно ухмыльнулась.
Их отряд уже поучаствовал во взятии Никеля, и теперь его перекинули под аэропорт Корзуново – надо было срочно занять военный аэродром. Пока на Кольском полуострове среди русских шла гражданская война – было очень удачное время для молниеносной войсковой операции. «Вообще, данная территория никогда и не должна была принадлежать этим дикарям. Финны и шведы пытались восстановить справедливость, британцы и немцы воевали здесь – но ни у кого не вышло победить этот сброд. Сейчас мы покажем всем - кто самые умелые военные спецы!» - с гордостью вздернув подбородок, подумала женщина.
С вершины сопки открылся вид на далекий аэродром – на «взлетке» стояли военные самолеты, укрытые маскировочной сеткой. Заметенные снегом лица егерей расплывались в улыбках - очередная легкая победа была близка. «А я еще сомневалась, не зря ли мы танки оставили позади. Без них мы быстро добрались, русские не успели и оборону создать» - Алва тоже облегченно заулыбалась. Командир дал резкую отмашку, и отряд, разделившись на две группы, начал быстрый спуск по склонам сопки. Норвежские горные стрелки́ брали военный аэродром в клещи… Из полуразвалившегося домика раздалась автоматная очередь, двое из отряда упали. «Так, все-таки есть охрана – затаились, сволочи!» - мелькнула мысль в голове Алвы. Норвежцы взяли строение в полукольцо и изрешетили очередями. После обстрела в домике обнаружили тело совсем юного бойца в одном исподнем. На другом конце поселка так же послышались выстрелы - вторая группа вступила в бой с охраной аэродрома. «Надо торопиться – необходимо не дать пилотам, если они здесь вообще есть, поднять в воздух боевые машины» - Алва с сослуживцами продолжила бег с препятствиями по поселку.
На КПП снова перестрелка – здесь трое бойцов оказали неожиданно упорное сопротивление. Их закидывали гранатами, два пулемета поливали свинцом здание и местность вокруг него, снайпер Асгейрр, заняв возвышенность, выцеливал этих долбанных защитников - и ничего… Стрельба затихала, егеря начинали движение, и опять теряли кого-то из личного состава, так как со стороны противника снова раздавались выстрелы. Алва злилась: «Что за ерунда? Там уже не должно быть никого живых!» И вот опять тишина, она бросает веером две гранаты – на всякий случай. Оборачивается и видит, что Асгейрр лежит в крови, снайперская винтовка валяется в двух шагах от тела. Она обводит взглядом пулеметные точки – там мертвецы… Приподнимается, бросает пару коротких взглядов вправо, влево по позициям - и не видит живых. «Этого не может быть!» - недоумевает женщина. Делает перебежку к ближайшему пулемету, и что-то бьет в спину, прямо под левую лопатку – её перевернуло, закрутив. «Как же больно» - она не только думает, но и шепчет это. Над ней появляется лицо с узкими щелочками глаз, человек одет в белый маскхалат. «Кто это? Китаец? Они что, к русским своих бойцов перебросили? Не может этого быть!» - угасающее сознание пытается найти ответы на множество вопросов. Она попросту не знает всей правды…
А правда в том, что убил её и многих её сослуживцев охотник, саам по национальности, тоже считающий себя русским. Пока бойцы из взвода охраны аэродрома отвлекали на себя огонь егерей, он отстреливал норвежцев, одного за другим, меткими выстрелами. Вторая группа горных стрелков также была уничтожена. Самолеты на аэродроме - были старыми моделями со снятым вооружением. Действующая боевая авиация Кольской республики, в это самое время, разносила в пыль оставленные под Никелем норвежские танки. Российские десантники, как раз сейчас, закрыв все небо над Осло куполами парашютов, высаживались в столице Норвегии. «Российский многонациональный сброд», как она называла этих дикарей, вновь объединился - и дал отпор западным захватчикам, как бывало не раз в истории.
Алва умерла в заполярных снегах чужой страны, исходя злобой на долбанных русских и в полнейшем недоумении о причине поражения её лучшего боевого подразделения. Но так и не вспомнила ни своих родителей, ни мужа, ни дочь…
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Стальная могила»
Поселение Белокаменка, Мурманская область, сентябрь 2020г.
«Очень тяжело дышать. Опять хрипит воспаленное горло. Как же мне плохо…» - мысли Костеля крутились вокруг его отвратительного самочувствия. Он лежал на железной кровати с очень тонким матрасиком. Когда заселялся, пришлось всю верхнюю одежду под него запихнуть, чтобы хоть чуть-чуть комфорта спине создать, а то железная сетка впивалась в мясо с жуткой болью. В стальном контейнере, переделанном под бытовку, помимо него находились еще девятнадцать человек, таких же рабочих. Здесь были люди из разных стран – в основном, из Турции, Казахстана, Болгарии и Румынии. Костель тоже был румыном; совсем молодой юноша, сразу после учебы и полугодовой практики подписал контракт на работу в международной строительной компании. Хороший заработок, возможность мир повидать и поучиться у профессионалов из разных стран. Кто же знал тогда, год назад, что он окажется в таком плачевном положении…
Они уже восьмой день были заперты в этом тесном металлическим ящике. Неимоверная вонь немытых тел и нестиранной одежды забивала нос. Говорят, что при коронавирусе заболевший не чувствует запахи – брехня. Не все запахи... После того, как Костель заболел, все-таки, этой новой заразой, он действительно перестал ощущать вкус еды и как пахнет бульон, например - но миазмы из смеси прогорклого пота, человеческих испражнений, плесени и черт знает, чего еще, пробивались в нос. Да какой там нос! Казалось, эти «ароматы» пропитали всю голову, укутали мозг плотной вонючей пеленой и впитались навсегда в каждую пору на коже. Людей не выпускали на улицу вообще - таковы условия карантина, свежий воздух поступал только через форточку в малюсеньком окошке под потолком. За право обзавестись лежанкой возле этой отдушины уже произошло несколько кровавых драк с поножовщиной. Костель не участвовал в мордобое, он был очень слаб из-за болезни - да и характер у парня был мягкий и миролюбивый. Кто-то переносил КОВИД легко, а он оказался слабоват для этого вируса. Турок Онур – его бригадир, несколько раз просил начальство вывезти тяжело больных в госпиталь. Но на все просьбы получил категорический отказ – все дороги в Мурманск перекрыты, повсюду стрельба. Выезд из Белокаменки запрещен.
Позавчера умер пожилой турок Булут – тело забрали «космонавты», так их прозвал «бугор». Люди в костюмах противовирусной защиты. Помещение обрызгали каким-то хлорным раствором, не обращая внимания на возмущенные крики людей. Тяжелая железная дверь со скрипом и скрежетом закрылась… К жуткой вони и духоте добавился едкий запах хлора, резало глаза. «Никто нас не будет лечить. Мамочка, как же мне плохо. По-моему, я здесь умру… Кто-то, возможно, и выживет - кто посильнее, а я оказался слаб» - думал в горячке Костель. «Господи, зачем я сюда поперся? Говорила мама, чтобы я в Россию не ездил. Отговаривала, даже всплакнула перед отъездом – как чувствовала. Мамочка…» - парень беззвучно заплакал. По пунцовым от высокой температуры щекам скатились пара слезинок, оставив на серой от пыли коже две неровные полоски. Остальные слезы так и остались в медленно стекленеющих глазах, зрачки расширились, мозг юного гастарбайтера жил еще пару минут - и все это время в нем пульсировала только одна мысль: «Мама, мама, мамочка…»
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Ярко уйти»
Мурманск, ул. Подгорная, сентябрь 2020г.
Опять боевой вертолет кружит над леском вокруг базы. Анна понаблюдала немного за ним из окна кабинета и вернулась к работе. Сейчас мало кто в Мурманске ходил на работу. Почти все организации были давно уже закрыты на карантин. Но не её контора – городская нефтебаза продолжала свою деятельность, как и несколько других жизненно необходимых для города предприятий. На территории были расположены огромные хранилища для нефтепродуктов, часть из них были заполнены и сейчас «под завязку». С недавних пор у них обосновались военные – при въезде на КПП разместился укрепленный блиндаж с пулеметной точкой, при нем постоянно дежурил бронетранспортер, и еще два легких бронеавтомобиля были расположены вдоль ограждения из колючей проволоки. Анну все это очень нервировало.
Женщина работала здесь уже около двадцати лет - пришла сразу после учебы. Сейчас она была главным инженером по эксплуатации нефтепроводов. Всего на территории в смену трудилось не более десятка сотрудников – большинство процессов автоматизированы. Когда началась глобальная пандемия и город изолировали, буквально за несколько дней рядом с базой построили два двухэтажных жилых здания из быстровозводимых конструкций. Затем всех сотрудников вместе с семьями перевезли туда на постоянное проживание. Как объяснило руководство, это сделали для их же безопасности - в городе грабежи, погромы, перестрелки, и к каждому охрану не приставишь, а здесь все под наблюдением. Вооруженная «до зубов» военная полиция вела круглосуточное патрулирование. Все было тихо…
Но недавно разнесся слух, что в леске, поблизости от базы, были замечены повстанцы. Военные вертолеты то и дело вылетали на осмотр «зеленки» на предмет обнаружения боевиков. Люди боялись лишний раз выходить на улицу, детей же не выпускали вообще. Благо, с припасами проблем не было, их кормили регулярно и очень хорошо – круглосуточно работала столовая, и огромные офицерские пайки привозили и выдавали служащим регулярно, не то, что в городе. Сейчас военные пилоты делали очередной облет ближайшей территории. Анна, нажав кнопку на пульте, объявила по громкой связи на всю базу об обеденном перерыве. Затем запустила на печать квартальный отчет по движению нефтепродуктов, а это около сорока листов машинописного текста, и, накинув кофточку, собралась выйти из кабинета.
Неожиданный грохот за окном привлек её внимание. Вертолет выпускал ракету за ракетой куда-то в лес, разрывы оглушали. Анна зажала уши ладонями. Это продолжалось всего пару минут, но показалось женщине вечностью. Перестав вести обстрел, вертушка пошла вверх и стала приближаться к базе. Вдруг из-за деревьев заскользила белая черта, от боевой машины отделились какие-то вспышки и в воздухе рвануло, затем из-за деревьев прочертили небо еще две белые полосы и вертолет взорвался. Он не рассыпался в воздухе - мощный бронированный корпус выдержал. Но взрыв был очень сильным - и, воспламенившись, заваливаясь на один бок, винтокрылая машина начала свое падение. Вертолет снижался медленно, рывками, и в итоге оказался над территорией нефтебазы. Анна затаила дыхание. «Господи, только не на хранилища!» - успела подумать она. Двое рабочих наблюдали, задрав головы к небу, от танка под номером восемь, за полыхающей машиной.
Бог не услышал мольбы женщины – вертушка, с ужасающим воем, рухнула прямо на гигантский топливный бак. «Восьмерка, там же чистый бензин!» - ужаснулась про себя Анна. Взрыв был подобен вспышке сверхновой - солнце померкло от его яркости. Абсолютно белое пламя мгновенно слизнуло людей и ближайшие технические постройки. Огромная цистерна, с двумя тысячами кубов топлива, взлетела на воздух. Горящий бензин разливался по территории со скоростью горного потока. Анна взяла себя в руки и, бросившись к пульту, объявила эвакуацию, также приказав сотрудникам технической службы срочно прибыть на насосный узел. Необходимо было немедленно начать перекачку топлива из хранилищ, находящихся ниже по склону, в верхние. «Ведь, если огонь охватит их заполненными, то вместо двух тысяч мы получим двадцать тысяч кубометров полыхающей жидкости! И вся эта «лава» очень быстро доберется до порта, а там - топливозаправочная станция, автомобили, суда – гореть будет половина залива. Это будет гигантская катастрофа!» - быстро пронеслись в голове женщины ужасающие мысли.
Анна бросилась по коридору к надземному переходу. «Скорее, еще быстрей!» - подгоняла она мысленно себя. Проскочила переход, два этажа вниз по лестнице. Окна взрываются от жара, вокруг насосной уже разливается море горящего бензина. «Ничего, это ничего. Все системы под землей. Главное - запустить насосы в правильной последовательности» - вереницей мчались мысли в её голове. Страшный грохот потряс здание; Анна рассмотрела сквозь зарево, что рухнул надземный переход, по которому она добралась сюда. «Видимо, опоры не выдержали бешенного жара» - подумала женщина. Мощные каленые железные балки, весом в сотни килограмм, скручивало, как тонкую проволоку. Дышать было очень тяжело, казалось, горит сам воздух, что неудивительно – выгорал кислород. Анна добралась до пульта управления аварийными насосами. «Так, семерка, шестерка, затем пятый и тройка» - бормотала под нос и нажимала нужные клавиши она. «Вроде, все правильно» - еще раз перепроверив комбинации нажатых кнопок, женщина запустила топливные насосы. А еще через минуту в помещение ворвался поток горящего бензина - двойные стальные двери сдались перед огненной стихией. Анна вспыхнула и исчезла без следа… В результате жуткого пожара выгорела половина сопки, но горящая жидкость не добралась до территории порта у подножия горы. Все топливо из находящихся ниже по склону хранилищ было вовремя перекачано аварийной системой в запасные резервуары выше разбушевавшегося огня…
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Гольфстрим»
Мурманск, мост через Кольский залив, август 2020г.
Садхир бежал. Бежал через лес. Ну, как лес, по сравнению с джунглями его родной провинции Кхерам – кустарник какой-то. Он бежал, продираясь сквозь цепкие ветки и то и дело спотыкаясь за переплетения мелких корней. Пробирался он уже двенадцатый час. За это время с десяток раз угодил в болото; некогда шикарные ботинки стали бесформенными, расплылись, в них хлюпала и перетекала между пальцев ног, при каждом шаге, вода. Он уже несколько раз снимал обувь, вытряхивал её, но, надев обратно, понимал, что ничего не изменилось – влага продолжала все так же булькать, струясь между пальцами. Противное ощущение…
Индиец бежал от ужасов, творящихся в проклятущей Белокаменке. Он очень хотел жить. Сумев вырваться из этого ада, он направлялся в Колу - там его ожидал один русский, который научил, как можно покинуть весь этот кошмар. Конечно, Сергей - так звали этого мужчину, взялся помочь не за бесплатно. Он запросил очень большие деньги, но жизнь дороже... В Белокаменке люди умирали ежедневно. Лечение отсутствовало, условия содержания иностранных рабочих в карантине были ужасающими. Трупы кремировали в специально установленных печах. Черный дым не прекращал виться из труб ни днем, ни ночью. Ближайшие к крематорию строения были покрыты жирной, липкой сажей. Так руководство крупной стройки решало проблему массового заражения гастарбайтеров новой всемирной заразой. Кто выкарабкается, приобретет иммунитет и выживет. Остальные - в печь…
Судя по нарисованной наспех Сергеем карте, до большого моста через Кольский залив оставалось совсем немного. Садхир обошел все поселки по пути, старая городская свалка и заправка на трассе также остались позади. Населенный пункт Дровяное он прошел минут двадцать назад. Вот-вот должен был показаться мост. Дальше останется немного – под прикрытием темноты пройти по нему, до ближайшей лестницы на том берегу; Сергей сказал, что спуски не охраняются, КПП стоит только на мурманском берегу, при съезде с полотна. Потом - по железной дороге дойти до товарной станции Кола, где проживал этот русский. А там он его вывезет... Продвижение шло очень медленно, так как постоянно приходилось прятаться от патрулей и местных жителей.
***
Упорства индийцу было не занимать, он всегда отличался упрямством в достижении цели. И вот он – заветный мост. Садхир рассматривал железобетонную конструкцию, прячась в кустах у дороги. Возле въезда на мост расположился КПП с обложенной мешками пулеметной точкой. «Сергей же говорил, что на этой стороне нет охраны! Что же делать?!» - размышлял мужчина. Индиец был хорошим пловцом, погода стояла непривычная для Заполярья – температура доходила до плюс тридцати двух по Цельсию; а, значит – вода должна быть теплой. От опоры до опоры вполне можно доплыть, затем передышка - и дальше. «Так можно, вполне нормально, добраться до другого берега. И, дождавшись темноты, Садхир приступил к осуществлению своего плана.
Раздевшись и завернув обувь в куль одежды, мужчина водрузил его на голову – индиец с детства умел удерживать и не такие грузы на голове. Медленно, без всплесков, он вошел в воду. «Холод жуткий! Но как? На такой жаре она должна прогреваться, тем более, что здесь Гольфстрим! Теплое течение, я же читал об этом» - Садхир был неприятно поражен. Но деваться некуда, и он, собравшись с духом – поплыл. Первая опора, вторая... От ледяной воды перехватывало дыхание. Короткая передышка у третьей опоры - и снова в путь. Он понял, что отдых не идет на пользу, конечности еще больше коченели. «Надо поворачивать, не доплыву!» - появились панические мысли. Но он продолжил свой отчаянный заплыв. Четвертая опора, руки судорожно цепляются за шершавый бетон, ноги… Он перестает чувствовать свои ноги! «Такого не может быть! При такой температуре воздуха. Как же так?!» - Садхир начал захлебываться, одеревеневшее тело потянуло отважного индийца на дно. Куль с одеждой еще немного поколыхался на волнах, пока не намок, и устремился вслед за хозяином…
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Господи, помоги!»
Мурманск, пер-к Терский, сентябрь 2020г.
Ветерок гуляет в кронах высоких старых рябин. На маленькой, покосившейся от времени, деревянной лавочке расположился престарелый священник. Игумен Трифон наслаждался теплой погодой и ласковым ветерком. Возраст давал о себе знать – все чаще хотелось покоя и умиротворенности. Трифон был настоящим священником - вопреки устоявшемуся мнению о том, что все они, имеющие серьезный сан, являются агентами КГБ (ранее, теперь ФСБ). Пожилой мужчина не имел к этим организациям никакого отношения. Не был он и «новым русским» священнослужителем, из тех, что раскатывают по улицам на навороченных иномарках последних моделей, увешанные дорогими «цацками». Конечно, у него была машина – старенький «Ленд Ровер», идеальный для поездок по области, по бездорожью Заполярья. При поездках в отпуск с семьей автомобиль также был очень удобен, вместителен и неприхотлив. «Хорошо-то как, вот так бы сидел и сидел вечность» - думал про себя игумен, жмурясь на солнышко.
Он ожидал настоятеля Пантелеймоновского храма протоирея Владимира Семенова. Вот этот мужчина был, как раз, настоящим секретчиком-особистом, по совместительству он так же являлся руководителем Епархиального юридического отдела. Игумен недолюбливал таких людей - так как сам пришел в церковь в силу своей веры в Господа, в дела Его праведные, и хотел всегда нести людям чистую любовь Бога, помогать страждущим, а не заниматься какими-то юридическими дрязгами. И, уж тем более, пожилой священник осуждал нарушение таинства исповеди, нередко встречающееся среди священнослужителей-ставленников силовых структур... Время в ожидании тянулось медленно, мужчина задремал, пригревшись на скамеечке.
Его вывел из дремы звук двигателей. Три пошарпанных иномарки резко остановились возле храма, подняв клубы пыли. Грохотала музыка. Священник поморщился: «Что за бесовская молодежь пошла? Никакого уважения к святым местам. Хоть бы убавили музыку свою, песенки матерщинные!» - подумал батюшка. С десяток парней и девушек вылезли из автомобилей. Трое парней быстрым шагом направились внутрь церквушки, двое остановились прямо возле лавочки с отдыхавшим на ней мужчиной в рясе. Остальные хлопали дверьми в машинах и доставали что-то из багажников. Один из представших перед батюшкой произнес: «Поп, нам иконы нужны, украшения и деньги – говорят, у вас их много. Вы богатые чересчур, все в золоте ходите. Поделись, и мы быстро уедем». «Сынки… вы что, ополоумели? Как это - иконы вам нужны? Вы что, храм Господень грабить собрались?» - с секундной паузой, обретя дар речи, произнес пожилой человек, в изумлении уставившись на нахалов. Игумен начал вставать с лавочки, но, получив удар в грудь, рухнул с размаху обратно на деревянную поверхность. «Ох…» - только и вымолвил он. Подошли остальные, в руках были бейсбольные биты, один баловался ножом-«бабочкой». Обойдя скамейку, мальчишка с битой зажал ей горло священнику, задрав тому подбородок, и немного придавил. Трифон захрипел…
Из церкви вытолкнули местную прихожанку; она была недалекого ума и приходила помогать священникам по хозяйству. Очень тихая, набожная женщина. «Тут баба только одна, тупая какая-то» - крикнул один из троих вошедших внутрь храма ранее. «Ну чего, дядя? Скажи, какие иконы тут ценные - мы только их возьмем, и показывай, где бабки прячете?» - опять склонился к нему с вопросом ударивший в грудь парень. «Да вы что?..» - сумел просипеть мужчина. Руками он хватался за давящую на глотку биту, ноги беспомощно дергались в воздухе. «Да чё ты его мучаешь? Грохни, да и всё» - сказала деваха с ярким макияжем, хлопнув пузырем из жвачки на губах. «Чё вы, тупые, что ли? Берите старые иконы – они ценные, а деньги в сейфе, где же еще?» - продолжила она свою нравоучительную речь. «Ща я его» - произнес парень с ножом и нанес несколько быстрых ударов в тело священника, затем тщательно вытер руку и «бабочку» о рясу завалившегося на скамейку мужчины. «Господи, помоги. Господи, помилуй. Боже, что же это творится?..» - просил Трифон помощи и заступничества у Бога. Ему не было ответа… В глазах меркло, жизнь медленно покидала тело пожилого мужчины, уходя вместе с кровью. Последнее, что он увидел – как один из вандалов в прыжке сбил икону Святого великомученика и целителя Пантелеимона, находившуюся над крылечком одноименного храма…
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Жених и невеста»
Североморское шоссе, Блокпост «Север-1», июль 2020г.
Иван и Алинка – красивая юная пара, сидели в старенькой «КИА». Машиной Ивана обеспечила в свое время бабушка, от родителей хоть чего-то хорошего парень практически не видел. Бывает такое - «сирота» при живых папе и маме; у Алины была аналогичная ситуация в семье. Быть может, на этой почве, из-за вечного одиночества и вынужденной ранней самостоятельности, они и сошлись. Молодые люди решили создать свою маленькую «ячейку общества», за неимением человеческого тепла там, где они жили с детства. Девушка училась и работала, а Иван, отслужив срочную службу, устраивался морским военным спасателем. Дело с трудоустройством шло медленно – проверка в ФСБ, сбор массы различных документов и прохождение медицинской комиссии занимало много времени. Парень подрабатывал грузчиком в грузоперевозках, ведь надо было на что-то жить - Алининой заработной платы не хватало катастрофически. Но ребята не унывали – главное, что они вместе и очень любят друг друга!
Сейчас, посетив торговый центр, они целовались, сидя в своей машине. Юная увлеченность – влюбленные, хоть уже и жили вместе, но ещё не успели насытиться друг другом. Молодые люди часто отдавались ласкам, оставаясь наедине. Вот и сейчас они никак не могли оторваться друг от друга. Первой нарушила тишину, прерываемую только звуками нежных поцелуев, Алина: «Поехали домой, а то я очень голодная. В обед маленький салатик перехватила - и всё» - сказала она, положив свою нежную ладошку на губы любимого. «Ты хоть успел покушать сегодня? Вань, ты поел?» - настойчиво поинтересовалась она. «Да, я заезжал в обед домой, после поликлиники. Пару котлет захомячил» - ответил молодой человек и улыбнулся, поцеловав её маленькие пальчики. «Ну, всё, всё – едем» - ещё раз улыбнулся он, видя настойчивость во взгляде своей замечательной невесты…
***
Уже будучи дома, Иван узнал от позвонившего друга, что в городе объявили карантин. Включив телевизор, молодые люди настороженно вслушивались в слова диктора: «…запрещается въезд в Мурманск и выезд из города без специального разрешения военного коменданта… установлены блокпосты… опасность массового заражения… большая смертность» -поток тревожной информации не иссякал. «Вань, что же это? Надо маме позвонить - как они там в Сафоново? Мы что, теперь никуда выехать не сможем?» - Алина начала закидывать своего мужчину вопросами. «Маме? Много она о тебе думала… Выехать… Так, а как я в Североморск теперь на службу ездить-то буду?» - озадачился Иван. «Но у нас же с тобой пропуска оформлены. Нас ведь пропустят, да, Вань?» - растерялась Алинка. «У тебя завтра выходной?» - спросил мужчина. «Да» - «Вот и проверим. Вместе съездим, заодно всё и выясним».
Когда любимый заснул, Алина, выйдя на кухню, сделала вызов на очень редко набираемый номер: «Мам, здравствуй. Ты слышала, что Мурманск закрыли? Как у вас там дела? Что говорят?» - девушка задавала много коротких вопросов. Мама довольно холодно поздоровалась и сказала, что у них все в порядке. И все эти закрытия – полная ерунда, мол, всю жизнь в ЗАТО живем, шлындают все кому не лень, несмотря на пропускной режим. Обменявшись еще парой ничего не значащих фраз, Алина сбросила вызов и задумчиво пошла укладываться под бочок к своему мужчине. Сердечко было не на месте…
***
Утром, собравшись и позавтракав, молодые люди выехали в сторону Североморска. На старом КПП творилось нечто невообразимое – бронетехника и бойцы ощетинились оружием. Стояли бетонные заграждения, достраивались блиндажи. Множество легковых автомобилей и грузовиков выстроились в две колонны, возмущенные люди, сбившись в толпу, пытались получить хоть какие-то разъяснения у молоденького лейтенанта. Тот, уже охрипшим от перекрикивания множества людей голосом, повторял одно и то же: «Все вопросы к коменданту… Только при наличии спецпропуска… Не имею права… Разойдитесь…» - и так раз за разом. Люди не унимались, толпа наседала. Кто-то в горячке схватил парня за грудки – это было ошибкой… От испуга мальчишка выхватил пистолет из кобуры и произвел единственный выстрел в воздух. Это произвело на разъяренную толпу совсем не то действие, на которое был расчет…
Парня буквально начали рвать на части, отлетела в сторону форменная фуражка и, подскакивая на камешках, немного прокатилась по асфальту. Солдатики растерялись, но откуда-то выскочил еще один летёха: «Стоять! Быстро разойтись!» - свои выкрики он сопроводил двумя выстрелами в воздух. Толпа рванула к нему. И тогда начался кошмар… Лейтенант заорал на остолбеневших бойцов: «Оружие к бою! Огонь!» Солдаты вышли из ступора - четкая команда и вид окровавленного тела первого мальчишки привели их в чувство. Лейтенант первым начал стрельбу в толпу, затем «заговорили» автоматы бойцов. Люди падали, разбегались, дико крича и матерясь. Иван прыгнул в машину, захлопнув дверь, попытался вставить ключ в замок зажигания. Алина в ужасе закрыла рот руками, чтобы не закричать. К автоматному стрекоту присоединился тяжелый рокот пулеметов. Белый «КИА» не успел отъехать от блокпоста, лобовое стекло прошила насквозь очередь из крупнокалиберного оружия. Два юных тела, немного подергавшись, затихли на передних сиденьях автомобиля. Маленькая головка Алины упала на плечо её мужчины, их волосы сплелись навсегда…
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Задержался»
Михаил Степанович очень торопился. Комендантский час вот-вот начнется, а ему еще минут десять-пятнадцать до дома добираться. Очень не хотелось пожилому врачу иметь проблемы с патрулем. Люди говорят, среди патрульных сплошь «отморозки». Ноги гудели от напряжения, доктор за двое суток спал три часа, кое-как скрутившись калачиком на кушетке в перевязочной. Очень много больных - и не только этим долбанным КОВИДом, но и многими другими болячками. Нехватка лекарств давала о себе знать – смертность в больницах можно было сравнить, разве что, с периодом Великой Отечественной войны. Перебои с электричеством также добавляли проблем. Мужчина прислонился лбом к прохладной стене дома. «Ох, полегче» - вздохнул он. Глаза закрывались от усталости, ноги подкашивались.
Ну, вот уже и дом видно. Осталось пройти вдоль очередной пятиэтажки и перейти через дорогу. «Интересно, Любочка смогла за пайком сегодня сходить?» - подумал старый доктор. Любовь, его жена, периодически очень плохо себя чувствовала, некоторые приступы оканчивались обмороками - поэтому она не всегда могла осилить пеший поход через три квартала за выделяемым населению пищевым довольствием. А сам он вечно пропадал в Областной больнице, на своем посту. От постоянного ношения защитной маски на щеках появлялись язвы – кожа очень отсыревала. Его мысли прервал визг тормозов патрульного «уазика». «Господи, этого только не хватало! Две минуты до подъезда дойти оставалось - и на тебе!» - в сердцах подумал Михаил Степанович.
«Нарушаем, папаша?» - ухмыльнулся мордатый полицай, вылезая из своего «бобика». Второй появился из-за машины с угрюмой физиономией. «Сынки, мне вот два шага осталось. Задержался в больнице я, операция затянулась немного. Вот мой подъезд, вот - прописку проверьте» - Михаил Степанович протянул подрагивающей рукой паспорт. «Ладно, только бегом домой» - неожиданно легко отреагировал мордатый. «Да, да… я сейчас, ага» - заторопился пожилой мужчина, благодаря Бога, что так легко отделался. Он отбежал на пару шагов, когда щелкнул затвор. Затем сухо треснула короткая очередь. «Что же это? Любочка…» - больше он не успел ничего подумать, сознание вышибло, когда он с размаху приложился головой об асфальт. Вдребезги разлетелись очки. Из-под тела в стареньком легком плаще растекалась лужа крови. Михаил Степанович не знал, что сегодня патрульным был отдан неофициальный приказ – расстреливать всех нарушителей комендантского часа при попытке к бегству. Это была ответная мера силовиков на нападение повстанцев на блокпост. Гулко хлопнули дверцы «уазика», двигатель взревел, звук постепенно удалялся. На землю упали первые капли дождя, смешавшись с тягучей алой жидкостью…
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Машенька»
Сопки, где-то между Мурманском и Североморском, сентябрь 2020г.
Зуммер аварийной сирены истерически заливался. Вертолет падал. Пилоты прилагали титанические усилия, чтобы удержать тяжелую машину в воздухе подольше, замедлить падение и, по возможности, не дать «вертушке» резко рухнуть. Мария крепко вцепилась в прикрепленные к корпусу воздушного судна медицинские носилки с лежащим на них раненым бойцом. Боря – медбрат, раскорячился напротив неё и старался удержать две капельницы вертикально возле двух других солдат. Они перевозили четверых тяжело раненных, в стычках с повстанцами под Мурманском, ребят в североморский военный госпиталь, когда что-то пошло не так… Не было никакой стрельбы, взрывов – просто вдруг очень сильно завыл двигатель, и затем наступила тишина, нарушенная через несколько секунд сиреной. Вертолет резко рухнул, как будто в яму провалился – желудок подпрыгнул к самому горлу. Дух захватило от такого кульбита, по салону разлетелись разные вещи: медицинский инструмент, препараты и различное барахло. Хорошо, что раненые были закреплены ремнями на носилках, которые, в свою очередь, крепились к борту вертолета. Похоже, какая-то неисправность…
Падали долго, винтокрылая машина то выравнивалась, то вдруг опять начинала терять высоту. Главное, что снижение происходило постепенно - это давало надежду на относительно благополучный исход аварийной ситуации. «Если мы упадем с небольшой высоты или приземлимся не совсем аккуратно, то хотя бы живы останемся!» - думала Маша. Боец перед ней протяжно застонал. «Потерпи, миленький, скоро приземлимся, потерпи, потрясет еще немного. Потом я тебе укольчик сделаю» - девушка старалась успокоить подстреленного бойца. Хотя сама не испытывала никакого спокойствия... Ей было очень страшно, но чувство ответственности за слабых от потери крови подопечных не давало девчонке сорваться в истерику.
Толчок, еще толчок. «Вроде и не сильно» - успела подумать Машенька. И тут мощный удар сотряс вертушку, скрежет железа, чей-то истошный вопль, девчонку оторвало от носилок и шмякнуло обо что-то головой. Темнота…
***
Она медленно открывает глаза. Свет, тепло и мягко – девчонка ощупывает пространство вокруг себя, осматривается… Мария лежит на ковре из старой листвы и пружинящего мха. Запахи леса заставляют её чихнуть – это отдается в голове резкой болью. Девушка прикладывает руку к затылку – кровь на руке показывает, что голова повреждена, но не опасно для жизни. Приподнимается, её пошатнуло. Шагах в двадцати замер вертолет – хвост задран, то, что раньше было кабиной пилотов, представляет собой месиво из стали, охватившее большой скальный выступ. Тишина напугала девушку. «Где все? Сколько я пролежала тут?» - мысли скакали галопом. Нет, не совсем тишина - она начала различать звуки, и они ей не понравились: на фоне многоголосья местных птиц раздавалось тихое чавканье, иногда сопровождавшееся громким хрустом.
Маша медленно приближалась к разбитой винтокрылой машине, но, услышав непонятные звуки, остановилась. Замерла. Звуки продолжались, и раздавались они со стороны покореженного корпуса вертолета, как раз из отсека с ранеными. «Странные звуки для места крушения» - подумалось девушке. Сделала пару шагов в сторону, пытаясь издалека заглянуть в брюхо завалившегося немного набок стального «зверя». Предательски хрустнула ветка под ногой. Она снова замерла, и звуки прекратились. Затем послышалось фырканье и глухое ворчание: «Зверь!» - промелькнула страшная мысль в голове. «Неужели медведь?» На сопках вокруг городов и поселков Кольского полуострова они всегда водились в большом количестве. Нередки были случаи встреч с ними и рядом с жильем – голодные, они забредали к мусоркам и свалкам даже в крупных городах. Мария стояла, чуть дыша. Из-за стальной махины показалась бурая туша. Девушка не сразу поняла кто это – медведь шел задом наперед, оказывается, он пятился, волоча за собой тело человека, зажав в зубах то, что осталось от руки жертвы. Это был Борис!..
Маша живо увидела перед глазами картину – огромная вонючая пасть разрывает гигантскими зубами её на куски, кровь и плоть летят алыми брызгами в разные стороны, вместе с обрывками белого халатика. В глазах потемнело и сознание девчонки померкло…
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Мужчина»
Мурманск, пр-т Героев Североморцев, сентябрь 2020г.
Листья шелестят на теплом ветерке так ласково, так приятно. Пашка пробирается, как партизан, по пролеску в черте города. Таких в Мурманске много – каждая незастроенная сопка покрыта низкорослыми деревцами и кустарником. «Как же жарко» - парень снимает потертую бейсболку и утирает мокрый от пота лоб. «Интересно, я потею от жары или от страха, или от того и другого вместе?» - лезут всякие мысли в голову. Страшно очень, как бы он не хорохорился про себя, было очень жутко. Боязнь смерти, жутких пыток и мучений преследовали его постоянно, как и видения недавней расправы подонков над какой-то женщиной. Один ублюдок насиловал её прямо на асфальте тротуара, второй держал её крепко за горло и что-то орал в уже обезображенное лицо. Третий, мерзко хихикая, то и дело полосовал огромным ножом её по щекам, срезал ухо и нос. Она визжала на одной ноте. Зрелище было настолько мерзким, диким и отвратительным, что Пашка остолбенел. Он не мог пошевелиться, пока эти недоноски его не заметили… Далее кто-то из них стал стрелять из пистолета, мальчишка бежал – бежал, не разбирая дороги, через кусты, продираясь сквозь деревья. Падал, вскакивал и опять ломился через лесок, куда глаза глядят – лишь бы ускользнуть от этих извергов, лишь бы выжить. Животный ужас охватил его, выстрелы давно прекратились, никто уже не гнался за ним, а он несся во весь опор еще долго, пока легкие не начали разрываться от нехватки воздуха, в груди жгло огнем.
Сейчас он, сидя на корточках в лесочке, раздвигал ветви кустарника и рассматривал в подробностях открывающийся вид на улицу. Надо как следует осмотреться, чтобы перебраться через дорогу без приключений. Он выжидал, тишина бывает обманчива – это Паша уже знал. Когда они с отцом получали продукты, как и многие другие люди, в супермаркете по прописке – тоже была тишина. Трое полицейских лениво покрикивали на нарушителей очереди, а три девушки в камуфляже проверяли паспорта и выдавали пайки населению. Они с отцом уже подходили к своему «Саабу», получив долгожданные продукты, когда воздух взорвался от треска одиночных выстрелов и автоматных очередей. Голова папы, шедшего рядом, взорвалась, тело рухнуло, ударившись с размаху о капот машины и сползло на асфальт. Пашка тогда подпрыгнул от неожиданности на месте, уронил продукты в мгновенно растекшуюся лужу крови и завизжал. Завизжал, как девчонка, как идиотские актриски в дешевых «ужастиках». Кругом падали люди, рассыпались градом осколков стекла припаркованных автомобилей. Его сбила машина - скорость движения автомобиля была небольшой, человек пытался выехать со стоянки, но удара хватило, чтобы парень упал. Упал прямо на труп отца, лицом немного ткнувшись в месиво, где раньше шея переходила в голову - в папину голову! Далее он плохо помнил происходящее; он бежал, бежал и бежал, весь заляпанный кровью и ошметками. Остановился и притих за деревьями на берегу Семеновского озера. Умылся, отдышался, подобрал какую-то суковатую палку. Психика Павла не подвела - он не тронулся умом от всего кошмара, случившегося буквально полчаса назад. Собравшись с мыслями, парень решил осторожно пробираться в сторону дома - там мама и младшая сестра. «Еще бы найти по пути что-нибудь пожрать, дома-то шаром покати» - подумал мальчишка. Тогда-то он и услышал душераздирающие крики о помощи и мольбы о пощаде несчастной женщины…
А сейчас он разглядывал проспект Героев Североморцев, сидя в кустах и собираясь с духом, чтобы выйти на открытое место и, перебежав через дорогу, углубиться во дворы. Палку он потерял, не найдя ничего поблизости, кроме увесистого камня, взял его в руку: «Ну, хоть что-то. В крайнем случае, можно запустить кому-нибудь в голову или просто ударить. Мимо с сиренами пронеслись полицейский автомобиль и два броневика «Тигр» с пулеметами на крышах. Они мчались в сторону злополучного супермаркета. Вот он - момент! Сейчас точно все вокруг попрятались. Дождавшись, пока колонна отъедет подальше, мальчишка рванул бегом, петляя, как заяц. Забежав во дворы, спрятался за гаражами – надо отдышаться. До дома совсем недалеко, раньше минут за десять доскакал бы. «Раньше... Как все было хорошо до этой долбанной эпидемии». Он вспомнил папу, и слезы навернулись на глаза. Его тихую задумчивость нарушило грозное рычание. Огляделся – его брали в кольцо десяток мощных псов. Драные, кудлатые, тощие от голода бродяги глухо рычали, скаля клыки. Пашка слышал об участившихся случаях нападения голодных собачьих стай на людей. И вот встретился с ними сам. Рука опять нащупала камень, оперевшись спиной о гаражные ворота, мальчик встал, нахмурив брови. Не было больше слез и истерик. Он смотрел исподлобья, рука с зажатым булыжником начала движение…
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Настоящий полковник»
Североморское шоссе, блокпост «Север – 1», сентябрь 2020г.
Бронетанковая колонна быстрым маршем продвигалась по шоссе. Полковник угрюмо наблюдал, наполовину высунувшись из люка командирского Т-девяносто, за движением своего полка́. «За каким лешим мы направляемся в российский мирный город? Подавлять возмущения среди населения? Охренели совсем наверху? Танковый полк против обычных людей - где это видано? Это дело полиции, ОМОНа или этой долбанной Росгвардии, но никак не танкистов!» - размышлял Георгий Иванович. Еще перед выездом из Пскова, он, собрав у себя старший офицерский состав, четко и ясно дал понять всем свою позицию относительно новой боевой задачи: «Никакой стрельбы по мирному населению. Я надеюсь, вы все меня хорошо поняли?» - он вытянул руку со сжатым мощным кулаком. «Лично причешу, если узнаю о стрельбе в обычных граждан. Это наши люди, а не какой-то там враг!» - продолжал он. Офицеры заверили своего командира в том, что никто и в мыслях не держал творить такое паскудство. «Ну и ладненько» - завершил он тогда своё «информативное» выступление.
Пропустив пару самоходок, его танк вклинился в колонну бронетехники. Заняв место и сравняв скорость с впереди идущей машиной, двинулся на Североморск. А ещё через десять минут бронированная «лента», лязгая и грохоча траками, проходила возле старого КПП - теперь блокпоста «Север-1». В этот момент сопки по обе стороны дороги взорвались, яркий день превратился в сумерки за несколько секунд, от пылевой взвеси в воздухе. Современные танки оснащены системой активной защиты - но в таком пылевом облаке она практически бесполезна. Видимо, нападавшие были профессионалами и специально начали обстрел колонны с пространства вокруг нее. Таким образом, следующие попадания радиоуправляемых фугасов уже по самой технике не встретили практически никакого сопротивления. Бронированные махины оказались беззащитны перед небольшими, но очень мощными снарядами…
Термические заряды прожигали толстенную броню, горело и взрывалось топливо в баках, плавился металл. Выгорал кислород вокруг, кислород внутри машин и кислород в легких погибающих в жутких конвульсиях людей. Запах горелой плоти и сожженного топлива густой пеленой висел вдоль уничтоженной трассы. Полковник, успевший натянуть кислородную маску, пытался вытащить сильно обгоревшего механика, но сил не хватало. Георгий выполз из люка сам. «Надо позвать на помощь бойцов» - думал он, вылезая. Картина, представшая перед его глазами, ужаснула – техника превратилась в хлам, стоял жуткий жар, небо вокруг было багрово-черным от дыма, огня и пыли. Кругом что-то взрывалось, шипело и скрежетало. «Это устроили обычные мирные граждане? Против кого нас отправили? Что за чертовщина? Полк уничтожен! Как? Кто?..» - мужчина замер, наполовину высунувшись из танковой башни, и пытался сообразить - что, и главное - как, произошло.
«Галина, по-моему, отвоевался твой старый котяра» - вспомнил он свою жену. «Вот тебе и подавление волнений среди мирного населения! Суки, куда ж вы нас отправили?! Сколько ребят!..» - пожилой полковник протер глаза, они заслезились. Наверное, от пыли и гари вокруг. Затем танк скрыла яркая вспышка, сопровождаемая сильнейшим грохотом – рванул боекомплект…
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Окно»
Мурманск, ул. Адмирала Лобова, октябрь 2020г.
Ярко-красный пожарный «Урал» с включенной сиреной на полном ходу врезался в стену дома. Грохот стоял такой, как будто взорвалась мощная авиационная бомба. Водитель был мертв еще до аварии - его застрелил какой-то гопник, и теперь вместе со своими дружками подбегал к автомобилю. В пожарной машине есть, чем поживиться – аптечка, инструмент разный, обмундирование и прочие полезные вещи. Сейчас все это ценилось намного дороже человеческих жизней… Грабежи и погромы стали настолько обыденными в Мурманске, что уже никто не удивлялся таким случаям. Полиция и военные, конечно, предпринимали попытки пресечь мародерство, но далеко не всегда у них это получалось.
Андрей наблюдал за разграблением «Урала» из окна своей квартиры на седьмом этаже. Он выглядывал краем глаза из-за угла окна - в открытую смотреть в окошко было опасно. Кто-нибудь мог подстрелить, из опасения, что может выстрелить он - или просто ради забавы... На асфальт выкинули тела пожарных, и сейчас их раздевали двое бандитов. «И у этих моральных уродов наверняка есть семьи, родные и близкие люди» - подумал Андрюха. «После своих похождений, убийств и грабежей они приходят домой, приносят награбленное и целуют жен и детей. Причем жены наверняка знают, как именно добывают их мужья все то, что приносят в дом. Какая мерзость!» - Андрюха порывисто вздохнул. «Куда мир катится? Когда закончится этот сумасшедший дом? Сколько еще необходимо продержаться? Очень хочется жить…» - мысли скакали галопом в голове парня.
Наташка тихо подошла сзади и, обняв его, прижалась всем телом к спине мужа. Андрюха оторвался от зрелища за окном, повернулся, поцеловал в губы молодую супругу. «Не смотри в окно» - сказал он ей, погладив по щеке. «А что там? Я слышала какой-то грохот, наверное, от него и проснулась» - сказала жена. «Там… мерзость там» - Андрей судорожно сглотнул ком в горле, перед глазами стояла картина елозящего туда-сюда трупа на асфальте. Пока один из нападавших снимал комбинезон с погибшего пожарного, его голова, точнее, уцелевшая половина, моталась по мостовой, оставляя склизкие темные следы. «В общем, не надо смотреть, поверь» - еще раз повторил молодой человек. Наташка побледнела: «Там что, опять кого-то убили?» - уточнила испуганная женщина. «Да. Опять…» - произнес Андрей. «Подожду, пока разбегутся эти ублюдки, и поеду с Пашкой за пайками, да надо бы еще бензина поискать, в баке осталось на пару-тройку поездок» - Андрей опять тяжело вздохнул. Наташа молчала - она понимала, что, чем дальше, тем все становится только хуже и хуже. И они могут погибнуть в любой момент, от пули или ножа бандита, от любой тяжелой болезни или от голода, если не смогут добраться по какой-либо причине до супермаркета - или полиция вообще прекратит выдачу пайков. Без бензина шансы на гибель еще возрастут, так как пешком ходить придется дольше, а нынче, чем больше находишься на улице, тем более возрастает возможность внезапно умереть. Хорошо, что у соседа Павла было охотничье ружьё - не так страшно было отпускать с ним мужа за продуктами.
Так они стояли, обнявшись, у окна и размышляли о происходящем. У Натальи на руке были замечательные золотые часики – подарок мужа. Поймав солнечный лучик, они заиграли ослепительным светом. Блик попал на тротуар, рядом с одним из мародеров. «Наташка, хватит обниматься…» - начал фразу Андрей… Закончить её он не успел - на улице раздалось несколько хлопков, стекло в окне позади мужчины звонко лопнуло, и он стал оседать на резко подкосившихся ногах. Осев на пол, пытался что-то сказать, в горле булькало, жена смотрела на него, прижав сжатые кулачки ко рту. Еще хлопки – во лбу Наташи образовалась аккуратная дырочка, затем женщина рухнула назад в полный рост. «Отойди от окна…» - пытался прохрипеть Андрюха из последних сил, взгляд его остановился…
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Поговорить с внуками»
Мурманск, ул. Павлова, Областная больница, август 2020г.
Дженгиз очнулся в больнице два дня назад. Он понимал русский язык, но очень плохо. Когда говорили быстро, он терялся, не успевал переводить слова, фразы. Тем более сложно понимать, когда у одного предмета или понятия два десятка наименований, а то и больше! По специфике профессии он более-менее понимал все технические термины и на английском, и на русском языках. На крупных стройках это были два основных языка – причем общаться по работе международные специалисты предпочитали на языке Шекспира, а вот отдыхая и, особенно, ругаясь, использовали именно язык, наиболее распространенный на одной девятой части суши. Единственное, что он понял из разговоров врачей – у него было очень тяжелое состояние, в реанимации он провел почти неделю. Принудительная фильтрация помогла, и спазмы сосудов в легких становились менее угрожающими, он шел на поправку. «Ну, вот ты и переболел, старик, этой новой заразой!» - поздравил он себя. Кашель еще оставался, но мокрота хорошо отхаркивалась. Врачи гарантировали, что еще неделя, максимум две - и он выйдет из больницы.
Родом Дженгиз был из солнечной Турции – он родился и вырос в городке Бельдиби. В этом уютном курортном городе и сейчас жила его большая семья - пять сыновей, три дочери и уже три внука – ему было, кем похвастаться перед другими работягами при знакомстве, показывая фотографии близких. Сварщиком он проработал всю свою взрослую жизнь, причем начал подрабатывать и познавать азы этого ремесла еще в четырнадцать лет. Дядя Илкер учил его этой интересной мужской профессии с малолетства. За тридцать лет где он только не побывал, изъездил весь мир. Всякое случалось за это время. Бывало, голодал - когда недобросовестный подрядчик бросал вахтовиков на произвол судьбы, не выплатив денег. Срывался с огромной высоты - спасала страховка. Переболел разными болезнями, лихорадками – один раз даже червь какой-то в ноге поселился, слава Аллаху – вовремя удалили, кость не успел разрушить. В общем, жизнь удалась – есть что вспомнить, есть что рассказать, есть чем и, главное, кем гордиться. «И, как оказалось, она еще и не закончилась – Аллах опять уберег его от преждевременной смерти. Хвала ему!» - Дженгиз заулыбался…
***
«Как хорошо дышится!» - Дженгиз вздохнул полной грудью. Он выписался из больницы, надо было добраться до гостиницы «Моряк», там для него забронирован номер. Затем предстоит провести две недели в карантине, и его отвезут обратно в Белокаменку на работу. «Целых две недели отдыха! Вот это да! Чем же заняться?» - размышлял, улыбаясь, турок. «Скорее добраться до гостиницы, пополнить счет на телефоне и позвонить близким» - опять мечтательная улыбка посетила его лицо. Жена волнуется, дети – все места себе не находят, последний раз общались три дня назад. «Надо обрадовать всех, побалагурить с внуками» - Дженгиз вышел за ворота Областной больницы…
«Вот он! Еще одна тварь иноземная! Заразу разносят у нас тут!» - крики, гул толпы. Мужчина вежливо улыбался - он привык, так положено. Не понимаешь речь, улыбнись человеку, поговори, и найдешь, как понять друг друга - на нескольких ломанных языках и с помощью жестов. В лоб Дженгиза с громким хрустом влетел большой камень. Мужчина упал, кровь залила лицо. Он еще улыбался, когда бейсбольные биты крушили его кости и превращали плоть в один сплошной кровоподтек. Растерянная улыбка пропала, только когда череп превратился в кашу из плоти и осколков костей. «Как же так? Позвонить жене, с внуками поговорить надо…» Толпа разбежалась, подошедший полицейский брезгливо взглянул на кровавое месиво. «Еще один у Областной. Высылайте труповозку» - произнес он в рацию...
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Прорыв»
Мурманская область, п. Зверосовхоз, июль 2020г.
Поговорив с женой Мансур нажал сброс вызова на телефоне. Убрав трубку в карман, потянулся к дверной ручке и, открыв дверь своей красавицы «Вольво», спрыгнул на дорогу. Огляделся – машин скопилось великое множество, хвост колонны терялся на горизонте, за последние сутки пропустили только с десяток фур и штук тридцать легковушек. Все, кому дали «зеленый свет», направлялись в Североморск - в Мурманск же никого не пускали. И схитрить не прокатывало, выделяли в сопровождение броневик или патрульную машину, проскользнуть в столицу Заполярья не представлялось возможным – только проехать по объездной, от одного блокпоста до другого, и так до КПП на Североморск. «Эненен куте!» - в сердцах выругался мужчина на родном татарском языке. «Как же пробраться в город? Думай, Мансур, думай! Там семья ждет, жена, дети, родители. Говорят, что брат пропал, надо ребят поднять – выяснить, что с ним, где он?» - голова пухла от множества нехороших мыслей. Дошел до КПП; менты переругивались с толпой. Стоял жуткий гвалт, «трехэтажный» мат зашкаливал. За постом виднелись два БТРа и несколько легких бронемашин. Военные ощетинились пулеметными и автоматными стволами, молча наблюдая за происходящей перепалкой.
Потолкавшись с полчаса у поста, Мансур вернулся в машину. По рации вышел на связь старый товарищ Димон: «Мансур, дружище, это ты там впереди у КПП?» - «Да, брат, вторые сутки стою уже, не пропускают никого в Мурманск» - «Сейчас подойду к тебе, поговорить надо» - «Давай». Минут через сорок Дмитрий добрался до ярко-красного «Вольво» и с кряхтением залез в высокую кабину. Мужчины обменялись рукопожатием. «Там, рядом со мной, стоит Костян на «Мане», у него есть товарищ – Колян, он на легковушке с отпуска возвращается с женой, рядом с нами встал тоже. Так вот, Коля этот прокатился за Кильдин по проселочной одной дорожке, говорит, далеко заехал – и не встретил ни вояк, ни ментов» - рассказал старый товарищ Мансуру. «Предлагаешь попробовать проскочить? Куда дорога-то выходит?» - «Вроде где-то на Желтой горе, в частном секторе. Дорогой, конечно, сложно назвать эти ухабы, но других вариантов у нас нет. Говорят, что дальше только хуже будет. Не пустят они никого…» - Дмитрий вздохнул. «А моим без меня никак. Пропадут» - «Ну, тогда поехали» - Мансур решился на авантюру, взвесив все за и против. Завел двигатель и, потихоньку выруливая, развернул огромного тяжеловеса в сторону Кильдинстроя…
Спустя час колонна из четырех машин медленно пробиралась по раздолбанному проселочному тракту. Городок Кильдинстрой остался позади, впереди был долгожданный Мурманск. Первыми ехали муж и жена на «Митсубиши», за ними - Костя на «Мане»-«одиночке», следом Мансур, и замыкал колонну тяжело урчащий «КАМАЗ» Димы. «Иллюминацию» выключили, поэтому ехали совсем медленно, по рации на связь не выходили - если была необходимость срочно пообщаться, давали короткий сигнал фарами и останавливались. Долгое время не было видно ничего, кроме кустов и деревьев. Но, по прошествии часа пути, появились первые частные домики, света в их окнах не было. Далее показались и многоквартирные дома, оказывается, колонна выехала на набережную поселка Зверосовхоз. Оставалось пересечь трассу, ведущую в аэропорт - и они на месте. На перекрестке стоял патрульный автомобиль…
Семейная пара остановила свою машину по требованию полицейских, к напарнику вышел второй «коп». Оба вооружены. Увидев подъезжающие грузовики, один замахал руками, мол, стоять всем, а второй начал возвращаться к полицейской «десятке». «Парни, ходу - больше шанса не будет, до города тяните, а там врассыпную. Я снесу ща их «пепелац» - раздался из рации голос Димона. «КАМАЗ», взревев двигателем, пошел на таран. Костя и Мансур, пропустив мощный грузовик, тоже придавили педали газа. Началась стрельба, затем мощный удар - от него «десятку» подняло в воздух и, нещадно кувыркая, отправило в кювет. Автоматчик откатился к обочине и, привстав на одно колено, продолжил поливать свинцом машину Дмитрия. В зеркало заднего вида Мансур разглядел в сумерках, что у «Митсубиши» идет потасовка - это Колян вступил в рукопашную со вторым полицейским. «Ну, дела! Натворили мы херни какой-то!..» - подумал мужчина про себя, но останавливаться не стал, это было по меньшей мере глупо. Теперь только гнать вперед, в город - и укрываться… В этот момент у «КАМАЗа» взорвались расстрелянные покрышки, его закрутило и, уйдя в лесок, машина завалилась на бок. «Дима!» - Мансур собирался ударить по тормозам, но увидел, как мент, перезарядив автомат, выпустил весь рожок по кабине лежащего рефрижератора. «Кутагым! Прощай, брат!» - «Вольво» унеслась в гору. Оставалось минут десять пути до въезда в столицу Заполярья, где на кольце стояли три бронемашины с пулеметами…
(новелла к трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Стукач»
Мурманск, ул. Адмирала Лобова, сентябрь 2020г.
Вот он – дом номер пятьдесят. Первый подъезд. Осталось подняться к квартире и нажать кнопку дверного звонка. Алексей знал, что этот подлец сейчас дома. Мужчина закурил, глубоко и нервно затягиваясь дымом. «Только не убивать. Не брать грех на душу» - убеждал, в который раз, он себя. Опять перед глазами всплыл светлый образ Натальи, слезы навернулись на глаза. «Черт возьми, я ему шею сверну!» - проявилась вторая, далеко не добрая, половина молодого человека. Он вспомнил не только свою любимую, но и тетю Люду из сорок восьмого дома, работавшую всю свою жизнь, до ареста, учительницей в школе. У нее учились несколько поколений мурманчан из микрорайона Роста. Вспомнил соседа дядю Пашу – душевный был мужик и рукастый. В их дворе беседки и лавочки были сделаны его любящими и трудолюбивыми руками. Эти замечательные люди и еще несколько десятков человек с района были арестованы по обвинению в измене Родине и терроризме. После того, как их забирали вооруженные бойцы, больше никто не видел этих людей. Час назад Алексей узнал шокирующие подробности этих задержаний – старый друг, служащий до сих пор в каком-то техническом отделе ФСБ, помог ему в этом. «Все эти подозреваемые подвергались арестам на основании доносов одного и того же информатора – вот его адрес» - сказал, при встрече, товарищ и протянул Лёхе распечатку… «Ну, пойдем - взглянем в эти подлые глазенки» - вздохнул молодой человек и резко выбросил третью, истлевшую до фильтра, сигарету.
Поднявшись на третий этаж и зажав ладонью кнопку возле двери – он ждал. Долгого ожидания не произошло, почти сразу послышались мелкие, шаркающие шажки. «Хто?» - послышался тихий, слегка дребезжащий, голосок из-за двери. «Тимофей, открывай, это Лёха из сорок шестого дома. Ты чё, меня не узнаешь?» - произнес первое, что пришло в голову, мужчина, находившийся на площадке. «Давай помянем тетю Люду – хорошая женщина была» - сказал Алексей, вынимая из-за пазухи заготовленную приманку, в виде бутылки водки, и показывая её в дверной глазок. Защелкали замки…
Войдя в обшарпанную квартирку и брезгливо поморщившись, Лёшка разглядывал этого мерзкого человечка. Невысокий, плюгавенький мужичок, неопределенного возраста. Местный алкоголик с недельной щетиной на морщинистом лице, заискивающе заглядывал в глаза и тянул немного трясущиеся ручонки к «пузырю» в руках у Алексея. «Зачем ты это делал? Их же убили из-за тебя, понимаешь, гнида?» - Лёха произнес это тихим зловещим голосом, не предвещавшим доносчику ничего хорошего. Тот отдернул руки, нижняя челюсть затряслась, глазки забегали. «Т-ты чего? К-кого убили? Т-ты это о ч-чем? – забормотал, заикаясь от волнения, никчемный тип. «О чем? О ком! О людях, на которых ты состряпал свои кляузы. Сучонок, не на что водку покупать? И ты их сдавал, чтобы сытно жрать и пьянствовать?» - зашипел Алексей. Кулаки «чесались», мужчина поставил бутылку на какую-то замызганную полку и приблизился к подонку, нависая над ним. Тот продолжал трястись и мямлить что-то невразумительное. «Это точно ты, гад. Вот твой адрес!» - Лёха тряхнул бумагой перед носом тщедушного ублюдка. «Сдали тебя твои хозяева. Конец тебе. Ты мою невесту угробил, мою Наташку» - тихо и спокойно, констатируя факт, произнес молодой человек.
Секундная заминка - и заморыш, подвывая, бросается в темную ванную. В следующее мгновение из-за дверного косяка высовывается рука, что-то падает, и она скрывается опять в ванной комнате. Металлическая болванка, крутясь, катится за спину Лёхи к захлопнувшейся входной двери. «Граната!» - проносится в голове Лёшки изумленная мысль. Он бросается мимо закрывшейся перед его лицом двери в санузел, дальше по коридору – взрыв. Оглушающий грохот. Алексей с размаху влипает в бетонную стену в конце коридора. Темнота…
Перед глазами круги. «Во долбануло!» - Лёшка резко вскочил на ноги, оперся о стену рукой и повернул голову к входной двери в квартиру – на её месте зиял пустой проем. Сквозь завесу пыли разглядел мужичонку. Неожиданно Алексей почувствовал сырость, влага текла по ногам сзади, сплошным потоком. Он провел рукой по левой ляжке – горячая жидкость лилась, бежала по спине и ногам на пол. Появилась слабость в коленях, резко подступила тошнота. Его взгляд столкнулся с замершими глазами подлеца. «Что-то сырость какая-то на спине» - растерянно произнес Лёшка, глядя в лицо этого доходяги. В заднице что-то громко булькнуло. «Спине? Н-нет у тебя спины… Лоскуты одни. Я это… ты тут…» - пробормотал, отступая дальше по коридору, мерзкий человечек и скрылся на площадке. Алексей попытался потрогать спину, вывернув руку назад. Ладонь наткнулась на какие-то лохмотья, куски развороченной плоти. Под ним уже разлилась огромная лужа крови. «Да он меня убил. Этого не может быть!» - молодой человек завалился набок, он уже не чувствовал ног. Лёха ощущал, как стремительно, вместе с кровью, утекала из его развороченного тела жизнь. Еще пара мгновений - и мужчина умер. Перед глазами был любимый образ. «Наташкаааа…»
(новелла к фантастической трилогии «Мурманск, август двадцатого) "Люди Х"
Мурманск, ул. Инженерная, Сентябрь 2020г.
Вооружённые отцовскими «вепрями», «тиграми», «браунингами» и прочими винтовками с хорошей охотничьей оптикой, стайка подростков засела на теплой крыше пятиэтажного здания. Главы их семей состояли в одном клубе и владели различным стрелковым оружием. Ребята - не только мальчишки, среди них была одна девушка – давно приобрели себе дубликаты ключей от нехитрых замков на простеньких домашних оружейных сейфах. Лет с четырнадцати отцы брали их с собой на охоту и полигоны, приучали метко стрелять и заряжать различные винтовки, дробовики и карабины, а также разбирать, собирать и ухаживать за ними. Они прекрасно стреляли по тарелочкам, бутылкам, банкам, птицам и белкам, а с недавнего времени - и по более крупным мишеням…
Когда в городе повсюду творится беспредел, безнаказанность становится нормой, и всё это происходит на глазах у подростков, с неокрепшей психикой и только начинающим формироваться мировоззрением – не ждите ничего хорошего. Дети запросто впитают новые нормы поведения и очень быстро подстроятся под изменившиеся правила жизни. Вдобавок, в Мурманске давно уже стало редким использование компьютерной техники и всяческих гаджетов для развлечений - из-за катастрофических перебоев с электроэнергией. Конечно, большинство обеспеченных семей успели покинуть столицу Заполярья перед блокированием города на карантин, но не все… Эти ребятишки были как раз из таких, не успевших покинуть погибающий город, зажиточных ячеек общества. И они нашли себе новую забаву…
«А помните, как бабка вчера бегала? Старая кляча еле тащилась сначала, а после Анжелкиного выстрела запрыгала как заяц» - сказал Максим под дружный гогот весёлой компании. Ребятишки, с недавнего времени, стали собираться на крышах домов в спальных районах города и развлекаться… Они, увидев какую-нибудь беззащитную жертву, начинали обстреливать этого человека вокруг. Нет, конечно, детишки не ставили перед собой цель убить - просто им очень нравилось наблюдать, как люди начинали метаться по улице, пытаться укрыться, не видя охотников и абсолютно не понимая, откуда ведётся стрельба. Они веселились от души и хохотали до слёз, наблюдая за перепуганными людишками. «Мимише́ньки"» - придумал название для несчастных, кричащих и визжащих от ужаса людей - Володя, самый младший из компании, ему только исполнилось тринадцать.
Главой и непререкаемым авторитетом юморно́й компашки была Анжелика. Анжеле исполнилось уже шестнадцать лет - вполне сформировавшаяся взрослая девушка. Мальчишки заглядывались на неё, они все поголовно были влюблены в свою "атаманшу" и слушались её беспрекословно… Всего в команде юных весельчаков-охотников было семеро участников. Анжела придумала название своего охотничьего клуба –«Люди Х». Подростки чувствовали себя сильными, неуязвимыми «людьми будущего», новым поколением, переросшим этих мелких беззащитных людишек. Хотя, в то же самое время, эти «мутанты» всё же побаивались полиции и военных, вообще вооружённых людей, и избегали встреч с патрулями, охраной команд, занимающихся выдачей пайков, да и просто одиночек с огнестрельным оружием.
***
В ожидании новой жертвы время тянулось медленно на освещённой ласковым солнышком крыше. Макс и Валера задремали, лёжа на захваченных из дома подстилках. Володя, как самый молодой из компании, был выбран дозорным и высматривал новую мимише́ньку. Остальные играли в карты, сидя на большом покрывале посреди пыльной и горячей от солнечных лучей кровли пятиэтажного жилого дома. В одном из окон рядом стоящего здания несколько раз что-то блеснуло, но ни играющая компания, ни маленький наблюдатель не заметили этих бликов…
***
По прошествии двух часов на крыше уже царило оживление – все громко смеялись, весело переговариваясь и делясь впечатлениями от состоявшейся охоты. Около получаса назад они засекли молодую женщину с девочкой лет десяти-двенадцати. По всей видимости, мать и дочь спешно возвращались из супермаркета с пакетами продуктов – наверное, получили паёк. Все постреляли вволю, визги жертв были слышны за два квартала. Анжела и Валера отличились меткостью – они трижды попали в один из пластиковых пакетов в руках женщины; тот и сейчас валялся на тротуаре, с рассыпанной по асфальту крупой. Сейчас все быстро собирались - на выстрелы мог прибыть патруль.
Веселый смех продолжался, никто и не заметил, как Володя, сидя на корточках и убирая разобранное оружие в вещмешок, вдруг откинулся навзничь и замер с неестественно подогнутыми под себя ногами… Шестеро направлялись к дверце, ведущей на чердак дома, когда шедший впереди Женька споткнулся, как будто от сильного удара по спине - и рухнул, заблокировав своим телом дверь. «Ты чего такой неловкий? Не ушибся?» - наперебой спрашивали ребята, приближаясь к упавшему. Улыбки медленно покидали их лица – из-под тела Жени растекалась лужица крови, он не шевелился. В это время рухнул замыкающий – Лёня, он успел тихо вскрикнуть. На белой футболке, под лопаткой, быстро расплывалось ярко-алое пятно. Повернувшийся к нему Валера пошатнулся – в груди заклокотало, а из спины вылетели тёмные брызги. Мгновением позже его лоб взорвался кровавыми брызгами, и он наконец-то упал, распластавшись по пыльной крыше. Анжела среагировала первой – бросившись с размаху на живот и прижавшись всем телом к горячей поверхности, она поползла к краю, прикрываясь парапетом. Сзади захрипел ещё один из её товарищей – это был Давид, он упал на колени, держась за пробитое горло обеими руками. Кровь била большими пульсирующими толчками… «Задета артерия» - догадалась девушка, обернувшись проверить, как там остальные. Макс с серьёзным лицом полз следом. Ребята прекрасно поняли, из какого дома ведётся стрельба, судя по направлению летящих пуль, косивших их команду. Оставалось выяснить, кто так жестоко расправляется с подростками…
Добравшись до парапета, они быстро и молча стали собирать свои винтовки. Зарядив оружие, они замерли, глядя друг другу в глаза и напряжённо размышляя, что делать дальше... Анжела прервала молчание: «Если мы просто высунемся – он нас перестреляет, очень меткий чел». «С чего ты взяла, что это он - и что он вообще один?» - тихо произнёс Макс. «Насчёт он - не знаю, так, почему-то представила мужика. А что один – уверена. Все попадания в ребят были поочерёдные, не одновременно несколько человек в нас стреляло, а один». Секундная пауза, и Анжелика продолжила: «Положи свою винтовку и ползи к ребятам. Там ляг на спину рядом с одним из них и, по моей команде, подними его руку или весь торс. Нужно, чтобы стрелок среагировал на шевеление - а я высунусь и постараюсь вычислить, из какого окна он бьёт. Всё понял?» «Ага» - Максим неловко кивнул, было очень неудобно шевелить головой, упираясь шейными позвонками в поребрик.
Вскоре Максим добрался до тела Лёни и был наготове. Анжелка сжала побелевшими от напряжения руками свою любимую винтовку - «тигр». Девушка тяжело дышала, от волнения её грудь ходила ходуном. «Господи, как же страшно!» - думала девчонка, готовясь дать отмашку товарищу. Лёгкий взмах руки - Максим начал действовать – рука мертвеца сделала пару махов. Анжелика тихонько высунулась, когда увидела, что в кисть мёртвой руки попала пуля. «Так, ну где же, где же ты?» - она быстро переводила прицел с одного окна на другое. «Вот! Яркий блик!» - девушка навела ствол на цель, но что это?.. В прицел она ясно увидела бинокль, лежащий на подоконнике в раскрытом настежь окне пятого этажа - это его линзы отбрасывали солнечные блики. В помещении никого не было! Она не видела, что в этот момент неловко приподнявшийся Макс получил пулю аккурат промеж глаз... Через несколько мгновений она увидела ещё один отсвет – выше. Подняв цевьё, Анжела встретилась взглядом со смотрящим прямо на неё мощным оптическим прицелом. «Он перебрался на крышу!» - успела пробежать мысль в голове девчонки. На курок первым нажал противник – её глаз принял пулю, разбившую прицел, черепная коробка лопнула, куски плоти и костей полетели в горячую пыль на кровлю позади девушки.
***
Находящийся в запасе после сильной контузии, майор в отставке Жара Павел Иванович закурил возле открытого окна, в своей квартире, находящейся на пятом этаже обычной «хрущёвки». «Ну, вот и ещё один бой выигран. Весь отряд боевиков положил, ни один не ушёл!» - думал, оскалившись, мужчина. «Что, ду́хи, получили? Это вам не это...» Он опять находился на войне - и вряд ли кто-то сможет его переубедить; нарушенное сознание считало всех вооружённых людей, одетых не по форме - боевиками. Рядом лежала его родная снайперская винтовка - СВД, незаконно вывезенная им из «горячей точки», с молчаливого разрешения командира...
(новелла к фантастической трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Мощное оружие»
Мурманск, пр-т Героев-Североморцев, сентябрь 2020г.
Торговый павильон зиял дверным проёмом, болталась на ветру распахнутая дверь… Юра внимательно наблюдал, ловя признаки малейшего движения, и медленно приближался к магазинчику. Санька – сосед, присел возле машины и смотрел по сторонам, вертя головой вправо-влево. Оба парня были вооружены дробовиками, оставшимися с «мирных» времён. Кстати, приобретя пару лет назад эти красивые, тяжёлые «игрушки», они побывали с ними на охоте всего один раз. А стреляли из них и вовсе - только по бутылкам. Но то было раньше, а сейчас…
После введённого карантина в Мурманске, а затем - и военного положения, ребята не раз благодарили судьбу за то, что успели сделать такое полезнейшее приобретение. В условиях повышенной преступности, всеобщего голода и гражданской войны в Заполярье, Юре уже не раз пришлось воспользоваться своим «моссбергом» для самообороны. Один раз он даже убил кого-то из напавших на близких ему людей, остальные тогда разбежались…
Сейчас парни, оставив дома родных, выехали прокатиться по ближайшим магазинчикам и пополнить запасы продовольствия. Этот павильон еще вчера работал, а сейчас здесь царила тишина, иногда нарушаемая тихим поскрипыванием распахнутой настежь двери. Видимо, ночью его кто-то ограбил. Но может оказаться, что воришки ещё внутри, притаились и ждут, когда вновь прибывшие уберутся восвояси. Юра направил ствол дробовика в дверной проем – там могут быть вооруженные люди. Санёк прикроет спину, можно полностью сосредоточиться на торговом павильоне.
Шаг, ещё шаг… и вот он уже на пороге. Резко ввалившись в помещение – присел, уйдя в сторону от освещённого дверного проёма. Засев у стены, Юрка медленно поводил стволом из стороны в сторону. Вроде тишина… Привстал и тихонько пошёл по периметру помещения, осматриваясь в полумраке – повсюду разбросаны продукты и обрывки упаковки. Видно, что грабили очень быстро, можно сказать - впопыхах. Полки оставались забитыми товарами – воришки взяли немного, что смогли унести. Заглянув за ближайшие холодильники, парень никого не обнаружил. Стояла практически полная тишина – чуть поскрипывала на лёгком ветерке всё та же дверь и шелестела какая-то яркая обёртка на полу в центре торгового зала. Юра расслабился и пошёл ближе к выходу, чтобы позвать друга…
В этот момент раздался громкий шорох за одним из дальних холодильников, мелькнула какая-то тень – молодой человек выстрелил, не целясь, вскинув оружие от бедра. Треск стекла и какой-то всхлип раздались со стороны холодильной камеры. Саня, услышав звук выстрела внутри магазинчика, подскочил возле автомобиля и бросился к строению, на выручку старому другу. Вбежав внутрь, он увидел силуэт Юрки с оружием в руках. Подойдя ближе и привыкая постепенно к сумраку, царящему внутри здания, парень разглядел происходящее…
За одним из вертикальных холодильников, прислонившись к стене - сидела молодая женщина. Её грудь и живот представляли собой сплошное кровавое месиво – крупная дробь изрешетила стройное тело. Рядышком сидела девочка лет пяти, держа маму за руку и что-то тихонько шепча ей. В сторону откатилось чуть надкушенное яблочко. Глаза женщины, не мигая, уставились на Юрку. Тот сидел на корточках напротив убитой; лицо парня посерело, губы побелели и немного тряслись. Он беззвучно плакал, слёзы текли по бледным щекам, руки судорожно сжимали мощное оружие…
(новелла к фантастической трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Хищница»
Мурманск, пр-т Героев-Североморцев, август 2020г.
«Мама, мама!» - дочери вцепились в неё, не давая и шага дальше ступить. «Подождите, подождите, милые мои. Дайте дверь хоть закрыть» - Яна, тяжело дыша, еле стояла на ногах. Было огромное желание - прислонившись спиной к стене или двери, попросту сползти на пол и замереть. Что она и сделала, заперев перед этим дверь. Наконец, дочки затихли, всё так же прижавшись к матери, боясь отпустить ту хоть на миг. Её не было дома целых четыре часа - хотя обычно поход за пайком занимал не больше тридцати-сорока минут. Дети были очень напуганы, так как знали, что в последнее время на улице небезопасно и люди пропадают без вести… или погибают. Это произошло со многими соседями и знакомыми, и даже с их отцом – её мужем. В один из вечеров он не вернулся со службы, а через три дня его тело обнаружил патруль; пропало табельное оружие и, конечно, личный автомобиль.
А сегодня возле супермаркета, где происходила выдача пайков, произошла перестрелка - какие-то вооруженные люди напали на полицейских, охранявших грузовики с продуктами. Жертвы были как среди силовиков и нападавших, так и среди населения. В возникшей всеобщей панике и давке, люди покалечили друг друга – возможно, даже больше, чем пострадали от пуль. Её же – Яну, сбил какой-то автомобиль. Человек не справился с управлением и, не успев вовремя свернуть, задел капотом и правым боком своей машины молодую женщину.
Очнувшись, она поднялась из канавы и увидела, что кипит массовая драка за оставшиеся продукты. Из четырех военных грузовиков с пайками, на парковке стоял только один. «Видимо, остальные угнали нападавшие» - сообразила женщина. И в этом, последнем, оставалось продуктов всего ничего... Полицейских не было видно, то ли погибли, то ли уехали – неизвестно. «Дома шаром покати, дети вторые сутки голодные» - билась в мозгу молодой матери всего одна мысль. И она шагнула в разъяренную толпу…
***
Дочки боялись смотреть на мать, но, не поднимая глаз, продолжали крепко прижиматься к ней. «Берите пакеты и тащите на кухню, маме надо помыться» - медленно произнесла Яна. Девочки молча подчинились и, когда они скрылись за поворотом коридора с провизией, женщина потихоньку, опираясь на стену, приподнялась. Зайдя в ванную комнату, она зажгла свечу и увидела своё отражение в зеркале… Сплошная кровавая корка покрывала её с головы до ног. Кое-где в одежде и волосах запутались куски рваной плоти. Перед глазами продолжала стоять картина ада на земле… Вот кто-то замахнулся - она присела и вцепилась зубами в живот этого человека, под задравшейся футболкой вырвав кусок мяса… Вот чей-то кулак попадает ей в лицо, больно… секундная темнота перед глазами и затем - глаза ударившего её прямо перед ней, и она вцепляется ногтями в эти белые пятна. Под пальцами какая-то каша. Человек визжит, но во всеобщем гвалте его практически не слышно, воспринимается на уровне ультразвука. Она рвала зубами, била чем попало и куда попало. Летели брызги крови, под ногами шевелилось и чавкало непонятное месиво. Яна несколько раз поскальзывалась, но так и не упала – это её и спасло, так как те из людей, кто падал, в большинстве случаев уже не поднимались. В конце осталось на ногах человек двадцать, не больше… Они стояли, глядя друг на друга, тяжело дыша и отплевываясь, приходя в себя. Затем, тихо поделив еду и стараясь не смотреть в глаза друг другу – разошлись по домам…
«Главное, я вернулась! И у нас есть, что покушать, как минимум - на неделю, а там поглядим» - Яна устало улыбнулась. Окровавленный демон в зеркале хищно оскалился…
(новелла к фантастической трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Близняшки»
Мурманск, пр-т Ленина, июль 2020г.
«Анжела? Ты чего звони́шь? Опять задержишься?» - Кристина закидала сестру вопросами. «Кристи... я ненадолго, только заеду к Костику. Он меня потом довезёт до дома. Честно-честно!» - протараторила сестрёнка. Она опять "намылилась" в гости к очередному поклоннику. С Костей они встречались уже около недели. Он был молодым, перспективным специалистом - действительно неплохим врачом, на хорошем счету у начальства. Она - старшей медсестрой. Сам Бог велел...
Если бы дело было только в этом, Кристина не переживала бы за сестру. Анжелка была очень несерьёзной в своих отношениях с мужчинами. Взбалмошная особа – сказали бы многие из её бывших. Она увлекалась, кидалась с головой в «омут любви». У неё просто сносило голову от восторга новым объектом обожания и… через неделю, максимум через месяц она резко обрывала свою связь с очередным «любимым». Причём, Кристина искренне недоумевала: «Что ж тебе нужно? Кого ты ищешь?» Ведь далеко не все избранники сестры были с изъяном – зачастую они являлись честными, красивыми и в меру обеспеченными мужчинами. Далеко не старыми, без уродств и проблем со здоровьем. Многие ещё долго пытались вернуть к себе расположение Анжелики, но… это было бесполезно. Кристина знала свою сестру – как только мужчина ей надоедал, она старалась избегать с ним всяческого общения. И даже, работая бок о бок, сестра попросту игнорировала бывшего любовника.
Вот такой ветреной особой являлась Анжела. Кристина же была полной противоположностью сестрёнки – домоседка, книголюбка. Работала в основном на дому, там же и отдыхала – завернувшись в тёплый плед, уютно устроившись в любимом кресле, с котом на коленях и книгой в руках. Конечно, её не миновала «чаша любви» – была и она юной девушкой, с бушующими гормонами. За ней ухаживали сразу двое приятных юношей. Но, после той страшной трагедии, она осталась одна… Паша, черноволосый красавец, соседский парень, ухаживавший за ней с девятого класса, поехал с её семьёй - родителями и двумя сестрёнками-озорницами - на дачу. Страшная авария, огромная красная «морда» КАМАЗа в лобовом стекле, темнота, боль – много боли… Кристина провела в больнице более трёх месяцев, её буквально собрали заново. На лице остался отпечаток на всю жизнь – три узловатых шрама. Полностью удалить их не получалось – слишком большие. Анжелка тогда отделалась «лёгким испугом» – двойной перелом правой руки - повредила о трубу, вылетевшую из грузовика и раздробившую грудную клетку того самого Пашки... Он сидел посередине на заднем сидении. Родители тоже погибли, а девчонок спасли спинки передних сидений и тела мамы с папой – они смягчили удары тяжёлых «снарядов».
Марат, второй поклонник Кристинки, сначала очень часто заходил в больницу – навещал, приносил вкусняшки, доставал лекарства. Но, постепенно, его визиты становились всё реже и всё короче. А за две недели до выписки он признался, что собирается жениться… не на Кристине, нет – на другой девушке. Она, внешне спокойно, перенесла и эту новость – после известия о смерти близких людей, это было практически не важно. И ведь у неё осталась сестрёнка – её Анжелка! Которую Кристина чувствовала всегда, ощущала её настроение, знала мельчайшие тайны родной души – ведь они близняшки!
«Роднуля, не переживай, не успеешь от меня отдохнуть - и я приеду! Привезу что-нибудь вкусненькое. Целу́ю» - прощебетала Анжела в трубку и сбросила вызов. «Ой, сестрёнка, ну и раздолбайка же ты у меня!» - подумала, кладя телефон, Кристинка. Вздохнув, она пошла на кухню сварить себе ароматный кофе...
***
Было девять вечера, уже давно начался комендантский час. Телефон Анжелы был «выключен или находился вне зоны действия сети» – во всяком случае, так говорил робот оператора мобильной связи. Быть может, опять вышки отключили - в последнее время это было нормой для Мурманска. Кристина не находила себе места: «Ну, задам я этой засранке!» - думала девушка. Душа была не на месте, нехорошее предчувствие давило на психику и усиливало панику…
***
По прошествии часа Кристина не выдержала – надев ботиночки и накинув ветровку на плечи, она выскочила из квартиры. На сердце было тревожно: «Что-то случилось! Случилось что-то очень плохое!» - чувствовала девушка. Голова буквально разрывалась от очень плохого предчувствия. Во дворе она сразу же дважды споткнулась, всё было завалено битым кирпичом – последствия начатого перед карантином ремонта фасада и кровли их старого здания. Объявили изоляцию – закончились работы. В итоге, весь двор так и остался, как после бомбёжки – полуразрушенные строительные леса «украшали» часть стены; кирпич и рубероид были разбросаны по разбитому асфальту, поваленные заборчики газонов и кучи мелкого строительного мусора довершали картину... Хорошо, что ночи ещё были светлыми, а то в темноте без переломов точно не обошлось бы.
Девчонка пробиралась к арке, её вело чутьё близнецов. Спроси кто-нибудь сейчас - она не смогла бы объяснить, почему именно к этому тёмному проёму в стене дома она направляется. Приблизившись, Кристина различила какую-то возню в подворотне. Осторожно подкравшись, хрупкая девушка тихонько выглянула из-за угла – несколько тёмных фигур копошились у противоположной стены. Постепенно она рассмотрела четверых парней, которые накидывали кучу из рулонов рубероида и крупного строительного мусора, валявшихся повсюду. «Нескоро найдут. Никто тут рыться не будет. Завоняет, тоже могут не сразу в эту кучу залезть» - сказал один из странной компании. Остальные хранили молчание и продолжали набрасывать всё, что попадалось под руку. Кристина пыталась хоть что-то увидеть за их фигурами. В какой-то момент они разошлись в стороны, в поисках разбросанных материалов, и она разглядела сооружённую ими пирамиду в подробностях – кособокая куча шлака. «Зачем это им? Что там у них завоняет?» - Кристинка не могла понять, что происходит. Один прикурил от зажигалки и наклонился пониже разглядеть плоды своих трудов. И тут девушка разглядела, в неровном пламени маленького огонька, тонкую, белую ладонь, торчащую из-за куска камня…
***
«Аааа» - предсмертный крик резко оборвался, когда труба пробила череп парня. Это был последний… Ещё три тела были разбросаны в арке. У одного подёргивалась нога, ещё один хрипел, пуская кровавые пузыри – их жизнь должна была закончиться с минуты на минуту. Хрупкая девушка бросила кусок стальной трубы себе под ноги, немного отёрла лицо и, медленно подойдя к куче мусора, тяжело осела на асфальт. «Анжелка, сестрёнка, как же так, родная моя?» - пробежали печальные мысли, на глаза навернулись слёзы. Она тихонько дотронулась до выглядывающей из навала мусора кисти руки. На прохладном ветерке эта маленькая ладошка была явственно тёплой, затем Кристина почувствовала тихий пульс: «Анжелка!»…
(новелла к фантастической трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Брошенные»
Мурманск, ул. Радищева, Городской СИЗО, август 2020г.
«Как же муторно!» - Евгений ворочался в полубредовом сне. Открыл глаза: «Как же сильно режет в животе…» Мужчина еще больше подтянул вверх колени. Голод не давал покоя. Шли пятые сутки, как у него не было ни крошки еды во рту. Женя сглатывал вязкую горькую слюну. Раньше это помогало обманывать желудок и ненадолго притупляло чувство голода. Еще очень хотелось курить - просто неимоверно. После того, как охранники перестали появляться - пару дней с общака ещё засылали в этапку сигареты по «дороге». Но потом и эта халява прекратилась. Пришла малява, что, мол, закончилось курево. «Враньё, себе заначили, суки» - был уверен Женька. Он, хоть и был здесь человеком новым – первоходом, на местном жаргоне, но уже прекрасно понимал, что здесь и как.
В следственный изолятор молодой человек загремел по ошибке. Кто-то скажет: «Как и все…» Нет, конечно, не все здесь находились незаслуженно - Женька уже много историй выслушал от сокамерников, ещё что-то прочёл в приходящих из других хат малявах. Большинство находилось здесь по статье «два-два-восемь» - он настолько часто слышал это определение, что выучил наизусть. Наркоманы, мелкие торгаши бодяжным героином, студенты, пытавшиеся достать траву «для покурить» или перепродать её же, и на этом заработать рублей пятьсот – вот основной контингент нынешних сидельцев. Конечно, попадались и маститые личности – этапку старались совсем уж без присмотра не оставлять. Когда Женька только «заселился», за старшего здесь был Вася – вечный воришка, с «малолетки». Он многое успел рассказать Евгению, так сказать, поучил уму-разуму. Объяснил, как малявы писать правильно и отправлять наверх отчеты – кто убыл, кто прибыл, по каким статьям проходят вновь прибывшие; и много чего ещё. Здесь был свой порядок – давно установленный и практически неизменный. Вася научил его, как «коня» по «дороге» пускать, как и куда его прятать, и как нового по-быстрому сварганить, если вертухаи спалят и изымут предыдущего. «Наркоманы - народ ненадёжный, а «дорога в хате» должна всегда работать без перебоев. Передаю тебе. Не выйдешь на связь вечером – спросят, и спросят жёстко – учти! А я завтра съеду» - сказал новый знакомый и съехал…
После него были еще двое серьезных мужчин. Сначала Игорь – хмурый молодой человек, на пару лет моложе Евгения, но не по годам серьезный персонаж. Первый раз взглянув в глаза этого парня, Женька почувствовал угрозу, и по спине прошёл лёгкий холодок. Не угрозу себе лично, нет – просто этот холодный взгляд как бы говорил: «Не подходи, не трожь меня – убью». Вот так как-то, тихо и спокойно… Во всяком случае, именно такое впечатление произвели эти блёклые глаза на Евгения. И, как оказалось, интуиция не подвела – Игорёк «мотал» третий срок: разбои, грабежи, убийства. В СИЗО привезли его перед новым судом, по каким-то вновь выяснившимся эпизодам. Он пробыл два дня, уехал в суд и не вернулся. Игорь очень удивился сначала, что первоход, присевший за алименты, фактически «смотрит» за этапкой, но, пообщавшись ночью со смотрящим изолятора через переписку и увидев остальных сидельцев в хате, признал правоту предыдущего «авторитета» Василия, и даже подарил Женьке шикарные спортивные штаны на прощание.
Появление следующего человека произвело на Женьку неизгладимое впечатление – сначала в «хату» двое бойцов занесли четыре спортивные сумки… Такого Евгений даже представить не мог. Затем порог перешагнул хозяин этих баулов. Довольно молодой человек: «Андрей Осетин» – представился он: «Бродяга...» «Ого» - Женька тогда почти лишился дара речи. «Может, ещё и вора в законе к нам подсадят в следующий раз?» - охренел парень. «Бродяга» - это мощный титул в воровской иерархии, Женя знал это по книгам и фильмам и никак не ожидал, что когда-либо вживую столкнется лицом к лицу с подобным человеком. Знакомство с этим интересным персонажем оставило огромный след в душе парня…
По вечерам арестанты, заняв места вокруг Андрея, слушали… Нет, не слушали – внимали! А молодой парень, действительно осетин по национальности, рассказывал. Он говорил о многом; тихим, умиротворяющим голосом рассказывал свою правду. Евгений всё так же стоял на «дороге» и пересылал красивые воровские малявы - это были целые манускрипты, исписанные красивейшим, каллиграфическим почерком. Всё происходящее вызывало в парне какой-то благоговейный трепет. Может показаться странным – но он вообще не думал тогда о том, что ненадёжная, старая верёвка может в любой момент оборваться или её специально перебьёт какой-нибудь вертухай - из озорства, либо по распоряжению начальства. И что тогда ему необходимо будет как угодно вернуть потерянный документ и, по возможности, не дать прочесть то, что содержится в данной бумаге, УФСИНовцам. Он знал, но совершенно не думал о том, что наказание за такое по понятиям одно – смерть, смерть лютая и позорная. Но как красиво говорил этот человек!
Осетин съехал через два дня на этап… Как при нём было спокойно - он всё решал, а Женька был простым почтальоном на «дороге». Никаких «головняков»… А теперь снова надо было вести учет людей самому, спрашивать с общака сигареты для нуждающихся, переругиваться с охраной из-за неназначенного дежурного – так как «западло», внимательно читать общую информацию по изолятору, содержащуюся в малявах - хоть для этапки там и не было ничего полезного, но вдруг что-то будет и пропустишь, тогда несдобровать! Одно грело душу – еще день-два, и его должны были перевести уже в постоянную хату до суда, а суд только через три недели! Чем был хорош перевод? Да тем, что там есть уже кто-то старший – «смотрящий», тем, что, благодаря последним заслугам его – Женьки в этапке, его хорошо примут, а не переведут в «шерсть», несмотря на статью, и он честно досидит свой срок до суда правильным мужиком. А по суду, он должен выйти на свободу – в этом парень был уверен, ведь это всё недоразумение. Он давал бывшей жене деньги, просто не брал расписок. И она не была стервой и не собиралась вообще подавать на алименты. И уж, если на то пошло - Женька сам уговорил её когда-то подать в суд, чтобы выбить из одного его нерадивого работодателя хотя бы эти копейки, посредством судебных приставов. Выбили… А затем - и он, и Ленка просто забыли про эти самые алименты, а вот представители закона не забыли… И как-то прямо на его рабочем месте у него на руках защелкнулись наручники, а ему объявили, что от закона не убежишь – и, так как он в розыске, придётся до суда пробыть в СИЗО!
***
Сегодня пятый день, как охрана не громыхает «деревянными» подошвами по коридору. Пятые сутки семь человек сидят без еды и сигарет в комнате с решёткой на окне и стальной массивной дверью в стене напротив. Двое из них постоянно корчатся на своих шконках и блюют желудочным соком вперемешку с кровью – ранее им регулярно кололи какую-то дрянь тюремные медики, а сейчас они остались без врачебной помощи. Подорванные наркотой организмы крутит в жутких конвульсиях. Женька поднялся и, пошатываясь, пошёл к покрытой ржой раковине попить воды. «Что же делать?» - хмурился Евгений. В последней маляве сообщили, что на воле объявили военное положение. Мурманск в карантине. До администрации изолятора никто не может ни дозвониться, ни достучаться. А три дня назад отключили телефоны и интернет… «Мы здесь просто сдохнем, на одной воде долго не протянешь» - Женька не успел подумать что-то ещё – тяжелая лавка опустилась с размаху ему на голову. Сокамерники сговорились и осуществили свой коварный план. После мощного удара, самый сильный из доходяг уселся на спину упавшего парня верхом и, накинув веревку от того самого «коня» на его шею, задушил Женьку. Ублюдки давно затаили злобу на него - за его привилегированное положение, за то, что он не такой как они, не наркоман, не какая-то подзаборная мразь. А ещё они очень хотели жрать…
***
Через пару дней прибыла группа УФСИНовцев из тюрьмы на «Угольках» - единственной, расположенной в черте города. Привычные ко многим проявлениям жестокости бойцы ужаснулись от увиденного, вскрывая камеры с голодавшими всего чуть больше недели людьми...
(новелла к фантастической трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Зараза»
Мурманск, пр-т Ленина, июнь 2020г.
«Нет! Нет! Не забирайте его!» - соседка кричала так, что её было слышно, наверное, даже за пару кварталов от дома. Это была Людмила из двенадцатой квартиры, её сынишку забирали люди в костюмах бактериологической защиты. Он лежал на носилках, в каком-то пластиковом коконе, стянутый ремнями по ногам и рукам. Мальчишка плакал, он был очень напуган. Мать же обвиняла врачей в том, что они всё равно не будут его лечить. Изоляция в палате - это не лечение. «Я сама его выхожу, оставьте ребёнка! Какое вы имеете право? Или забирайте нас вместе, я же с ним контактировала!» - надрывалась бедная женщина. Люди в «скафандрах» погрузили носилки в карету «скорой помощи», хлопнули автомобильными дверьми и, включив сирену, умчались со двора – полностью проигнорировав женщину. В это время её удерживали двое полицейских. С одного из стражей порядка слетела медицинская маска и он, видимо разозлившись на выкручивающуюся женщину, завернул ей руку силовым приёмом. От боли и неожиданности захлёбывающаяся слезами соседка осела на землю. Так они её и оставили – сидящей на сыром и грязном тротуаре, в расхлястанном халатике. Она даже не замечала, что одна её грудь полностью вывалилась из-под тонкой ткани на обзор всем наблюдающим за этой трагической картиной.
«Господи, да что же это!» - Света всплеснула руками и, накинув ветровку на плечи, бросилась на улицу. «Куда, дура?! Заметят, что общаешься с заражёнными – нас всех загребут!» - муж пытался остановить её, но его окрик долетел ей уже в спину, когда она быстро спускалась по лестнице в подъезде. Светка выбежала во двор, приобняла Люду, помогла подняться на ноги. Поправила одёжку на женщине и проводила домой. Та шла покорно, понурив голову, иногда спотыкаясь. «Свет, что же мне делать-то? Что делать?» - повторяла одно и то же растерянная соседка. Светлана не знала, что ответить, она не могла подобрать слов утешения…
Вернувшись домой, Светка натолкнулась на колючий взгляд мужа. «Ты понимаешь, что, достаточно кому-то стукануть на то, что ты тёрлась с ней - и завтра могут приехать уже за нашим Мишкой?» - тихо и спокойно произнёс он. «Не дай Бог, у кого-то из нас температуру обнаружат, всех по отдельным палатам позакрывают, и неизвестно, как мы выкарабкаемся» - продолжал Андрей. «Ты же видел… не могла я её оставить в таком виде на улице. Что мы - не́люди?» - так же тихо произнесла Светлана. «Я вообще не понимаю, что происходит. Если это такая страшная зараза, передающаяся любыми путями, и у неё двадцать дней инкубационный период – весь дом надо забирать в клинику. И полицейских этих тоже, кстати» - она объясняла мужу то, о чём он и сам задумывался. И не только эти два взрослых человека задавались такими вопросами – все разумные люди не понимали, что за выборочные, показушные госпитализации происходят в городе. Вопросов было много – ответов не было… Только сплошная пропаганда в средствах массовой информации и требование покупать маски. Бесполезные медицинские маски и какую-то «химию» для протирки рук, очков, носов и чёрт его знает, чего ещё.
Через час во входную дверь тихонько постучали. Это была Людмила. Она отдала Светлане ключ от своей квартиры: «Это запасной. Мало ли, что со мной будет. Может, смогу к Валерочке прорваться или вдруг с температурой тоже заберут – вы уж за Кешкой присмотрите, корма там много в шкафчике на кухне» - произнесла соседка. Она была какая-то растрёпанная, осунувшаяся – разом постаревшая, что ли… «Да куда же ты? Они хоть сказали, куда забрали его, в какую больницу?» - Света всплеснула руками. «Найду» - ответила Люда, и уже собралась уходить, как её остановил Андрей: «Вот. Маску надень хоть, а то ещё и оштрафуют. Да и в больницу тебя без неё не пустят» - он протянул тоненькую тряпочку с резинками…
Муж и жена провожали взглядом сгорбившуюся фигурку молодой женщины, бредущей через двор. Маску она так и не надела. Из-за угла появился какой-то толстяк с сумками. «Со второго подъезда, вроде, мужик» - успела подумать Светлана… Столкнувшись с тихой фигурой, мужчина дёрнулся от неожиданности и заорал: «Ах ты, сука! Ты чего заражаешь всех - ходишь?! Маску надень, падла!» Бранясь, он нанёс удар ногой – Людмила молча упала... «Ой!» - Света вскрикнула у окошка. Она опять бросилась на улицу. Сзади по ступеням топал муж…
Два лица в защитных масках склонились над неподвижно лежащей женщиной. Почти неподвижно… Правая нога, неестественно вывернутая, тихонько подёргивалась. Вокруг головы их соседки медленно расплывалась лужица тёмной, тягучей крови…
(новелла к фантастической трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Защитники»
Архипелаг Шпицберген, п. Баренцбург, декабрь 2020г.
Раннее утро в Баренцбурге, тишина - сегодня безветренно, что большая редкость на островах архипелага Шпицберген. Витёк, позёвывая, вышел на площадку, неся в руках лопату и лом. Ночью немного навьюжило – надо почистить снежок. Уборки на полчаса, не больше. Вертолётная площадка должна всегда находиться в рабочем состоянии – очищена от снега и наледи. Тем более, она единственная в Баренцбурге, как, собственно и сам вертолёт. У норвежцев в Лонгйире совсем другая картина – большой, благоустроенный городок, огромный современный аэропорт Свальбард и развитая инфраструктура. «Ну, да у нас всегда так, мы привычные…» - улыбнулся, размышляя, Виктор. И тут в посёлке раздался многоголосый шум двигателей снегоходов. «Что за массовый заезд с утра пораньше?» - озадаченно стал вглядываться вдаль мужчина.
***
Население самого северного российского поселения было разбужено в шесть утра звуками мощных двигателей, окриками на норвежском и английском языках и даже выстрелами. Людей согнали, угрожая оружием, к зданию бассейна. Стрельба велась по собакам и котам. Собаки кидались на пришельцев, защищая хозяев, поэтому и оказались перебиты, а коты у норвежцев были запрещены на Шпицбергене, и только русские позволяли себе заводить усатых любимцев. И вот теперь, с особым садистским наслаждением, взрослые мужики отыскивали, вытаскивали на улицу и нещадно убивали жалобно мяукающих пушистиков. В разгар этой кошачьей бойни погибла тётя Клава – повариха. У женщины буквально помутился разум, когда на её глазах один из норвежских десантников размозжил голову её котика Васьки об угол дома. Схватив топор, женщина раскроила череп хохочущему ублюдку, и каска не спасла. В следующее мгновение её буквально изрешетили автоматными очередями…
Некоторые мужчины, увидев творимые норвежцами зверства, взялись за оружие и успели оказать сопротивление. На «архипелаге белых медведей» у многих имелись винтовки. Но разрозненная оборона не привела ни к чему хорошему – всего три убитых десантника и одиннадцать трупов защитников, результат перестрелок. Хлопающих спросонья глазами жителей построили, и норвежский командир, через переводчика, довёл до их сведения следующую информацию: «В России, на Кольском полуострове, затянулась гражданская война. Норвежское правительство, при поддержке других стран НАТО, восстанавливая историческую справедливость, приняло решение депортировать русскоязычное население со своей территории. Все жители будут доставлены на материк, и через Финляндию отправятся в Россию. Сопротивление карается смертью» - вкратце отрапортовал он. Люди перешёптывались, недовольно бубнили, но ничего предпринять не могли. Так их и погрузили на корабли, как стадо баранов.
Витёк, наблюдавший всю эту картину издалека, не разобрал ни слова из речи этого вояки и его толмача. Но, наблюдая до этого перестрелки и творимые десантниками зверства, сделал для себя выводы – людей повезли на расстрел или топить. «Как фашисты в Отечественную войну» - думал мужичок. «Видать, началась-таки Третья мировая. Как пить дать, началась!» - копошились нехорошие мысли. Заперев пса Зевса в помещении и взяв винтовку, он залёг на верху вертолётной площадки – отсюда открывался хороший обзор. «Никто не сможет подойти незаметно» - решил Витька. «Авось, и стрелять не придётся - уберутся, подумав, что всех забрали» - размышлял работяга. Действительно, большинство норвежцев ушли на кораблях, с арестованными россиянами. Но десяток бойцов остались и продолжили обыски в поселении. Через некоторое время к вертолёту подъехал снегоход с двумя морпехами – и Виктор начал стрелять на опережение. Три выстрела – два мёртвых солдата противника, ни один не успел выстрелить в ответ. Из посёлка выехали ещё два снегохода с четырьмя бойцами. У убитых затрещала рация…
***
Спустя два часа над телом Виктора стояли злые и ошарашенные бойцы норвежского спецподразделения. Упавшая с его головы старенькая ушанка прикрывала пятно тёмной крови на дощатом настиле. С земли они так и не смогли взять его - только с вертолёта удалось подстрелить «злого русского», причём он успел смертельно ранить одного из пилотов. Возле вертолётной площадки лежали восемь тел полностью экипированных бойцов. Семеро были застрелены, у одного разорвано горло – он неудачно открыл дверь в помещение, где затаился Зевс. Тело пса остывало на окрасившемся красным снегу неподалёку. Двое отомстили за расстрелянных в посёлке, практически беззащитных, людей и животных…
(новелла к фантастической трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Кукурузники»
Мурманская область, в небе над Никелем, декабрь 2020г.
Яркое солнце освещало небольшой военный посёлок. Григорий не спеша прогуливался по небольшой заснеженной улице, названной в честь знаменитого героя, летчика-аса Сафонова. Килпъявр жил своей тихой жизнью. Здесь осталось очень мало людей – в последние годы посёлок постепенно вымирал. Когда в две тысячи девятом году истребительный авиационный полк перевели в Карелию – уехало сразу около шестидесяти семей, а для населённого пункта из трёх улочек это очень много…
Внезапно навстречу «вылетел» УАЗик командира гарнизона; Сашка – водитель, пронёсся в автомобиле, выпучив глаза, не обращая внимания ни на кого вокруг. «Что-то из ряда вон выходящее» - подумал Григорий. Через пару минут следом проезжала ещё одна машина, с хозяином за рулём. Это был командир аэродромно-технической войсковой части, комендант аэродрома - Володин Артём Алексеевич. Притормозив возле мужчины с палочкой, полковник через открытое окно окликнул его и пригласил присесть в салон. Григорий устроился на пассажирском сиденье рядом с водителем. Ехали молча. Уже подъезжая к аэродрому, командир нарушил молчание: «Норги границу перешли…» - помолчал и продолжил: «Бои за Никель идут тяжёлые. Там ополченцы и морпехи со «Спутника», ну, и немного погранцов… У противника танки, артиллерия, авиация». Гриша молчал, переваривая информацию. «Нам запрет пришёл вмешиваться, к самопровозглашённой Кольской республике мы никакого отношения не имеем. У нас командование федеральное осталось, а Россия, вроде как, и не участвует пока в конфликте…» - добавил полковник. «Артём Алексеевич, а морпехи и погранцы, что - тоже в армию Кольской республики вступили?» - промолвил Григорий. «Нет» - коротко ответил командир. В салоне автомобиля повисла долгая пауза…
Они прибыли на аэродром, в штабе их уже дожидался командир гарнизона – Павлов Александр Ефремович. Обменявшись рукопожатиями, мужчины прошли в кабинет и приступили к обсуждению ситуации. Заседание не заняло много времени. По его итогам - гарнизонная рота была поднята «в ружьё», началась расчистка старых опорных пунктов, проверка оружия и множество сопутствующих действий. Бойцы готовились к отражению возможной атаки. Предложение Григория подготовить самолёты к вылету было отклонено: «У нас три МИГа, древних, как ..., ну ты понял. Это ж просто «кукурузники», по сравнению с новыми НАТОвскими машинами!» - отмахнулся от него командир. На аэродроме после консервации, действительно, остались только три старых МИГ-19, но они были на ходу и в полной боевой комплектации. Гриша не собирался так просто сдаваться: «Артём Алексеевич, товарищ полковник, машины в полном порядке - заправим и можем дать бой! По четыре ракеты на каждом, никакой новейший ЭФ тридцать пятый и, тем более, ЭФ шестнадцатые не уйдут!» - горячо продолжал доказывать свою правоту он.
***
Григорий находился в маленькой тесной кабине, приготовления не заняли много времени - дольше уговаривал командира. «Ну, какой тебе вылет!» - ругался на него пожилой полковник. «Нормально всё. Подумаешь, одна нога короче другой - мне это не мешает» - проворчал про себя мужчина, заводя двигатель. Узнав, что норги взяли комбинат «Печенганикель» и быстрым маршем двигаются дальше к Корзуново, оставив неповоротливые танки позади – командир пошёл на попятную в споре и принял доводы Гриши. Авиация противника ушла на базы, десант и егеря двигаются очень быстро, а бронетехника с небольшим гарнизоном осталась во взятом городе - пока норвежцы спохватятся, можно совершить, как минимум, два налёта. Встал вопрос – кому лететь? «Первый пошёл» - прервал размышления пилота голос в наушниках. Взлёт и забытое ощущение полёта… Григорий наслаждался – впервые за десять лет он был за штурвалом истребителя! Мужчина уже и не мечтал, после того случая, что когда-либо вновь ощутит эти будоражащие кровь чувства…
Блестящий на солнце самолёт Григория шёл впереди, сзади по бокам находились ещё два – под управлением того самого Артёма Алексеевича и старого Бориса, давно уже перешедшего в механики по состоянию здоровья – других людей с лётным опытом на базе попросту не было. «В бой идут одни старики» - вспомнил Гриша один из любимых фильмов и улыбнулся. Солнце подмигивало сквозь колпак счастливому мужчине, яркие блики играли на крыльях и фюзеляже краснозвёздного истребителя…
***
Гриша опять жал на гашетку, яркие дорожки из строчащих авиационных 23-миллиметровых пушек расчерчивали пространство перед истребителем. На земле горела техника, разваливались строения, метались бойцы противника. Это был уже третий налёт. Выполняли его, как и предыдущий, уже два самолёта – Бориса сбили в первый вылет. Среди бронетехники у норвежцев оказались в наличии и передвижные зенитные комплексы - после третьего захода они прекратили своё существование, но один самолёт отчаянная троица потеряла, его остов догорал поверх неповоротливого «Леопарда». Во второй налёт они с Артёмом выпустили ещё восемь ракет, на третий раз - прибыли только с укомплектованными «под завязку» пушками…
«Гриша! Засёк три танка ещё, они отходят к ангарам на западе, я их накрою. Зачисти оставшуюся пехоту - и уходим!» - гаркнул в шлемофоне полковник. «Принято!» - отрапортовал мужчина и повёл блестящую машину на новый заход. Подняв самолёт повыше, он увидел, как вдалеке тупоносый МИГ расстреливает оставшиеся норвежские танки. Закончив избиение, машина Артёма пошла на сближение с ним - и тут… Из тяжёлых свинцовых туч выскочили НАТОвские ЭФки. Гриша видел всё, как будто при замедленной съёмке – тянущий в высоту круглый раструб носа МИГ командира, подлетающие далеко позади вражеские машины и множество следов от ракет, стремительно приближающихся к одинокой цели… Страшным взрывом буквально в клочья разорвало блестящий в редких лучах пробивающегося сквозь хмарь солнца истребитель. Гриша выдохнул и, сжав зубы, повёл свой самолёт прямо навстречу приближающимся на сверхскоростях противникам. Как коршун, падал он с большой высоты вниз, ведя огонь из своих стареньких пушек. Кучность целей сыграла на руку Григорию - пытаясь избежать столкновения с «сумасшедшим русским», норвежские пилоты заметались, сверхзвуковые машины нарушили строй. Два самолёта, коснувшись крыльями, завертелись в воздухе, теряя обшивку, и, уйдя в затяжное пике – разбились. Ещё один F-35 резко дёрнулся, когда в него влетел обломок одного из попавших в аварию «шестнадцатых», и рухнул на жилой дом, оставив после себя огромный огненный гриб и тучу пыли. Ещё двое - получили повреждения от снарядов, выпущенных из истребителя Гриши. Пилот одного катапультировался, второй же сумел увести свою побитую машину на запад.
Григорий, заставив свой истребитель сделать умопомрачительный кульбит, направил его в сторону дома – следом устремились опомнившиеся пилоты трёх уцелевших вражеских самолётов. «Эффект неожиданности потерян, боезапас на нуле. Вражеские машины превосходят, естественно, старенький МИГ в скорости» - подумал Гриша. Вот они уже совсем рядом, приближаются выпущенные ими ракеты. В голове сама собой возникла фраза из любимого фильма: «Будем жиииить!» - свинцовое небо осветила яркая оранжевая вспышка…
(новелла к фантастической трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Лось»
Мурманск, ул. Баумана, август 2020г.
Полотно трассы уходит за горизонт, тяжёлые тучи нависают над дорогой, видны проблески молний. Над яростно шелестящими на сильном ветру деревьями то и дело рокочет гром. Раскаты долетают очень глухо, из-за урчащего мощного двигателя тюнингованного «Урала». Удобно устроившись в шикарном кожаном кресле, откинувшись на спинку, украшенную мягкой бахромой – Лось наслаждался жизнью. Дождь не мешал ему – старый байкер был привычен и не к таким погодным условиям. В обычной жизни это был Черенков Валерий Яковлевич, а верхом на мощном мотоцикле этот бизнесмен превращался в Мурманского Рейдера – участника местного мотоклуба. Многие могли бы подумать, что мужчина получил байкерскую кликуху за свои физические данные – это действительно был большой добродушный великан. Настоящий русский богатырь, с мощной мускулатурой и небольшим пивным брюшком. Лицо украшали кустистые брови и борода «лопатой». Но погоняло прилипло к Валере из-за одного случая – однажды он стал свидетелем дорожно-транспортного происшествия…
Тяжелогружёная фура вскользь задела молодого лося на трассе, у животного были повреждены обе передних ноги и сломаны несколько рёбер. Он беспомощно дрыгался на обочине дороги, прибывшие гаишники хотели пристрелить животное из сострадания, но перед ними выросла мощная фигура в коже и клёпках... Валера спас тогда животное – лося вывезли, оказали медицинскую помощь и, после полного выздоровления, он был выпущен в заповеднике. Вся эта операция «встала» бизнесмену в круглую сумму – но он не жалел. Красивое животное уходило в лес, лось несколько раз оборачивался и смотрел на своего спасителя и его друзей. Люди улыбались... С тех пор байкеры, общаясь между собой и вспоминая Валеру, часто говорили: «Ну, Валерыч - тот, который ло́ся спасал» или «Ну, Валера, который с лосём обнимался. А, тот, который с ло́сем. Ну-ну, помню» - постепенно всё сократилось до Валера-Лось или попросту Лось. Как это обычно и бывает…
Сейчас мужчина направлялся домой из заграничной поездки - в Финляндии проходил небольшой слёт мотоциклистов. От мурманского клуба присутствовал только он. Остальные не смогли поехать – дела. Лось, как и положено, прибыл со знаменем своего мотоклуба «Мурманские Рейдеры» и поучаствовал во всех пробегах, которые предлагали организаторы. С чувством выполненного долга он возвращался в Мурманск. Ещё находясь в Финляндии, мужчина получил массу звонков от родных и знакомых – все говорили в один голос, что в Мурманске карантин. Вроде как город закрыт, оцеплен военными, и через кордоны пропускают только войска. «Ничего, я проеду» - успокоил он жену. Лось ещё не знал, как, но был уверен, что преодолеет все препоны. «Правительство опять дуркует - это не беда. Они постоянно что-то выдумывают для усложнения жизни своего народа. Ну, неужели я в своём городе не найду как проехать?.. На крайняк, пара-тройка звонков - и всё будет пучком» - размышлял Валера. Даже на границе его пропустили, правда, продержали пару дней - температуру меряли и просто наблюдали за его здоровьем, но, в итоге, разрешили проезд…
***
По прибытию к мосту через залив его ждал нехороший сюрприз. Блокпост с бронетехникой, пулемётами и автоматчиками «украшал» Мурманский берег. И, как бы он не пытался – ни угрозы, ни прошения не помогали. Телефонные звонки также не дали результатов – многие абоненты были выключены, возможно, сменили сим-карты; часто связь прерывалась, плохая слышимость не давала собеседникам нормально разобрать речь друг друга. Временами связь попросту отсутствовала. Те, до кого Валера всё-таки смог дозвониться, ничем помочь не смогли. Все говорили только одно – в прорывающихся стреляют! Мужчина не мог поверить своим ушам – войска расстреливают гражданских! Совсем ополоумели «наверху»?
Прирождённая смекалка не дала Лосю впасть в отчаяние. Неподалёку был полуразрушенный Кольский мост, закрытый на ремонт. Работы на нём сейчас не велись; полотно было разрушено, но не полностью. По краям сооружения шли мощные стальные балки, примерно с полметра шириной, и на всю длину конструкции, то есть - от берега до берега. На машине не проедешь, а вот на двухколёсном «коне» вполне можно попытаться. Этот мост не охранялся, в Коле – пригороде Мурманска, карантина пока ещё не было…
***
И вот – он, под проливным дождём, несётся уже на другом берегу залива по мокрому асфальту. Затем съезжает на железнодорожные рельсы и, по прибрежной линии, прорывается в город! «Ещё не хватало, чтобы всякие приезжие вояки смогли остановить местного байкера!» - усмехался про себя Лось. Но, выруливая на проезжую часть, через территорию с полуразрушенными каркасами каких-то старых складов, он увидел, что возле моста началось активное движение, заметались лучи прожекторов и скрестились на его мотоцикле. «Засекли. Ну, и чёрт с ними, сейчас через овраг проскочу - и во дворы, там найду, где и как притаиться» - решил мужчина. Мощный «Урал» проскочил первые жилые дома в городе. Преодолев овраг с Фадеевым ручьём, мотоцикл выскочил на прямую дорогу и устремился вперёд. Сзади раздались пулемётные очереди – пули разнесли стёкла автобусной остановки, пробили какой-то старенький микроавтобус на обочине, они жужжали и чиркали повсюду вокруг, выбивая искры из асфальта. «Надо проскочить рынок и пустырь, дальше большие жилые кварталы – затеряюсь» - думал Валера. Он постарался выжать максимум из своего мощного «зверя»…
Подъехав к пустырю, мужчина понял: «Не успел!» Впереди появились две бронемашины, так же, как и те, что преследовали по пятам, вооружённые пулемётами. Сбоку, со стороны рынка, тоже ревели моторы - оставался только овраг слева, по дну которого бежал ручей из озерца Чистого, находящегося справа от дороги. Валера, ни на секунду не задумываясь, направил тяжёлый мотоцикл в кусты, растущие по краям крутого обрыва - так есть, пусть и небольшой, но шанс выжить. Опять заработали пулемёты, взорвалось заднее колесо, жуткой болью отозвалась правая нога на сильный удар по ней. Мотоцикл с рёвом выпрыгнул из кустов, уносясь в пропасть. В этот момент рванул бензобак, и огромную фигуру байкера охватило пламя. На мгновение зависнув над глубоким оврагом, тяжёлая техника и человек, объятые ярким огнём, рухнули вниз…
***
Лось лежал на пригорке и тяжело дышал. Он чувствовал, что человек, спасший ему когда-то жизнь, сейчас находится в смертельной опасности. Ещё мгновение - и огромное животное, вытянув шею, издало мощный рёв…
(новелла к фантастической трилогии «Мурманск, август двадцатого») «Стихия»
Мурманск, ул. Промышленная, май 2020г.
С трудом найдя свободное место и припарковав свой «Рено» на стоянке делового центра «Гринвич», Светлана вышла из машины и направилась в хорошо знакомый офис - здесь располагалась транспортная компания «Деловые линии». Девушке необходимо было оформить документы на получение первой партии медицинских масок. Светлана, являясь индивидуальным предпринимателем, недавно выиграла тендер на государственные закупки данных изделий. Ну, как выиграла – конечно, без помощи серьёзного человека не обошлось, и «помощь» эта была далеко не бесплатной, но всё же прибыль по всем планируемым поставкам должна оказаться баснословной. Он же, кстати, предупредил её, по большому секрету, о том, что возможна полная блокада города, если ситуация с количеством заболевших ухудшится. Мол, в высших кругах власти уже обсуждалась такая мера - в случае угрожающего развития событий в Белокаменке и Мурманске из-за большого количества приезжих рабочих-азиатов. «Ну, да с таким барышом мне, честно говоря, плевать на всякие пандемии. Переживу как-нибудь» - думала девушка, поднимаясь в офис транспортной компании.
***
Василий, в последнее время, ежедневно навещал старую плотину на Рогозере, она находилась в очень плачевном состоянии. Молодой человек обивал пороги администрации и других городских служб, но безрезультатно... Даже из МЧС ответили краткой бюрократической отпиской: «Плотина на Рогозере является старым гидротехническим сооружением и уже давно не эксплуатируется. В случае её разрушения, вода попадёт в Большое и Новое озёра. Тем не менее, уровень в них поднимется несущественно, и не создаст угрозу подтопления столицы Заполярья. Повода для паники нет». Но, согласно расчётам молодого учёного, вода в Большом озере поднимется достаточно, чтобы возросшее давление заставило единственную вытекающую из этого огромного резервуара речку превратиться в яростный горный поток. А, так как русло этой небольшой речушки давно наполовину скрыто под землёй и проходит в бетонных трубах под всей северной промзоной города, то вряд ли эти коммуникации справятся с резко возросшим количеством поступающей воды - и река начнёт прокладывать себе дорогу по застроенной поверхности. Сейчас Василий снова шёл по еле заметной тропинке к ветхому сооружению, вдоль вытекающего из озера ручья. Страшный скрежет раздался вдруг из-за деревьев, затем нарастающий рёв и грохот буквально оглушили парня, налетевший мощный поток воды сбил его с ног. Тело молодого человека крутило в бурунах и нещадно колотило обо все встречные валуны и скальные выступы, пока оно не влетело в трубу под Восточной объездной дорогой, где, наконец, и замерло - соорудив, вместе с нанесёнными потоком стволами берёзок и камнями, произвольную запруду…
***
В течение следующих двух часов бушующая и клокочущая грязная вода с массой лесного мусора и сухостоя переливалась через проходящую по небольшой насыпи трассу. Движение было оперативно перекрыто. Уровень озера Большое, соответственно, возрастал - и, как и предвещал погибший паренёк Вася, вода, не успевая уходить в относительно небольшое отверстие искусственного русла речки Роста, вырвалась бурным потоком в Северную промышленную зону Мурманска. Первой попала под удар стихии территория складов «Евророса»; грузовики с рёвом прорывались сквозь мутную воду и выезжали на находящуюся выше уровня воды трассу. Владельцы большинства легковых автомобилей, припаркованных тут и там на огромной площади, не успели завести своих «лошадок» и спешно выбирались, где пробираясь по грудь и по пояс в ледяном потоке, а где и вплавь. Работники в панике покидали складские и офисные помещения. Когда уровень воды поднялся выше человеческого роста, не успевшие разбежаться люди выбирались на крыши строений, в ожидании спасения. Чёрный, бурлящий поток направлялся на север, в сторону «Гринвича», круша всё на своём пути…
***
«Господи, как же всё долго!» - Светлана сидела в своей машинке, созерцая эстакаду с суетящимися людьми. Изначально она целый час провела в офисе, ожидая оформления документов на получение своего груза, затем отвезла бумаги на склад, находящийся дальше и ниже делового центра… И вот уже минут сорок находилась в ожидании, пока «очень расторопные» кладовщики выкатят её товар на выгрузку. Грузовой автомобиль, вызванный ею для перевозки партии медицинских масок до места назначения, стоял недалеко всё это время. Простой грузовой машины и двух грузчиков, курящих одну за другой сигареты и что-то весело обсуждающих, стоил денег – её, Светкиных, денег! Девушка негодовала. «Еще пять минут - и пойду скандалить» - решила про себя Светлана.
По прошествии десяти минут, невероятно медленно тянувшихся, терпение бизнес-леди иссякло и, громко хлопнув автомобильной дверцей, она быстрым шагом направилась к складскому пандусу. Мимо с грохотом проехал медленно выруливающий КАМАЗ. Когда Света прочихалась от поднятой «монстром» пылевой завесы, и к ней вернулось зрение, а затем и слух, отключенный на время мощным двигателем грузовика – она было двинулась дальше к кладовщикам, но внезапно остановилась, сообразив, что происходит что-то не то. Люди разбегались врассыпную, кто-то запрыгивал в машины, не заботясь о сильных ударах дверями, кто-то карабкался на эстакаду, не удосужившись добежать до лестничек. «Что за ерунда?!» - подумала девушка, медленно оборачиваясь, слух уловил какой-то нарастающий гул. Развернувшись, она обомлела – с пригорка, со стороны делового центра, нёсся тёмный, страшный поток, легковые автомобили нещадно кувыркало, внутри некоторых Светлана видела людей! Надо было бежать, но она замерла, тело отказывалось повиноваться. Девушку обуял ужас…
Еще через мгновение всю парковку возле огромного складского помещения накрыло массой ледяной воды, поступающей огромными волнами вниз по склону. Свету окатило, подняло, кувырнуло, закрутило бурным потоком, несколько раз её тело столкнулось с легковыми машинами. Она не чувствовала боли, только пронизывающий, сковывающий душу холод. Жизнь не успела пролететь перед глазами девушки - её очень быстро припечатало стремниной о мощный бетонный забор…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
