Камикадзушка
Глава 1
Давно это было, ажник как годков семьдесят назад, а то и поболе будет. Жил в стране епонской самурай один, по прозванию Ваня-сан. Жил себе, не тужил. Семья у его была. Женка, да три дитенка, значит. А служил Ваня летуном в приказе воздухолетном. Ерапланы облетывал всяки разны. Сробят, значит, ратные мастера из КБ ераплан, а Ваня-то и проверят, ладно ли тот летат, али что.
Уж Ваня-то знатно летал! Мастера да воеводы на него нахвалиться не могли. Взлетит, значит, и таки кренделя на ераплане выделыват – у воевод дух захватыват! Головы-то задерут, а шапки-то с лысин падают. Вот смех-от, стыдоба! А ишшо кричат Ване по радиве:
- Ты, милай, этак-то не крутись, оно, не ровен час, свалишься на землю-матушку! Да и побереги аппарат-то, казенные деньги за него плочены!
А Ваня сверху молвит важно:
- Ой вы, енералы, почто напраслину на меня возводите? Да я ишшо ни один ераплан не раскокал! О чем ваша кручина? Все ништо, все добро ладится, по Господу нашему епонскому!
И все бы ладно было, жили в Епоне-матери, не тужили. Да вдруг беда пришла, откель не ждали. С дальнего моря вороги лютые приплыли, чтобы, значит, погубить народ епонский, да Епону-мать в свои поганые лапы забрать. А звались те вороги мирикосы. Кораблев у их, ратей, ерапланов - видимо-невидимо. Все пуляют, окаянные, бонбы кидают, народ честной губят. Уж как бьется войско епонское, а никак супостата одолеть не могет! И то правда – кто ж с такой силищей совладат? Кады на кажного бойца по двунадесят ворогов?
И вот, значит, побили ироды войско епонское, корабли епонские утопили, ерапланы посшибали. Совсем худо стало Епоне-матери… И тут воеводы да енералы к Ване-то пришли, да и в ноги повалились:
– Ой, Ваня, уж конец нашей земле епонской приходит, да на тебя одна надежа! Ты ж наш самолучший летун, да и богатырь добрый. Помоги, одолей ворога, ослобони землю-матушку! Зашшити от злодеев проклятушших! Пойди в камикадзушки во славу Господа нашего, побей псов лютых!
Закручинился тут Ваня, вздохнул. А потом как шапку об землю кинет и молвит:
– Эх, раз тако дело, живота свово не пожалею, а Епону-мать обороню! Загину, а мирикосов поганых со свету сживу. Ероем стану! Ваша правда, воеводы! Пущай ераплан готовють, да бонбы цепляють!
Зарыдали тут воеводы и велели ераплан снарядить. Последний, самый хреновый. Бензинщины залили, бонбы две подчепили. Ваня чистое надел, чарку водки выпил, перекрестился, да и сел в кабину. Енералы помахали платочками, да и полетел Ваня.
Летит-летит родненький, ераплан трешшит, качается. Ваня сидит, да в последний разок землей епонской любуется.
Вот Фудзияма под крылом проплыла – прощевай, Фудзияма!
Вот сакура растет – прощевай, сакура!
Вот гейши идут – прощевайте, гейши!
И вот Епона-мать миновала, да и окиян раскинулся. Видит Ваня – плывет кораблище супостатный, по прозванию гавеносец. Всюду у его пушки торчат, видимо-невидимо, на палубе ерапланов тьма-тьмущая. На рубке атаман мирикосовский сидит, собака. Гамбургер жрет, да колой запиват.
Увидели Ваню мирикосы, да как начали палить из пушек. Уж как палят – света белого не видно! Огнище да дымище токмо! Батюшки мои! Ваня тако дело увидел, слезу смахнул и молвит:
- Эх, мать честная, вот она и смертушка моя! А помирать – так с музыкой!
Махнул крестным знамением, да и врубил «Раммштайн» на всю кабину. Ручку двинул вперед, в пике, значит, да как закричит:
- Эхма! Банзаюшки!!!
И значит, родненький, на гавеносец тот окаянный и свалился. А сам то ли ошибся, то ли ветром подкинуло, а пролетел над басурманом. А бонба-то одна отчепилася, да и прямехонько в рубку, где атаман сидел.
Уж как бабахнуло-то, мать моя родная! Ваня аж лбом в стекло вдарился. А ераплан евойный едва на клочки не рассыпался. Глядит Ваня назад – а гавеносцу-то худо. Сам-то пылат с носа до заду – видать, бензинщина полыхнула. А мирикосы-то в окиян прыгают, животы свои спасают.
Ваня себя щупат, щипат: уж не чудится ли? Взаправду? Сам-то живой ли? Токмо помирать собрался – а тут так пофартило! А гавеносец-то все полыхат и набок валится. С его дым дымом прет, аж солнце закрыват. Так-от валился все, да и утоп, окаянный!
Ваня ближе подлетел, видит – никого. Мирикосы все утопли, псы лютые. А сверху только гамбургер недоеденный плавает!
Повеселел тут Ваня.
- Эх, - говорит, - поживем еще, да покажем силушку молодецкую! Где тут ишшо мирикосы плавают? А ну, давай все сюда!
Полетел далече – глядь, ишшо гавеносец плывет. А вкруг его – лодки железные с пушками, да все палят немилосердно. Ну, Ваня и тут себя показал. Кинул, значит, другую бонбу на гавеносец. И опять - ох ты ж, батюшки! Попал тютелька в тютельку!
Конец гавеносцу! Сам весь погорел, да и в конце-то как бабахнул – клочки полетели в разны стороны, да в лодки-то и втемяшились!
Глядит Ваня – гибель-от вражьим лодкам! Все потонули, токмо мирикосы вокруг барахтаются, чисто черви, али тараканы – тьфу ты, Господи!
А воеводы-то мирикосовские тако дело увидели, да и струхнули не на шутку. Это ж какой богатырь у Епоны-матери завелся! Вестимо ли с таким совладать? Думали, думали, а главный-то ихний атаман и говорит:
- Раз тако дело, не одолеть нам таперича Епону-мать. Пора взад повертаться! У нас таких богатырев-то и нетути. Пущай все рати нашенские, да ерапланы с кораблищами в Мирикосию воротятся. А то как бы лиха не было!
Вот испужались, окаянные! Уж как живо ноги уносили с епонской земли-матушки, да с моря-окияна! И того боле зареклись лютовать да побивать народ епонский.
А Ваня-то назад возвернулся, на ерадром сел. Енералы да воеводы плачут от щастя, да Ваню благодарят да нахваливат!
А Ваня первым делом женку, да дитенков обнял. А потом в епонскую церкву пошел и Господу пудовую свечку поставил.
А анператор-батюшка-то Ваню во дворец позвал!!! Да ему самолично медалю вручил!!!
Медаля-то вся из чистого злата, по краям-то у ей каменья разноцветны, а в средине-то брульянт самоцветный! Уж так и сверкат, так и сверкат!
А тута все бояре епонские, какие при том были, просят:
- Ты, Ваня, скажи-тко речь, чобы боле никакие вороги поганые на нашу землицу святую не зарились, губу не раскатывали!
И сказал Ваня таку речь:
- Эх ты, земля наша матушка, просторная да благодатная! От края до края лежишь ты необъятно! Много на тебя ворогов хаживало, да все костьми полегли! Много тут людев живет, сильных, да гордых. Так не бывать тому, что Епона-мать супостатам сдалась!
А ежели ишшо с иноземщины другие есть охотники, так пущай ведают:
Кто к нам с ерапланом придет, от ераплана и погибнет!
На том стояла и стоять будет земля епонская!!!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
