Обложка Я стираю свою тень - 2

Я стираю свою тень - 2

Сергей Панченко

0% прочитано
Стандартный
Сергей Панченко

Я стираю свою тень - 2

Глава 1

Глава 1

Два дня я пребывал в каком-то коматозном состоянии. Полная отрешенность от реальности, напоминающая первые дни после того, как очнулся в больнице. Обстановка тоже здорово напоминала казенную, хотя и очень экзотическую. Меня навещали какие-то люди, явно неземного происхождения. Я так решил не только из-за их непонятного языка, но и безукоризненной внешности, словно все они прошли искусственную трансформацию тела. Из-за этого все они казались мне на одно лицо, кроме Айрис. К слову, она не баловала меня своим вниманием, будто испытывала какую-то неловкость. Я решил, что она испытывает угрызения совести, бросив меня умирать, и никак не решится на серьезный разговор.

А я не держал на нее зла. Во-первых, я был уверен, что ее вины в этом нет. Не мог я представить себе, что она смогла бы хладнокровно бросить меня или же наоборот, испугаться до такой степени, чтобы сбежать, не справившись со своими эмоциями. Нервы у Айрис, как я успел неоднократно убедиться, были крепче каната. В первый день она принесла мне какую-то коробочку, поставила передо мной и кивнула в ее сторону с хитрой улыбкой.

– Это то, о чем я тебе рассказывала много раз.

– Рука того парня, – припомнил я ей каннибальский опыт.

– Если бы, – она громко сглотнула слюну и рассмеялась.

Я открыл коробочку и вынул из нее пластиковое блюдо с пятислойным разноцветным желе. Мне оно напомнило сложное праздничное заливное, которое готовила на праздники моя мать. Верхний слой – желе из вишни, средний – белое молочное желе, и нижний желтый слой из апельсинов. Мне нравилось, даже очень. Здесь цветов было больше. Белого не было вообще, вместо него в центре находилась черная прослойка, по виду совсем непищевого цвета. Кроме желтого и красного имелся еще фиолетовый и зеленый цвет.

– Красный – энергия, желтый – витамины стройности, зеленый – здоровье, фиолетовый – для работы мозга, – пояснила мне Айрис, брезгливо сморщив нос.

– А черный? – я заметил, что она пропустила этот цвет.

– А черный для того, чтобы эта гадость не вызывала у тебя запор. Пробуй, – она развернула коробку и показала, как из нее выдавить вилку и нож. – Материал коробки съедобный, но вкус на любителя.

– Спасибо. Я не голоден, но попробую из любопытства.

Прежде чем положить отрезанный кусочек желе в рот, я понюхал его, совсем, как Айрис в первые дни на Земле. Пахло странно, чем-то напоминало комбикорм с витаминами для домашней скотины. Возможно, так оно и было. Я положил вибрирующий кусочек желе в рот и придавил языком к нёбу. Раздавившиеся слои желе оставили на языке вкусовые ощущения. К моему удивлению поносимая Айрис еда оказалась намного вкуснее, чем можно было ожидать.

– Нормуль. Зря ты так о ней отзывалась.

– Ты серьезно? – Айрис передернуло, будто я хорошо отозвался о вкусе экскрементов. – Я знала, что ты извращенец, но не настолько же. Хотя, в первый раз она может быть и ничего, но когда двадцать с лишним лет одно и тоже.

– Согласен. Кстати, а где наша машина?

– Наша машина, – повторила Айрис, закатив глаза от удовольствия. – Как здорово, что ты ее так назвал.

– Что поделать, на пассажирском сиденье до сих пор остались вмятины от твоей попы.

Айрис шмыгнула носом и прикрыла глаза ладонями.

– Даже не обидно, – произнесла она не своим голосом. – А почему спросил?

– В бардачке лежала жвачка и пакет с крекерами. Бросил, чтобы на ходу хрустеть, но они мне быстро надоели.

– Ты серьезно? – глаза Айрис сразу просохли и загорелись знакомым светом, когда ей приходила возбуждающая воображение мысль.

– Просто я думал, что ты сразу все проверишь.

– Какая я тупая стала. Мне срочно надо на Землю, – она поднялась, чтобы уйти.

– Айрис, – я остановил ее. – А мы… между нами еще есть отношения?

– Минус сто баллов за касание и минус пятьсот за половой акт. А у меня осталось всего четыреста семьдесят, – Айрис посмотрела на меня взглядом, в котором хотела увидеть мое понимание.

– А в кредит не дают? А может у меня здесь есть какая-нибудь сумма?

– У тебя пока ничего нет, кроме этой гадости, – Айрис кивнула на желе. – Я скучаю по нам, которые были там. Здесь такого не будет, нам не позволят. Здесь все регламентируется и все на виду. И мы…, а ты сам, что думаешь?

– Что я думаю? У меня в голове такая круговерть, что пока ни одна внятная мысль в ней не появилась. Я подавлен, потерян и до сих пор не уверен, что живой. Я подумал, что ты могла бы стать моим проводником в вашем мире, как я был для тебя в моем. Для начала.

Айрис глубоко вздохнула.

– Тебя сегодня обучат нашему языку, а завтра вмонтируют в тело нейроинтерфейс, чтобы ты смог покинуть эту комнату. Заранее предвкушаю твое удивление. Ладно, пойду заберу твои гостинцы. Минус десять баллов за распространение контрабанды.

– Если бы на три часа раньше забрали меня, еще и пицца осталась бы.

– Раньше было нельзя.

Айрис мысленным приказом открыла дверь и вышла из комнаты. Дверь бесшумно вернулась на место. Её ответ озадачил меня. Она хотела сказать, что моя вероятная смерть стала причиной спасения?

Спать лег, облачившись в серебристый костюм, от которого к голове во время сна приросли отростки. Проснулся с ощущением умения разговаривать на чужом языке. В этот день Айрис приходила дважды, но каждый раз не в одиночестве. Какие-то совершенного вида люди общались со мной на своем языке. Поначалу мой речевой аппарат коробило от непривычных комбинаций положения языка, но постепенно произношение улучшалось. Процесс совершенствования произношения напоминал накачивание надувного матраса, долго и нудно. Я устал к концу дня, но был доволен собой. Отношение Айрис меня немного расстраивало. Она не шла на контакт, который я ждал. Была учтивой, заботливой, но держала дистанцию, которую я очень четко чувствовал.

Хорошо, что впечатления новизны нивелировали мои душевные муки. Если вдуматься, я же был на космической станции, о которой коренные жители Земли ни сном, ни духом. Я прикоснулся к чему-то неизведанному далекому, космическому. Выучил язык, на котором разговаривало большее количество людей, чем всех вместе взятых проживающих на родной планете. А сколько меня еще ждало открытий? Неизведанное окрыляло и возбуждало интерес. Хотелось скорее переступить порог комнаты, в которой я был заточен.

Когда ко мне зашли двое мужчин старше тех, что были раньше, я сразу понял, что их цель не просто поболтать. С ними было кресло на магнитной подушке, похожее на стоматологическое. Один был повыше ростом и выбрит, второй – с бородой, но оба при этом выглядели щеголевато.

– Облачитесь в костюм, – попросил гладковыбритый.

Совершенное одеяние само расправилось по моей фигуре. Мужчина с бородой коснулся моего костюма и в этот же миг к моей голове примкнули отростки. По телу разлилась нега, словно в кровь впрыснули слоновью дозу эндорфина и серотонина.

– Вам сделают вживление в тело нейрочипа для коммуникации с сетью станции. В первые часы возможно головокружение и легкая головная боль из-за перестройки восприятия. Вы готовы?

Я кивнул, потому что был готов к чему угодно, лишь бы это чувство сладкой неги не покидало меня. Оказалось, что это нужно было вместо наркоза. Меня усадили на стул. Его механизм прижал мою голову к находящемуся на уровне верхнего отдела позвоночника устройству, которое принялось копошиться где-то в районе основания черепа. Боли не было, я даже испытывал легкую эйфорию, как от массажа. Мужчины наблюдали за процессом, но не вмешивались. Наверное, хирургия на станции полностью лежала на железных плечах автоматов.

Неожиданно я почувствовал, как мое зрение дало сбой. Я квакнул что-то испуганное.

– Не переживайте, происходит процесс сочленения нервной ткани зрительного нерва с чипом. Без этого вы просто не сможете ориентироваться на станции.

– Это типа интернета в голове? – спросил я пьяненьким голосом.

– Не знаю, что такое интернет, не думаю, что Ваше общество приблизилось к уровню технологий космической станции, но могу гарантировать, Вы будете удивлены.

– Я вообще удивлен, что вы существуете. Когда Айрис свалилась мне на голову и начала что-то рассказывать о человечестве, живущем в космосе, я решил, что она ку-ку. Травма после падения. У нас там знаете, какие дебаты на тему, есть ли жизнь вне Земли или нет. Друг друга готовы поубивать, чтобы доказать свое, – меня несло, как после ста грамм крепкого алкоголя, – а вам чихать, что думают на родной планете о жизни вне Земли.

– Нам не чихать, просто нет смысла вмешиваться. Вы же сами прекрасно понимаете, что будет, если мы официально заявимся на Землю.

– Что? – я честно не представлял себе этого.

– Вы же сразу захотите на содержание. Начнете требовать космических технологий, чтобы не работать и жить припеваючи. А ваши, так называемые, элиты начнут просить себе особых льгот, чтобы по-прежнему быть над остальными. Или начнете выпрашивать технологии, чтобы держать другие страны в страхе перед их применением. Проходили, и не раз. Некоторые районы Вселенной до сих пор опасны для посещения из-за чьей-то глупой инициативы включить материнские общества в состав космических цивилизаций. Дикари с пушками опасны. Лучше выдергивать по одному созревшему для контакта человеку, интегрировать его в наше общество.

– Как меня?

– Вы – особый случай.

– В каком смысле?

– Вы уравновесились с Айрис. Считайте себя экспериментом, который определяет, способна ли полноценно существовать в нашем сообществе взаимоуравновешивающая пара.

– Так мы будем вместе?

– Именно. По одному вы слишком деструктивны.

– А она знает об этом?

– Нет. Она до сих пор находится на воспитательном уровне с ограниченной возможностью коммуникации. Вы же знаете ее не хуже нас.

– Я думал, что знаю ее лучше. За время, что мы были вместе, она сильно изменилась. А вы знаете, по какой причине она вернулась на станцию?

– Разумеется. С нашим уровнем доступа можно знать всё обо всех. В разумных пределах, – бородатый замолчал.

– Ну, и? – я хотел знать причину.

– Ладно, все равно, прежде, чем вы сойдетесь, придется рассказать ей обо всем. Дело в следующем, Айрис – эксцентричная особа, небольшой процент таких людей как она всегда имеется на станции. Правильное общество иногда вызывает протест, особенно у молодежи. По идее, это не плохо, протест не дает системе подгнивать, заставляет ее искать противоядия и поддерживать себя в тонусе. Айрис, это прививка, но на каком-то этапе она становится слишком опасной и приходится реагировать. Она заигралась до такой степени, что пришлось ее выслать со станции и отправить пожить среди вас.

– Земля – это тюрьма?

Выбритый засмеялся и хлопнул товарища по плечу.

– Для жителя станции так оно и есть. Отсутствие порядка, первобытные отношения и прочее, вполне могут показаться жутким наказанием. Бегство Айрис не было бегством, мы подтолкнули ее к этому. Остальное происходящее с ней после приземления полностью зависело от ее действий. Ей повезло свалиться рядом с тобой. Вы словно были созданы, чтобы уравновесить друг друга.

– Почему она сбежала? – напомнил я про самую интересующую меня часть.

– Она не сбежала, это мы ее забрали. Айрис успела сообщить в службу, которая занимается медицинской помощью, после чего мы ее подняли на борт.

– А как она отреагировала?

– Не очень. По-моему, кому-то крепко досталось. Не помнишь? – спросил бородатый у напарника.

– Да, там было несколько переломов конечностей. Пришлось ей обнулить социальные баллы и отправить на принудительный труд.

– А зачем вы забрали ее? Это жестоко.

– Жестоко было втравить тебя в свои авантюры. Мы видели записи, у меня долго перед глазами стоял момент, когда в голову человека попала пуля. Я даже согласился на мнемопроцедуру, чтобы удалить его из памяти. Ради перевоспитания Айрис нам пришлось сказать ей, что ты погиб. Она жила с этим некоторое время, а чувство вины меняло ее сознание. Потом, после одного теста, когда мы заметили положительную динамику, сообщили ей, что ты жив. И это только ускорило процесс ее положительного изменения.

– А меня тогда почему решили забрать?

– Если бы не возможность смерти, этого бы не случилось. Айрис снова устроила нам такой переполох, что все предыдущие изменения чуть не пошли насмарку. Мы решили, что стоит провести эксперимент с вами двумя.

– А если он окажется неудачным?

– Мы сотрем вам память, запишем новую и сошлем на Землю.

– Только не стирайте мне пароли от почтовых ящиков и номеров карточек.

– Я уверен, что это не понадобится. Есть предчувствие, что наш эксперимент окажется удачным, и откроет новые горизонты взаимодействия между космической цивилизацией и людьми с материнской планеты. Так, Гордей, приготовьтесь, сейчас произойдет процесс подключения и настройки.

Внезапно картинка перед глазами запрыгала как на старом кинескопном телевизоре с плохим сигналом. Она долго дергалась, меняла цвета, фокус, размеры окружающей обстановки. А когда она, наконец, замерла, я понял, что вижу больше, чем было в этой комнате прежде. У мужчин поверх голов появились надписи с именами и графическим отображением социального уровня. В комнате добавилось обозначений, выделенных цветом. Дверь играла перламутром, как в компьютерной игре, словно обозначала интерактивную функцию. Я качнул головой в сторону, думая, что так смогу открыть ее.

– Не так надо, Гордей. Достаточно приказать ей открыться, но так, чтобы мысль была четкой, иначе нейрочип не распознает команды. Вообще, все эти штучки с дополненной реальностью учат нас управлять собственными мыслями. Сейчас ложитесь, на Ваш мозг запишется обучающая программа управления нейроинтерфейсом и тест по умению ее использовать. Обещаю, Вы сильно устанете с непривычки, но как говорит один мой любимый персонаж мультфильма, лучше день потерять, потом за пять минут долететь. Без умения им пользоваться, Вы останетесь заключенным. До встречи, – бородатый пожал мне руку.

– До встречи, Йоган, – я прочитал имя над его головой.

– Замечательно. Вас ждет успех.

– Спасибо. До встречи, Секирк, – я протянул руку второму мужчине.

– До встречи. Ждем Вас снаружи, – он остановился в дверях. – Была еще одна причина забрать Айрис. Мы боялись, что она убьет тех преступников из мести. А это, сами понимаете, карается не только на Земле.

Они ушли. Я лег на кровать, услужливо вывалившуюся из стены. Правда, трюк с кроватью не имел к моим новым способностям никакого отношения. Она просто вываливалась, стоило мне постоять в определенном месте. Наверное, это была специальная комната для новичков. Я лег и закрыл глаза. В голове раздался голос, перед глазами возникла картинка, и начался демонстрационный ролик, в процессе которого мне предлагалось активировать ту или иную ментальные функции: открыть дверь, ящик стола, запустить информационное табло, принять сообщение, узнать ближе информацию об интересующем меня человеке и даже проложить маршрут до требуемого уровня станции. Получалось не сразу. Я отвлекался, иногда думал другие мысли, и никак не мог сконцентрироваться на том, что от меня требовали. Когда дэмка закончилась, я устал, словно отмахал молотом на железной дороге весь день, забивая костыли.

Слегка побаливало в районе первого позвонка. Боль усиливалась при вращении головы. На мои мысленные переживания неожиданно раздался приятный женский голос:

– Ваша боль является нормальной реакцией на вживление искусственного объекта. Желаете убрать её?

– Желаю, – с готовностью согласился я.

– Желаете убрать боль или оставить, как есть? – переспросил голос.

– Я же сказал, убрать, – повторил я, немного нервничая.

– Если вы не желаете избавиться от болезненных ощущений при помощи нейромедиаторных импульсов, предлагаю Вам уснуть. Сон ускорит заживление.

– Я желаю получить обезболивание. Слышишь меня?

– Я слушаю Вас.

– Блиин! У меня болит голова, сделай что-нибудь.

– Вы желаете убрать головную боль?

– Да.

– Расслабьтесь и закройте глаза. Сейчас будет проведен сеанс ослабления передачи нейромедиаторных импульсов.

В месте, откуда разносилась по телу боль, запульсировало, потеплело и прокатилась массирующая волна расслабления.

– Вы будете находиться под постоянным мониторингом из-за опасности потери чувствительности.

– Спасибо. Делайте что хотите, мне полегчало. – я был впечатлен анестезирующими свойствами нейроинтерфейса. На Земле такая штука мне бы очень пригодилась. Я закрыл глаза, собираясь немного вздремнуть, но у меня не получилось. Перед закрытыми глазами висел экран, отсвечивая мне прямо в мозг.

– Тетя, разговаривающая у меня в голове, выключите, пожалуйста, изображение, я хочу вздремнуть.

– Ваша команда не распознана, возможно, Вам следует повторно просмотреть обучающий урок, – занудно произнес женский голос.

– Ни в коем случае. Я умру раньше, чем досмотрю его. Сейчас я соберусь с мыслями и скомандую тебе правильно, – я начал лихорадочно вспоминать обучалку, которая объясняла как правильно управлять командами, – «выключить экран нейроинтерфейса», – приказал я мысленно. И в то же мгновение экран потух. – Фуух, хоть какая-то польза от разговоров с самим собой.

Я проспал пару часов, восстановивших силы. Проснувшись, ощутил голод и приказал доставить мне еды. Не прошло и десяти секунд, как в моей комнате заморгал индикатор, а голос сообщил, что еда доставлена. Причем индикатор моргал только у меня в глазах, в действительности, там где он отображался на стене, ничего не было. Я специально пощупал руками. Мысленный приказ заставил автоматику открыть в стене отверстие и выбросить мне в руки коробку со съедобным желе. Это был уже четвертый раз, когда я его ел, и мне пока что оно не надоело, хотя вкус новизны пропал.

После обеда, я был уверен, что это именно обед, хотя мог ориентироваться только относительно периодов сна, почувствовал, что пора самому открыть дверь комнаты и выйти в мир, в котором живут выходцы с планеты Земля. От волнения вспотели ладони, малодушное второе «я» советовало отложить выход, пока не появится реальная причина для этого.

– К черту! – резко выдохнул я. – Сим-сим, откройся!

Дверь не шелохнулась.

– Дверь отворись!

Тот же результат. Надо было снова напрячь память и вспомнить, какую команду ждет механизм открывания двери. И тут я вспомнил, что у меня не горит экран дополненной реальности.

– Включить экран интерфейса!

Мир мгновенно расцвел обозначениями. Дверь, как элемент взаимодействия с интерфейсом подсвечивалась перламутром. Я задержал на ней глаза, всего на секунду, но изменившийся цвет дал мне знать, что она готова подчиниться. В случае с дверью не обязательно было отдавать речевой приказ, достаточно было сделать движение глазами, а мысленно, не обличая команду в слова, пожелать ей открыться. И это сработало. Дверь открылась.

С замиранием сердца я вышел в коридор и почувствовал себя внутри корабля с длинными коридорами и дверями кают вдоль него. На каждой двери светился виртуальный символ порядкового номера. Моя была обозначена номером «1024.16.27». Это что-то должно было обозначать. На всякий случай несколько раз повторил этот номер, на случай, если потеряюсь, что совершенно не мудрено в одинаковых коридорах.

Я произвольно выбрал сторону, в которую направиться. Из каюты под номером «980.16.27» вышла девушка. Можно было предположить, что она имела арабское, турецкое или какое-то из тех краев происхождение. Чернявая с большими карими глазами, окантованными густыми длинными ресницами, с ямочками на пухлых щечках и белоснежной улыбкой. Глядя на ее идеальные зубы, захотелось посмотреть Щелкунчика. Благодаря дополненной реальности я узнал ее имя и социальный рейтинг. Ее звали Кайха и рейтинг ее исчислялся трехзначным числом. Не девушка, а антипод моей Айрис.

Она тоже видела мой рейтинг, который рассмешил ее.

– Горди, ты новенький? – спросила она, озаряя сиянием улыбки серые стены коридора.

– Правильно – Гордей. Да, я первый раз вышел из своей комнаты.

– Здорово. А ты откуда?

– С Земли.

– С самой Земли, – Кайха, впечатлившись моим происхождением, полезла обниматься, – надо же, в таком возрасте ты прошел отбор. Я видела с Земли только детей. Поздравляю. А хочешь, я устрою тебе небольшую экскурсию?

– Был бы признателен, – у меня немного закружилась голова, то ли от близости девушки, то ли от слабости, оставшейся после операции.

– Идем. Я как раз собиралась пойти принять солнечные ванны в садах, начну твое знакомство с местом, откуда видно звезды и светило. Звезды, это такие далекие солнца, а не дырки в черном одеяле ночного неба, – пояснила она мне, как дремучему пещерному человеку.

– Вообще-то я в курсе, что такое звезды, солнечные системы, галактики и скопления галактик.

– Правда? А по тебе… я хотела сказать, что была неправильно информирована. Мои предки попали сюда больше тысячи лет назад. У нас в семейной реликвии до сих пор хранится глиняный кувшин, с которым их оттуда забрали. Мой дедушка, тогда он был ребенком, пас овец в горах, а в кувшине у него было молоко. Ты же знаешь, что такое кувшин?

– Да.

– Ой, ну разумеется. А кем ты работал?

– Последняя работа – курьером.

– А это как?

– Пиццу разводил клиентам на машине по городу.

– Здорово, но ничего не понятно. Потом расскажешь, ладно?

– Ладно.

Кайха была похожа на одержимого радостью ребенка. Лучилась позитивом, часто смеялась, но при этом создавалось ощущение, что она не особо одарена интеллектом или разносторонним развитием. Причем, она давала понять, что думает то же самое обо мне.

– Это лифт.

Мы подошли к стеклянной трубе с яркими кругами света через равные промежутки. Я рассмотрел их источник. Светилась тонкая пленка, наклеенная на стекло.

– Какой необычный источник света. Интересно, за счет чего излучается свет? – спросил я вслух.

– Какой ты забавный. Светится, потому что так сделано. У нас тут для тебя многое покажется необычным и невозможным.

Мы вошли в трубу, наступив на платформу, которая слегка колыхнулась под нашим весом. Наверное, Кайха отдала мысленный приказ лифту, потому что движение началось внезапно и с большим ускорением.

– Не пугайся, у нас все продумано. Станция совершенно безопасна человеку.

– Я очень на это надеюсь.

Лифт резко затормозил, создав кратковременную иллюзию невесомости. Дверь открылась, мы вышли и очутились в потрясающем стеклянном куполе огромных размеров. За стеклом светились звезды, их скопления и туманности. На горизонте занимался яркий рассвет местного светила. Пространство под куполом, разделенное на многие уровни и ярусы, занимала многообразная растительность. Аромат зелени стоял потрясающий. Я замер с открытым ртом, будто оказался в настоящем Эдемском саду. Кайха, довольная демонстрацией, схватила меня за руку и потянула за собой.

– Идем, я покажу тебе место, где можно позагорать без одежды.

– Я не в форме, – я засмущался демонстрировать свое несовершенное тело перед ослепительно совершенной жительницей станции.

– Ты еще забавнее, чем я думала. Мы не увидим друг друга.

– А можно, чтобы я тебя видел, а ты меня нет.

– А тебе баллов для этого не хватит.

– Я забыл, что у меня их нет.

– С чего ты взял, – Кайха посмотрела поверх моей головы, – у тебя ровно тысяча, как у новорожденного.

– Тысяча, – я вылупился на девушку, вспомнив, что Айрис говорила, будто у нее всего четыреста семьдесят.

– Да. Базовый уровень. Если хорошо проведем время, я сделаю тебе респект, и ты получишь от меня пять баллов.

– Спасибо. Я постараюсь, чтобы оно у тебя хорошо прошло. А что для этого нужно?

– Нужно проявлять социальные навыки положительного взаимодействия. Проще говоря, быть веселым и общительным.

– О, не знаю, с этим у меня всегда были проблемы.

– Я тебя научу, – Кайха, звонко смеясь, потянула меня вверх по высоченной лестнице, на которой будто снизили привычный уровень гравитации, – осторожнее, здесь половина нормы «джи», – подтвердила она мои подозрения, – но ты все равно не поймешь что это.

Мы выбежали на платформу с множеством подвесных садов с вьющейся растительностью. Между деревьями и лианами порхали разноцветные птицы. Тут я впервые увидел роботов. Автоматы, ничем не похожие на человека, парили между подвесных платформ, ворошились в зелени, отрезали ветки, поливали, направляли лианы. Они были окрашены в пятнистый зеленый цвет разных оттенков, чтобы не выделяться на фоне зелени. Удивительно, но я разглядел на платформах несколько человек, занимающихся ручным трудом.

– Почему используется ручной труд? – спросил я у новой знакомой.

– А потому что надо уметь жить в обществе, а не идти против него. Наказаны физической работой. Ты, наверное, знаешь пословицу, что труд превратил обезьяну в человека. У вас же там не такой большой промежуток между стадиями человека и обезьяны, разница не такая наглядная.

– Такой же, как и у вас. У нас одни и те же предки и время течет вроде одинаково.

– Да? – Кайха озадачилась. – А я всегда думала, что мы… что вы древнее.

– Тебе срочно надо слетать на Землю, чтобы изменить свое отношение.

– Нет, ни за что. Идем, осталось немного.

Мы снова поднялись по лестнице. Наш путь лежал как раз впритык к подвесному саду в котором работали несколько человек. Я не собирался их рассматривать, но мой взгляд случайно упал на светловолосую девушку, пытающуюся откусить секатором ветку, на которую тот не был рассчитан. Я замер, как вкопанный. Над ее головой висело имя Айрис, а социальный рейтинг равнялся тремстам девяноста. Она заметила мое внимание и бросила работать. Точно, это была моя Айрис.

– Идем. Ты же видишь ее рейтинг, – зашептала на ухо Кайха. – Она опасна.

– Нет, я вижу, что она совершенно безопасна. Это моя девушка.

– Твоя кто? – от позитивного настроения Кайхи не осталось и следа. – Когда ты успел. А впрочем, чего ждать от примитивного создания.

– А я от тебя ничего и не ждал. Иди без меня.

– Я тебе рейтинг уроню на сто баллов, – мстительно пообещала она.

Я не стал реагировать на ее агрессивный выпад, игнорируя спиной, и глядя в сторону Айрис. По ступенькам раздался частый стук подошв. Потная и уставшая Айрис подошла ко мне, провожая взглядом поднимающуюся Кайху.

– Ты делаешь успехи у местных женщин, – она вытерла пот со лба рукавом. – А я тут пытаюсь заработать баллы, – произнесла она немного смущенно.

– А давай я тебе помогу. Мы же команда?

– А давай, – она протянула мне секатор.

– Уверена? Ты же сильнее меня.

– Больше нет. Меня снова сделали обыкновенной.

Глава 2

Глава 2

– Как? Почему? За что? – я не представлял Айрис без искусственных помощников, делающих ее еще совершеннее.

– Вот так. Они были незаконными, потому их следовало удалить из тела. К тому же, некоторые из них сыграли против меня, представив на обозрение всю мою деятельность на Земле. А что, без них я тебе нравлюсь меньше? – Айрис пощелкала перед моим носом лезвиями секатора, с которых стекал густой зеленый сок.

– Пропало ощущение безопасности, – произнес я с серьезным видом. – Получается, теперь я буду мужиком в нашем союзе?

Айрис поняла шутку и заливисто рассмеялась.

– Здесь нам бояться нечего, в смысле физического насилия. Преступности в земном смысле здесь нет, но придется держать себя в узде, чтобы такие девицы, которые чуть не увели тебя, не превратили твой базовый рейтинг в преступно низкий.

– Иначе меня перестанут кормить?

– Иначе депортация. Пожизненная.

– Скажи, а ты что-то знаешь о том, что мы с тобой являемся объектом эксперимента, в котором рассматривается наша способность уравновешивать друг друга, как прецедент для переселения землян на станцию?

– Знаю. Пока ты был там, меня тут изводили не только законники, но и всякие социальные работники, ученые и прочие. Мою память тысячу раз переписывали на аналитические устройства. Показывали даже инопланетянам, чтобы они проанализировали наши с тобой приключения. Чуть до суицида меня не довели. Миллионы анкет прошла. Еще месяц назад чувствовала себя так, будто от меня уже ничего не осталось, всё проанализировано, разобрано и расставлено на соответствующие полочки. Моя мать уже боялась открывать мне дверь, думая, что мое появление понизит ее рейтинг, который она зарабатывала всю свою жизнь.

– Какой ужас, Айрис. На Земле нам с тобой было бы веселее.

– Гораздо веселее. Но я не вижу ни одного шанса сбежать отсюда.

– А твои криминальные друзья?

– Многих разоблачили, а те, что остались, бояться дернуться. К тому же, они считают меня виноватой в их разоблачении.

– Айрис, работа сама не выполнится. Еще минута, и я отберу у тебя десять баллов, – немолодая женщина в голубом халате требовательно обратилась к моей подруге.

– Иду, – не оборачиваясь, прокричала Айрис.

– Я с тобой, – я решительно перебрался с лестницы на опору подвесного сада. – Из-за меня тебя не лишат баллов?

– Смотря, как ты себя покажешь.

– А что мне показывать? Давай секатор, показывай что резать, буду резать. А ты носи ветки в кучу. Будем работать в паре, как в старые времена.

– Отлично, напарничек, – Айрис стукнула меня в плечо и это было совсем не больно.

Народ с интересом смотрел на меня, но не явно, делал вид, что работой заинтересован больше. И было отчего. У каждого из них баллов было от трехсот до пятисот максимум.

– Здоровеньки булы, земляне, – поздоровался я в шутливой манере.

– Айрис, это что за пылкий юноша? – строго спросила женщина в голубом халате, видимо являющаяся бригадиром. Ближе я смог прочитать ее имя – Хеленга.

– Это Гордей. Три дня назад его забрали с Земли. До этого, мы жили вместе на его планете, пока меня не вернули.

– С самой Земли? – из-за дерева показался парень с длинным лицом и близко посаженными глазами. Над его внешностью явно никто не работал. Его звали Матиаро.

– С самой. С прародины всего человечества, – не без гордости заявил я.

– Повезло тебе, – торжественно произнес Матиаро. – Здесь намного лучше. Ты уже заметил это?

– Я еще присматриваюсь, – уклонился я от оценок.

– Я вам сто раз говорила, что на Земле, не так опасно, как нам рассказывают, – возмутилась Айрис. – А вы как роботы, одно и тоже талдычите, пока вам программу не перепишут.

– А тебе верить нельзя, – резко ответила Хеленга. – Сегодня ты так врешь, завтра по-другому.

– Я никогда не врала, Хеленга, просто Вы в силу своего кругозора не могли понять, что я пыталась Вам сказать.

– Минус бал за публичное унижение, – Хеленга ткнула в сторону моей Айрис пальцем. – Чтобы знала, как за языком следить.

Айрис посмотрела на меня. Ее взгляд выражал злость и беспомощность одновременно. Такой я ее не помнил никогда.

– Так, народ, хорош уже лаяться без повода, давайте работать, солнце еще высоко, – я пощелкал рукоятками секатора. – Айрис, показывай, кому тут что отчекрыжить.

Она подвела меня к деревцу и объяснила, какие ветки на нем лишние. Моя физическая подготовка оказалась лучше ее. Ветки только отлетали от ствола под моими усилиями. Работа спорилась. Мы с Айрис сделали норму намного быстрее остальных. Завершив ее, недолго отдохнули и принялись помогать, что в их мире казалось чем-то необыкновенным. Оказывается, за это баллы не накидывали. Получалось, что наказание в виде работы не подразумевало ее выполнение, а имело под собой только воспитательный эффект. Роботы справились бы с ней намного быстрее и лучше.

Однако бригада, тронутая нашей помощью, выразила нам устную благодарность.

– Ладно, Айрис, за сегодняшнюю отработку добавлю тебе пятьдесят баллов, – пообещала Хеленга. – А твоему дружку – двадцать. Вижу, что человек он неплохой, непонятно только, как на тебя запал.

– Колдовской приворот, – пошутил я. – Присушила.

Матиаро неуверенно засмеялся, как над шуткой, которую не совсем понял.

– Спасибо Вам за баллы, Хеленга. Признаться, я еще совсем не ориентируюсь в обстановке и первый положительный опыт очень вдохновляет меня, – поблагодарил я бригадиршу.

Тетка расцвела.

– Так, все в душ. Одежду, инструмент сдать. Завтра в восемь утра жду вас на второй подвеске. Там будем работать в респираторах из-за появления черной плесени.

– Скажите, а мне можно с вами? – спросил я надеждой.

Хеленга рассмеялась.

– На твоем месте я бы обошла всю станцию, чтобы удовлетворить любопытство.

– Вначале мы догоним рейтинг Айрис до тысячи, а потом она сама все покажет, – я прижал ее к себе и поцеловал.

– Боюсь, с такой революционеркой Вам придется очень долго стричь ветки и красить станцию, – бригадирша вздохнула.

– Красить станцию? Снаружи? – возбудился я от перспективы выйти в космос.

– Конечно, чего ее красить изнутри, – Матиаро заржал.

– И скафандры дадут?

– Там не скафандры используют, а скафрумы – двухместные кабинки с манипуляторами. Работенка еще более нудная, чем срезать ветки. Представь, весь день вдвоем в тесной комнатушке. Ни дыхнуть, ни пернуть, простите, – Матиаро снова заржал.

– Если мы будем работать с Айрис, то меня это совсем не пугает, – признался я.

– Ромео и Джульетта, – усмехнулась Хеленга. – Живо в душ, черти зеленые.

Публичное обнажение, как я знал от Айрис, не считалось на станции чем-то зазорным. Народ на виду друг у друга разделся и прошел в кабинки из мутного стекла. Я выбрал кабинку рядом с кабинкой Айрис. Едва она скинула свою одежду, я заглянул к ней.

– Потереть спинку? – спросил я томным голосом.

– Конечно. Полгода мне никто не тер спинку, и под спинкой и вообще везде.

– А как же баллы?

– Ты слышал, Хеленга сказала, что набрать их будет нелегкой задачей, не будем же мы ее разочаровывать.

Айрис протянула мне нежную губку с приятным запахом свежести. Развернулась спиной, уперлась руками в стеклянные стены и широко расставила ноги.

– Три, – приказным тоном попросила она.

Я даже растерялся, не понимая, команда была дана образно или буквально. От вида ее обнаженного тела, да еще в такой демонстративной позе, у меня тут же проявились все признаки возбуждения. Я принялся водить мочалкой по спине, а сам думал только о том, как оказаться внутри Айрис. Возбуждение притупило стыд и страх публичности.

– Не забывай, что мы здесь под наблюдением, – произнесла Айрис, чем сразу же отбила похотливые мысли.

– На самом интересном месте, – я разочарованно выдохнул и вяло поводил по упругим ягодицам Айрис.

– Я узнаю в социальной службе насчет нас, и если они дадут добро, ночевать будешь у меня. Попьем чайку с крекерами и всё такое, – она ухватила мое хозяйство и игриво подвигала бровями, – а теперь иди в свою кабинку. Слышишь, все воду выключили, чтобы слышно было, чем мы тут занимаемся.

И действительно, через мгновение во всех кабинках снова зашумели падающие на пол струи воды. Я помылся, отметив удивительную способность мочалки самостоятельно производить ароматную пену. Мимо меня прошли работники, закончившие моцион, исподтишка бросая любопытные взгляды. Я чувствовал, что являюсь для них экзотикой. Не такой, как Айрис для коренных землян, но все же.

Матиаро оделся и встал напротив моей кабинки, явно ожидая меня. Я поскорее закончил мыться, оделся и спросил его о причине ожидания. Он посмотрел на мою голову, на которой сквозь короткую стрижку проглядывали шрамы.

– Я слыхал на Земле постоянно ведутся войны.

– Да, есть такое. Из тысячелетия наберутся несколько лет, когда их не было.

– Воевал? – Матиаро снова покосился на мои шрамы.

– Воевал, – я не стал его разочаровывать. – В коментах, заслужил два бана перманентных.

– Мужииик, – уважительно произнес он. – Сразу видно, что ты суров.

Меня насмешило его предположение. Уж кем-кем, но суровым я точно не был. Подошла Айрис с какой-то штукой в руках, которая сушила ей волосы совершенно бесшумно. Прямо на глазах мокрые сосульки после прохождения прибора превращались в ровные волнистые локоны.

– Матиаро, успеешь еще наговориться. У Гордея переизбыток эмоций, а тут ты еще со своими допросами.

– Я не допрашивал, мне просто интересно. Не каждый год увидишь коренного землянина в таком возрасте. Я вообще в первый раз с подобным встречаюсь. Это же так познавательно, как вы там вообще выживаете в таких условиях?

– Ну, условия у нас, на первый взгляд, не так сильно отличаются от ваших. Нету, вот этого всего перед глазами, – я помахал ладонью перед собой, намекая на нейроинтерфейсную завязанность окружающего пространства. – Но в остальном есть общие черты, по крайней мере, внешние.

– Я в такое не могу, пока не увижу своими глазами, – Матиаро изобразил скепсис на лице.

– Могу организовать тебе такую возможность, – едко пообещала Айрис.

– Нет! Нет, не надо, – Матиаро поднял руки перед собой, – я все понял, удаляюсь. До завтра!

– До завтра, – я помахал ему рукой в спину. – Смешной.

– Туповатый. Ему запретили иметь детей по этой причине, чтобы не множить свои непутевые гены.

– Бедняга, – пожалел я парня.

– Ничего, здесь он проживет достойную жизнь, а на Земле ему пришлось бы туго.

– Не уверен, что дуракам на Земле плохо живется. Сколько их знал, все лучше меня жили, пока тебя не встретил.

– Хочешь сказать, я сделала тебя дураком?

– Не ты, – я прижал Айрис к себе, – любовь нас делает дураками.

Ее волосы волшебно пахли, вызывая у меня прилив гормонов счастья. Моя правая ладонь поддерживала ее упругую грудь, левая прижимала плоский животик, и казалось, что мы обманули весь мир, найдя уединение от него в своих ощущениях. Идиллию разрушило сообщение, появившееся у меня перед глазами. Я даже дернулся от неожиданности.

– Что случилось? – Айрис посмотрела на меня.

– Сообщение: явиться на уровень 03, сектор 100, дверь 16 для осмотра и выявления отклонений.

– Это медицинский уровень. Тебя перетряхнут изнутри. Посмотрят, есть ли какие заболевания и избавят от них. Так что, завтра ты не сможешь работать со мной, и ночевать сегодня, скорее всего, тоже. Жаль, – Айрис вздохнула. – Здесь я не такая, как на Земле, правда?

– Нет, не правда. Тому Гордею, которым я был, когда мы встретились, нужна была именно такая Айрис, которой ты была тогда. Сейчас обстоятельства другие и нам никак нельзя желать оставаться прежними. В тебе стало меньше мальчишества и озорства, но больше женского. У меня голова кружится, когда ты рядом.

– У новичков часто случается головокружение из-за особенностей перераспределения гравитации на станции.

– Ты все испортила.

– Это я могу делать прекрасно, – Айрис потянулась ко мне губами.

Мы страстно поцеловались. И мне и ей одновременно пришло извещение о снятии двух баллов за ненадлежащее поведение в публичном месте.

– Ты скажи, с голой жопой ходить нормально, а поцелуй это прямо аморально, – возмутился я.

– Это твой первый минус? – поинтересовалась Айрис.

– Да.

– Поздравляю. У тебя хорошие учителя.

– Я не понимаю, у вас что, целоваться можно только дома?

– Ну, если мы не в браке, то да, иначе можно и на людях. Главное – статус.

– У вас можно приобрести палатку? Я хочу устроить услугу, секс в любом месте для нуждающихся. То-то можно будет солидно рейтинг поднять на благодарности граждан.

– Нет, у нас так не работает. Граждане подарят тебе по пять баллов, а службы снимут сотню.

– Это называется диктатура.

– За безопасность общества приходится платить ограничениями свободы. Когда ты знаешь, что всегда под надзором и никакое твое действие не останется безнаказанным, поневоле выберешь те условия, которые предлагают. Для большинства людей, это идеальная организация общества. И это меня бесит.

– Так можно и импотентом стать.

– Ты заметил уже, что нагота у нас не является объектом интереса со стороны противоположного пола как на Земле?

– Заметил.

– Это так тоскливо видеть отсутствие интереса в глазах мужчины, когда ты перед ним нагая, открытая.

– Передо мной это открывает огромные перспективы. Хочу подрабатывать охранником в душе.

– И думать забудь, – Айрис сжала мое запястье.

У нее теперь не было той силы, и потому попытки надавить физически только рассмешили меня. Я поднял ее на руки и опасно покружил. Она прижалась ко мне и громко рассмеялась.

– Я знаю, где мне снова могут поставить имплантаты, так что твое физическое преимущество временно, самец.

– Пока не поставили, буду пользоваться твоей слабостью по малейшей прихоти, самка.

Мы задержались в кабинках, получив за это по полсотне баллов штрафа. Айрис отработала день по нулям, а я ушел в минус, получив рейтинг ниже базовой тысячи, который уже предусматривал некоторые ограничения доступа.

– Это мой первый космический секс, – признался я. – И он обошелся не так уж и дорого. Мне интересно, у всех, кто не состоит в браке забирают пятьдесят баллов?

– Нет, конечно. Если не хочешь терять баллы, то должен получить разрешение от партнера, а партнер от тебя. В моем случае эта возможность заблокирована. Так что я могу только понижать свой социальный рейтинг, – Айрис поджала нижнюю губу и засопела.

– Не страшно. Жили полгода без интима и еще поживем. Объявляю месячник воздержания с целью восстановления базового уровня. И вообще, буду находиться рядом, чтобы сдерживать твои эмоциональные порывы.

В моих ушах раздался какой-то сигнал, а перед глазами, куда бы я ими не повел, высветилась строчка: «Вам добавлены семь баллов за социальную активность».

– Ого! – наверное, мое лицо выражало искренне удивление, напугавшее Айрис.

– Опять сняли?

– Нет, добавили, за социальную активность.

– Черт, как это у тебя получается. Я тут родилась и выросла и понятия не имею, как поднять рейтинг, а у тебя он сам растет.

– Я ничего не делал, просто пообещал тебе помочь и бац, пришло сообщение. Кому бы еще помочь? Нет у вас тут старушек, которых надо перевести через дорогу? Или акцию экологическую замутить: «убей бобра – спаси дерево»? Меня прямо подначивает создать фонд помощи пострадавшим от наводнения в Атлантиде. Баллы хочу. А что у вас делают люди с максимальным уровнем социального рейтинга?

Айрис посмотрела на меня с добродушной улыбкой.

– Кого ты мне очень напоминаешь.

– Кого?

– Меня, в первые дни на Земле. Тебе так не кажется?

Я задумался, отправившись воспоминаниями в прошлое. Сходство было налицо, тот же океан энергии и уверенность в своих силах добиться многого. У меня создалось ощущение, что я незамутненным взглядом смогу найти способ процветать в этом мире.

– Кажется, но в отличие от твоих наклонностей, мои не криминальны и гарантируют успех.

– Я буду только рада, – Айрис наклонилась ко мне, будто за поцелуем.

Я поддался на провокацию, но уткнулся губами в ее ладонь.

– Помнишь, ты обещал поднять мой уровень?

– Блин, я думал начать завтра. – Мне очень хотелось ощутить ее губы в своих.

– Здесь и сейчас самое лучше время начать мне помогать. Иди домой, выспись, сходи завтра на обследование, и если останется время, приходи сюда работать.

– А как же чай с крекерами?

– Сегодня вместо него у нас было совсем другое. Лучше я угощу ими маму, – Айрис сжала ладонь в кулак. – Чеши домой, но пасаран.

– Я дорогу не помню. У вас здесь слишком однообразные коридоры, я буду блуждать в них до морковкиного заговенья. Проводи?

– Гордей, сегодня не получится. Давай, я лучше научу пользоваться навигатором. Ты помнишь номер своего жилого модуля?

– Да, конечно, тысяча двадцать четыре, шестнадцать, двадцать семь.

– Отлично. Махни взглядом в левый верхний угол и открой вкладку со стрелкой.

– Махнуть? Блин, попробую, – я сделал несколько нелепых бесполезных движений зрачками, насмешив свою космическую подругу. – Не получается. У меня угол зрения маленький, картинка сбегает раньше.

– Не двигай головой. Надо, чтобы она оставалась неподвижной. Давай попробуем иначе. Следи за моим пальцем, как на приеме у психиатра.

– Давай.

У нас получилось с первого раза. Я повел взглядом за пальцем Айрис и попал в значок со стрелкой. Она переместился в центр зрения с моргающим курсором.

– Что теперь? – спросил я у подруги, будто она видела, что происходит перед моими глазами.

– Назови номер модуля и добавь слово «маршрут», – Айрис поняла меня.

Я назвал номер своего жилья и добавил волшебное слово. Тонкая яркая линия исчезающая при повороте головы или глаз, появилась в поле зрения. Она начиналась от меня, тянулась к лестнице с половиной нормальной гравитации, а дальше я уже не видел.

– Чудеса, – восхитился я встроенным в себя навигатором. – Будь у меня во время работы курьером такой, цены бы ему не было. А как называется это место, чтобы мне завтра сюда придти.

– Необязательно его задавать как-то. Так же попади взглядом на стрелку и скажи слово «маршруты». Выбери его и иди по маркеру.

– Спасибо.

– Тебе спасибо, – Айрис мило улыбнулась.

– За что?

– Мне только что упали десять баллов.

– Вооот, – я нравоучительно поднял вверх указательный палец. – Еще немного хороших дел и наша акробатика в душе окупится.

– Иди уже, акробат, – Айрис шлепнула меня под зад, направляя к выходу. – Кстати, никогда не мечтал о сексе в невесомости?

Я резко развернулся лицом к Айрис.

– Я мечтал о них по раздельности, – признался я. – А что у вас тут есть такая услуга?

– Нет, конечно, это не Земля, родной. Я просто подумала, что можно было еще раз понизить наш социальный рейтинг, но только после того, как мы наберем базовый уровень.

– Зря ты мне об этом рассказала, теперь я буду мечать только о сексе в невесомости, а не о базовом уровне.

– Это будет нам стимулом поднять его, как можно быстрее. До завтра, – Айрис подтолкнула меня на лестницу с низкой гравитацией.

От неожиданности я чуть не упал. Айрис залилась смехом, наблюдая мою неуклюжесть. Пришлось сделать над собой усилие и продолжить путь, следую яркому маркеру с высоко поднятой головой и перепрыгивая через несколько ступенек.

Домой я вернулся быстро. Схема перемещений по станции оказалась довольно удобной. Пришлось немного помучиться с норовистой дверью, не желающей реагировать на мои мысленные команды, пока я не успокоился настолько, что в голове осталась только одна мысль. Лишь после этого мой привередливый нейроинтерфейс понял команду и открыл вход в жилой модуль.

Оказавшись дома, я понял, как устал. Масса впечатлений измотали организм и психику. Овальный «гроб» медицинской капсулы ждал меня, приветливо распахнув нутро. Я облачился в серебристый костюм и забрался внутрь него. Как живая, капсула сразу же приросла ко мне отростками от которых по телу расползлось приятное чувство расслабления. Я мгновенно уснул.

Глава 3

Глава 3

Модуль знал лучше меня, когда надо просыпаться. Пустил по моим нервам бодрящий заряд, после которого от сонного состояния не осталось и следа. Я как вампир выпрыгнул из гроба с последними петухами, полный жизненных сил. Через секунду нейроинтерфейс сообщил, что меня ждет завтрак, осталось только впустить его в комнату. Удивительно, но я уже испытывал голод, чего со мной никогда не случалось в течение часа после сна.

Пятислойное «пирожное» за одну минуту оказалось внутри желудка. Я запил его оранжевой «жижей» с сильным витаминным привкусом и направился в душ, напоминающий автоматическую автомобильную мойку. Струи обошли мое тело вдоль и поперек. Вначале пеной, потом чистой водой и затем ароматизатором с травяным запахом. После душа на коже осталось приятное бодрящее ощущение как после массажа.

Перед выходом мне захотелось разобраться с развлекательной частью обстановки, которая наверняка здесь была, только я не мог ее признать. Хотелось посмотреть что-нибудь из местных способов развлечения публики, хотя я заранее готовился к тому, что это будет скучно и патологически правильно. Что-нибудь из жизни людей с нереальным социальным рейтингом, которые добились всего сами и еще кучу народа подбили жить по заветам системы.

Помучавшись пару минут бешеным вращением зрачков ради попадания в значки, которые могли оказаться нужными, пришлось сдаться. Я понял, что моя память с кем-то мне изменяет. Надо было заново пересматривать занудную инструкцию для нейроинтерфейса, а мне этого совсем не хотелось.

– Тетка в моей голове, подскажи пожалуйста, как мне посмотреть какую-нибудь веселую передачу про жизнь на Вашей станции?

– Доброе утро, Гордей. Если Вам удобнее пользоваться голосовыми командами, Вы можете для удобства дать мне имя. Например: Тетка в Моей Голове. После обращения я буду автоматически ждать команды.

– Ух, ты, простите, нет, такое имя Вам не идет. Давайте, я буду звать Вас Тамарой Львовной.

– Прекрасное имя. Я согласна. Кстати, вы не против интерфейса с женским голосом?

– Конечно же, нет, хотя у Тамары Львовны был еще тот бас.

– Прекрасно. Мне очень приятно, что Вы меня сравниваете с реальным человеком.

– Да пожалуйста, не жалко. Ее голос многие годы сидел в моей голове.

– Итак, Гордей, какую функцию нейроинтрефейса Тамары Львовны вы желаете использовать?

– Давайте упростим обращение, просто, какую часть Тамары Львовны вы хотите использовать, – я гоготнул, представив себе начальницу склада по частям.

– Я согласна. Итак…

– У вас есть какие-нибудь развлекательные передачи или короткие скетчи, которые я мог бы посмотреть перед тем, как пойти на медицинское обследование?

– Если я правильно понимаю слово передачи, то Вы желаете поучаствовать в какой-нибудь дискуссии на развлекательную тему?

– Нет, только не участвовать, достаточно созерцать со стороны, – с моей-то интравертностью только в публичных обсуждениях и участвовать.

– Я поняла, Вы хотите быть зрителем.

– Именно так.

– У меня есть для Вас представление про приключения гражданина станции Айзека попавшего на сломанном судне в пояс астероидов, в котором жили космические пираты. Вам интересно?

– Валяй. С чего-то надо начинать. Куда смотреть?

– Никуда. Просто займите удобное положение, чтобы случайное не упасть. В первый раз я бы рекомендовала Вам лечь.

– Меня ждет такое головокружительное погружение? – я последовал совету и лег на выступившую из стены кровать.

– Очень правильное сравнение. Я запомню его.

– И всё-таки…

Я хотел спросить про экран, на котором появится картинка, но вдруг произошло то, к чему я не был готов. Моя комната исчезла, а я оказался внутри какого-то аппарата с небольшой стеклянной кабиной, за которой виднелся черный космос с мириадами звезд и светящимися газовыми туманностями. Я уже не лежал, а сидел на втором кресле. Передо мной в первом кресле сидел с отросшей курчавой шевелюрой какой-то мужик, прилично ругался и стучал по моргающей лампочками приборной панели.

– Чертово корыто! Опять разгумяне надурили меня, подсунув развалюху. Вернусь, перестреляю всех! – мужик в сердцах стукнул по панели, которая издала щелчок, пустила сноп искр и потухла. – О, боже, я потерял управление.

Погружение оказалось на самом деле головокружительным. Я на самом деле ощущал себя в том месте, которое видел. Мой нос учуял запах горелой проводки, разъедающей нос. Я вытянул руку вперед, чтобы узнать, как она выглядит, но не увидел ее и решил, что в этом представлении являюсь сторонним наблюдателем, способным ощущать всеми органами чувств, но не влиять.

Айзек, я был уверен, что это именно он, отстегнулся он сиденья, вынул из-под него чемодан с инструментами и попытался вскрыть приборную панель. Он что-то там крутил, вертел, литературно выражался и не заметил, как над нашими головами завис устрашающего вида объект, похожий на гибрид земного истребителя и стиральной машины. Из большого люка в нашу сторону выдвинулся манипулятор с «куриной лапой» и сжал наш кораблик. Только в этот момент увлеченный Айзек заметил чужое присутствие.

– Пираты, мать их! – воскликнул он и вынул бластер или же это был транклюкатор.

Наш кораблик втянуло в черные недра пиратского судна. Включился свет, раздался скрежет, что-то шипящее упало на пол рядом со мной. Едкий дым заполонил кабину. Я вдохнул его и отключился. Пришел в себя рядом со связанным светящимся проводом Айзеком. Напротив нас сидело что-то горилообразное и держало в руках транклюкатор героя постановки. Хотя, в этот момент я осознавал себя внутри настоящего события из жизни и был напуган достаточно серьезно. Ощущения были настолько реальными, что не вызывали никакой искусственной фальши. Ну, может быть кроме пафосных речей героя.

– Я – капитан корабля сторожевой станции. Меня будут искать именно здесь и у вас начнутся серьезные проблемы.

– Прамблемы? Меня не напугать ими, – пробасило хриплым басом существо. – Вначале реши свою, а потом пугай остальных.

– Что вы хотите…

Внезапно, на самом интересном месте, постановка закончилась. Я лежал на левом боку, на самом краю кровати и собирался уже свалиться с нее.

– Тамара Львовна, что случилось? – спросил я в сердцах. – На самом интересном месте.

– Вам пора идти в медицинский блок. Следуйте вдоль светящегося маркера. Он приведет Вас к месту.

– Спасибо, я уже кое-что понимаю в Ваших штучках. Скажите, а мы досмотрим эту историю про Айзека с того места, где прервались?

– Если пожелаете. У меня для Вас еще много вариантов постановок.

– Я бы хотел досмотреть именно её. Интересно, что этой горилле надо.

– Я могу рассказать кратко, чем закончилась эта история.

– Не вздумай. Не веди себя, как твой реальный прототип, не порти удовольствие от предвкушения.

– Как скажете. По статистике, большая часть жителей станции выбирает вариант дослушать краткий пересказ постановки, если она была прервана.

– Я сломаю вам всю статистику, потому что воспитывался на Земле, а там за такое и убить могут.

– Просто замечательно, что Вам сегодня назначено обследование, – произнесла виртуальная Тамара Львовна.

– Что за намеки? – мне показалось, что она слегка проговорилась.

– Убивать плохо, даже допущение мысли об убийстве социально опасно. Вам требуется психологическая терапия.

– Это была образное выражение, для придания экспрессии. Не нужна мне никакая терапия.

– Обследование покажет, что Вам действительно необходимо.

Тамара Львовна перешла на добродушный тон, слегка взбесивший меня, потому что она демонстративно выбрала его в противовес закипающему во мне возмущению. Я не хотел, чтобы мне указывали какую психику иметь.

– Ты искусственный интеллект и твои советы всего лишь результат заложенных заранее команд, откуда тебе знать, что лучше человеку, который попал сюда всего несколько дней назад?

– Обида – свойство человека, не умеющего верно оценивать себя.

– Я не обиделся, просто не люблю, когда мне дают глупые советы.

– Мной собраны триллионы вариантов человеческих реакций, от работы желез до электрических импульсов мозга. Судя по многим реакциям вашего организма, Гордей, Вы обижены.

– Иди в жопу, Тамара.

– Простите… хм, реакция Вашего организма снова резко изменилась. Вы снова жизнерадостны.

– Я же говорю, ты ничего не понимаешь в человеке, который только что прилетел с Земли. Я всю свою жизнь мечтал послать Тамару Львовну в жопу. И вот, как ты заметила, мне стало очень хорошо после этого. Всё, я пошел обследоваться. Приду, расскажу, что там у меня нарыли.

– Не стоит, я буду информирована раньше.

– Ах, да, забыл, что ты у меня в голове. Было бы здорово и на Земле приделывать телефоны прямо к нервам.

– Для подключения искусственных аппаратов нейроинтерфейса требуется высокий моральный и социальный уровень развития общества, иначе возможны злоупотребления.

– Это ты верно заметила. Будь у меня на Земле такая штука, я бы уже ничего не видел перед собой из-за рекламы и постоянного банковского спама.

– Для определенного прогресса требуется новый уровень сознания и ответственности.

– Истинно так, Тамара Львовна. Ваш прототип не способен был формулировать такие сложные мысли.

– Спасибо. Вы задерживаетесь.

– Всё, бегу.

Я снова помучился с дверью. Никак не получалось перескочить с копошащихся в голове мыслей на дверь. Инерция неконтролируемых мыслей была во мне сильна. Момент, когда я удачно подцепил дверь, передался в ощущениях. У меня будто появилась ментальная рука, которая ухватилась за воображаемую ручку и потянула ее.

В коридоре, на этот раз оказалось людно. Жители станции сновали туда-сюда, с ореолами имен и социального рейтинга над собой. Я разглядывал их из любопытства, чего нельзя было сказать о них. Люди, все, как один, холеные и симпатичные, словно массовка вампирского фильма, не обращали внимания ни на меня, ни на мои виртуальные достоинства. Они спешили, почти так же, как земные обитатели на работу ранним утром. Я терялся в толпе. С одной стороны, это было неплохо, я не искал общения. С другой, немного обидно, что меня такого отличного от всех, игнорируют.

Лифт понес меня и еще пятерых жителей вниз. Я так решил, потому что ускорение движения на мгновение оторвало мои ноги от пола, а торможение закончилось перегрузками в обратную сторону, отчего мои коленки подогнулись. Наконец-то на меня обратили внимание.

– Новенький? – догадалась светловолосая Лиза с серо-зелеными глазами.

– Ага. Четвертый день как.

– Надо же, в таком возрасте? Это большая редкость. Как там наша праматерь Земля?

– Пыхтит потихонечку на карантине.

– А что такое?

– Вирус.

– Там всегда происходит какая-то ерунда. Просто удивительно, как там еще умудряются размножаться, – Лиза сочувственно посмотрела на меня, наверное, подумав о моем неконтролируемом появлении на свет.

– Так там особо выбора нет, размножаться и воевать, базовые потребности, – я уже понял, что местные ни черта не знают о Земле, и рассказывать им в подробностях не имеет смысла, все равно не поймут.

– Какая дикость. Как Вам повезло, Гордей попасть в число избранных.

– Просто невероятная удача. За мгновение до смерти успели вытащить, – тут я не врал.

– Желаю вам обрести здесь всё, чего Вы были лишены на Земле, – Лиза погладила мою руку, как милого щеночка.

– А я желаю Вам обрести всё, чего Вы лишены здесь, но имели бы на Земле, – это было ехидство, которое поставило прекрасную Елизавету в тупик.

Я выскочил из лифта, не дождавшись, когда она начнет реагировать и помчался торопливым шагом, следуя по яркой полосе, как по нити Ариадны. Спустился по лестнице с низкой гравитацией, перепрыгивая через несколько ступенек, пугая местных. Для чего тогда надо было создавать ее, если не для этого?

Линия подвела меня к дверям. Я замер в нерешительности, не зная, что делать. Стучать, открывать самому или ждать, когда пригласят. Подумав, решил взять подсказку.

– Тамара Львовна, Вы здесь?

– Я слушаю Вас, Гордей, – ответила она, будто стояла за спиной.

Я инстинктивно обернулся.

– Мне уже можно войти?

– Еще нет. Видите, в нижнем углу вашего зрения идет обратный отсчет?

– Ага, вижу, – мне пришлось взять себя рукой за подбородок, чтобы голова не двигалась вслед за глазами.

– Как только он остановится, вы услышите приглашение, и дверь откроется.

– Спаси…

Я не успел договорить, меня перебил возникший в голове мужской голос.

– Доброе утро, Гордей. Рады Вас видеть. Проходите и следуйте за красным маркером.

– Слушаюсь и повинуюсь, – ответил я.

Маркер повел меня тесными и ярко освещенными коридорами и остановился у одной из одинаковых дверей. Она в тот же момент, когда я замер у нее, открылась. Меня ждал пожилой мужчина, похожий на актера после процедуры омолаживания. Стройный, подтянутый, как из рекламы спортивного питания. Его социальный рейтинг превышал значение в три тысячи баллов. Его звали Джонто.

– Еще раз, доброе утро, Гордей. Рад Вас видеть. Читал историю Вашего появления на станции. Впечатлен и потрясен одновременно. Зачитывался, словно романом. Землянин и девушка из космоса. Они сошлись волна и камень, стихи и проза, лед и пламень. Потрясающая история, достойная драматической постановки.

– Спасибо. Вижу, стихи Пушкина и тут ценят.

– Разумеется. Замечательный поэт, жаль, как кандидат, не подходил под требования.

– Он бы тут умер от тоски и застрелился бы сам.

– О, это вряд ли. У нас здесь лучшая медицина и нет никакого оружия. А мысли о самоубийстве блокируются нейроинтерфейсом мгновенно.

– Охотно верю. С чего начнем?

– Так, становитесь в круг, – Джонто указал мне на серый круг, вмонтированный в пол. – Вас немного потрясет. Это многоспектральная вибрация, которая поможет определить состояние вашего организма.

Я молча встал в круг.

– Закройте глаза и расслабьтесь.

Я сделал, как меня просили. Закрыл глаза и через секунду почувствовал дрожь во всем теле. Неприятную, как при лихорадке. Впрочем, она была недолгой.

– Готово, выходите, – скомандовал доктор.

– Что там со мной? – поинтересовался я. – Жить буду?

Джонто посчитал мой вопрос смешной шуткой.

– Будете, но недолго, лет пятьдесят-шестьдесят, не больше.

– По земным меркам это нормально.

– Никто в этом не сомневается.

– А Вам, доктор, сколько лет? – спросил я.

– Сто шесть, – ответил доктор.

– Сколько? – мне показалось, я ослышался.

– Сто шесть, – повторил доктор. – Это не так уж и много. Мой отец совсем немного не дожил до двухсот. Последний раз он совокуплялся в сто восемьдесят два года.

– Прекрасный результат. На фоне моих перспектив прямо фантастический.

– Перспективы есть и у Вас, но для этого необходимо произвести некоторые процедуры с Вашей физиологией. Вы слишком экстенсивно используете свои ресурсы.

– А что для этого нужно? Письменное согласие родственников?

Джонто снова начал смеяться. Вообще, жители станции мне показались склонными смеяться по любому поводу.

– Родственников Вам придется вначале сделать. Нет, достаточно сказать, да.

– А это долго?

– Два часа.

– Да.

– Да, в смысле, согласны.

– Согласен. У меня есть время до обеда, а потом я собирался помочь своей космической подруге. Взял ее на перевоспитание, хочу вырастить достойного жителя станции с базовым рейтингом социальных баллов.

– Это будет сложно. Она из тех, кто делает на одно хорошее дело два плохих. Регрессирующий тип личности, лишенный права воспроизводства потомства.

– Как лишенный? Навсегда? – меня словно окунули в ледяную воду.

– Теоретически нет, но по своей практике знаю, что исправлению такие люди обычно не поддаются. И живут они несравнимо меньше остальных.

– Что-то в Ваших методиках, доктор Джонто, есть неправильное. Я знаю ее достаточно хорошо. Она справедлива, надежна, любит детей, склонна к сочувствию. Как можно было лишить ее материнства?

– Система знает ее лучше нас, уж поверьте. Оставим ее, сейчас речь о Вас. Какой уровень внедрения Вы выберете, начальный или кардинальный? – Джонто показал вначале пятерню левой, а потом правой руки.

– Насколько глубоко внедрение?

– Начальное подразумевает коррекцию работы внутренних органов, кардинальный добавляет к этому замену органов, не поддающихся серьезной коррекции и изменение внешности. Некоторые области Вашего мозга сильно повреждены, и будут таить скрытую опасность на протяжении всей жизни.

– Менять мозг не дам. Не хватало еще, чтобы в моей голове валялся чужой мозг. Подлатайте, как получится и пусть тарахтит дальше.

Джонто рассмеялся.

– Замечательное слово – тарахтит. Надо ввести его в свой лексикон. Значит, начальный?

– Да, – я задумался. – А можно сделать плечи шире и добавить мышц? Ну, и… член побольше.

Джонто собрался рассмеяться, но, видимо, профессиональный этикет запрещал ему делать это в пикантных случаях.

– За всю мою практику было только три случая, когда мужчины просили увеличить некоторые доли головного мозга, а вот увеличить член…

– А что с моим мозгом не так?

– А что с вашим членом не так? Он находится в гармонии с телом.

– Хотелось бы повысить свое самомнение вот таким вот легким способом.

– Ладно. Я вас прекрасно понимаю. Вы хотите хоть в чём-то быть лучше жителя станции.

– Считайте это атавизмом коренного жителя Земли. У нас принято мерится пиписьками.

На этот раз доктор не сдержался и заржал во весь рот, полный жемчужных здоровых зубов.

– Кстати, а Вы зубы мне не подлечите? – напомнил он мне об еще одной проблеме.

– Конечно. Зубы входят в начальный уровень изменений. Отлично, значит, мы будем менять Вам пропорции скелета, некоторых органов и зубы?

– Да, думаю, на первый раз этого достаточно.

– Внести изменения в лицо не желаете?

Мне показалось, что доктор считает меня некрасивым.

– До сего момента мое лицо меня устраивало.

– Не хочу Вас обидеть, но лица землян достаточно несовершенны, что может вызывать некоторое неприятие со стороны общества, в особенности женской половины.

–Я понравился Айрис таким, какой есть. У меня нет нужды желать нравиться всем, поэтому оставьте лицо прежним.

– Что ж, Ваши желания по этим вопросам находятся в приоритете, хотя я на Вашем месте, выбрал бы кардинальные меры. Нет ничего приятнее ощущать себя полностью новым. Это как заново родиться.

– Не знаю, это же не пальто, не понравилось, повесил назад в шкаф. Для меня пока все Ваши предложения звучат дико новаторски, я не готов полностью принять их. Давайте уже начинать, пока Айрис не наворотила дел без меня.

– Я смотрю Вы очень привязаны к ней. Может быть, вам пройти курс психологической реабилитации?

– С целью?

– Ну, избавиться от зависимости. Иногда люди принимают зависимость за проявление сильных чувств, которыми дорожат, но на самом деле…

– Нет, – отрезал я.

Доктор Джонто даже вздрогнул, посмотрел на меня удивленно и пожал плечами.

– Это была простая рекомендация. Посещение психолога поднимает социальный рейтинг и повышает благонадежность.

– В данном случае я выбираю Айрис, а не ваш искусственный рейтинг и прочие плюшки. Кстати, хотел узнать, как я могу добавить кому-то баллов? – я впервые задумался над тем, что тоже могу участвовать в этой чехарде с социальным рейтингом.

– Спросите Вашего советника или найдите в меню, которое появляется, когда Вы задерживаете взгляд на мне, – посоветовал доктор.

– Спасибо, – я уставился прямо на него, пока не появилось простое меню, в котором можно было движением глаз двигать ползунок с баллами, в пределах установленной оценки.

У доктора Джанто разброс составлял солидные сто сорок баллов. Максимально семьдесят плюсом и семьдесят минусом. Он засмущался, следя за движением моих зрачков. Видимо, побоялся, что я ему отвешу минусов за ненужную настойчивость.

– Хочу Вам сделать аванс, – я решил подмазаться.

– В каком смысле.

– Поставить максимальный балл, чтобы простимулировать результат, – на самом деле, я больше хотел, чтобы он отстал от меня со своими намеками на мое несовершенство.

– Не вздумайте, система накажет нас за попытку манипулирования рейтингом. Я поставлю Вам ту оценку, которую считаю нужной, и Ваш бал никак на нее не повлияет. Учтите, подобные преступления одни из самых тяжких и наказываются соответственно.

– Например.

– Ссылка на осваиваемые планеты, в самые захудалые концы вселенной, на которых существование не намного лучше, чем на Земле.

– И все-таки лучше.

– Немногим.

– Хорошо. Был не прав, признаю.

–Замечательно. Я отключаю Вас.

Я не успел ничего ответить, выключился, как телевизор. Чик и потух. А через мгновение снова включился. Только мгновение было у меня. Часы показывали, что прошло два часа с минутами.

– Есть болезненные ощущения? – поинтересовался Джанто.

Я подвигался и не ощутил никаких изменений.

– Вроде, все нормально.

– Подойдите к зеркалу.

На стене проступила зеркальная поверхность. Я сделал шаг в ее направлении и почувствовал необычное ощущение в трусах и вспомнил, про свою просьбу. Оттопырил их и заглянул.

– Хватит? – спросил Джанто.

– Вполне, – результат меня устроил, хотя и выглядел непривычно.

Мое отражение в зеркале выглядело так же непривычно из-за изменившихся пропорций тела, будто я ходил не меньше двух лет в качалку.

– Мы избавили вас от двух генетических заболеваний, которые проявились бы с возрастом и четырех начинающихся болезней, восстановили зубы и убрали шрамы на голове.

– Как убрали? – я потрогал то место, где они были. – Зачем?

– Это же неэстетично, – Джонто искренне удивился.

– Это была моя мужская награда. Вы разве не знали, что шрамы украшают мужчину?

– Я всегда считал ум украшением любого человека. Как может украшать уродство?

– Ум, ум само собой, украшение, но со шрамами я выглядел, как дворовый кот, к которому даже овчарки боятся подходить.

– Извините, но удаление шрамов стандартная процедура, – доктор развел руками.

– Черт с вами.

У Джанто был такой растерянный вид, что мне стало его немного жаль. И правда, зачем мне шрамы в обществе, где их не оценят.

– Ладно, доктор, спасибо, что сделали то, о чем я просил. В остальном результат намного лучше ожидаемого. Вот Вам шестьдесят девять баллов за работу. Единичку скидываю за самоуправство.

Джанто уставился на меня взглядом, по выражению которого я не смог понять - сердится он, удивляется или опешил от переполняющих эмоций, не зная, как выразить благодарность. Бумк, и мне пришло сообщение о зачислении социальных баллов. Десять. Чертов докторишка оказался скупердяем. Ему было жаль поделиться со мной тем, что не делало его беднее.

– Спасибо за всё, – произнес я тоном обиженного человека. – Мне пора.

– И Вам спасибо. Советую в течение недели не перенапрягать тело физически, возможны болевые ощущения.

– Спасибо.

Мне на удивление легко удалось открыть дверь кабинета. Едва я вышел в коридор, пришло сообщение, в котором сообщалось о времени и месте посещения курса психологической реабилитации. Я выругался про себя. Создавалось ощущение, что система в виде исполнительных механизмов–людей не успокоится, пока не добьется от меня необходимых показателей.

Расстройство продолжалось недолго, буквально минуту, пока я не проложил маршрут к тому месту, где должна была отрабатывать Айрис. Мне не терпелось скорее показать ей свои изменения.

Глава 4

Глава 4

После медицинского вмешательства я чувствовал себя на станции почти своим. Осознание, что это не какой-то футуристический земной город, а космическая станция, вращающаяся в холодном космосе за миллиарды километров от родной планеты, мне еще не пришло полностью. Я не видел космос и потому не мог себе представить его. Подсознательно мне казалось, что я плыву пассажиром на круизном лайнере.

Маршрут до подвесных садов я почти запомнил и мог не смотреть на «нить Ариадны» сворачивая, где нужно. Вот только на лифт я никак не мог повлиять, он сам знал, где меня высадить. Огромный зал со звездным небом на этот раз был озарен светилом, на орбите которого вращалась станция. Яркий шар был меньше солнца раза в два и светился неестественным для коренного землянина белым светом. Зелень в его лучах имела более яркий оттенок.

Мне определенно нравились лестницы с низкой гравитацией. Забегать по ним вверх через несколько ступеней оказалось еще веселее, чем спускаться. Местные, не пропускающие ни одной ступени, сторонились меня, как полоумного.

– Поберегись! – орал я загодя, чтобы мне уступали дорогу.

Доктор Джонто сказал, что плотность моих мышц на двадцать пять процентов выше, чем у коренных жителей станции. По этой причине мне легче давались физические упражнения, создавая иллюзию взявшейся из ниоткуда силищи.

Айрис издалека поняла, что мелкая «блоха», прыгающая по ступенькам это я, ее земной парень. Она начала размахивать рукой, чтобы привлечь мое внимание. Запыхавшийся я предстал перед ней с довольной улыбкой.

– Возмужал, окреп, – Айрис оценила мою внешнюю трансформацию игривыми движениями бровей. – Так и хочется потрогать.

– Мои изменения не все на виду, – я ответил ей такой же искусной игрой бровей и томным басом.

Айрис глухо рассмеялась из-за скрадывающего звук респиратора с двумя фильтрами.

– Ты намекаешь потратить пятьдесят баллов?

– Думаю, теперь с меня будут списывать все сто.

– Гордей, вы отрабатывать? – громко спросила Хеленга.

Видимо, ей не очень понравилось наше веселье, отдающее бездельем.

– Да, как раз хотел попросить у вас респиратор, а то плесенью пахнет, – потом добавил чуть слышно. – От кого-то.

Хеленга вручила мне респиратор, тонкий плащ, похожий на дождевик, обтянувший меня плотно и секатор. Теперь я был экипирован, как любой из отрабатывающих повинность.

– Это реаланский магитур, красивое растение, но чувствительное в окружающей влажности. Даже незначительное отклонение параметров вызывает у него существенные изменения. Дыхание людей проходящих мимо привело к появлению плесени на стволах и ветках. К тому же он очень любит отращивать усы и цепляться ими за все подряд. После обрезки его обработают природным фунгицидом. Ваша работа, Гордей, подрезать усы оставляя отросток не больше сантиметра. Качество и объем работы напрямую будут связаны с начисленными баллами. А ваши утехи с Айрис в рабочее время могут существенно понизить качество труда. Я понятно объясняю? – Хеленга пристально посмотрела на меня.

– У вас такие красивые глаза, – выпалил я совсем не то, чего от меня ждали. – Бездонные, как космос.

Почему-то на Земле, чтобы отвесить даме комплимент, надо было иметь могучую силу духа, чтобы не сфальшивить голосом, не замяться, не покраснеть, как рак, а тут я запросто отвесил его, как прирожденный Казанова. Но глаза у нее, нордические голубые, как слой чистого льда, на самом деле были красивыми. Хеленга покраснела и неловко улыбнулась, будто не привыкла к таким комплиментам.

– Идите работать. Гордей, – она отвернулась от меня и сделала вид, что поглощена обрезанием усов.

Я вернулся к Айрис и наткнулся на ее маленький кулачок, упершийся в мой нос.

– Хеленга старше тебя на пятьдесят лет, – предупредила она меня, посчитав комплимент ее временной начальнице за попытку начала отношений.

– Ты что подумала, Айрис? – искренне удивился я. – Что я с ней того… неэээт, я просто хотел, чтобы тетенька не сердилась на нас и не снизила балл. Она считает, что мы с тобой будем флиртовать и бездельничать.

– Ага, а после твоих комплиментов вдруг растаяла и поверила, что мы начнем работать как папы Карло?

– Женщина – иррациональное существо, вполне возможно, что она клюнет.

Айрис бросила в сторону начальницы взгляд. Хеленга украдкой посматривала в нашу сторону.

– Удивительно, конечно, слышать от дикого землянина, что ты существо, но возможно ты и прав. Чутье мне подсказывает, что нашей Хеленге не хватает внимания. Смотри, как она стреляет своими красивыми глазками в твою сторону, – Айрис несколько раз щелкнула вхолостую секатором, давая мне понять, что наказание за слабость будет суровым.

– Не переживай, других женщин, кроме тебя, я не вижу. Все, что я способен ей дать, это комплимент и немого хорошего настроения, – я успокоил Айрис максимально серьезным голосом. – Давай уже работать.

Два часа мы не общались ни с кем, молча отстригали бесчисленные усы магитура и складывали их в роботизированную тележку, снующую между платформами подвесных садов. Привычные действия в чужом антураже все равно создавали иллюзию будто ты где-то на Земле. В мыслях о станции, почерпнутых из рассказов Айрис, я воображал намного более значительные отличия. Представлял, как тут слоняются пришельцы, до которых никому нет дела, как отчаливают в космос корабли, которые видно сквозь прозрачные стены, порталы мгновенного перемещения. Наверное, это было, но не на виду. По крайней мере, пару раз я слышал от людей в толпе, что они куда-то улетают.

– Интересно, Айрис, а можно устроиться на какую-нибудь опасную работу, гарантирующую высокий рейтинг за риск?

Айрис задумалась.

– Тебе уже скучно? – спросила она. – Я предупреждала, что жизнь на станции слишком тягомотная, тем более для зверя, попавшего сюда из дикой природы.

– Спасибо за зверя, даже если это заяц. Пока мне не скучно, я еще мало что видел, но на перспективу уже начинаю понимать, что жизнь, зацикленная на поддержании рейтинга и вечного страха потерять заработанные баллы, мне быстро наскучит. Хочется соленого ветра в лицо и ни о чем не думать.

– Были бы у нас ветра, как в твоем городе, я бы посоветовала тебе писать против них, – Айрис коротко засмеялась.

– И все же, ты не задумывалась о том, чтобы рвануть куда-нибудь на край Вселенной? У нее вообще есть край? Что говорит ваша наука об этом?

– Наука говорит, что края нет, но с определенного расстояния Вселенная начинает повторяться, как в зеркальном отражении. И, да, у меня были мысли рвануть куда-нибудь, где будет не так тоскливо. Рванула на Землю, и вот, меня снова вернули. С прицепом.

– М-да, чем-то это напоминает мне фантастический фильм ужасов, про заразу, которую притащили из космоса. А что если нам с тобой попроситься на дальнюю планету?

– Вернуться на Землю не хочешь? Вместе со мной? В нашу квартиру, работу аниматором и курьером? – в глазах Айрис загорелся уголек ностальгической тоски.

– Уже нет. Как думаешь, парень, который вырвался в космос, будет так быстро тосковать по дому? – и сам себе ответил раньше Айрис. – Вначале стоит насытиться впечатлениями.

– Хорошо, – произнесла Айрис многообещающим тоном и воткнула свой кулачок мне в живот, – я тебе их устрою.

В ожидании приключений время остановило свой бег. Однообразная работа утомляла, а наивные и глупые вопросы Матиаро о Земле раздражали. Я едва сдержался, чтобы не предложить Айрис плюнуть на эту отработку и на все прочее, и отправится за острыми впечатлениями. Меня остановило присущее мне чувство ответственности, которое в чужих условиях чуть не покинуло меня. Если бы я не сдержался, Айрис без всякого сожаления бросила бы работу, начихав на социальный рейтинг.

Хеленга, словно почувствовав наше настроение, сделала вид, что ей надо работать рядом с нами.

– Готова поспорить на сто баллов, что Хеленга трется рядом с нами из-за тебя, – шепнула мне на ухо Айрис.

– Я думал, она поняла, что мы хотим сбежать.

– Ей-то что с того, если мы сбежим? Оштрафуют только нас. Она запала на отличие, выделяющее тебя из типичных мужчин станции.

Я украдкой посмотрел на начальницу, ловко манипулирующую садовым инструментом.

– Несмотря на нашу разницу в возрасте, она еще ого-го тетка. Если бы дело было на Земле, я бы уже давно голову потерял, – признался я.

– Голову теряют, когда пытаются в уме перемножить многозначные числа без помощи имплантатов, а тут теряют совсем другое, – Айрис снова щелкнула секатором передо мной. – Будешь мечтать об этом, вернешься на Землю частями.

– Наверняка там будет чего-то не хватать.

– Наверняка.

Айрис, несмотря на шутливый тон, ревновала меня серьезно. На Земле такого почти не случалось, потому что там она чувствовала свое превосходство над земными девушками. На станции почти все женщины на мой земной взгляд выглядели превосходно. Внешность перестала быть основным фактором первоначального интереса. Моя космическая подруга уже не чувствовала себя избранной, к тому же ее низкий социальный статус, эквивалент земного материального успеха, подсознательно служил элементом неуверенности.

Несмотря на это, Айрис оставалась сама собой, веселой, дерзкой, беззаботной и охочей до всего будоражащего кровь. И мне, в принципе, совсем не хотелось видеть на ее месте другую девушку. Почти все станционные красавицы, с которыми я успел пообщаться, казались слишком плоскими и неинтересными. Их внешность быстро примелькалась, и я уже не открывал рот, зависнув на идеальной внешности какой-нибудь девицы с перетряхнутыми генами.

Хеленга обнаглела настолько, что начала стричь усы с одного с нами дерева. Глядя на нее, мне пришла интересная идея.

– Моя Айрис, – произнес я намеренно, – научилась на Земле искусно плести косы. К вашей бесподобной внешности и роскошным волосам очень подошла бы французская коса.

Айрис уставилась на меня прожигающим взглядом. Я моргнул ей обеими глазами, чтобы она не влезла.

– А что это за коса? – Хеленга заинтересовалась.

– Э-м, волосы собираются в колосок от самой челки, – стараясь казаться вежливой, произнесла Айрис. – У нас так никто не заплетает, но на Земле женщины часто делают французскую косу. Если хотите, могла бы вам смоделировать, как она будет на вас выглядеть.

– А что вам, Гордей, далась моя прическа? – поинтересовалась Хеленга.

– Я просто представил вас с ней и понял, что вы будете неотразимы. Вы и сами сможете убедиться в этом.

– Сколько времени на неё надо? – спросила начальница у Айрис.

– Ну, минут тридцать, – неуверенно предположила моя подруга.

Хеленга посмотрела вглубь себя, как это делали все жители станции, когда пытались разглядеть информацию на собственном экране нейроинтерфейса.

– Перенесу обеденный перерыв для вас на час раньше. Заинтриговали вы меня, Гордей, – она произнесла мое имя тоном, не оставляющим сомнений в симпатии.

Айрис провела большим пальцем по шее, глядя на меня кипящим от негодования взглядом. Я снова моргнул обоими глазами, будто знал, что делал. На самом деле я понятия не имел, как отреагирует Хеленга. Мне хотелось, чтобы она добавила к нашим баллам еще сколько-нибудь. По своим земным соображениям, я рассчитывал взломать систему, найти способ заставить людей прибавлять нам рейтинг, не чувствуя, как их к этому подталкивают. Вообще, зависимость между прической и баллами не казалась настолько очевидной, хотя подсознательно я чувствовал, что в этой затее что-то есть.

– Ребята, у вас перерыв будет по расписанию, а нас чуть раньше, – сообщила Хеленга работникам. – Пройдемте, – она направила нас в сторону комнаты, в которой хранилась и приводилась в порядок садовая амуниция.

Айрис по дороге ущипнула меня за ягодицу.

– Я давно не бывала в такой неловкой ситуации. Спасибо тебе.

– Прости, но ты в начале нашего знакомства разорила всю мою кубышку. Уж как я тогда чувствовал себя неловко, ты просто представить себе не можешь.

– Но потом…

– Вот именно, потом твоя неловкость вознаградится сторицей.

– Но как?

– Без понятия. Я тестирую варианты и отбрасываю нерабочие.

Хеленга скинула с себя рабочий костюм и осталась в тонкой майке, подчеркивающей ее статную фигуру.

– Мне сесть? – спросила она.

– Да, садитесь. А ты, Гордей, иди обедать, не смущай дам, – в отместку посоветовала мне Айрис.

Я ушел. Обедать, по понятиям станции, это запихать за одну минуту в себя кусок желе и запить его витаминным коктейлем. Ну, побаловаться еще минут пятнадцать после этого каким-нибудь развлечением, погрузившись в другую реальность, данную со стопроцентной симуляцией ощущений. Подобные развлечения мне нравились, как любителю компьютерных игр, но я чувствовал их рафинированность, ограниченность многочисленными условностями, которым приходилось соответствовать, чтобы не возникало диссонанса между реальным и виртуальным.

На экране высветилась часть стены, за которой меня ждал мой обед. Я протянул руку и сдвинул дверку. Вынул коробочку, открыл ее и впервые понял, что не хочу есть эту дрянь. Кусок разноцветного желе, похожий на смазку для трущихся узлов зерноуборочного комбайна.

– Какая гадость эта ваша заливная рыба, – я воткнул вилку в желе.

– Ваша реакция на еду сильно отличается от нормальной, – сообщил Тамара Львовна. – Данные уже отправлены в центр здоровья. Во время сна через костюм вам будут внесены поправки.

– Узнаю вашу навязчивость, Тамара Львовна. А не могли бы вы предложить мне вместо этого куска солидола жареную курочку. С хлебушком и горчицей. А на аперитив рюмку холодной водки, хоть я и не большой любитель спиртного. Ваша система давит, понимаешь, заставляет искать выход в чем-то, в алкоголе или противоправных деяниях. Или даже способствует каннибализму. Не буду приводить примеры, но случай имеет место быть.

– Вы находитесь в состоянии адаптации, Гордей, и вашей психике свойственно сопротивляться тому, что непривычно. Завтра утром вы почувствуете себя лучше.

– А можно мне сегодня переночевать у Айрис? Мне нужны положительные эмоции.

– Секунду. Нет, пока на ваше сожительство одобрения нет. У Айрис слишком низкий рейтинг. Нарушив запрет, усугубите ее ситуацию еще сильнее. Могу сделать прогноз, при таком уровне накопления баллов ей потребуются две недели, чтобы получить разрешение, при условии, что вы тоже не потеряете свои.

– Такая занимательная математика с вашими рейтингами, просто тоска берет. Неужели нельзя оставить человек возможность совершать ошибки?

– Такая возможность есть, просто их количество ограничено. Наша система является результатом кропотливого труда и тысячелетних наблюдений. Она постоянно совершенствуется, создавая потомкам землян условия для вхождения в мировую лигу рас. Где в первую очередь требуется умение жить в сообществе друг с другом.

– Эпично, – оценил я пламенную речь нейродвойника Тамары Львовны. – Это вы, значит, воспитываете себя, чтобы вас приняли, ясно. Желаю удачи. Только как эта несъедобная пища поможет приблизить этот день?

– Она символизирует наше превосходство над первобытностью. Нам ненужно убивать животных и растения ради питания. Мы способны извлекать пищу из неживой материи.

– Значит, я не ошибся, сравнив этот бутерброд с солидолом.

Мою пикировку прервала Айрис, вошедшая в комнату первой.

– Вуаля! – она махнула руками в сторону дверей. – Прошу вас, Хеленга.

Дверь отворилась и вошла начальница команды неудачников. Как я и думал, французская коса пришлась ей к лицу. Если так можно было выразиться, она сделала ее внешность агрессивно привлекательной. За ней хотелось не ухаживать, а грубо уламывать, невзирая на препятствия.

– Вы бесподобны, Хеленга, – я искренне открыл рот и сглотнул слюну. – Если бы не увечья, которые мне обещала Айрис, я бы узнал, что вы делаете сегодня вечером.

Хеленга смущенно захохотала. Ее красивые голубые глаза светились, будто в них зажегся бенгальский огонь. Айрис тоже выглядела довольной, будто радовалась результату.

– Сегодня вечером я занята. Схожу на сеанс гравиакробатики. Спасибо, Гордей, что надоумили Айрис. Не думала, что прическа сможет так изменить мою внешность, и даже внутреннее ощущение.

– Не за что, Хеленга. Не стоит прятать свое женское очарование за баллами социального рейтинга.

– Вы… вы, Гордей, другой, – Хеленга хотела сказать большее, но не нашла слов.

Я понял, что она хотела сказать. Разумеется, пока меня не испортила система, я был другим. Видел иначе, говорил и думал, как привык. Хеленга схватила свою коробку с обедом и выбежала наружу. Айрис проводила ее взглядом, а когда она ушла, бросилась ко мне.

– Она кинула мне сто баллов! Это максимум, что можно дать за отношение между жителями. Как ты вообще додумался до этого? – Айрис вилась возле меня, но не решалась кинуться в объятья. Не хотела омрачить штрафом щедрый подарок судьбы.

– Сам не знаю. Посмотрел на нее и увидел с этой прической. Потом подумал, а может и ей понравится, и она не сможет нас обидеть, и накинет баллов десять сверху.

– Она стала похожа на бойца. Я как-то смотрела передачу, где женщины дрались. Мечтала, помнится, тоже поучаствовать.

– Я ничего об этом не знал.

– Когда-то я не считала нужным посвящать тебя во все свои дела, а теперь ты – меня в мои же дела.

– Карма, как же ты хотела. Скажи честно, тебе бы не понравилось мое предложение, если бы я начал с тобой советоваться.

– Разумеется. Для жителей станции, делать друг другу прически это что-то из ряда вон. Так просто до этого не додумаешься, особенно когда есть устройства для ухода за внешностью.

– Ладно, давай обедай, да пойдем посмотрим, как там Хеленга.

– А ты чего не ешь? – Айрис заметила нетронутый кусок желе.

– Не могу. Опротивел. Тамара Львовна обещала, что ночью со мной что-то сделают, и я опять стану его вожделеть.

– Она такая оптимистка. Смотри, второй раз пропустишь, получишь наказание.

Я вздохнул и ткнул вилку в вибрирующий кусок.

– Как в детском саду, я и манная каша. Те же рвотные позывы.

Зажмуривавшись, я съел единственно возможный легальный деликатес на станции. Мой желудок продемонстрировал свое неудовольствие долгим урчанием.

– Наше мировоззрение все больше становится похожим, – отметила Айрис.

Айрис съела свой обед, и мы пошли дальше отрабатывать ее социальный рейтинг. Едва приблизились к месту работу, как нам навстречу выбежала девушка. Над ней горело имя Кармина. Она с ходу набросилась на Айрис.

– Сделай мне такую же, – потребовала она, а не попросила.

Моя Айрис опешила от такой наглости. Посмотрела на меня, выразив взглядом растерянность.

– Мне надо работать.

– К черту работу, – Кармина перешла на шепот. – Такая прическа стоит сто баллов.

– А Хеленга?

– Она сейчас на связи со своими знакомыми. Хвалится. Думаю, сегодня тебе стоит задуматься о смене работы. Пожалуйста, Айрис, сделай мне прическу, пока ее не загрузили в систему. Хочу походить с ней раньше остальных.

– Идите, девчата, заплетайте косы, а я за вас постригу деревья, – предложил я компромиссный вариант.

Кармина с радостью поддержала мое предложение. Айрис, правда, выглядела не настолько счастливой. Удивительное дело, в своем мире она не была такой гибкой, как на Земле. Наверное, сформировавшая нас среда подсознательно ограничивает воображение, заставляя придерживаться общих взглядов и подходов.

– Огонь! – я сделал комплимент Хеленге, проходя мимо нее.

Она приняла мой комплимент, как должное. Судя по суетливому поведению, мысли у нее были совсем не о работе. Поверив в свою привлекательность, в чем-то отличную от стандартной, ей захотелось поделиться этим с остальными и получить свою минуту славы.

Кармина выскочила из комнаты с прической, переоделась в «мирское» и забила болт на работу. Айрис вскоре примкнула ко мне.

– В системе ажиотаж. Дело дошло до учредительного уровня, на котором присутствуют пришельцы. Кажется, мне придется делать макет для загрузки.

– Ого, здорово, поздравляю нас, – я широко улыбнулся и привлек Айрис к себе. – Тебе с этого хоть что-нибудь перепадет?

– Конечно. Любое новшество влияет на рейтинг. Но, это же не я придумала, это твоя идея.

– Айрис, меня устраивает и мой рейтинг. Бери всё на себя. Потом перекинешь как-нибудь сотку-другую по-дружески. И нам наконец-то разрешат ночевать друг у друга, – я обнял Айрис и не услышал никакого писка штрафных санкций.

Ее уровень перевалил маргинальную отметку в пятьсот баллов, где уже позволялись всякие «обнимашки» и прочие безобидные вещи.

Айрис неожиданно замерла. Взгляд ее рассеялся, будто она была занята своим нейроинтерфейсом.

– Мне только что добавили триста баллов и вызывали сделать макет прически, – Айрис посмотрела на меня сияющим взглядом. Поработаешь тут без меня?

– Не вопрос. Беги, навстречу славе, но не забывай о тех, кто помог тебе, – меня кольнул укол ревности.

– Сдурел? Сегодня ночью воздам тебе за заслуги сполна, – Айрис без страха поцеловала меня и снова никаких санкций.

Наш союз продемонстрировал абсолютный синергизм в условиях космической станции. Айрис убежала. Я натянул респиратор и приступил к работе, размышляя о происшедшем. Надо же, моя интуиция сработала просто отменно. Ей не помешал шум из мыслей, который обычно забивал внутренний голос. Шума и не было, потому что он не успел сформироваться. Здесь я был свободен от внешнего осуждения, пока не разобрался, что к чему и потому мыслил широко.

– Гордей.

Из мыслей меня выдернул голос Хеленги.

– Да?

– Если бы не Айрис, я бы сегодня совратила вас, – ее глаза блестели от передозировки гормонов.

– Если бы не Айрис, я бы с удовольствием принял ваше предложение, – нашелся я, хотя и засмущался такому прямому намеку.

Мой ответ удовлетворил ее. Она громко рассмеялась и пошла работать дальше, время от времени разглядывая свою косу.

Остаток дня длился довольно долго. Я устал работать один.

– Гордей, вам больше не надо отрабатывать, – Хеленга кивнула на ореол с баллами над моей головой, превысивший тысячу. – Жаль, что мы, наверное, больше не увидимся.

– И мне жаль. Зато на память останется французская коса.

– Вы – волшебник. У меня давно не было такого приподнятого настроения. Я уже начала думать, что пережила возраст, в котором есть повод для бурной радости. Наверное, надо чаще забирать людей с Земли, чтобы они вносили разнообразие в нашу устоявшуюся жизнь.

– Спасибо. А людей со станции надо чаще отправлять на Землю, к истокам.

– О, нет, уж лучше вы к нам, – Хеленга скрестила руки. – Я такое о вас смотрела. Мамонты, шкуры, пещеры, сырое мясо с паразитами.

– Это было много тысяч лет назад. Сейчас намного лучше. Мамонты вымерли, а глисты бывают только у тех, кто не моет руки перед едой.

– Ужас. Идите, Гордей, отдыхайте.

Дважды упрашивать меня не пришлось. Я помчался по лестницам через пять ступеней. Пока бежал, пришло сообщение от Айрис с координатами ее жилья. Мой маршрут резко поменялся.

Моя космическая любовь жила в более просторной комнате, в которой имелся настоящий иллюминатор в космос. Соскучившись друг по другу и устав сдерживаться, мы долго не могли вырываться из объятий. Когда же усталость взяла верх и я, дыша, как загнанный волк, откинулся на кровать, Айрис с хитрым выражением лица полезла в шкафчик для одежды и вынула из него знакомый пакетик. Она высыпала на столик передо мной горсть крекеров. Боже, а я ведь подумывал о том, чтобы отдать их какой-нибудь бродячей собаке.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге